suspected victim.

      Сделка началась только через полчаса, когда обе стороны убедились, что помещение безопасное. Они сели за один общий стол, о чем то переговариваясь, что Уэнсдей не могла услышать из-за общего шума и достаточного расстояния. Парень в кепке сел к ней лицом, но его все равно не было видно, т.к в кабаке освещение было, мягко скажем, плохое. Но она определенно могла разглядеть торчащие из под капюшона, предположительно светлые волосы. Аддамс совершенно не слышала его голоса, что ее немного волновало. Бас покупателя различался отлично даже через всю атмосферу. Она откинулась на спинку стула, делая вид, что занята чем-то в телефоне.       Неожиданно парень, продающий товар, вскочил с места, затем пнул ногой в лицо покупателю, от чего тот завалился на пол вместе со стулом. Уэнсдей знала, что не должна вмешиваться, поэтому просто наблюдала. Некоторые находящиеся обратили внимание, но в основном все посчитали, что это очередная пьяная перепалка. Между тем странный парень несколько раз пнул в живот местому барыге, попав и по лицу. Его удары выглядели не сильными, но отточенными, будто он регулярно тренируется. Он схватил чемодан и уже собирался уйти, но тут его руку сжала сильная хватка. Детектив успела встать со своего места, чтобы остановить подозреваемого, хоть это и не входило в ее задание. Рука парня была костлявой, но доля мышц в ней присутствовала. Он опустил взгляд на Уэнсдей, вопросительно осмотрев ее. Весь свет, бывший в этом гнилом омерзительном месте, упал на его глаза, ярко-голубые с удивительно длинными ресницами. Лицо скрывала специальная маска, натянутая до самого носа. Аддамс была так шокирована, увидев до боли знакомые, по странному родные, но уже без жизни глаза, что расслабила хватку. Незнакомец быстро скрылся вместе с чемоданом. Искать его было бы бесполезно, на улице темно, а вокруг ни души.       Она обернулась, избитый мужчина все также лежал на полу в полусознании, выгибаясь от боли. Нос достопочтенного кровоточил, все лицо измазано в крови. Уэнсдей помогла ему встать, но только чтобы забрать с собой в участок для допроса.       — Вы кто? Отпустите меня!       — Мне нужно с вами поговорить. — она подхватила его за плечи. — в вашем распоряжении — идти добровольно или нет, но вас уже давно готовились арестовать. Так будет лучше, я думаю, если я спокойно вас довезу, чем вы поедете с заломанными назад руками в наручниках. — мужчина замолчал, но отпрянул, хромая до машины самостоятельно.       В дороге она молчала, все еще думая о тех глазах, которые заставили ее вспомнить младшего детектива. Их можно было узнать из тысячи, но принимать тот факт, что Энид, закончившая на отлично учебу, являющая самым многообещающим следователем среди выпускников, будет промышлять подобными делами. В какой-то степени Аддамс почувствовала бы облегчение, если это была все таки она – живая и здоровая. Не важно, чем она занимается, не важно, куда пропала, главное, что жива. Ей нужно было как-то убедиться в своих догадках.       В участке барыге оказали первую помощь, так как его нос все еще кровоточил. Затем повели в комнату допроса. Он был, на удивление, спокоен.       — Лукас Уокер? — начала Уэнсдей. — ваш отец ведь мэр города, почему же вы начали заниматься подобными грязными делами?       Он поправил пиджак, испачканный в собственной крови.       — Я даже не знал, что за товар. Один мужчина предложил мне работу, за которую я получал неплохое количество денег.       Детектив вздохнула, обыкновенная ситуация, довольно распространенная среди торговли наркотиков.       — Тем не менее, вам стоило поинтересоваться насчет деталей своей работы, раз уж вы правда не были в курсе, что скупаете килограммами кокаин.       Лукас закрыл лицо руками, полностью смиряясь со своей участью. Он понимал, что отделаться ему не получится.       — Что за мужчина предложил вам эту работу и как давно?       — Мы общались с ним только по телефону, это было около двух лет назад.       — Так.. Вы знаете, кто был вашим сегодняшним поставщиком, который вас избил?       Он задумался.       — Я не знаю, кто этот ублюдок, но бьет он довольно больно. — Лукас инстинктивно коснулся ушибленных мест на ребрах и животе.       — Хорошо. Раз уж вы не отрицаете свои деяния, остальным займется суд. Вас направят в ИВС. — Она вышла из комнаты допроса.              Уэнсдей была разочарована, даже немного расстроена, что ей не удалось узнать ничего о том странном человеке. Она совершенно не могла понять, почему спустя столько времени ее мысли все еще пересекаются с воспоминаниями об Энид. Ей никогда не доводилось так долго думать о ком-то, сдерживать себя и, как бы стыдно не было ей признаться, тосковать. Это самые отвратительные чувства, которые она когда-либо испытывала, но отказаться от них намного сложнее, чем кажется. Это глубже, чем привязанность к семье, сильнее, чем любое из ощущений, которые ей доводилось вычитывать из книг. Они душат, рвут на части, требуют внимания и заставляют ее холодное сердце по-немногу таять. У Уэнсдей никогда не было близких друзей, она предпочитала одиночество, наполненное размышлениями о мире, науке и жизни. Она никогда не влюблялась, но влюблялись в нее, и девушка считала это вершиной слабости и внутреннего отчаяния человеческих чувств. Только в глубине души, в самом отдаленном месте ей очень редко хотелось почувствовать эту так называемую любовь. Но лишь на мгновение, чтобы потом еще сильнее спрятать это в себе.       Она бежала с чемоданом в руке. Рюкзак на спине с десятью килограммами кокаина добавлял тяжести. Ей было до дрожи страшно остановиться, даже когда еле уловимый шум тихого района полностью пропал. Обессилив после десяти километров беспрерывного бега, она с дрожью в ногах упала на землю, оказавшись в лесу. Беспросветная тьма заслонявших луну деревьев казалась нескончаемой. Пот по всему телу сменился легким морозом от холодной весенней ночи и мокрой земли, обделенной солнечным светом все теми же костлявыми великанами. Она закрыла глаза, приводя дыхание в норму. Грудь наполнилась давящей горечью, от которой дышать становилось тяжелее в разы. Энид не могла перестать думать о постоянном сне, где умирает. Ей казалось, что в тот момент, когда стальная хватка Уэнсдей замкнулась на ее руке, она должна была встать на колени и молить прощения. Снисходительный взгляд, пронизанный холодом и разочарованием передавали темно-карие глаза. Она схватила себя за куртку в районе груди, согнувшись на земле в позу эмбриона. Было больно, и Энид сама не понимала, почему. От чувства бесконечного одиночества или от пронизывающего до костей состояний слабости. Она плакала, в очередной раз ненавидя себя за то, что не смогла поверить в старшего детектива, не смогла рассказать ей и попросить помощи, не желая казаться слабой, какой сейчас себя нарекает. На холодной земле она пообещала самой себе, что закончив последний акт своего задания, сознается во всем Уэнсдей и понесет заслуженное наказание. Будет только преступлением назло Айзеку.       Следующий день был еще паршивее, чем прошлый. Мелкие происшествия участились. В самое утро ее вызвали, чтобы допросить какого-то парня, задержанного по заявлению его девушки, где говорится о регулярном домашнем насилии.       Перед Уэнсдей предстал крупный парень, по лицу которого было видно недовольство. Увидев детектива, он вальяжно откинулся на спинку стула, омерзительно улыбнувшись.       — Ты же та самая баба-психопат, называющая себя детективом. — он рассмеялся, оглядев ее с ног до головы. – а на вид ты ни че такая, мужикам отбоя нет?       Она села напротив, выглядя совершенно безэмоциональной.       — Раз уж вы так наслышаны обо мне, не стоит ли вам быть уважительнее? — ее бровь дернулась. — бог знает, когда я снова сойду с ума и захочу переломать кому-нибудь кости.       — А работу потерять не боишься, госпожа детектив? – его наглое выражение лица вывело бы любого из себя, но Уэнсдей не обращала на это внимание.       — Я готова сделать все, что бы в мире было поменьше таких.. — она замолчала на долю секунды. — ..ублюдков как вы.       — Та шлюха заслужила, не понимаю, для чего создавать столько шума. — он взъерошил торчащие в разные стороны волосы. — Это наши личные дела.       — Мне все равно, какие обстоятельства вынудили вас поступить так, вы будете наказаны в соответствии с законом. Вы не отрицаете свою вину, а значит, что наш диалог окончен.       — Даже если я скажу, что знаю, где находится кое-кто, кого ты ищешь уже долгое время? — он сказал это тихо, почти шепотом.       Уэнсдей нахмурилась. Откуда ему может быть известно.       — Говори.       – Но вы меня отпустите. — парень сложил руки на стол, игриво рассматривая детектива.       — Немедленно скажи мне.       Он поднял руки в стороны, пожимая плечами.       Аддамс встала со своего места, с размаху пнув стул, на котором он сидел. Задержанный упал на пол, тихо посмеиваясь. Ледяное хладнокровие Уэнсдей лопнуло, она схватила его за воротник, начав быстро и жёстко наносить удары кулаком по лицу, ее помня себя от злости. Только в этот момент девушка опомнилась: парень разводил руками и кричал ей остановиться. Он не говорил об Энид и не пытался ее шантажировать, все это было нереальным, кроме разговора о заявлении. Она с ужасом отползла от него, в комнату допроса вбежал Роуэн.       — Что здесь произошло? — он увидел лежащего на полу парня с окровавленным лицом.       — Она ебанутая! У этой психопатки реально поехала крыша! — кричал задержанный, держась за свой кровоточащий нос.       Уэнсдей закрыла лицо руками, сидя на полу. Бессонница окончательно ее добивала.       Через полчаса позвонил начальник и потребовал, чтобы она явилась в отдел. Он выглядел расстроенным.       – Уэнсдей, я думаю, тебе стоит взять отпуск. В последнее время ты выглядишь просто ужасно, как бы мне не хотелось это говорить. Отдохни пару недель и вернешься уже свежей и ожившей, я не могу смотреть на тебя без скрипа в сердце. — Барри откинулся на спинку стула, немного грустно смотря на девушку перед собой.       Аддамс молчала. Ей было стыдно за то, что она снова заставила начальника волноваться. Он был одним из немногих, кого она реально уважала. Детективу ничего не оставалось, кроме как согласиться.       — Ладно, я поняла.       Она вышла из отдела, села в машину и тут ей пришла мысль. Уэнсдей посмотрела адрес в телефоне и направилась к дому Синклеров. По данным в ее семье несколько братьев, мать и отец, живущие довольно сплоченно на окраине города в какой-то глуши. Район выглядел безлюдно, одинокий средний дом стоял в большом дворе. Она постучала в ворота, послышался лай собаки. Скорее всего это была та, которая стояла у Энид на обоях в телефоне, больно напоминавшая хозяйку своим внешним видом. Из дома кто-то вышел, дверь открылась. Перед взором детектива предстала женщина лет пятидесяти, выглядевшая как какая-нибудь шаманка, судя по ее одежде, состоящей из странных лохмотьев и кусков ткани.       — Кто вы и что вам нужно? — сразу же начала женщина.       — Здравствуйте, я детектив Аддамс, работала с вашей дочерью. — она показала свои документы, чтобы достопочтенная удостоверилась.       Эстер оглядела девушку с ног до головы и отошла в сторону, недоверчиво приглашая войти. В доме у Синклеров все выглядело хаотичным и беспорядочным, что Уэнсдей непроизвольно вспомнила Синклер младшую.       — Энид ушла из дома, как только ей исполнилось восемнадцать, не желая жить с нами. Конечно, я отнеслась к этому негативнее, нежели Мюррей. — она присела на диван, поставив напротив Аддамс чашку чая. — я сама виновата. Была против, чтобы наша дочь стала следователем, думая, что служба в церкви подойдёт ей больше и она пойдёт по нашим стопам. Вспоминая это, проклинаю себя. — женщина выглядела опечаленной. — но я приняла ее выбор, смирилась с ним. Полгода назад она пришла домой покалеченная и сказала, что больше не будет поддерживать с нами связь и что бросает все. Я до сих пор думаю, виновата ли я в этом.       Уэнсдей молча слушала ее, не притрагиваясь к чаю. Значит, что Энид решила исчезнуть из жизни даже самых близких.       — Могу ли я посмотреть её комнату? — не хотелось говорить, что ее дочь может быть связана с множеством криминальных дел, ведь это еще не было доказано.       — Да, она на втором этаже. — женщина встала с дивана. — я покажу.       Аддамс последовала за ней, рассматривая все. Во всем хаосе наблюдался определенный порядок, если присмотреться. Комната Энид была такой же ослепляющей, как и сама она. Куча постеров, картинок, большое зеркало почти во весь рост, на котором приклеено множество стикеров с разными напоминаниями. На шкафу гирляндой висели ее фотки и селфи с друзьями. Розовая постель была заправлена, а на тумбочке рядом стоял светильник. Пахло приторными духами, которые почти выветрились за время отсутствия хозяйки, но все еще отдавались воспоминаниями в груди Уэнсдей.       — Вы звонили ее друзьям?       Эстер повернулась к ней, переводя взгляд со старых фоток.       — Конечно, звонили. Никто не знает, где она. Бруно, Йоко, Дивина, Ксавье.       Она вспомнила, как встретила последнего на закрытой фабрике, пытаясь догнать Энид.       — А можете дать номер Ксавье?       — А, конечно. Почему именно его? — женщина включила свой телефон, набирая контакт.       — Думаю, я слышала где-то о нем. — она быстро записала его номер. — очень вас благодарю, мне пора идти. Я сообщу вам, если что-то узнаю.       Эстер кивнула ей, проводив до самых ворот. Уэнсдей набрала нужный номер сразу же в машине. Послышались гудки.       — Алло? — это был знакомый мужской голос.       — Это детектив Аддамс, помните меня?       — Ох, я рад тебя слышать. Хочешь поговорить со мной? — он знал, что это не так.       Аддамс кашлянула.       — Я.. — она и сама не знала, зачем ему звонит. В прошлый раз он ей прямо сказал, что не скажет, где находится Энид. — она жива? — самое первое, что пришло на ум.       Послышался саркастический смешок.       — Не волнуйся, она каждый день и каждую ночь страдает, видя тебя во снах. — это было сказано с видимой насмешкой.       — ... — ей нечего было ответить.       — Ты правда позвонила, чтобы узнать только это?       Наступила тишина.       — Завтра Айзек поручит ей убийство мэра города Нобла Уокера, сын которого — Лукас Уокер, избитый в кабаке самой Энид. Ты можешь прийти и посмотреть на это зрелище, я укажу место и время. Он будет выступать с речью. Скажу сразу, встретиться я вам не дам, а также она не будет знать, что ты ее видела. Считай это знаком моего уважения и одновременно ненависти к тебе.       — Поняла. — это все, что она смогла ответить.       Звонок был окончен, послышались гудки. Уэнсдей выдохнула, направившись домой. Значит, на той сделке и вправду была она, только исхудавшая и под маской. Аддамс прокручивала несколько раз эти события в голове, ведь если бы она не удивилась тогда, то смогла бы удержать ее. День выматывал, несколько ночей без сна давали о себе знать. Только сегодня почему-то не хотелось возвращаться домой. Спать хотелось, а мысли о мрачной одинокой квартире впервые тяготили ее. Она нехотя зашла внутрь, все также не включая свет, делая все почти наощупь. Постояла под горячим душем, переоделась в другую одежду и легла в кровать, рассматривая темный знакомый потолок.       Отпуск давал ей больше возможностей, чтобы как следует углубиться в дело об Айзеке и Энид.       — Ты почему вся в земле? — Ксавье разглядывал ее одежду.       Она скинула рюкзак, разминая плечи, и поставила чемодан на пол.       — Айзек звал тебя к себе, он в своём доме.       Энид быстро приняла душ, чтобы смыть с себя грязь и пот. База состояла из двух домов, в одном из которых жила их компания, а в другом — Айзек, иногда приглашавший Франсуазу. Она вошла внутрь без стука, мужчина вышел из комнаты, выглядя слегка взволнованным.       — Ты знаешь, почему я позвал тебя? Подойти.       Девушка сделала еще пару шагов в его сторону, тут же получив хлесткую пощёчину. Она не дернулась, но голова инстинктивно повернулась в сторону от удара. Кожу обожгло.       — Я говорил, что она не должна тебя видеть. Ты почти попалась, ведь так? — он развернулся, проходя в комнату.       Она последовала за ним, сняв ботинки.       — Да.       Айзек взял с полки пеньковую веревку, накрутив ее на кулаки.       — Ложись.       Энид легла на кровать лицом. Мужчина сел сзади, закрепляя веревку на ее шее, затем потянул на себя, немного приподняв голову. Он дышал рядом с ее ухом, затягивая все сильнее и сильнее, пока глаза девушки не начали краснеть от накатывающихся слез. Чаще всего он делал это быстро, царапая грубой веревкой нежную кожу, но сегодня удерживал ее только одной рукой, другой снимая с нее одежду. Франсуаза не знала об этих его наклонностях, чаще всего они вообще не занимались сексом, просто проводя время друг с другом. Энид ненавидела эту часть наказания, каждый раз чувствуя тошноту и омерзение. Ей приходилось отмокать в ванне по несколько часов, пытаясь смыть с себя всю «грязь». Она специально набирала очень горячую воду, чтобы хоть как-то избавиться от ощущения его прикосновений.       Ей оставалось просто лежать, сил на слёзы абсолютно не оставалось.