suspected victim.

      Она хотела ненавидеть абсолютно все: и Айзека, и Энид, и ночь, проведённую в полудреме. Ей казалось, что если она посмеет хоть на пять минут заснуть, то согретое тело рядом тут же пропадет, не оставив и частички тепла. Уже под утро Уэнсдей удалось уснуть, но проснувшись, она не застала девушку. Тяжелое разочарование легло на плечи, сдавливая кости и натягивая мышцы как пружину. Она встала без настроения, швырявая все на своем пути. Грязный розовый свитер валялся на полу, а значит, что Энид взяла какую-то из одежд детектива. Аддамс поморщилась, взяв его в руки. От него пахло кровью, землей и странными духами, которые вряд ли принадлежали хозяйке. Она откинулась на кровать, сжав под собой мягкую ткань. Воспоминания о вчерашней ночи тут же нахлынули на нее. Стыд сменился любопытством, девушка подняла руки, сомкнув ладони на своей шее. Ощущения были абсолютно другими, что-то было не то. Она разозлилась на саму себя за то, что посчитала это любопытным, достойным внимания в данный момент, поэтому быстро встала с постели, по привычке собираясь на работу. Затем детектив вспомнила, что сейчас в отпуске. На столе лежала папка с неизвестными документами, которыу ей удалось выкрасть из дома Тайлера перед уходом.       Она распечатала файлы, пробегаясь глазами по текстам. Сначала там были незначительные бумаги с подтверждениями о страховке, кредите и тому подобное. На нескольких последних были распечатаны доказательства виновности Айзека в коррупционных действиях по отношению к Мерилин Торнхилл. Он предложил ей сумму денег за то, что она будет молчать о происходящем на фабрике. Внедрении человеческого мяса в батончикими, незаконную перевозку и так далее. Это были оригиналы их договоров. Осталось решить. Либо сейчас она едет к начальнику с этими документами, затем встречается с Айзеком и ловит его там силами полицейских, либо же едет сразу на ужин и сама задерживает его.              Примерно в пять часов утра Энид резко проснулась, увидев перед собой безмятежное спящее лицо. Вставать с теплой постели не хотелось, но она все таки сползла, натягивая на себя джинсы. Свитер был безвозвратно убит, поэтому ей пришлось почти наощупь искать какую-нибудь одежду в шкафу хозяйки. Первой попалась черная толстовка с красочными веревочками и полосками вместо принта. Она быстро натянула ее на голое тело. Ребра все еще ныли, шея горела, а нос болел не так уж и сильно. Синклер взяла свой телефон, несколько раз обернулась, чтобы глазами запечатлеть спящего детектива, а затем вышла, аккуратно прикрыв дверь. На улице было привычно морозно, она тут же продрогла, покрывшись мурашками. Из кармана достала помятую пачку сигарет и закурила одну, затянувшись до самых легких, чтобы заполнить странную пустоту в груди. Ощущение мягких ладоней на шее давно пропало, но хотелось почувствовать это еще раз.       Возвращаться на базу было труднее, чем она думала. Через два часа беспрерывной ходьбы показались крыши двух домов. Было тихо, а значит, что все еще спят. В групповом доме не спал только Ксавье, нервно дергая ногой на кресле. На столе стояла недопитая кружка черного кофе.       — Где ты была? Айзек знает? — он подскочил с кресла, стоило ему увидеть ее в дверном проёме. Она отмахнулась, приземлившись в кресло рядом.       — Да сто процентов знает.       После инцидента Тайлер проснулся со сломанным носом, под которым осталась уже запекшаяся кровь, размазанная по всему лицу. Грязные следы на полу вели к двери, через которую Уэнсдей вышла, оставив его лежать без сознания.       Заключение от психотерапевта он получил еще пять лет назад, где было указано: «Диссоциативное расстройство идентичности.» Любезный дядя вызвался ему помочь, ведь парень, только добившийся успеха на своей любимой работе, не хотел потерять ее из-за неутешительного диагноза. Он решил, что будет себя сдерживать. Точнее, он так думал.       Уэнсдей симпатизировала ему еще с самого начала, когда только пришла в отдел Бухареста. Они работали в паре на ее первых заданиях, он был опытнее на пять лет, но девушка сразу же показала изумительные результаты, парень тут же по уши влюбился. Хладнокровная напарница не оставила и шанса на взаимность, облив его безразличием, как ледяной водой. Одна личность Тайлера была без ума от нее, а другая так и жаждала ее смерти. Он держал в себе ненависть около десяти лет, приглашая каждый раз на ужин и терпя бесконечные отказы.       Именно тогда в его квартире вторая ненавистная сторона взяла контроль, пытаясь убить Аддамс. Мужчина рос в постоянной гиперопеке со стороны матери, ему запрещалось абсолютно все. Франсуаза была фанатиком католической церкви, прививая это сыну. Порола почти каждый день, стоило ему сделать хоть одну детскую оплошность, морила голодом, заставляла читать молитвы по несколько часов без сна и еды, пока он не падал в голодный обморок. Верила в любые суеверия, ограничивая мальчика от социума и какого-либо взаимодействия с людьми. Они жили в нищете, поэтому он не учился на дому, а школу мать считала сборищем богоненавистников, заговорщиков и тому подобное. Свет пришел, когда Айзек узнал о смерти мужа Франсуазы и прибыл в Румынию, чтобы проведать ее. Тогда наступила свобода для девятилетного Тайлера, пошедшего в первый класс. Дядя выкупил какой-то дом рядом со школой, поселишвись там с сестрой и ее сыном.       Найт буквально поднял и вырастил ассоциального мальчика, живущего в заперти почти десять лет с фанатичной матерью. Только поэтому Галпин все еще чувствует долг перед Айзеком, стараясь всячески помогать ему и угождать. Все следы, улики, которые могли быть, Тайлер скрыл, исследуя все до малейших частей.       Он принял душ, смыв с себя пот и засохшую на лице кровь. От Айзека не было никаких вестей, учитывая, что сам он провалялся без сознания около суток, а Уэнсдей наверняка нашла номер и успела позвонить. Галпин набрал номер.       — Алло? — послышался знакомый голос дяди.       — Айзек? Она ведь дозвонилась до вас? — его голос звучал виновато. — я искренне сожалею, что дал волю чувствам.       — Все хорошо, Тайлер, я не злюсь. Завтра я встречусь с ней на ужине. Я думаю, это будет даже интересно. Моя собачка сбежала, но в этот раз я позволю ей это. Она вернётся. — на его лице появилась хитрая улыбка. — ты ведь знаешь, что ошибок я все равно не терплю, поэтому.. – он замолчал. — я приеду к тебе, подготовься.       Послышались гудки, Тайлера бросило в холодный пот. Дрожь началась от кончиков пальцев, ударив током в колени. Он бросил телефон в стену, забившись в угол и начал сидя качаться, схватив себя за волосы. Неприятные воспоминания сами всплывали в голове. Окровавленные колени после девятичасовой стойки на стекле, заплетающийся от бесконечных молитв язык и презрительный взгляд матери, держащей в руке длинную плеть. Было до ужаса страшно. Он встал, начав рыскать по шкафам. Достал хлыст с разводами крови, повязку на глаза, наручники и длинную верёвку. Затем еще несколько принадлежностей, о которых стоит умолчать.       Несмотря ни на что, Тайлер никогда не ненавидел своего дядю, все еще считая его выдающейся личностью и примером для подражания. Он закрывал глаза на его мерзкие наклонности, манию величия и жажду издевательств над кем-нибудь.       День тянулся отвратительно долго, хотелось скорее дождаться вечера и разобраться с Айзеком. Уэнсдей все утро болталась по квартире, даже немного прибралась, чтобы не думать о розовом свитере, лежащем в машинке. Чтобы не вспоминать раненую шею, не представлять ее тонкость. Не думать о ссадинах по всему телу, о шрамах на руках и о своем бездействии. Абсолютно не хотелось представлять перед глазами замученный взгляд девушки, кричащий о помощи.       В полдень она закончила уборку, откинувшись на кресло. Закрыла глаза, потирая их ладонями. Если бы не страх потерять Энид утром, детектив вполне могла хорошо поспать впервые за полгода, но она часто просыпалась, ощупывая кровать рядом с собой, и натыкалаясь на чужой теплый бок.       После полудня Уэнсдей оделась во что-то более презентабельное и выехала из района. Папка с документами лежала на заднем сидении, а ствол в кобуре, застегнутой на бедре. Облегающее платье черного цвета не было коротким, но смотрелось на девушке естественно лучше, чем ее рабочая повседневная одежда, которую она затаскала почти до дыр. Встреча проходила в элитном ресторане, так что и вещи должны были быть похожего качества.       Она зашла в большое помещение, где ее сразу же встретил администратор с бумагой. Он оглядел детектива с ног до головы, любезно улыбнувшись.       — У вас бронь?       — На имя Айзека Найта, я думаю.       Мужчина полистал свои бумаги, пытаясь найти сказанное имя.       — О, да. — он улыбнулся. — не могли бы вы показать документы?       Она пошарила в своей сумке и нашла там водительское удостоверение, показав администратору. Он кивнул, призывая следовать за ним. В отдаленном углу за столиком сидел Айзек, подперев руку под щеку. Увидев Уэнсдей, он тут же выпрямился, поправляя бабочку у своей шеи. Он тоже был парадно одет: черный деловой костюм с красной бабочкой смотрелся довольно аккуратно. Детектив прошла мимо других столиков, медленно направляясь к самому дальнему. Она села напротив, убрав свою сумку на колени. Мужчина долго просто рассматривал ее, пользуясь одной из своих фальшивых улыбок. Он выглядел радостным.       — Вы хорошо спали сегодня? — вопрос был задан с явным интересом.       — Немного лучше, чем обычно. — она отпила красное вино из бокала, не взирая на свою нелюбовь к алкоголю. — чужое тепло действует лучше всяких снотворных, как бы странно это не звучало.       Брови Айзека на секунду приподнялись.       — Так вы завели домашнего питомца?       — Буйную собаку. Никак не могу найти на нее управу, постоянно сбегает из дома.       — Соглашусь с вами, собаки очень буйные. — он отрезал кусок мяса перед собой, положив его в рот. — моя сбежала вчера ночью, сегодня утром вернулась. Притащила с собой какую-то грязную вещицу. — он явно имел ввиду ту вещь, которую Энид взяла у детектива из дома, оставив свой свитер.       Уэнсдей тоже отрезала кусочек мяса, но не спешила его есть, секунду разглядывая.       — Моя оставила свою любимую кофточку, когда собиралась на улицу. Домашние животные почти как люди. — на этой фразе она все таки испробовала предложенный стейк, который на вкус оказался довольно хорош. — как вы дрессируете свою собаку?       Айзек заметно улыбнулся, приставив край бокала к губам, чтобы сделать глоток, но остановился. Вопрос явно пришелся ему по душе.       — О.. это отдельная тема. — он немного смочил рот вином. — я пользуюсь практикой «кнута и пряника» знаешь о ней? Очень действенная. — мужчина мечтательно прикрыл глаза, и Уэнсдей могла поклясться, что поняла, о чем он подумал.       Ее лицо не дрогнуло, но она почувствовала, как ток злости ударил по кончикам пальцев.       — Так вы прибегаете к наказанию животного? — девушка сощурилась, отпив немного содержимое бокала.       — Но я также поощряю за хорошо выполненные команды. Разве этого не достаточно?       — У каждого свой подход. – она с усилием проткнула еще один кусочек нежного мяса, немного поцарапав хрупкое блюдо вилкой. — а что вы думаете насчет религии?       Айзек устремил взгляд на ее губы, когда она поднесла прибор ко рту, положив туда сочный кусочек стейка. На его лице снова заиграла довольная улыбка.       — Я ярый католик, если можно так сказать. — он вынул из-под белоснежной рубашки тяжелый на вид серебрянный шестиконечный крест. — перекладина сверху символизирует совершенные осужденным преступления, а кривая перекладина снизу — «мерило праведное», на одной чаше весов – грехи, а на другой – добрые дела людей. — мужчина рассказывал все это с явным увлечением.       Уэнсдей почти поморщилась от его энтузиазма, не желая слушать праведные речи.       — Думаю, все дело в моем воспитании. Вера в бога для меня кажется слишком необоснованной. Будь он на земле — не существовало бы точных наук, была бы одна единственная абсолютная истина, заключённая в каких-нибудь небесных порядках. – ее слова звучали как насмешка.       — Так ты не веришь в бога? — он прищурился. — встреться как-нибудь с Тайлером. Я уверен, что он поведает тебе о Библии, не зря же знает наизусть. — в его голове всплыли недавние события, связанные с «наказанием» и чтением молитв, в которых фигурировал любимый племянник.       — Не думаю, что хочу снова его видеть. На самом деле, я хотела сразу написать на него заявление, но подумала, что лучше будет, если вы оба одновременно сядете в тюрьму. — уголок ее губ приподнялся. — семья, как никак.       Мечтательная улыбка слетела с лица Айзека, сменившись серьезностью. Он откинул прядь волос назад, немного сменив позу.       — Ты так серьезно настроена, детектив Аддамс. Вообще-то, сегодня я хотел поболтать с тобой просто по-дружески.       Бровь Уэнсдей дернулась, она устремила холодный взгляд в его глаза. Он снова приветливо улыбнулся, нагло разглядывая ее грудь, обтянутую платьем.       — По моему, это я позвала вас на встречу. Наверное, у меня были причины.       — Ты как всегда холодна и остра. Разве можно быть такой недосягаемо-колючей? — мужчина наигранно расстроился, проводя кончиком пальца по краю бокала.       — А вы, я смотрю, сильно во мне заинтересованы? — ее вопрос вызвал улыбку на лице Айзека.       — Разумеется. — он беззвучно хлопнул в ладони, дернувшись на месте. — ты очень умная, сообразительная, а также.. — его взгляд снова упал на ее грудь. — в тебе не занимать упрямости. Знаешь, каково это чувство — приручить храбрую, независимую, породистую собаку, с которой еще никто не смог справиться.       От этого сравнения Уэнсдей нахмурилась, не в силах сдерживать себя, но тут же взяла себя в руки.       — Так я интереснее, чем семейка поддатливых Галпинов? — вырвалось с языка. — уверена, что Донован тоже умер не по чистой случайности. Насколько мне известно, у вас с ним часто были разногласия по поводу Франсуазы и ее сына-ублюдка. А что же касается вас, так вы, многоуважаемый Айзек Найт, лишились своей руки, ведь моя мать – Мортиша Аддамс, отрубила вам ее, когда вы хотели устроить какой-то бредовый эксперимент, пытаясь вылечить душевнобольную сестру, к которой вы так неравнодушны. Сами вы росли без родителей, что повлияло на вас, как на личность, может, поэтому вы видите в своих собственных родственниках объект насилия. – она сжала ножку бокала в ладони. — вы самый, что не наесть травмированный ребенок, росший без матери и отца, без родительской любви. Вы просто такой же душевнобольной, ранимый и истеричный ублюдок, как и двое Галпинов. Я не уверена, что ваша конченая вера в бога исправит вас, как человека, хоть таковым вас назвать крайне сложно. Думаете, вы чем-то лучше любой собаки?       Повисла тишина, можно было видеть, как вены на шее и на лбу Айзека набухают, лицо меняется, а дрожащая рука закидывает выбившуюся прядь волос назад. Он криво улыбался, пытаясь понять, как она смогла за такое короткое время найти о нем столько информации и что еще было известно этой девушке. Уэнсдей молчала, на ее лице все еще висела маска полного безразличия, но она заметно расслабилась, высказав ему все это.       — Меня удивляет ваша осведомлённость. Вы тоже мной заинтересованы? — он пытался выкрутить эту ситуацию в свою сторону.       — Мы могли бы хорошо провести время вместе.       Айзек вопросительно посмотрел нее, не понимая, что она имеет ввиду. Их зрительный контакт длился несколько мгновений, пока мужчина не устремил свой взгляд в телефон.       — Как тебе стейк? — он улыбнулся, погасив дисплей.       — Довольно хорош. — всего лишь произнесла Уэнсдей, прежде чем встать из-за стола.       Найт проводил ее взглядом, жадно разглядывая каждый миллиметр натянутого платья, каждую складку на нем.       — Не забудь посетить Тайлера, сейчас ему очень тяжело. — крикнул в след.