Terms & Conditions

В квартире был полумрак, городские огни проникали сквозь высокие окна, окрашивая кухню в серебристо-голубые тона. Вар сидел один за кухонным островом, перед ним стояли открытые контейнеры с едой на вынос, палочки лениво тыкали в кусок жареной говядины. Он на самом деле не ел. И не собирался. Но он знал, когда Ин обычно возвращается домой. И каким-то образом дополнительные контейнеры на стойке делали это место менее пустым. Звук открывающейся двери его не напугал. Он даже не поднял глаз. Ровные и неторопливые шаги Ина раздались за его спиной. Тихий звон ключей, брошенных на консольный столик. Тихое шарканье куртки, сброшенной на стул. Затем наступила тишина. Вар медленно откусил ещё один кусок. Услышал, как Ин вошёл на кухню, почувствовал, как тот остановился позади. Он не обернулся. Не поздоровался. Просто кивнул подбородком в сторону коробок, не глядя. — Слишком много заказал, — ровным, равнодушным голосом сказал Вар. — Угощайся. Взгляд Ина задержался на нём на мгновение дольше, чем требовалось. Вар чувствовал это — словно жар в спине. Затем — шорох откидывающейся крышки. — Удобное время, — заметил Ин, опускаясь на один из табуретов. Голос его был низким, холодным, но в нём таилось что-то — резкое и понимающее. Вар пожал плечами, не поднимая глаз. — Проголодался. — Мм, — укус еды, звон палочек о фарфор. Затем, спустя мгновение: — Ты хорошо спишь? Вопрос повис в воздухе — безобидный для всех остальных. Для них он был многозначительным. Рука Вара замерла над контейнером. Он долго не отвечал, ухмылка тронула уголок его губ, прежде чем он поднял взгляд, встретившись взглядом с Ина через остров. — Забавный способ разрядить обстановку, — пробормотал Вар лёгким голосом, но его глаза сверкали, как ножи. Ответная улыбка Ина была медленной и раздражающей. — Просто поддерживаю разговор. У Вара сжалось в груди — словно что-то пробиралось вверх, разрываясь между смехом и рычанием. Воспоминание о прошлой ночи нахлынуло на него в одно мгновение: пальцы Ина в горле, унизительно, как его тело поддалось этму грязному шепоту ему на ухо. Это всё ещё было у него под кожей. Всё ещё гудело там. Он сделал большой глоток, криво ухмыльнувшись. — Ты всегда ведёшь разговор, запустив руки в чужое горло? Ин тихонько рассмеялся, покачав головой. — Это у тебя привычка болтать. Решил, что я помогу. — Да? — Вар слегка наклонился вперёд, опершись локтем на стойку, и в его глазах теперь мелькнуло безрассудство. — Справился хреново. Я всё ещё говорю, да? Между ними нарастало напряжение, электризующее, опасное. Взгляд Ина скользнул по нему — слишком медленно, слишком размеренно. Сердце Вара забилось. — Я могу это исправить. И прежде чем Вар успел что-то ответить, Ин схватил палочки для еды, схватил нелепо большой кусок говядины с рисом и сунул его прямо Вару в рот. Вар отшатнулся, широко раскрыв глаза, невольно сомкнув губы, когда соус размазался по уголку рта. Он издал возмущённый, приглушённый звук, который был бы проклятием, если бы он смог выдавить его за пределы рта. Ин рассмеялся — громко, безудержно, резко и звонко в полумраке кухни. Вар понял, что никогда не слышал от него подобного ликующего смеха, и от этого у него что-то дрогнуло в животе. — Неряшливо, — задумчиво пробормотал Ин, хватая салфетку и наклоняясь, чтобы стереть соус с губы Вара, задержавшись на полсекунды дольше, чем следовало. Жар от его прикосновения к губам Вара был подобен искре, поджигающей сухую бумагу. Ин выпрямился, бросив салфетку на стойку. — Спасибо за ужин, — Маленькая улыбка бездумно и искренне потянула его за губы. Затем он повернулся и скрылся наверху. Вар сидел там — с приоткрытым ртом, еда остыла, грудь сжалась от чувства, которое никак не вязалось с тем, что было между ними. Он стиснул челюсти. Взял палочки для еды. Заставил себя укусить ещё раз, словно хотел затолкать это чувство вместе с ним. Но оно осталось там. Сладкое. Глупое. И тёплое во всех неподходящих местах.

***

Ежегодный благотворительный гала-концерт семьи Вонг был одним из тех мероприятий, призванных заставить богатых мужчин почувствовать себя великодушными и значимыми, а их жён – центром сотни тщательно отснятых фотографий. Ин делал это уже сотню раз. Он знал каждое лицо в комнате, каждый разговор, ожидающий своего часа. Единственная тёмная сторона медали была у него под рукой – его поведение. Вар был непривычно тихим. Не чопорным или угрюмым, а приятным. Вежливым. Улыбающимся в нужный момент. Наклоняющимся достаточно близко, чтобы люди подумали, что их брак – не совсем фарс. Это тревожило. Ин постоянно ловил себя на том, что поглядывает в его сторону, ожидая резкого комментария, флирта с кем-то неподходящим, но этого так и не последовало. Вар был немногословен, но когда говорил, то делал это мягко – вежливый комплимент по поводу места проведения, тихую благодарность, когда ему наливали бокал. Он предоставил Ину говорить большую часть времени, отвечая на вопросы о недавних торговых сделках и новом инфраструктурном проекте семьи. Это было едва ли не хуже, чем если бы Вар устроил сцену. Но что-то не складывалось. Что-то было в этой самодовольной, тайной ухмылке губ Вара – такую он дарил только Ину, всегда в тот момент, когда их взгляды встречались, и никто не смотрел – словно он уже был на пять ходов впереди в игре, которую Ин не осознавал. Остальная часть мероприятия прошла так – Вар вел себя вежливо, невозмутимо, оставив Ина, сжавшегося в комочек, без единого зуба. В этом, пожалуй, и заключался смысл. Только на закрытом ужине после вечеринки – более тихом, более интимном собрании узкого круга – Вар сделал свой ход. Они сидели рядом за длинным обеденным столом в номере наверху, вокруг них тихо гудели разговоры, ставились блюда, разливалось вино. Вар, всё ещё образец хороших манер, благодарил официантов, хвалил еду, задавал праздные, безобидные вопросы о чьей-то загородной недвижимости в Испании. Бокалы были наполнены до краев. Разговор перешёл на политику. Ин взял инициативу в свои руки, отвечая на вопросы, отпуская уместные шутки, неся бремя их единого фронта, в то время как Вар просто… существовал. Пока не коснулась рука. Медленное, непринуждённое скольжение по внутренней стороне бедра под столом. Тёплые пальцы скользнули по дорогой ткани. Лёгкие, как пёрышко, но безошибочные. Ин не отреагировал. Он продолжал говорить – что-то о реформах городского зонирования – в то время как рука Вара поднялась выше, большой палец лениво вычерчивал узоры на внутренней стороне бедра. Недостаточно высоко, чтобы это было заметно. Недостаточно низко, чтобы это игнорировать. Ин поёрзал на стуле. Рука Вара замерла… затем поднялась чуть выше. Разговор перешёл на налог на недвижимость. Ин говорил ровно, но пульс участился, жар медленно кипел в животе. А затем кончики пальцев Вара коснулись основания его члена. Легкое, как перышко, сводящее с ума нажатие. Член Ина резко дернулся, напрягаясь в стеснённых брюках, жар разлился по низу живота. Живот напрягся. Рука Вара не задержалась, не схватила — лишь призрачно скользнула туда, проводя по контуру сквозь штаны, словно составлял карту. Дыхание перехватило. Недоверчивый взгляд скользнул по Вару один раз. Два. Вар потянулся за солью, наклонившись ближе, делая вид, что хочет передать её Ину. Тёплое дыхание коснулось уха Ина. А затем тихо, почти неслышно: — О чем думаешь, дорогой? — слова были достаточно невинными. Послушный супруг беспокоится, не подслушивает ли кто-нибудь. Но то, как пальцы Вара скользнули по складке бедра Ина, когда он это говорил, делало смысл очевидным. — Остановись, — предупредил он тихо, сжимая бокал так крепко, что ножка скрипнула. — Заставь меня. Ин прищурился. Вар поднял взгляд сквозь трепещущие ресницы — медленная улыбка, расширенные зрачки, словно он точно знал, насколько далеко может зайти. И хотел проверить. Вар легко и неторопливо постучал по выпуклости в штанах Ина. Один раз. И ещё раз. Словно стучал в дверь, от которой у него уже был ключ. — Твоя… — Ин оборвал предложение. Он замаскировал это кашлем, одарив тётю сжатой улыбкой. — Твоя дочь… учится, да?.. Она только начала? Вышло тонко. Фальшиво. Как будто он вмешался в сценарий на середине. Рука Вара не двигалась. Просто оставалась там, скользя по его толстой плоти сквозь брюки. Не поглаживая. Не дразня. Просто там. Твёрдо. Похабно. Намеренно. Ин заставил себя сделать глоток вина, чтобы скрыть дрожь в руках. Вар откинулся назад, совершенно непринуждённо. Улыбаясь. Затем он перешёл к поясу Ина. Провёл по краю ремня, кончик пальца нырнул под него, чтобы подразнить кожу, коснулся низа живота, тазовой кости. Пульс Ина ровно стучал у горла. Ещё одно прикосновение. Лёгкое, как пёрышко. Прямо над его членом. Дыхание Ина прервалось. Он опустил взгляд на колени, и на долю секунды ему показалось, что он вот-вот отдвинет руку Вара – от себя или, наоборот, приблизит. — Твоя семья устраивает гребаные скучные вечеринки, — прошептал Вар, лениво нажимая большим пальцем круги у основания члена Ина. — Решил добавить остроты. — Тебе потом не понравится, чего ты за это получишь, — процедил Ин сквозь зубы. Он заставил себя поднять взгляд и отвести его от паха и всего, что делала с ним рука Вара. — Если уж мне суждено попасть в беду, — Вар облизнул нижнюю губу. — Хоть бы оно того стоило. А потом — он перестал играть. Изменение произошло мгновенно. Пальцы обвили его с намерением, которого у них не было до сих пор. Вар поправил позу и придвинулся ближе, не отрывая взгляда от профиля Ина. Он больше не выглядел самодовольным — он выглядел сосредоточенным, почти бесстрастным, словно мастурбация мужу под столом, накрытым льняной тканью, была просто пунктом в его списке дел. Он гладил его ровно, не колеблясь, словно это ему ничего не стоило — пальцы двигались с намеренным нажимом, непристойным в той тишине, в которой всё это происходило. Ни малейшего колебания. Никакой пощады — размеренно, размеренно. Тело Ина предало его. Колени чуть-чуть раздвинулись, ровно настолько, чтобы Вар мог ласкать его ниже, сильнее. Челюсти были сжаты, взгляд устремлен вперед — но напряжение под рукой Вара пульсировало, сильно и настойчиво, в такт ритму. Дыхание теперь стало короче, тихим, но резким. Вар снова наклонился, прошептал ему на ухо мягким и низким голосом. — Ты близко. Это был не вопрос и не дразнящий выпад. Просто наблюдение. Факт. Ин не ответил. Не мог. Его пальцы крепко вцепились в скатерть, дыхание всё ещё с трудом вырывалось из носа. Всё тело застыло в неподвижности — каждая мышца была напряжена от усилия не двигаться. Не выгибаться. Не поддаваться, как ему явно хотелось. Вар гладил его сильнее — теперь немного быстрее, жестоко и эффективно, словно точно знал, что нужно, чтобы прикончить его, и шёл по грани. Бёдра Ина напряглись. Костяшки пальцев побелели. Лёгкое движение запястья — контролируемое, напряжённое, идеальное — и Вар почувствовал это. Это изменение. Задержка дыхания Ина, то, как его бёдра грозили подняться, напряжение, нарастающее слишком быстро, чтобы его скрыть. Он был прямо здесь. И вот Вар остановился. Вот так просто. Отдёрнул руку, словно ничего не произошло, погладил бедро и выдохнул через нос, словно только что посмотрел на часы. Ин не двинулся с места. Не произнес ни слова. Грудь его вздымалась, словно он сдерживал звук — возможно, проклятие. Руки оставались совершенно неподвижными, но ноги под столом теперь были напряжены, бёдра дрожали от напряжения. Мгновение. — Ты ещё пожалеешь, что не закончил это. Вар облизнул нижнюю губу. Ухмыльнулся. — Не могу, блядь, дождаться.