suspected victim.

      Энид бесцельно бродила по округе часами, вся ее одежда была мокрой, она чувствовала слабость и недомогание. Было очевидно, что Айзек следит за ней, но ничего не предпринимает, ожидая, что она вернется сама. Естественно, что девушка была достаточно гордой, чтобы пытаться показать свою независимость, которая по сути являлась бесполезной. Горло невыносимо болело, поэтому она даже не пыталась что-то сказать, если и нужно было. Утром она проснулась без вчерашнего нового друга, а потом заметила его на обочине мертвым, что немного подкосило ее общее состояние. Ей было печально, поэтому она не стала задерживаться на том месте, в попытках вспомнить хоть одну дорогу. В итоге Энид решила полагаться на свое чутье, которое, в итоге, привело ее в тот же самый район с те ми же самыми домами, той же самой луже, наполненной дождевой водой и тому же самому подъезду, из которого она вчера бежала. Время было около полудня, но само его понятие стерлось из ее головы, она несколько раз забывала, в каком году находится и какой сегодня день недели. Было невыносимо тоскливо смотреть на окно знакомой квартиры, хотелось снова позвонить ей, снова попроситься как побитая собака, каждый раз возвращающаяся к хозяину. Она села на ближайшую качелю рядом с перекрестком нескольких многоэтажных домов, возвышающихся почти до неба, если смотреть под определённым углом. Мысли сами по себе свернули в странное русло. Закрыв глаза, вполне можно было ощутить невесомые поцелуи на собственной шее, увидеть темный силуэт, размывающийся от яркого света луны из окна. Можно было почувствовать ту самую атмосферу, пропитанную безумием, от которой до боли сводило кончики пальцев. Энид тяжело вздохнула, повесив голову.       Уэнсдей вернулась в квартиру, будучи невероятно злой на саму себя. Так значит, стоило ей впервые за несколько лет получить отпуск, она тут же склонилась к пустым плотским увлечениям, вместо высшей духовной деятельности, которая обычно проявлялась в ее мини-библиотеке, находившейся прямо в гостиной за любимым креслом. Все это очень разочаровывало до такой степени, что снова хотелось выдрать волосы на опустевшей голове.       Она выглянула из окна в кухне, увидев бесчисленное количество машин на общей парковке, которые выглядели крайне маленькими с высоты девятого этажа. На детской площадке, по середине трех пересекающихся домов, сидел кто-то маленький, что если бы у Уэнсдей было не стопроцентное зрение, она бы вряд ли увидела легкие колебания качели. На мгновение ее одолел интерес, но она тут же отвлеклась, потому что ей позвонили. Это был начальник.       — Алло, Уэнсдей? — судя по голосу, он был крайне рад. — ну, как провела отпуск? Как себя чувствуешь?       Детектив почти закатила глаза, но решила все таки быть более вежливой, ведь мужчина явно волновался.       — Вполне приемлемо. Я нашла довольно большое количество подробностей о делах Айзека, чем очень вам благодарна, что вы дали мне возможность две недели свободно расследовать.       — Ну, начнем с того, что никакой возможности я тебе не давал, ты сама выбрала работу вместо отдыха. — он хохотнул. — завтра жду в отделе. Чтобы была как огурчик!       Либо Барри стал глуховат, либо рассеян из-за радости, но он полностью проигнорировал новости Аддамс о том, что она обладает информацией о делах Айзека. Это ее не смутило, но все таки было странно.              Тайлер чувствовал, что любезный дядя узнает абсолютно все, поэтому холод по коже знаменовал о приближающимся конце. Он судорожно вытащил свою камеру, которую хранил на знаменательные случаи. Предсмертное видео нельзя было назвать таковым, но только наполовину, поэтому он побрился, попытался сделать что-то со своими волосами, но у него ничего не вышло. Мужчина прилично оделся и сел перед камерой. Его руки тряслись, а по телу регулярно проходила непонятная дрожь, что хотелось с головой укутаться одеялом, спрятавшись от монстра, который его вырастил. Он прочистил горло, включив запись.       — Приветствую всех, кто будет смотреть это видео, а в особенности Уэнсдей. Меня зовут Тайлер Галпин, мне тридцать девять лет, я работаю старшим детективом следовательского отдела в Бухаресте и Флореаске. Имею достаточно почетных наград и тому подобного. В этом видео я хочу признаться, что на протяжении почти пяти лет я уничтожал улики, подтверждал ложные алиби моего родного дяди по материнской линии — Айзека Найта и это еще не все. Я хранил все это время в своем доме множество документов, которые дядя мне доверял. Среди них различные договоры, чеки на крупные суммы, полученные нелегально, подтверждающие о коррупционных действиях. Сейчас папка находится у детектива Аддамс. — он на мгновение закрыл лицо руками, будто собираясь с мыслями. — также я был соучастником многих преступлений Айзека, включая убийства, продажу органов и не только. Все подробности я не смогу рассказать, потому что я чувствую, что он скоро меня убьет. Я ощущаю, как петля затягивается на моей шее, дяде стоит только пнуть стул, чтобы я бездыханно висел под потолком. — Тайлер почти начал плакать, его глаза покраснели, а голос начал ломаться. — я, я.. я полностью уверен, что он способен на это. Ему точно не составит труда убить кого-то вроде меня. И Донован! Известный следователь и по совместительству мой отец, он.. — он не успел договорить, запись оборвалась.       До девяти вечера оставалось около часа, небо снова затянулось хмурыми тучами, только уже более темными, чем вчера. Улицы покрылись мраком, но тут же стали освещаться фонарями почти повсеместно. Уэнсдей чувствовала странное подозрение. Будто что-то произошло, но она не понимала, что именно. Странная паранойя часто беспокоила ее по пустякам, поэтому она просто проигнорировала это ощущение, дожидаясь звонка баристы.       Последняя позвонила примерно через полчаса.       — Алло? Госпожа детектив? — ее голос звучал воодушевленно. — я смогла закрыться на тридцать минут пораньше, наша встреча все еще в силе?       Естественно, Уэнсдей уже несколько раз это обдумала и поняла, что подобные взаимодействия — огромные риски, но делать было нечего.       — Да, конечно. Я сейчас выйду, подожди меня у кофейни.       Она скинула трубку и начала быстро собираться, но в спешке опрокинула фотографию в рамке, которую ее насильно заставили поставить в своем доме. На ней была запечатлена первая миссия детектива с Тайлером. Она стояла на расстоянии метра от него, а он неловко улыбался, выглядя очень счастливым. Аддамс слишком торопилась, поэтому даже не стала поднимать разбившуюся рамку, быстро выйдя из квартиры.       Девушка стояла у кофейни, что-то тыкая в телефоне. При виде Уэнсдей она тут же убрала гаджет, радостно улыбнувшись. Ее щёки были розовыми от вечерней прохлады, что добавляло еще большей миловидности к уже имеющимся чертам.       — Долго ждала? — подала голос Уэнсдей, обращаясь к ней.       — Нет, только вот закрылась. — бариста шла на шаг впереди, переминая пальцы, также порозовевшие от холода. — а.. мне обращаться к вам на «ты»?       Детектив задумалась. Она старше на десять лет, что уже добавляет неплохого колорита.       — Как хочешь.       Йоко открыла подъезд кнопкой на ключах, затем они поднялись на третий этаж, на котором находилась ее квартира. Внутри было более, чем уютно. Теплые тона стен и мебели не давили на глаза, соблюдалась определенная гармония, которая сразу же засимпатизировала Уэнсдей. Это была обычная двушка, но в ней было очень даже не тесно.       — Здесь туалет? — она тыкнула в узкую дверь рядом с прихожей.       — Да.       В ванной комнате все было тоже довольно приятным, а главное, чистым. Девушка вымыла руки, затем прошла в кухню. Бариста подала ей стул, она приняла его, удобно усевшись.       — Кофе? Или чего покрепче?       Аддамс крепко задумалась. Помнить абсолютно все о сегодняшнем вечере ей не хотелось по многим разным причинам, поэтому она посчитала, что было бы неплохо напиться впервые в жизни в стельку.       — А что покрепче? – она сделала совершенно невозмутимое выражение лица.       — Ээээ... — Йоко начала смотреть по шкафам, в итоге достала бутылку дорогого на вид коньяка. — это?       — Я не разбираюсь в алкоголе, но складывается ощущение, что этот коньяк достаточно дорогой. — Уэнсдей взяла в руки увестистую бутылку, их пальцы на мгновение соприкоснулись.       Бариста неловко посмеялась, пытаясь вспомнить, откуда у нее премиальный алкоголь.       — Блин, точно! — она шлёпнула себя по лбу. — год назад я встречалась с подругой детства, она подарила мне его. Понятия не имею, откуда у нее столько денег, но как она сказала, за практику на следовательском платят немало.       Бровь Аддамс дернулась. Что же за подруга со следовательского, увлекающаяся алкоголем. А еще ведь премиальным. Она взглянула на этикетку с английским языком, а это значило, что подружка детства вообще из другой страны. Ее это довольно заинтересовало.       — Она иностранка?       Йоко ловко открыла бутылку, плеснув по рюмкам. На столе стояла тарелка с хлебом и салями.       — Да, мы вместе учились до старшей школы в Америке. — она будто что-то вспомнила, убежав в комнату, затем вернулась с фоткой в рамке. — вот, это мы на выпускном.       На снимке были запечатлены две девушки, одной из которой была сама бариста, а другой — ее подружка. Уэнсдей почти не обратила внимание на достопочтенную, приковав свой взгляд к белобрысой макушке. Она могла из миллиона узнать лучезарную улыбку, голубые, как небо, глаза и растрепанные светлые волосы. Таких совпадений детектив ожидала меньше всего, не зная, что сказать.       — Точно не знаю, но она вроде хотела работать в главном отделе Бухареста.       — А ты хорошо на фотке получилась. — она сказала это, совершенно не понимая собственных мотивов.       Йоко оживленно улыбнулась, она взяла рюмку со стола, протягивая ее, чтобы чокнуться. Уэнсдей последовала примеру. Они обе залпом выпили содержимое, гостья воздержалась от закусывания, а бариста откусила кусочек своеобразного бутерброда. Ее телефон лежал в куртке, вибрируя от уведомлений, которые она заранее выключила. Несколько сообщений остались непрочитанными.       Девушка начала показывать другие фотки, сохранившиеся в телефоне, на которых взгляд Аддамс каждый раз был зациклен только в сторону одной личности. Она делала сухие комплименты, чтобы не казаться безразличной. После четырёх рюмок они сидели почти вплотную, Йоко даже облокачивалась, все еще будучи в полутрезвом состоянии. Детективу хватило этого количества алкоголя, чтобы потерять связь с рациональной частью своего мозга и полностью отдаться атмосфере. Когда бариста снова показывала что-то, наклонившись ближе, Уэнсдей повернулась в ее сторону, обдав щеку теплым дыханием. Следующие действия казались чем-то разумеющимся, Аддамс закрыла глаза, представляя абсолютно другое лицо перед собой, ее движения были механическими, даже грубыми, от чего слышно было тихое мычание. Она открыла глаза, когда оказалась лопатками уложенной на столе, а нависающее сверху лицо разбило все ее представления. Уэнсдей не нравилось, как она перенимала инициативу, как бесстыдно прижималась к ней и как целовала выпирающие ключицы.       Когда она смирилась с неприятной ситуацией, входная дверь резко открылась, послышался хриплый болезненный голос, от которого у детектива мгновенно свело живот.       — Йоко, прости, что без спроса вошла, но ты не отвечала.. — фраза оборвалась от кашля. — я стучалась, но ты не слышала. Могу я остаться у тебя на пару дней, хотя бы пока жар не спадет? Блядская погода.       Аддамс была странно удивлена, когда услышала ругань до боли знакомого голоса. Йоко помогла ей бесшумно слезть со стола, подав руку.       — Энид, привет. — ее тон был немного разочарованным.       Уэнсдей выглянула из кухни, тут же встретившись с удивленным взглядом девушки. Она понятия не имела, что бариста увлеклась, оставив два больших засоса на шее. Детектив все еще находилась в сильной опьянении, видев перед собой немного размытый силуэт.       — Уэнсдей, это моя подруга детства — Энид. Энид, это детектив Аддамс, она заходит ко мне в кофейню довольно часто. — Йоко совершенно не заметила странной натянутой атмосферы между двумя девушками.       Энид прошла к ним в кухню, все больше понимая, что она не в том месте и не в то время. Уэнсдей смотрела на нее стеклянными глазами, оглядывая с ног до головы.       — Какое совпадение. — она пыталась взять себя в руки, постепенно трезвея.       — Да, вы довольно хорошо сблизились. — Синклер сдавленно улыбалась, пытаясь не смотреть на детектива ниже подбородка. — верно, детектив Аддамс? Новые знакомства – это всегда хорошо.       Бариста в недоумении смотрела на них обеих, пытаясь уловить связь.       — Вы знакомы?       — Мы вместе расследовали одно дело недавно, пока детектив Синклер не пропала. — подала голос Уэнсдей.       Формальные приставки «детектив» были произнесены со странной интонацией в обе стороны. Тяжелое напряжение повисло вокруг, окутывая с ног до головы.       — Да. — тоже ответила Энид. — а вы здесь отмечаете что-то важное?       Йоко оживилась, почувствовав разбавление ситуации.       — Ну что-то типа того. Ох, Энид. — она осмотрела ее. — ты выглядишь просто ужасно, чем ты занималась все это время?       Синклер сидела в грязной потрепанной одежде с ранами на всех нескрытых одеждой частях тела.       — Мне нужно сказать кое-что детективу Синклер по поводу недавнего дела. Мы отойдём на минуту. — Уэнсдей встала из-за стола, призывая девушку последовать за ней.       Они скрылись в коридоре и зашли почти одновременно в туалет. Энид встала в один угол, а детектив в другой, хотя места в ванной было не так уж и много. Повисла тишина, Йоко, по всей видимости, включила уведомления, и ей кто-то позвонил, поэтому она отвлеклась. Зрительный контакт, не говоря уж об общем, совершенно не вязался, они устремили взгляды куда-то вниз, ощущая напряжение собственной кожей.       — Как забавно. — произнесла Синклер, почувствовав резкое першение в горле.       Уэнсдей совершено нечего было ответить, она чувствовала не просто вину, а разъедающую органы лаву, от которой было так тяжело в груди, что хотелось не просто разбить костяшки, не просто пнуть кому-нибудь под дых, хотелось просто умереть, чтобы не обременять своей жизнью Энид. Девушку, которая принимала ее холод, проблемы с проявлением чувств, частую грубость и еще множество всего неприятного, список можно было продолжать до бесконечности.       — Давай уйдем ко мне и там все спокойно обсудим. — наконец-то ответила Аддамс.       Энид засмеялась.       — Вы думаете, я буду слушать вас? Детектив Аддамс. Я мучилась в чувстве вины весь этот день, не находила себе места, считала, что обидела вас своим отвержением, но, как оказалось, вся ваша загадочная личность, построенная на высшей духовной силе, просто ничто, по сравнению с плотскими желаниями, верно? — она вздохнула. — я могу прямо сейчас вас выслушать и забыть, но будете ли вы чувствовать себя хорошо, если я так поступлю? Скорее всего нет, если в вас осталась хотя бы частичка той гордости, в которую я.. — Энид осеклась, ненавидя слово, о котором подумала. — которой я восхищалась. Да и вы мне ничем не обязаны, как вы и сказали, нас абсолютно ничего не связывает.       С каждым сказанным словом Уэнсдей сильнее разочаровывалась в себе, выслушивая все обвинения с прямо поднятой головой, чтобы видеть ее выражение лица. Было невыносимо больно, до ужаса стыдно.