suspected victim.

      Как огласилось ранее, Торнхилл все таки приговорили к двадцати годам строгого режима. Сообщникам также дали по несколько лет за соучастие. Только Айзек остался чистым и пушистым.       Уэнсдей проверила все данные, Ксавье оказался прав: после полудня у мэра должно состоятся мероприятие, где он выступит с речью перед жителями Бухареста. Она считала своим долгом остановить Энид и положить конец этой хаотичной деятельности. Ей нужно было как-то провести Торпа, чтобы пробраться ближе. С самого утра она начала собираться. На телефон пришло сообщение: «Площадь Конституции, в два часа дня, приходи одна, я тебя встречу.» Данная площадь находилась в пятидесяти километрах от района, в котором работала Уэнсдей, поэтому ей нужно было выехать пораньше, чтобы успеть.       На мероприятие собралось достаточно людей, вся площадь была забита жителями города. Большая деревянная сцена возвышалась как монумент. Аддамс припарковала свой автомобиль подальше от всей массы, чтобы потом было легче выехать. По пути ее встретил Ксавье, его волосы отросли ещё больше, спадая уже ниже плеч. Он приветливо улыбнулся, вытянув руку в знак приветствия. Уэнсдей не приняла этот жест.       — Привет. Давно не виделись.       — Не будем терять времени. — она прошла мимо него.       Парень досадно пожал плечами, последовав за ней.       — Ты как всегда холоднее ледяной глыбы.       Аддамс промолчала, предпочитая не строить с ним никаких связей. Ей нужно было привести свой план в действие, она прикинула, насколько Ксавье высокий, сколько потребуется мгновений, чтобы поставить ему подсечку и вырубить. Он наблюдал за ней, проводя к месту, откуда сцену будет отлично видно. К площади подъехали несколько машин, в одной из которых сидел Нобл Уокер. Он вышел, поправив пиджак и поднялся на сцену. Охранники остались за ней, окружив по периметру. Толпа людей разразилась аплодисментами.       Они стояли поодаль ото всех, рядом с каким-то зданием, что отделяло их от общей массы, поэтому Уэнсдей могла спокойно провернуть все. Она пнула его в сустав сзади, чтобы он упал на колени, поравнявшись с ней ростом, затем ударила гранью ладони точно в сонную артерию, вырубив. Ей показалось немного странным, что он не пытался сопротивляться, хоть и казалось, что предшественники Айзека довольно опытны в бою. Она не обратила на это внимание, быстро перемещаясь среди толпы людей к задней части сцены. За поворотом Аддамс остановилась, прислушиваясь. Из-за голоса мэра, раздовавшегося в переделах ста метров, было плохо слышно, что происходит за строением. Она выглянула через щель, увидев, как последний из охранников падает лицом в пол. Неизвестный сел на лестницу к выходу на сцену, закурив сигарету. Лица не было видно, но Уэнсдей могла быть уверена, что это Энид.       — Что вы здесь делаете? — раздался голос, искаженный звуками на сцене.       Детектив вздрогнула, ее застали врасплох. Она осторожно вышла, готовясь достать ствол из кобуры. На лестнице сидела опередленно Синклер, затягиваясь никотином. Волосы, которые раньше едва касались плеч, теперь торчали во все стороны, челка с бледными прядями розового оттенка почти скрывала глаза. Того яркого макияжа с приторным блеском для губ уже не было, кожа выглядела бледной, а на щеке остался рубец после раны ножом. На подбородке также был шрам неизвестного происхождения, которого раньше не было. Она сидела в синей кепке, спортивных черных штанах и толстовке. Уэнсдей не могла унять дрожь в руках при виде девушки, не могла отвести глаз.       — Я не дам тебе сделать этого. — все, что она сказала, делая аккуратные шаги в ее сторону.       — Мы снова на «ты»? Мне нравится. — она в очередной раз затянулась, повернувшись к ней лицом. — по правде говоря, я сейчас очень сильно нервничаю, мое сердце бьется до невозможности быстро, мне страшно смотреть на тебя.       Аддамс остановилась в двух шагах, сунув руки в карманы пальто, чтобы дотронуться до неё не хотелось так сильно.       — А есть причины бояться? — они установили зрительный контакт.       — Мне каждую ночь снится, как пуля твоего ствола пронзает мою грудь. Как я умираю в луже собственной крови, а ты стоишь надо мной с крайне печальным выражением лица. — она докурила, потушив бычок о свое запястье, на котором была россыпь точно таких же следов. — знаешь, в тот раз, когда ты схватила меня за руку, по всему моему телу прошёл ток, я даже подумала, что умерла.       — Зачем ты работаешь на Айзека? Одно твое показание станет решающим, все его преступления подтвердятся, он сядет в тюрьму.       Послышался тихий смех.       — Зачем останавливаться перед финишной прямой? Я доведу дело до конца.       — Что это значит?       — Какая разница, детектив Аддамс? — она вздохнула, сняв с себя кепку и зарывшись пальцами в копну своих волос. — почему ты все еще продолжаешь пытаться поймать меня? Разве ты не сама построила между нами огромную стену?       Уэнсдей не знала, что ответить, ведь это было правдой. Она сама нарисовала между ними невидимые границы.       — Но ты все еще преступник, а я борюсь с ними.       Синклер повернулась к ней, удивленно рассматривая.       — Ох, так вот в чем дело..— глаза сами покосились вниз, будто от разочарования. — верно. Думаю, я была слишком эгоистична, раз думала, что хоть немного интересую тебя личность, а не как коллега или преступник.       — Что ты имеешь ввиду?       Энид подняла к ней голову, на ее шее стал виден фиолетовый след явно от какой-то веревки. Печаль в глазах заставила ледяное сердце Аддамс треснуть на части, разлив горечь вины по всей груди. Она хотела вытянуть руку из кармана, потянуться к болезненно-уставшему лицу девушки и сказать ей, что все кончилось, что ей не придется больше страдать, но страх, окутавший разум, оказался сильнее. Детектив помнила, что сочувствие и проявление вообще каких-либо чувств приведет к слабости. Невозможности принятия решения, что пугает ее больше всего. Она сжала руки в кулаки, совладая с собой. Энид будто разочаровано опустила голову. В глубине души она нуждалась в спасении, утешении или долгожданном тепле, без которого находилась огромное время, страдая в одиночестве. Даже сейчас язык не поворачивался, чтобы попросить о помощи.       — Это дело рук Айзека? – она пристально смотрела на шею девушки.       Энид коснулся себя в месте болезненного следа, все еще горевшего от грубой пеньковой верёвки.       — И это тебя тоже волнует?       — Да, он издевается над тобой?       — Разве есть разница, если я уже и так преступник? Сейчас ты мне не помешаешь, но даже если захочешь, то просто знай: это задание будет стоить мне жизни. Но раз уж тебя особо это не интересует, то ты можешь арестовать меня, но Айзек проворнее, чем ты думаешь. Я не доеду даже до участка, он убьет меня в любом месте планеты. – она говорила это с точной уверенностью и нотками грусти.       Аддамс молчала, взвешивая все ее слова той самой частью своих размышлений, называющейся рациональностью.       — Я не вижу смысла в твоей неуверенности во всем. — она переключилась на свой рабочий тон.       — Хорошо.       Энид резко встала с лестницы, за мгновение оказавшись выше девушки напротив. Она стянула с себя потертую толстовку, под которой была только белая майка, немного оголяющая живот. Ее кожа тут же покрылась мурашками от неожиданного холода ранней весны. Начиная с плечей, на одном из которых виднелся свежий шрам от ножевого ранения, до запястий тянулись рубцы разных размеров и происхождений. Всего за полгода нежная молочная кожа превратилась в кладбище из заживших ран. От ножей, игл, сигарет и вообще всего, чем можно было повредить ткани.       — Вот эти похожи на луну. — она ткнула где-то возле ключиц.       Шрамы там правда напоминали полумесяцы. Это было первым наказанием.       Через два месяца после прибытия Айзек дал ей задание, в котором нужно было продать девочку сутенеру из другого города. Энид тогда была все такой же мягкосердечной, поэтому решила спрятать ребенка, не подумав о последствиях. Он посадил ее напротив той девочки, которую нашли в считанные часы, и начал прижигать кожу концом утюга. И как бы не было странно, может, уже тогда Синклер поняла, что мир совсем не такой, каким она его себе представляла. Девочка не издала ни звука, молча наблюдая за ее мучениями, даже не отводила взгляда.       Детектив завороженно смотрела на побледневшие руки перед собой. Впервые в жизни ей стало настолько тяжело, что она твёрдо решила для себя, откинув всю рациональность, убить Айзека собственными руками.       — Если я не могу остановить тебя, то остановлю Айзека. — девушка достала сигарету и тут же закурила, нахмурившись.       — Я ушла к нему ради тебя, а сейчас ты говоришь мне это? Так значит, я зря волновалась за жизнь ценного детектива?       — Ты слишком много взяла на себя, будучи всего лишь новичком, только окончившим университет. — она затянулась. — уж я точно смогла бы сама о себе позаботиться.       Уэнсдей не оставалось ничего, кроме как сбежать. Она не сможет ее остановить, сколько бы не пыталась. Машина тронулась с места, из толпы послышались удивлённые крики, затем выстрелы. Ей не хотелось оборачиваться, она поняла, что если хочет остановить Энид, то придется для начала разобраться с Айзеком.              Их диалог закончился на не очень приятной ноте. Энид даже была в бешенстве, делая все резко. Дрожь в руках прошла, а жар сменился ледяным спокойствием, необходимым для задания. Мэр почти договорил, она натянула кепку и маску до носа, зарядила пистолет и спустила курок. Охранники все еще лежали в отключке, как и Ксавье рядом с домом. Девушка просунула дуло в щель между стеной сцены и самим фундаментом. Через мгновение шум трех выстрелов наполнил площадь, послышались крики, началась суматоха. Нобл упал, держась за грудь, из которой сочилась кровь. Три точных пули пронзили сердце, на оставив ему шанса на выживание. Охранники, стоявшие спереди сцены, забежали за нее, не обнаружив ничего и никого. Энид быстро скрылась, схватив с собой напарника, пришедшего в сознание после шума выстрелов. Он был удивлен всему произошедшему, но она не стала ему ничего объяснять, потащив с собой за воротник.       Уже через несколько минут по всем новостям велась трансляция с трагедией, окутавшей весь город. Айзек сидел в своем доме на диване, довольно натянув улыбку. Перед ним на столе стояла клетка с двумя крысами: чёрной и белой. Белую звали Энни, а чёрную Уэйни. Он воодушевленно наблюдал за ними.       — Значит, сегодня без наказания. Какая жалость.       Крысы начали агрессировать друг на друга, даже почти подрались, но мужчина резко ударил по железной решетке, от чего они быстро успокоились и забежали в комнату для сна. Он снова улыбнулся, заправив выбившуюся прядь назад.       Уэнсдей немного превышала скорость, но ее это не волновало, она ехала к тому, кто должен знать об Айзеке больше, чем сама она. Квартира находилась на девятом этаже, Аддамс подняла на лифте, быстрыми шагами топая по коридору. Стук в дверь был уже более сдержанным. Взлохмаченный мужчина открыл дверь в футболке и трениках. Он был так удивлен, что на секунду застыл с открытым ртом.       — Доброго дня, Тайлер, позволите пройти? Мне нужно с вами поговорить. — она шагнула вперед, подталкивая его попятиться.       Галпин отошел, освободив проход.       — Ээ, рад тебя видеть. О чем ты хотела поговорить?       Он сел на диван в гостиной, прикрывшись покрывалом, чтобы дырявые треники не было видно. Уэнсдей села на предложенное кресло, сложив руки на колени.       — Мне нужно связаться с вашим дядей. Я не хочу его снова обвинить, просто обсудить некоторые дела. — она выглядела совершенно спокойной.       Тайлер переменился в лице.       — Ты пришла в мой дом, даже не думая, что я могу быть сообщником своего дяди? — он встал, направившись к ней.       — Я допускала подобную мысль, но думала, что вы слишком болтливы, чтобы Айзек доверил вам что-то из своей работы. Зеленый детектив справляется с этим намного лучше, разве нет? — мужчина остановился прямо перед ней, почти нависнув над диваном.       — Что ты думаешь о рабочем образе? — он хотел наклониться к ней, но она приставила к его горлу ствол, вытянув руку. — опасно.       Уэнсдей встала, спустив курок. Тайлер притянул ее к себе, удерживая за талию и снова приблизился к лицу.       — Дай мне хоть немного себя..       Ему не дали договорить, локтем зарядив прямо в нос. Он оскалился и хотел снова напасть, но получил острой рукоятью ствола под дых, затем резко выпрямился, ударив Аддамс по щеке кулаком. Она слишком не ожидала этого, поэтому пошатнулась и упала на пол, оказавшись в неудобной позиции. Галпин нажал приближаться, из его носа сочилась кровь, стекая по подбородку вниз к футболке. Только он наклонился, как получил твердой подошвой по лицу, окончательно доломав нос. Его не волновал этот удар, ведь он с размаху ударил ее кулаком по другой щеке, но тут же встретил новую контратаку. Девушка схватила лежащий рядом ствол и ударила им по виску Тайлера. Он свалился на нее, измазав ее лицо своей кровью. Она скинула его с себя, тут же нахлынуло омерзение, пришлось вытирать липкую жидкость рукавом белой рубашки. Чувство от его цепких касаний будто на всю жизнь осело осадком на ее коже.       Уэнсдей бегала по дому, пытаясь найти что-то похожее на номер Айзека. Потертая бумажка торчала на зеркале, подписанная изящаным почерком: «твой дядя Айзек Найт» она быстро выдернула находку, достав свой телефон. Послышались долгие гудки, затем низкий мужской голос:       — Признаться честно, я ждал твоего звонка очень долго. Надеюсь, ты не обошлась с Тайлером слишком грубо?       — На сколько это возможно. Я хочу встретиться с вами.       Из трубки донеслось довольное мычание.       — Разве я вас не предупреждал? Не связывайтесь со мной.       — Я верну детектива Синклер. — голос звучал максимально решительно и отстранённо.       — А вы спрашивали, хочет ли она этого? Мы довольно мило проводим время на досуге. — он хохотнул. — она мне нравится.       Уэнсдей не знала, как сдерживать подкатывающий гнев, готовый выбраться наружу. Его слова звучали отвратительно слащаво и мерзко.       — Так мы можем встретиться?       — Завтра в семь вечера. Только пообещайте есть то, что я закажу. Ресторан Авефоркетта на улице Матея Милло.       — Поняла.