Потуши сигарету и свою честь

Семь вечера. Тихий отдалённый район Питера с новостройками. Ярко-розовый закат, заслонивший темнеющее с каждой минутой небо. — Я уже передумал, — Матвей подозрительно смотрит на четвёртый этаж, на одну из квартир, из окон которой мерцали разные цвета и играла приглушённая музыка. — Ты уверен? — он повернул голову на Саву, стоявшего рядом в чёрной зипке с принтом какого-то аниме и бежевых карго. — Всё, пути назад уже нет, пойдём, — совершенно серьёзно ответил Сава, хотя и сам заметно напрягся, очевидно, не увлекаясь такими мероприятиями. Он хотел попробовать, осознавал, что это последний год юности, когда можно брать от жизни всё, и не мог упустить шансы. Матвей мог бы посидеть и дома, ему не нужен был алкоголь для веселья, но он не мог оставить Саву одного, поэтому с неудовлетворением, но всё-таки нацепил на себя любимую черно-красную вязаную кофту в полоску, новые бэгги и губное кольцо с цепочкой, а на шею надел чокер с шипами. Сава, увидев его, удивлённо присвистнул необычному образу, не сдержавшись от комплимента, потому что Матвей обычно выглядел сдержаннее, а сегодня решил, видимо, уйти в разнос. — Ты что маме сказал? — сам Матвей соврал своей, что пойдёт на ночевку к Нике, и знал, что у Савы тоже не самая понимающая и добродушная семья. — По легенде, я у подруги на ночь. — А я сказал, что у тебя, — улыбнулся парень, открывая подъездную дверь со сломанным домофоном и пропуская Матвея вперёд. — Да ладно, они не будут проверять и звонить твоей маме, не волнуйся. — Я надеюсь на это… — прошептал Матвей уже в приглушённом моргающем свете лампочки подъезда, подходя к лифту. Он просто немного посидит с Савой за компанию, послушает музыки и пожрёт. Без приключений.

***

Вася, терпеливо стоящий у двери в комнату подруги, поглядывал на часы и с раздражением понимал, что они не успевают на тусу вовремя. — Маха, бля, заебала. Вхожу! — громко предупредил парень, дергая за ручку и недовольно оглядывая Маху, которая мучилась над двумя юбками розового и серого цветов, не зная, какую из них надеть. — Ого, ты вспомнила, что в твоём гардеробе есть такая вещь, как юбка? Неожиданно. Маха не обращала на него внимания и прожигала взглядом эти несчастные юбки, одновременно пытаясь застегнуть чёрный лифчик на лопатках. — Дай хоть помогу, — Васёк подошел сзади и ловко застегнул бюстгальтер, поправляя лямки и через плечо оглядывая юбки. — Надень розовую. Раз уж шлюха, то до конца. — Эу! Чё ты сказал? — Маха вскинула руками и обернулась на него, нахмурив брови. Только сейчас Вася заметил её макияж: подведённые карандашом глаза, длинные стрелки, тёмная бордовая помада. — Ну ты реально нарядилась и намалевалась. Я тебя такой с нашего расставания не помню, — усмехнулся Вася, оценивающе наблюдая, как подруга натягивает облегающую голубую футболку с порванными местами. — Что с тобой стало? Маха, разумеется, не могла промолчать об истинной причине. — Да там… Женечка будет, — произнесла она таким воодушевлённым и мягким тоном, словно к драгоценному бриллианту или редчайшему произведению искусства, как будто не она же вчера дралась с бомжом на спор и чуть не влюбилась в него после гневных речей о том, какой Женя уебан. — Фу, ты как его назвала? — Васёк поморщился, выходя из комнаты и достав из холодоса две банки пива, специально оставленных для разогрева до тусовки. — Дай угадаю, он ещё и придет с Милой, будет с ней обжиматься, а ты будешь на это смотреть, от горя напьёшься, познакомишься с новым парнем, пососёшься с ним и будешь несколько дней искать его аккаунты? — как выученный наизусть стих прочитал он, зная, что так и будет с вероятностью девяноста девяти процентов из ста. Маха грозно промолчала, закрывая дверь на ключ, и они в тишине вышли на оживлённую вечернюю улицу. И только перед входом в подъезд, когда они выкинули допитые баночки, она тяжело вздохнула и нехотя призналась: — Да, наверное, так и будет. Но моя цель — набухаться до отключки, чтобы я больше не вспомнила, кто такой Женя. И тебе того же советую. Только без хуйни, ладно? Я тебя знаю, ты похлеще меня. Вася равнодушно усмехнулся, открывая железную, исписанную граффити и обклеенную порванными листочками с объявлениями дверь.

***

Матвей сидел на одном из просторных диванов рядом с Савой, который активно рукоплескал под свою эмоциональную речь о какой-то истории из школы друзьям. Кстати, его компания оказалась очень даже неплохими ребятами. Спустя время Матвею даже подумать было смешно о том, что он боялся знакомиться с его друзьями под страхом не найти общий язык. Но нет, они приняли его очень дружелюбно, иногда обращались с каким-то вопросом, а кто-то даже похвалил его внешний вид, отчего Матвей чуть-ли не засмущался до румяных щёк. Конечно, это же Сава, его окружение просто не может быть плохим. Парень оглянул комнату — они сидели в самой большой, где проходила основная движуха. У декоративного камина, прикреплённого к одной из стене, стояла огромная колонка, из которой тяжёлые басы заказанных песен буквально оглушали; в двух углах стояли диско-шары, свет от которых неравномерно плавал по стенам и лицам людей. Несмотря на внушающие просторы помещения, чувствовалась неуютная теснота, воздух был напоён смешанными ароматами: сладковатый запах дешёвого алкоголя, дым сигарет и чуть заметная нотка духов. Школьники с криками и смехом толпились в комнате, кто-то танцевал, кто-то прятался в углах с напитками в руках, а парочки искали уединённые места. Одна из компаний играла в карты то ли на раздевание, то ли на желание; от них не отставали и другой круг, играющий в вечную классику всех времен — заезженную бутылочку. Звуки разговоров сливались с музыкой в неразборчивый шум, и почувствовалось напряжение в воздухе — ночь обещала быть необычной. Для Матвея, впервые посетившее такое мероприятия, особенно. Он, только войдя в студию, сразу признался Саве, что ему тут до пизды не нравится. Всё было так странно, шумно и до безумия дискомфортно, что хотелось в ту же секунду выйти за дверь. Но друг заранее предугадал, что так будет, поэтому очень убедительно попросил его остаться немного и познакомиться с его кентами, а Матвей не мог отказать человеку, который так много сделал для него, поэтому переборол свою зону комфорта, забивая и на неприятную пульсацию в голове и нарастающее чувство адреналина из-за раскрепощающейся обстановки запретного для парня плода. Когда Сава закончил говорить, и общее внимание переключилось на других, тот повернулся к Матвею и с надеждой взглянул в чужие глаза. — Ну что? Ты уже не так сильно хочешь уйти? — Сава спросил это, как грёбаный щенок, и у Матвея защемило что-то в сердце. — Ну… — неуверенно отвечал он, пытаясь подобрать слова так, чтобы и не солгать, и не сильно обидеть. — Я до сих пор чувствую себя не в своей тарелке. Всё-таки, это не мое. Но здесь вкусные закуски! Была бы моя воля, я бы всё тут сожрал. — Тогда останься и не упусти шанс сделать это, — мягко улыбнулся Сава, потрепав друга по волосам. — Я вообще-то укладку делал, которую ты сейчас портишь! — шутливо возмутился Матвей, нахмурив брови и сложив губы в трубочку. — Ого, а мне показалось, ты сегодня не расчёсывался, — Сава не упустил возможность несерьёзно позлить его, когда всё вокруг так располагало к веселью и безумному желанию просто глупо смеяться до коликов в животе, когда не надо думать о чём-то важном. Матвей чуть было не вскинул руками и не съязвил в ответ, когда его вдруг прервал особенно громкий шум у входа в комнату, на что он машинально повернул голову и замер. Кто же ещё по иронии судьбы может испортить вечер, который только начинал приобретать какие-то хорошие оттенки? Безусловно, Критский, ворвавшийся в комнату вместе с Машей, где их уже ожидала их компашка, встретившая их радостными возгласами. Вася поздоровался чуть ли не с половиной помещения, пока Маша, одетая сегодня достаточно нестандартно для себя самой, уже брала им со стола еду и алкашку, подпевая под трек, бьющийся в уши. Они уселись у дивана чуть поодаль от самой компании Матвея, первым делом разливая по стаканам непонятное содержимое. Давид и Саша, которые пришли в квартиру сразу после Матвея и Савы, уже заметно налакались и лежали друг у друга на плечах с раскрасневшимися лицами. Рома вообще только недавно присоединился к двум пьяницам, остальное время проведя с мальчиком из параллели — Захаром, одноклассником Савы. Когда Сава поведал ему, что Захар — старший брат Стеши, в голове Матвея сложился пазл. Ведь ни для кого не секрет, что у Ромы и Захара не просто дружеские отношения, и когда маленькая сумасшедшая узнала об интересе старшего брата, непременно открыла для себя факт пребывания Ромки в этой компании. Так она, наверное, и словила краш на Васю и до безумия захотела общаться с ними, постоянно крутясь и ошиваясь возле. Но вернёмся к виновнику испорченного настроения Матвея. Сава напрягся, обеспокоено выглядывая реакцию друга, но тот сидел, как кремень, не подавая виду. Ну и что такого? Всего лишь Сава и Вася отпиздили друг друга на последней встрече, и Матвей не рассказал ему, как дружественно они провели время на литературе и после избегали друг друга. Ничего же не случится из-за такой мелочи, верно? — Я пойду принесу ещё бутеров, — сообщил Матвей спустя время, когда заметно заскучал, потому что Сава опять почти с ним не разговаривал. Сава одобрительно кивнул ему, и Матвей встал с дивана, подойдя к главному большому столу, накрытому уже помятой скатертью, на котором расстилалось куча тарелок с закусками и бутылок с алкоголем. Еда улетучивалась оттуда со скоростью света, и парень поспешил взять одну из тарелок. Коснувшись фарфора кончиками пальцев, Матвей вдруг остановился, почувствовав сзади чьё-то близкое присутствие и обернулся. — Приве-ет, родной! — размазано улыбнулся Васёк, пьяным и весёлым взглядом осматривая его с ног до головы. — Ты как сегодня круто выгляди-и-ишь, кис… Вася полез обниматься, но Матвей на автомате преградил ему путь рукой, ловко выворачиваясь и останавливаясь слева от него. Тот недовольно нахмурился и чуть ли не затопал ногами, безусловно, в душе безостановочно угарая. — Всё с тобой понятно, — Вася схватил один бутерброд с икрой и быстро кинул себя в рот, удовлетворённо замычав. — Благодарю, официант. Он хихикнул, крадя ещё один, очевидно, для Маши, и убежал в сторону кентов, оставляя Матвея одного. Одного с паршивым чувством стремительно портящегося настроения. Васёк всегда вёл себя так, когда пьяный. В голову непрошено полезло неприятное воспоминание, когда Вася без предупреждения напился. В тот выходной они планировали собраться у Матвея дома и поиграть на его недавно купленной приставке в старые игры на двоих. Матвей уговорил в тот день маму с отчимом съездить к кому-нибудь в гости, освободил для них время и квартиру и купил газировку с вредной едой. Это был конец лета перед девятым классом, последний миг, когда ещё детям можно просто тупо позалипать в плойку и не думать о завтрашнем дне. Но открыл Матвей дверь нетрезвому другу. Он тогда не спрашивал подробности того, как и зачем Вася это сделал, но с первой же секунды в горле застрял ком обиды и непонимания, которую не решил высказать вслух. Васёк же знает, как Матвей не любит пьяных и как его мутит от одного запаха алкоголя от людей. Но пришёл под градусом и лез обниматься так же, как и сегодня. У него просто ненормальное желание потрогать кого-то в такие моменты. Что ж, какие-то вещи должны привносить стабильность в этот мир.

***

— Мы купили ещё две пачки шампусика! Налета-а-ай! — заорал громко кто-то из парней, имитируя из ладоней рапорт, чтобы его услышало как можно больше людей. Матвей услышал это в одной из комнат, в которой оказался, когда выходил из уборной. Сава остался в главной комнате, лишь указав ему направление к туалету и пожелав удачи пробраться сквозь толпу. А удача ему определённо понадобиться, но для немного других целей. Ведь Матвей никогда не чувствовал себя так глупо, как сейчас, стоя над пока пустым бокалом и бутылкой шампанского рядом. Как дебил, решающий примитивную задачку у доски, когда весь класс орёт ему ответ. Чувствовал себя Гамлетом Шекспира с его монологом «Быть или не быть». Попробовать хоть раз в жизни, наплевав на правила и внутренние принципы, потому что другого шанса может и не быть? Или подумать головой и сдержаться от плохой затеи, которая обязательно приведёт к беде? Минут пять Матвей прожигал несчастный бокал взглядом, пока внутри него шла ожесточённая борьба с собой. Было очень душно, громко и скучно, совсем не так, как хотелось ему. Хотелось веселья и счастья. Хотелось, чтобы Сава хоть немного обращал на него внимания, потому что сам привёл его сюда. Но больше всего хотелось не думать о Васе. И наплевав на всё, отключив вечно работающие мозги, он налил в этот чёртов стакан шипучее шампанское до краёв, вливая в себя всё разом. — Ебать… — тихо сказал Матвей, удивлённо посмотрев на бутылку. — А это реально вкусно. На языке остался вкус игристости и лёгкой свежести, немного кислой и сладкой с чем-то фруктовым, что было сложно разобрать, но не мешало насладиться тем, что парень только что попробовал. Он без раздумий налил второй бокал.

***

— Бля-я, откройте, я щас обоссусь! — совершенно серьёзная угроза сорвалась с пьяного языка невнятной речи, сопровождающаяся настойчивым стуком в дверь. Вася не шутил, поджимая под себя ноги и мучаясь от желания обоссаться прямо в штаны. Надо же ему было столько пить и терпеть так долго, просто чтобы дослушать интереснейшую историю Давида о том, как он знаком с президентом Беларуси через три рукопожатия. По ту сторону стояла тишина, и Васёк поклялся себе, что ещё минута ожидания, и он выломает замок. Ну сколько можно, блять? — Я щас дверь сломаю. Ноль реакции. — Всё, я заебался. Как только Васёк закатил рукава, чтобы применить силу, за дверью наконец что-то зашевелилось и спустя секунду она открылась. — Я хотел поблевать… Не получилось, ик, — заплетающимся языком произнёс Матвей, медленно выходя из туалета, чтобы дать проход потревожевшему его покой. Васёк замер на месте и так резко прозрел, что ему на долю секунду показалось, что он протрезвел. Матвей? Бухущий в хлам? Прямо тут? Матвей, нахуй? — Еба-ать, кукушка, ты чё? — Вася придержал Матвея за плечо, когда тот запутался в ногах и чуть не ударился о деревянную поверхность двери, которую он поспешил закрыть, ведь упустить возможность увидеть этого зануду в таком виде — хуже, чем разрушительный метеорит, попавший в твой дом. — Вась, пусти, — похоже, Матвей остатками ясного разума смекнул, с кем встретился и в каком состоянии, поэтому сейчас стоял с притупленным в пол взглядом пьяных глаз, прислоняясь спиной к двери. Вспоминая, зачем шёл сюда, Вася расстегнул ширинку и приспустил резинку нижнего белья, открывая крышку унитаза. — Нет. Обоим было плевать на этот ответ. Ничто не приковывало их внимание так сильно сейчас, чем глаза друг друга. Вася впервые рассмотрел в чужих отсутствие ненависти, а Матвей не увидел сарказм и желание поугарать. И это нечто завораживало до мурашек. — Ладно… — зачем-то ответил Матвей, не понимая, куда себя деть и по какой причине он ещё здесь, пока Вася заканчивал с нуждой и застёгивал ширинку. Алкоголь вскружил обе головы, в воздухе висел его лёгкий аромат и шум дальнего смеха, смешиваясь с приглушённым светом санузла. Их слова становились всё более неуклюжими, они просто не знали, какой шаг сделать дальше. Внезапно Матвей поймал слишком внимательный взгляд Васька и на мгновение замер — в его глазах невозможно было прочитать что-то однозначное. Их молчание казалось вечным. — Матвей, — назвал он по имени. — А? — Бля, братан, ты пиздец красивый. Это был градус кипения. Они приблизились друг к другу, слегка покачиваясь, будто каждый шаг был маленькой победой над их страхом ошибиться. Дрожащими руками Матвей коснулся его шеи, панически не зная, правильно ли расценил чужие намерения, но все его сомнения развеял уверенный взгляд напротив и чужие губы, накрывшие его собственные. Сначала губы встретились осторожно, угрожая распасться, как пузырёк шампанского на краю бокала. Они оба не делали этого очень давно, промазывая, влажно зацеловывая и мимо губ, но желание слиться в одно целое, зайти дальше, чем положено, переполняло обоих. Постепенно поцелуй стал глубже, теплее и жарче, как в душное первое сентября, когда они впервые встретились после летней разлуки. — Твоя блядская серёжка. — тихо прошептав, Вася коснулся мочки его уха, наконец-то потрогав его блестящее украшение, а у Матвея дрожь по всему телу болезненно отдалась где-то внизу живота. В этом мгновении мир вокруг будто остановился — шум и свет потускнели, оставив только их двоих и трепетное чувство близости, которое было так не похоже ни на что остальное. Васёк же впервые вообще целовался с парнем, но ему до одурения понравилось это новое чувство, так что он завлек Матвея в ещё один поцелуй, проникая языком глубоко внутрь. — Подожди, — Матвей отстранился, затуманенным взглядом осматривая чужое лицо так близко. — Ты же… против этого всего. Блять, он серьёзно беспокоился об этом прямо сейчас, когда их обоих чуть ли не разрывало от бешеного желания? — Да похуй мне на них всегда было и есть! — честно признался Вася, не скрывая своего раздражение от прерванного процесса. — Ну… и как тебе… с парнем? — Матвей смущённо отвел взгляд, и в этот момент Вася еле сдержался, чтобы не придушить его от того, как он, сука, мило это сделал. — Ахуенно. Но ещё лучше, когда этот парень не отрывает меня от удовольствия, — отрезает Васёк и кладёт ему руку на затылок, чтобы наклонить к себе ближе и затянуть в новый поцелуй. И вдруг Вася, обхватывая его за талию поудобнее, касается бедром между ног Матвея и ярко ощущает, как у того стоит. Матвей же, замечая, что его спалили с поличным, покрывается розовыми пятнами и спешит отстраниться, пока Васёк не прижимает его ещё ближе, потянув на себя. От неожиданной близости и трения о чужую ногу Матвей не сдерживается от стона прямо в жадный поцелуй, и Вася чувствует, что у него самого горит лицо и кровь стремительно приливает к паху. — Матвей, сука, — Вася отстраняется и ощущает, как сильно хочет этого. Пока не разобрался, чего именно. Либо сосаться с бывшим другом, пока к ним никто не ворвётся, либо взять и трахнуть его прямо здесь, крепко прижав к стене и затыкать его, как оказалось, ахуительно звучащие стоны поцелуями. — Вася, — Матвей думал о том же, что было ясно по его подкашивающимся ногам и голодному взгляду. Забивая хуй на последние остатки несуществующей чести, Васёк аккуратно кладёт руку на плечо Матвея, надавливая, ведя вниз и медленно опуская его на колени, пока тот не почувствует холодный кафель под ногами. Они негласно пришли к такому решению и не могли упустить шанс, когда вместо крови по сосудам текла смелость и безудержное желание. Матвей смотрит снизу-вверх, и Вася чуть ли не падает в обморок от этого вида. В еле соображающей голове крутилась шутка про то, что он наконец-то поставил его на колени, и теперь тот смотрит, как щенок, и они поменялись ролями, но он не смог её адекватно сформулировать даже в мыслях, поэтому лишь молча наблюдал за осмелевшими действиями Матвея. Умирая от того, как это сейчас нужно, и боясь быть прерванными, Матвей ловко расстегивает ширинку и спускает штаны вместе с бельём. Он всё еще очень смущён и неуверен, но только увидев налившийся кровью вставший член перед собой, он откинул все страхи прочь и крепко обхватил основание ладонью, чувствуя, как тело Васи дёрнулось и выгнулось навстречу. Его головка сочилась прозрачной смазкой, и Матвей тут же размазал её по всему члену с пульсирующему венками, даже не представляя, как это ахуенно. Чувствовать, что тебя гладит кто-то другой, и не просто кто-то, а парень. Блять, не просто парень, а Матвей. — Прошу, давай уже, нахуй, — Васёк прикрыл глаза с нескрываемым блаженством, тяжело дыша, когда одну руку положил на тёмную растрёпанную макушку, заставляя приблизиться ещё. Матвей снял очки, бросив их рядом с собой, и осторожно облизнул головку, набоюдая за реакцией сверху. Получив в ответ удовлетворённый тихий стон, он обхватил её губами и обвёл языком вокруг. Вася, перестав сдерживаться, резко толкнулся бёдрами в рот, прямо в горло. Матвей, ещё не до конца привыкший, чуть не закашлялся, но удержался, лишь позволяя уголкам глаз заслезиться, и громко застонал, принявшись усердно обсасывать член, чувствуя все пульсации возбуждённого органа. Сам Матвей возбуждён был не меньше — хотелось безумно дотронуться до себя, но он не хотел отвлекаться, когда чувствовал, что Вася уже на пределе и полностью контролирует его движение, решает, как глубоко и в каком темпе трахать его рот. Васёк снова толкнулся глубоко в горло и почувствовал, как всё его тело наполняется внезапной, мощной волной удовольствия. Все его мышцы непроизвольно сократились, пульс бился за триста, а в глаза ярко врезались звёздочки, кроме которых он не видел ничего несколько секунд. С громким несдержанным криком Вася кончил ему в рот, ощущая, как тот сглатывает всю сперму без доли смущения. Вася чувствует мягкое расслабление во всем теле, когда Матвей отстраняется и на вялых ногах встаёт, и вдруг становится так тепло и хорошо. Посмотрев вниз, он видит, что Матвей тоже кончил, даже не касаясь к себе. Тот пытается справиться с неудобным чувством в штанах, одновременно поднимая очки с пола. — Бля, неудобно, пиздец, — тихо и смущённо произносит Матвей, но вдруг видит, что в туалете уже никого нет. Он замирает и глупо смотрит на открытую дверь, за которой всё те же веселящиеся и пьющие толпы школьников, но среди них не видно ни одной белой макушки.