suspected victim.

      — Погоди, что это значит? — Энид начинала злиться. — ты уходишь от вопроса своими заумными фразами.       Уэнсдей внимательно смотрела на нее, замечая изменения в настроении. Она отхлебнула кофе из кружки, заглянув в телефон.       — Для твоего же блага. — на экране высветились несколько уведомлений, в том числе сообщения от Йоко. — нет, мы не переспали, ты предотвратила эту ошибку.       — Я заметила случайно, что она тебе пишет. Что ты ей ответишь? — ее тон стал спокойнее.       Детектив быстро открыла ту соц сеть, в которой ей написала бариста и передала телефон Энид. Последняя не совсем поняла, для чего были эти действия.       — Что? Мне он зачем? — она взглянула в экран.       — Я не разбираюсь в общении с людьми. Разве ты в этом не спец?       Синклер колебалась, прочитывая шторку из коротких сообщений.       — У тебя на шее сбоку засос. Я подумала тогда, что вы не впервые занимаетесь подобным. — она начала быстро что-то печатать, особо не сосредотачиваясь.       — Она повалила меня на кухонный стол. Я почти смирилась.       Энид бросила на нее взгляд, затем продолжила печатать.       — Мне нужно будет уехать на похороны Тайлера. — от этой фразы девушка снова отвлеклась, уже отложив телефон в сторону.       — Разве ты не знаешь, что он причастен ко всему, где был Айзек?       Уэнсдей вздохнула, допив остатки кофе.       — Естественно, я знаю. Барри тоже знает, но приказал отделу присутствовать на похоронах, ведь там, возможно, объявится и Айзек. Он не из тех, кто будет сидеть в углу тихо и смирно, а нам нужно за ним проследить. — ей резко захотелось курить, но она отвлекла мысли об этом.       Синклер выглядела расстроенной.       — Ты снова оставишь меня в этом доме одну?       — Я не хочу рисковать тобой, если там будет этот ублюдок. Ты хочешь пойти? — ее бровь дернулась в вопросительном жесте.       Конечно, она не хотела идти. Просто оставаться в доме и бесцельно ничего не делать ей тоже особо не хотелось. Она задумалась, взвешивая все факторы.       — Я хочу посмотреть на его сучье лицо.       Уголки губ Уэнсдей непроизвольно поднялись, она отвернулась, чтобы не выдать свою улыбку.       — С каких пор ты пользуешься подобными словами? — ее голос стал мягче, а взгляд расслабился. — оденься во что-нибудь не привлекающее внимание.       Энид выглядела счастливой, но в моменте вспомнила про телефон, лежащий на столе.       — Мне нужно сходить к Йоко перед отъездом, я успею?       Аддамс взглянула на свои наручные часы, прикидывая, во сколько им стоит выехать, чтобы успеть.       — У тебя еще три часа, поторопись.       Девушка отложила ее телефон, убежав собираться. Уэнсдей осталась за столом одна, вглядываясь в пустую тарелку со следами от омлета. Она думала, но никак не могла понять, какие эмоции ее одолевают, когда она смотрит на лицо Энид, но видеть ее счастливой казалось лучше, чем что-либо. Незнакомое тепло наполняло грудную клетку, согревая недавно отмерзшее сердце. Было невыносимо молчать о своих чувствах, но неуверенность оказывалась выше на голову, поэтому слова застревали в горле, а связки парализовались при попытках выдавить из себя хоть что-нибудь.       Уэнсдей заглянула в комнату, увидев Синклер переодевающейся. Она стояла спиной, пытаясь аккуратно надеть на себя серого цвета тунику, взятую также из гардероба хозяйки. Ноги все еще ничего не скрывало, поэтому ее взгляд был прикован именно к ним. Тонкие, болезненно бледные с разными ссадинами и шрамами. Ей ужасно хотелось потрогать их, но она понимала, что не имеет никакого права и что даже мысль об этом приводит ее в глубокое разочарование в самой себе. Она еще никогда не хотела чего-то так сильно, чем прикоснуться к чужому телу и ощутить эти шрамы собственной кожей. Все, что оставалось детективу, так это стоять в дверном проеме и смотреть, пока Энид тщательно выбирает себе низ, слишком сильно задирая тунику.       — Мне неловко, почему ты так смотришь? — она не выдержала, залезая в черные широкие джинсы, оказавшиеся немного великоватыми в поясе.       Уэнсдей нечего было ответить, как и всегда в последнее время. Она слишком часто не может объяснить свои действия, слишком часто теряет связь со своей врожденной холодной рациональностью, об которую раньше можно было порезаться и слишком часто наблюдает за ней не из научного интереса.       — Ты сильно похудела, тебе стоит больше питаться. — это все, что она придумала для ответа.       Энид слишком торопилась, чтобы обращать внимание на неуверенные слова девушки.       — Ладно, я побежала. — она быстро скрылась за входной дверью, оставив Аддамс стоять в дверном проеме комнаты с озадаченным лицом.       Уэнсдей чувствовала, будто ее бросили. Она поняла, на сколько ненавидит оставаться в собственном доме одной. Раньше одиночество заполнял бардак, присутствующий во всей квартире как что-то неотъемлемое. Сейчас же везде царил порядок, который она не могла терпеть. Тяжелые чувства окутывали с головой, заставляя снова потянуться за пачкой сигарет. Пепел медленно падал с балкона вниз, подхватываемый легкими порывами ветра. На улице все цвело, невыносимо пахло чем-то сладким, душистым и живым. Детектив лишь в очередной раз убедилась, что не любит весну, не может ее переносить. Сигарета почти дотлела до фильтра, она сделала всего три затяжки. В голове вспылили воспоминания о том вечере, когда она потушила одну о запястье Энид. Тогда это была всего лишь просьба девушки, но сейчас хотелось сделать по собственному желанию, что сильно подкашивало настроение.       Дойти до квартиры подруги не отнимало слишком много времени, потребовалось всего пять минут. Энид позвонила в дверь, машинально поправив прическу. Йоко открыла ей, показавшись у порога с взволнованным видом.       — Привет, Энид, как ты? — она отошла, пропуская гостью внутрь. — в прошлый раз ты выглядела болезненно.       Она прошла в кухню, нарочно проигнорировав ее объятия.       — Вполне нормально. Я же предупредила тебя, что хочу поговорить. — Синклер села на тот же стул, на котором сидела в прошлый раз. Стол теперь вызывал у нее отвращение и внутреннюю злость.       Подруга прошла за ней, сев напротив.       — Ох.. Да. Это насчет детектива Аддамс? — ее взгляд тут же сменился.       — Можно и так сказать. Я и не знала, что ты любишь постарше. — с иронией проговорила Энид, подставив руку под щеку.       Йоко неловко улыбнулась, поправив свой пирсинг в губе.       — А ты, видимо, тоже?       Девушка нахмурилась, сжав кулак под столом. Ей совершенно не нравился этот диалог, хоть он и только начался. Странное ощущение злобы или ревности переполняло настолько, что сдерживать себя становилось тяжелее.       — Откуда такие выводы? Даже если так.       — Ты бы видела свое выражение лица в тот вечер, о боже. Особенно, когда заметила мой неосторожный засос на шее детектива. — она оскалилась, обнажив зубы.       — Отлично. Но ты уверена, что она хотела этого? Думаешь, немного пообщалась, узнала профессию и уже все известно? Я даже разочарована.       Лицо Йоко поменялось, улыбка исчезла.       — А ты, со своей то неуверенностью, хоть раз пыталась ей намекнуть на себя? Сомневаюсь.       — Я не буду трепать об этом кому попало.       — Ого, так теперь я «кто попало»? — она снова улыбнулась. — какая я плохая подруга, пыталась затащить в постель твою... кого? Кто она тебе? Старший детектив, которого ты предала? Может, та, кто часто посещает твои мысли в качестве сексуального объекта, но не более?       Повисла тишина. Энид молчала. Казалось, что Танака права в этой ситуации, но ей не хотелось ощущать горечь проигрыша.       — Почему ты молчишь? Или... — на ее лице отразилось наигранное удивление. — ты призналась ей, а она тебе холодно отказала? Я права?       Синклер сильнее сжала кулаки, тяжело вздохнув.       — Она оттолкнула тебя точно также. Чему ты радуешься?       — Между прочим, напросилась в мой дом она сама, проявила инициативу тоже она, но потом пришла ты и все испортила, припоминаешь?       — Скорее, спасла. — выпалила девушка со злостью.       — А ты думаешь, она бы хотела заняться сексом с тобой, бесхребетной псиной, которая даже гордость свою защитить не может. — Йоко выдала смешок, предвкушая свою победу.       — Не думаю, что должна продолжать этот диалог. Бесполезно что-то тебе говорить.       Она встала из-за стола и в спешке покинула злочастную квартиру, мысленно покрывая бывшую подругу матом. Настроение ухудшилось, предстояла еще поездка на похороны, но никаких сил уже не было. Энид абсолютно не знала, что происходит между ними. Детектив сказала, что ей нужно время, но сама проявляет знаки внимания, часто смотрит на нее слишком долго, позволяет спать в одной постели и говорит странные вещи. Много чего, что нельзя объяснить. Она понимала, что им необходимо поговорить и наконец все решить, но сейчас совершенно нет времени на выяснение отношений.       Синклер бродила по округе, пытаясь проветрить голову, забитую бесполезными мыслями. Так прошло около часа, она вернулась домой, ведь переменчивая весенняя погода все еще не позволяла находиться на улице слишком долго. Уэнсдей уже была одета в черную траурную одежду, ожидая прихода Энид.       — Можешь дать мне какую-нибудь ветровку? На улице стало прохладно.       Девушка протянула ей темную осеннюю куртку из шкафа.              — Все, выходим. — она взяла со стола заранее купленные цветы.              Ехать пришлось около часа до прощального зала на окраине города рядом с городским кладбищем. Огромная масса людей, слипшихся в единый черный сгусток, стояла полукругом у алтаря с гробом. Среди присутствующих Уэнсдей узнала нескольких коллег из отдела, включая начальника и Франсуазу, стоящую поодаль ото всех. Высокая фигура рядом с ней напоминала Айзека, как узналось позже, это он и был.       Люди по одному подходили к гробу со слезами, говоря печальные прощальные слова. Атмосфера была приемлемо траурной, все остальные молчали. Каждый говорил около пятнадцати минут, что очень утомляло обеих девушек. Когда пришло время Аддамс, она лишь оставила цветы и молча отошла, поздоровавшись с Барри и несколькими коллегами. Сразу после нее вышел Айзек, выглядя максимально расстроенным, но они знали, что это очевидная игра. Он проронил одну слезинку, оставив четыре гвоздики на груди мертвенно-бледного парня, одетого в деловой костюм. Уэнсдей обратила внимание на Энид, выглядящую встревоженной, даже испуганной. Она молча взяла ее за руку, которая, на удивление, оказалась ледяной. Синклер не поворачивалась, но вздрогнула, не отрывая взгляда от чудовища у алтаря.       — Мой дорогой племянник.. — драматично начал мужчина. — я вырастил его, поднял на ноги, воспитал. Я обещал Доновану позаботиться о его любимом сыне, но судьба, как обычно, не справедлива к самым лучшим людям. Я так любил его, так им дорожил.. — по его скулам скатились ещё две слезы, он обратил внимание на Энид. — извините за мою слабость, я закончу. — он спустился, безразлично стирая наигранные слезы с лица.       Еще через полтора часа бесконечных речей, звучащих на одной мелодии, началась прощальная трапеза. Айзек сел прямо напротив девушек, выглядя взбудораженным. Синклер все еще молчала, под столом сжимая руку детектива, с обеих сторон сели коллеги из отдела.              — Энид, а ты какими судьбами? — воскликнул Барри. — Аддамс мне сказала, что ты на обследовании в Америке.       — Ох.. — она неловко улыбнулась. — здравствуйте. Да, я недавно вернулась.       Лицо Найта исказилось в ухмылке, он пристально смотрел на нее, подхватывая каждое слово.       — Так значит, будешь восстанавливаться в отделе? Я все еще помню, что ты многообещающий следователь. — мужчина не унимался, заботливо поглаживая ее по спине.       — Ей нужно решить некоторое дела в семье, зачем вы давите? — вмешалась Уэнсдей, наклонившись к столу, чтобы видеть лицо начальника.       — Да, верно. Но все же, Энид, я буду рад тебя видеть в нашем коллективе. — он улыбнулся, каждая его морщина на лице изогнулась.       — Как забавно, ведь мы встретимся с вами в суде уже завтра. Разве не рискованно приходить сюда полным следовательским составом, зная все мои возможности? — подал голос Айзек.       Улыбка с лица Барри тут же пропала, он устремил свой взгляд на него.       — Срок за все твои деяния в любом случае будет максимальным. Повезло тебе, что у нас запрещена смертная казнь. — язвительно ответил начальник, ковыряя вилкой в тарелке.       — Вы так уверены, господин Дорт. Но мой дорогой племянник был соучастником, вы ведь в курсе? А он служил у вас. Как иронично.       Уэнсдей нахмурилась, сдерживая себя, чтобы не убить его прямо здесь.       — И? Думаешь, мне не известно о твоих ублюдских наклонностях? Очевидно, что мальчик рос в деспотии и насилии.       Айзек не знал, что видео все таки дошло до Аддамс, поэтому посчитал слова Барри провокационными.       — Вот оно что. — его взгляд метнулся в сторону Энид, опустившую голову вниз. — кому еще известно?       Под столом он коснулся носом туфли ее ноги, от чего она дернулась, подняв на него испуганные глаза. Начальник отвлекся на чей-то рассказ о начале работы с Тайлером, поэтому их диалог был окончен. Найт достал до стула девушки, издевательски улыбаясь.       — Вы почти добились своего, детектив Аддамс. — он обратился к ней, продолжая касаться ног Энид.       — Будет забавно видеть вас в клетке, как загнанную в угол собаку. — парировала Уэнсдей, увидев его туфлю у коленей Синклер.       Что-то мгновенно вспыхнуло в ней, она почти сорвалась, но ее прервала начавшаяся на другом конце стола драка. Какие-то знакомые Тайлера начали дружеский бой, опрокинув посуду. Барри встал, направляясь к дебоширам. Аддамс держалась, сжимая все еще ледяную ладонь.       — А вы сегодня все также язвительны. — он резко встал из-за стола, наконец-то отстав от побледневшей Синклер.       Уэнсдей приняла это, как жест, чтобы выйти, поэтому тоже встала, последовав за мужчиной. Энид хотела что-то сказать, но промолчала, снова опустив взгляд в тарелку с едой, от которой тошнило.       Они вышли в коридор, остановившись за углом.       — Я вас предупреждал. — начал Айзек.       — Вы правда думали, что я как послушная собачка соглашусь?       — А стоило бы. — он прошептал, резко вытащив из кармана брюк складной нож.       В мгновение лезвие должно было оказаться прямо между ребер Уэнсдей, пронзив сердце, но она вовремя среагировала, защитившись от попадания в жизненно важный орган. Острие пришлось в запястье, также порезав бок немного ниже ребер. Она хотела сразу контратаковать его же орудием, но мужчина скрылся за дверью. Этот поступок был максимально глупым со стороны Найта, но это только доказывало, что он просто истеричный ублюдок с комплексом неполноценности. Аддамс сползла по стене, вытащив лезвие, насквозь пронзившее запястье. Бок кровоточил, но рана была не такой уж и серьезной. Наводить шум в прощальном зале не хотелось, поэтому она вышла через ту же дверь, за которой скрылся Айзек. Набрать номер Энид было сложнее, чем дойти до машины. Перед глазами все мутнело.       — Ало? Выйди через заднюю дверь, поехали домой. — она тут же сбросила, облокотившись на капот.       Энид вышла через пару минут, заметив Уэнсдей, держащуюся за бок. Ее сознание тут же окутал страх, она судорожно подбежала к ней.       — Что такое? Что с тобой, Уэнсдей? — она коснулась бока девушки, почувствовав мокрый след на своей ладони.       — Не паникуй, дай мне что-нибудь, чтобы перевязать руку. Садись за руль. — скомандовала детектив, прижимая черный пиджак к ране.       Энид помогла ей аккуратно сесть на пассажирское сиденье, затем быстро села на водительское, стянув с себя тунику, чтобы обвязать ладонь Уэнсдей. Собственные руки дрожали, а паника не покидала, накатывая новой волной, от чего разум не мог сфокусироваться на дороге.       — В больнице тебе помогут, все будет хорошо.       — Едем домой. – возрасила Аддамс.       — Но.. — ее тут же перебили.       — Я сказала, мы едем домой.       Энид замолчала. Они доехали за тридцать минут, там Уэнсдей отпиралась, что дойдет сама, но Синклер насильно взяла ее на руки, дотащив до квартиры. Дома она уложила ее на кровать, сняв рубашку. Рана по-немногу сочилась кровью, но уже слабее. Чудом сосуды на запястье не были задеты, поэтому оно кровоточило несильно, но голова все равно кружилась.              — Мне страшно. — Энид принесла аптечку, достав оттуда бинты и вату. На глаза наворачивались слезы.       В перевязке она была довольно хороша, потому что ей самоц приходилось подлечивать себя после заданий и наказаний Айзека. Она плотно перебинтовала рану на боку, затем разобралась с запястьем. Уэнсдей вспотела, наблюдая за ее действиями.       — Ты очень красивая, когда плачешь. — пробормотала почти в бреду.       Энид стерла слезы ладонью, припав лбом к ее плечу. Она тяжело выдохнула, почти расслабившись.       — А ты добивалась этого?       — Нет.. — она подняла голову девушки со своего плеча, притянув ближе к себе для поцелуя.       — Подожди. Ты ранена.       Синклер отвернулась, нахмурившись. Слова Йоко тут же вспомнились, стало до боли тошно.