suspected victim.

      На утро Уэнсдей почти испугалась, увидев перед собой до боли знакомое лицо. Она встала с кровати, накинув на нее тёплое одеяло. Девушка не могла поверить, что всю ночь спала спокойно, ни разу не проснувшись, как обычно бывало. Голова практически не болела, а настроение было непривычно спокойным.       Небо, вчера затянутое тучами, сегодня блистало чистой голубизной, а солнце слепило из окна. Она начала неспешно собираться, предвкушая первый рабочий день после отпуска. Уэнсдей беспокоило то, что если она пойдет против Айзека со всеми доказательствами, он вполне захочет потащить Энид с собой на дно. Было очень тяжело выбирать между всем этим. Синклер бесшумно подошла сзади, остановившись в дверном проеме, пока она варила для себя кофе.       — Доброе утро. Твой отпуск уже закончился? — ее волосы торчали во все стороны, а футболка, в которой она была вчера вечером, отсутствовала.       Уэнсдей обернулась, быстро скользнув взглядом от живота к лицу.       — Да, сегодня первый день. — она села за стол, поставив перед девушкой кружку чая. — садись, тебе не холодно?       Энид махнула головой, пытаясь убрать волосы с лица.       — Нет, я в порядке. Даже вчерашний жар спал за ночь. Ты владеешь магией исцеления.       — Какие глупости.       В моменте она поняла, что совсем не умеет готовить, а кое-кто напротив нее нуждается в хорошем завтраке. Ей стало впервые неловко, даже стыдно.       — Я не умею готовить. Совсем. — призналась Уэнсдей, сжав руками горячую кружку.       — И что? Я не прошу тебя приготовить мне еды. — она не понимала, к чему была эта фраза.       — Я вполне могу не есть по утрам, но разве ты не хочешь?       — Думаю, если ты позволишь мне остаться здесь на время, я могу взять на себя готовку. — девушка встала, осмотрев кухонный гарнитур. — вся эта квартира будто нуждается во мне.       — Тогда договорились. Мне пора на работу.       Синклер помахала рукой, когда она скрылась за дверью. Она начала неспешную уборку с комнаты, заваленной вещами, непонятным мусором и бумагами. Этот процесс определённо успокаивал ее, потому что сейчас Энид находилась в противоречивом состоянии. Она не знала, что ей делать дальше. Айзек наверняка был в ярости, ведь район, в котором живет Уэнсдей, находился под строгим наблюдением отдела. Он был буквально слепым пятном во всевидящем оке мужчины. Она понимала, что здесь ей безопаснее всего, но оставлять Ксавье и Бьянку в логове с чудовищем было слишком эгоистично. Оба они пришли туда тоже по своей собственной воле, но уйти оттуда вряд ли смогут. Найт обожал манипулировать ими двумя, ведь знал, что между ними что-то большее, чем просто дружба с детства.       Все это расположение дел очень нервировало, заставляло тревожиться и очень много думать, что девушка презирала всегда. Она думала, что сможет больше узнать о детективе, если будет приводить в порядок ее дом, но только больше запуталась. На тумбочке рядом с кроватью лежали листы с множеством рисунков самой Энид. Видимо, ночью Уэнсдей рисовала до самого поздна, подчёркивая каждую деталь. Нос, губы, глаза, шею. Лицо Синклер спыхнуло от приятной радости, разливающейся по груди теплотой. Она не стала трогать их, оставив на месте.              Уэнсдей несколько раз пыталась дозвониться до Тайлера, ведь они договорились встретиться возле отдела, но он не отвечал. В самом отделе его также не оказалось, она прошла в кабинет начальника, будучи воодушевленной.       — Здравствуйте.       — О, Уэнсдей, как я рад тебя видеть. Как состояние? — мужчина выглядел немного взволнованным и уставшим.       — Я в порядке, вот. — она положила перед ним стопку бумаг.       Барри подвинулся на кресле ближе к столу, взяв в руки первую бумагу.       — Знаешь, Тайлер уже неделю не выходит на работу, я вчера звонил ему, но он не ответил. Ты не знаешь, что с ним? — он начал быстро пробегаться глазами по тексту.       — Мне он тоже не отвечает, я могу к нему съездить.       — Так... так... — начальник был удивлен, прочитав несколько заголовков. — откуда у тебя все это?       — Значения особо не имеет, но я точно могу сказать, что бумаги подлинные. Для полной картины нам бы понадобился Тайлер. — она подошла к столу, тоже всматриваясь в документы.       — Я приятно удивлен. Езжай к Тайлеру, приведи этого засранца, сегодня хороший день, я не стану его сильно отчитывать. — Барри достал свои любимые сигары и закурил, откинувшись на спинку кресла.       — Поняла.       Она быстрым шагом покинула отдел, направляясь к машине. Отличная погода радовала жителей города, но не детектива, ведь чувство странного подвоха не покидало ее. В день, когда пропала Энид, тоже было солнечно и тепло. Думать об этом совершенно не хотелось, но она не удержалась и позвонила.       — Алло? — послышался запыхавшийся голос на том конце трубки.              Уэнсдей почти расслабилась.       — Энид. Не выходи сегодня из дома. — приказ был сказан быстро, но с особой точностью.       — Как скажешь, а в чем дело? – ответ не последовал.       Аддамс скинулась, со спокойной душой выезжая к дому Тайлера. По дороге в ее лобовое стекло врезалась птица, разбившись насмерть. Она не придала этому особого значения, скинув его дворниками.       Детектив несколько раз постучалась в дверь, но никто так и не открыл. Либо мужчины не было дома, либо случилось что-то неладное. Она дернула ручку для уверенности в том, что его просто нет, но дверь открылась, а в нос ударил зловонный запах, который девушка тут же узнала. Из-за работающего отопления в квартире было довольно жарко, а все окна были закрыты, что способствовало концентрации ужасного запаха. В гостиной на полу лежало холодное тело Тайлера. Через мягкую часть челюсти снизу торчал его остроконечный серебряный крест, подаренный любезным дядей. Уэнсдей достала резиновые перчатки из чемодана, надев их. Она с трудом открыла его рот, в котором отсутствовал язык, затем посмотрела тело, заметив глубокую ножевую рану на груди, напоминающую своей формой крест. Каким бы хорошим детективом она не была, смотреть на искалеченное, изможденное тело знакомого человека было неприятно.       В последнюю их встречу он выглядел ужасно болезненно, но девушка не стала задавать лишних вопросов, оставив все как есть. На телевизоре стояла довольно громоздкая камера, в которой отсутствовала карта памяти, а значит, что ее изъяли и что в ней находилось что-то важное. Снова заболела голова, дышать было невыносимо. Она вызвала судмедэкспертизу и тут же позвонила начальнику.       — Алло? Он мертв. — сухо оповестила Уэнсдей, покидая квартиру.       — Ясно, возвращайся в отдел.       Уэнсдей встретила у подъезда экспертов и поприветствовала их. Настроение заметно ухудшилось, а погода была все такой же солнечной и теплой, что даже подбешивало. Она закурила из окна машины, туда же выбросив окурок. Смерть Тайлера была ей в большей степени безразлична, но она никогда бы не пожелала ему этого. Было досадно, что он в итоге не сможет дать основные показания, которые могли бы сыграть большую роль в суде против Айзека. На телефон пришло сообщение, она быстро открыла почту, увидев там неизвестное видео, на котором все тот же Тайлер сидел перед камерой. Как она поняла, это то самое видео, которое было записано на камеру в его квартире. Вот только возникал вопрос, кто забрал карту памяти и кто отправил ей это, а главное, кто убил самого Галпина. Сначала показалось, что в этом, очевидно, замешан Айзек, но теперь возникали сомнения.       Начальник все также ждал ее в своем кабинете, уже расхаживая из стороны в сторону с очередной сигарой.       — Я не уверен, что этот ублюдок явится на суд. — он затянулся, нервно отводя от себя сигару. — нам нужно что-то большее, чем бумаги, которые можно подделать, понимаешь?       Уэнсдей подошла к нему, включив видео с признанием Тайлера.       — А это у тебя откуда? Это предсмертное видео?       — Да, на моменте, где он начал говорить о Доноване, запись прервалась, а значит, в его квартире в тот момент уже кто-то был. — она убрала телефон в карман, присаживаясь на кресло напротив стола начальника.       — Как то все это странно. А Энид? Она нашлась? — поинтересовался Барри с обеспокоенным выражением лица.       Аддамс задумалась, ни единой улики против Энид не было, но Айзек запросто мог дать против нее показания, если бы вдруг оказался в зале суда. О ее деяниях было известно только ему, его группировке и Уэнсдей, но по чистой случайности.       — Я была в доме ее родителей, они сказали, что отправили дочь обратно в Америку для каких-то обследований. — она сама не понимала, почему на ходу сочиняет историю.       — Как забавно. Почему никаких предупреждений и оповещений? Сотрудник пропал на полгода. — начальник выдал смешок, снова затянувшись.       — Понятия не имею. — отмахнулась Уэнсдей.              Айзек сидел в своем кожаном кресле, наблюдая за помятой клеткой, в котором осталась только одна белая крыса. Чёрную он в ярости убил, скормив ее оголодалой Энни, которая, по всей видимости, теперь заболела. Он быстро набрал номер.       — Ксавье, быстро ко мне. Бьянка тоже.       Они пришли через три минуты, выглядя немного напуганными. Ксавье держал девушку за руку, пытаясь ее успокоить.       — Вы что-то хотели?       Мужчина взглянул на них, заметив их скрещённые ладони. На его лице заиграла знакомая всем улыбка, сочившаяся неприятным ощущением, которое нельзя было описать.       — Где она? — он начал с фальшивой добротой, закинув ногу на ногу.       — Кто? — глупо спросила Бьянка.       Айзек убрал прядь волос с лица, тяжело вздохнув.       — Что за глупые вопросы, Бьянка? Подойти. — он махнул ладонью.       Она медленно подошла. Мужчина встал, расправив плечи. Затем с размаху ударил ее тыльной стороной ладони по щеке. Девушка схватилась за горящее место, опустив глаза в пол. Ксавье стоял неподвижно, с силой сжимая челюсть и кулаки.       — Я спрашиваю вас, где моя собака? — он снова ударил Бьянку, но уже по другой щеке. — где она, мать вашу?       — Откуда нам знать. — огрызнулся парень, но тут же пожалел.       В его живот прилетел тяжелый минок, от чего он согнулся пополам, пытаясь привести дыхание в норму.       — Сукины дети. — Айзек почти перешел на крик. Он ткнул пальцем в сторону Торпа. — ты точно уничтожил карту памяти из той камеры?       — Думаю, да. — он начал кашлять, все еще держась за живот.       — Что ты думаешь? — мужчина с силой пнул его по лицу, от чего Ксавье упал на спину.       Из носа хлынула кровь, губа была разбита.       Энид закончила уборку только после обеда, сложив все пакеты с мусором у двери, ведь Уэнсдей наказала ей сидеть в квартире. Она на скорую руку начала готовить какое-то блюдо по рецепту из интернета. Продуктов было немного, что тоже являлось небольшой проблемой, но у нее получилось что-то более менее суразное. Зазвонил телефон, это был Ксавье. Она совершенно не хотела брать трубку, но все таки решилась.       — Алло?       — Мы умрём. — сказал хриплый, почти безжизненный голос парня, затем послышались гудки.       Энид охватила странная паника, хотелось тут же бежать в тот проклятый дом, который она бы никогда больше не хотела видеть. Осознание, что друзья могут умереть, нахлынуло волной страха и тревоги, но ей совершенно не хотелось снова расстраивать Уэнсдей, поэтому она решила сначала дождаться ее с работы, чтобы вместе все решить.       Последние два часа она провела в угрызениях совести, расхаживая по дому из стороны в сторону. Девушка выкурила несколько сигарет, затем входная дверь открылась. Детектив выглядела довольно уставшей.       — Уэнсдей. — тревожно позвала Энид. — Ксавье и Бьянка! Они остались там совсем одни с этим чудовищем, понимаешь? Я должна им помочь. Несколько часов назад он позвонил мне и сказал, что они умрут, слышишь? Они умрут, а я останусь живой, хотя все это из-за меня! Я должна умереть. Я эгоистка, я просто никто! Понимаешь? — на ее глаза наворачивались слезы. Она ходила из стороны в сторону.       Уэнсдей посмотрела на нее, совершенно не понимая, о чем она тараторит.       — Помедленнее, Энид.       Синклер прошла в гостиную, усевшись в бархатное кресло. Девушка последовала за ней, скидывая с себя рабочий пиджак, под которым была белая рубашка с новой жилеткой.       — В «доме детей» остались Бьянка и Ксавье – мои друзья. А я ушла, бросив их там одних. Айзек захочет поиздеваться над ними, я уверена. — она пыталась не плакать, обмахивая себя ладонями.       — Через три дня Айзек должен будет явиться на суд. Тайлер убит, но у нас есть документы с доказательствами всех его деяний и даже видеопризнание самого Галпина. — Уэнсдей закинула ногу на ногу, начиная расплетать косички.       Энид удивленно хлопала глазами, не веря ее словам.       — Что? Но когда ты все это успела?       — Пока ты бегала туда сюда. — с ноткой насмешки заметила девушка.       — Как грубо. Но как же Ксавье и Бьянка?       — А что? Вряд ли Айзек убьет их сейчас, ему же нужно как-то манипулировать тобой. А через три дня он будет обязан явиться на суд, потому что все меры предпримутся сразу, если он захочет сбежать из страны. — она расплела свои косички, расчесывая волнистые волосы.       — Я.. я очень хочу тебе верить. Я правда постараюсь. — Энид выглядела все такой же взволнованной.       Уэнсдей повернулась к ней, заметив выражение ее лица.       — Иди сюда.       Синклер послушно встала, подошла к ней и села рядом с креслом, положив голову на колени. Аддамс приняла этот жест, поглаживая ее растрепанные волосы.       — Скоро все закончится, я тебе обещаю.       Энид подняла голову, посмотрев в ее глаза. На лице непроизвольно появилась улыбка, она чувствовала, как грудь снова наполняется приятным теплом. Уэнсдей потянула ее к себе, целуя в лоб, затем в щеки и под конец в губы.       — Мне снова неловко. — сдавленно произнесла девушка, отводя взгляд в сторону. — я понимаю, что у нас совсем нет времени, чтобы разобраться в своих чувствах, решить какие-то недопонимания.       — Я уже сказала, что дам тебе ответ немного позже. — она поцеловала ее в подбородок, спускаясь ниже.       — Тогда, ты выполнишь мою просьбу? — Синклер держалась за подлокотники, запрокидывая голову выше.       — Да. Какую?       — Ударь меня.       Уэнсдей, потянула ее лицом к себе.       — Что это значит?       Энид сползла, снова оказавшись у ног. Ее лицо было скрыто волосами, но оно явно вспыхнуло жаром.       — Просто. Можешь кулаком, можешь ладонью. Можешь по лицу. Приведи меня в чувства, пока я не сошла с ума. Умоляю.       Аддамс ощутила трепет, который казался ей абсолютно омерзительным и неправильным.