Поцелуй гордыни

      Люцифер работал. На самом деле. Он добрался до адских дел и даже успел прочитать отчет о продаже угля и нефти с Гнева. Будучи откровенным – ему было до пизды, кто там что продавал. Он наложил запрет на войны за территории, а в остальном плевать он хотел, как Грехи решали свои проблемы. Торговали, дрались, воровали – он дал им полный карт-бланш. Тем не менее раз в месяц рядом с ним материализовалось шесть свитков, в которых рунами, древними как он сам, было описано все происходившее на других кругах. Пару раз его пытались заставить перейти на электронную почту, но он знал, что если вся бумажная волокита будет укомплектована в маленькую коробочку с экраном, то черта с два он вообще к ней притронется, а вот гора свитков все же иногда рушилась, чем напоминала о себе.       Почувствовав, что запечатанный отчет был вскрыт, Сатана начал ему звонить. Люцифер выключил звук. После десятка всплывающих уведомлений он выключил телефон. Через пятнадцать минут к нему постучалась Чарли и вежливо попросила перезвонить господину «я-не-могу-потерпеть».       Люцифер пожалел, что начал работать.       – Ну что? – Закинув ноги на стол, он развалился в своем кресле.       – Гребаный клоун, ты не мог сразу ответить?! – Первое, что он услышал – это крики, что, в целом, его не удивило. Чуть отодвинув телефон от уха, Люцифер поморщился. На той стороне послышались тихие нашептывания и несколько глубоких вдохов. – Ты прочитал доклад?       – Ага.       – Весь?       – …ага?       – И что ты собираешься делать?       Нерешительный взгляд остановился на свитке. Он едва треть прочитал. Прокашлявшись, Люцифер подул в микрофон.       – Не слышу тебя, извини! Тут плохая связь, созвонимся потом, лучше в следующем месяце! – Не став слушать недовольные возгласы, он сбросил вызов.       На этот раз Чарли принесла ему свой телефон с кричащим из него Сатаной. Виновато улыбнувшись дочери, он вышел на балкон, чтобы она не слышала ругани. Все же ему пришлось выслушать.       – Решай вопрос с оверлордами, иначе его решу я. Эти грешники слишком много себе позволяют! – Люцифер был уверен, что от дыхания красного змея летел пепел.       – Что ты от меня хочешь? Чтобы я разогнал их по углам, как детей? Я, вообще-то, занят, мне не до этой возни, – неопределенно махнув рукой, Люцифер легко запрыгнул на перила, ни капли не боясь упасть. – Они не спускаются на другие круги? Нет. Остальное не моя забота.       – Значит, ты предпочитаешь дождаться, когда они спустятся? Чего и следовало ожидать от нашего внимательного короля, – Сатана зарычал, но вскоре опять расслабленно выдохнул. Курсы контроля гнева не проходили даром. – Я даже не знаю, что хуже – Лилит или ты.       – Следи за языком.       – Следи за грешниками! Они строят у тебя под носом свои империи и не скрывают этого, а ты отводишь глаза! Завтра они вышвырнут тебя из собственного дворца, снесут голову и убьют твою наследницу. И тогда не получится сделать вид, что я не предупреждал!       Покачнувшись, Люцифер замер. Он смотрел на мрачный город перед собой, задумавшись о том, что у него вообще-то была дочь. А у нее милый безобидный отель. И если за себя он совершенно не волновался, то ему не хотелось бы, чтобы какие-то слишком смелые оверлорды испортили мечту Чарли. Если Сатана был прав и заговор затевался, то начнется он с нее.       – Ладно. Я посмотрю, что у них там происходит.       – Большое, сука, спасибо, сраный ты… – дослушивать Люцифер не стал. Повесив трубку, он отправил номер правителя Гнева в черный список с телефона дочери и пошел, чтобы вернуть его Чарли.

***

      О собраниях оверлордов всегда было известно заранее. Новостные заголовки пестрили, грешники суетились, а ему посылали десятки приглашений. Люциферу было скучно на официальных мероприятиях, в отличие от жены он не любил подковерные игры, а от политики его воротило. Куда больше ему были по душе чаепития в узком кругу приближенных. Иногда они помогали ему держать руку на пульсе событий, чтобы не случилось внезапного восстания. Правда, он забыл, когда последний раз устраивал их.       Но на этот раз ему нужно было самому взглянуть на проблему. Поэтому он искал Аластора.       – Пап, ты вовремя! У нас арт-терапия. Будем рисовать пальцами, присоединишься?       Заприметив попивавшую кофе высокую фигуру за баром, Люцифер улыбнулся дочери и прошел мимо.       – Прости, Чарли, не сегодня. Мы идем на собрание.       – Мы?       – Мы, – ухватив Аластора чуть выше локтя, Люцифер стянул его со стула и поволок за собой.       – Мы? – Скептически повторил вопрос Аластор. Как ни странно, небольшие ручонки Люцифера оказались весьма крепкими, так что просто остаться на месте не вышло – иначе бы он позорно упал. Совершив пару неудобных шарканий, Аластор смог подстроиться под энергичный темп Владыки, бросив кривоватую прощальную улыбку Чарли.       – Но ты же не любишь эти встречи…       – Даже у короля есть свои обязательства, – ответил Люцифер, отвергавший любые обязанности.       Вообще-то Аластор был согласен с тем, что лучше бы их повелитель занимался рисованием пальцами.       – Хорошо, тогда… Повеселитесь?       – Обязательно!       Почувствовав свободу, Аластор поправил сюртук, почти брезгливо разгладив то место, где за него цеплялись пальцами. К счастью, шаг Люцифера не был настолько торопливым, чтобы самому ускоряться. Видимо, на самом деле тот не слишком торопился на ту самую встречу.       Поравнявшись с ним, Аластор не сдержал мелодичной насмешки:       – «Королевские обязательства»? С каких пор вы за них взялись, а я стал частью вашего эскорта? Нет, я, конечно, не преуменьшаю своего очарования, но чтобы выходить со мною в люди? Вы, должно быть, больны. Или слишком боитесь, что вас растерзает восторженная толпа после того, как столько лет не видела? – Голос Аластора звучал весьма оживленно, проигрывая на фоне какую-то мелодию. Его забавляло то, что королю вдруг понадобилась его помощь.       Вообще-то их отношения настолько близкими не были.       – С тех пор, как мне это понадобилось, – Люцифер отмахнулся от назойливо пытавшегося поддеть его демона. Тот мог сколько угодно ехидничать, пока делал то, что от него требовалось.       Аластор тоже получил свое приглашение. Вроде как повод был не слишком серьезным – что-то связанное с дочкой Кармиллы. То ли та разменяла еще одно десятилетие своей жизни, то ли выпустила какой-то проект, он не то чтобы интересовался. Его уважали, но не слишком-то жаловали, прекрасно помня, как он когда-то убивал лордов, так что приглашение было просто формальностью. Его появление расстроило бы Кармиллу, но он еще не решил, насколько пакостным чувствовал себя сегодня.       – Вы могли бы пойти с Чарли, чтобы укрепить ее положение. Или не хотите, чтобы она пачкалась о «всякую грешную грязь»? – Потрескивающий голос потешался над тем, насколько Люцифер был непоследовательным, смотря свысока на остальных, но при этом – удивительно – снисходя до него.       Люцифер проигнорировал вопрос.       Они могли бы добраться до нужного квартала куда более быстрым способом, но перед тем, как открыть золотой портал, Люциферу все же нужно было объясниться. И небольшой разговор во время прогулки был как нельзя кстати.       – Я не собираюсь там показываться. Серьезно, кому вообще могут нравиться ваши сборища? Обязательно все кончится ссорой, дракой и чьей-нибудь смертью, – Люцифер всем своим видом выражал крайнюю степень презрения. На этих собраниях никто даже не озаботился тем, чтобы выставить фуршет.       – Разве наблюдение за ссорами, драками и чьей-то смертью не самое веселое, что есть в Аду? По мне вполне напоминает столь горячо любимый вами цирк. Бам! – и какой-нибудь клоун театрально падает, будто подскользнувшись на кожуре. А кровавое месиво из его кишок вполне напоминает блестящие шарики, скрученные в затейливый цветок, – проведя в воздухе рукой, словно предлагая все это визуализировать и оценить, Аластор растянул улыбку в почти пугающем масштабе. – Вы совсем уж потеряли вкус к жизни, если не находите в этом удовольствие.       – Трупы воняют, не говоря о том, что при большинстве насильственных смертей человеческие тела испражняются. Если ты называешь это вкусом жизни, то он у тебя сомнительный, – Люцифер на долю секунды задумался. – Хотя иногда бывает забавно. Помнишь, как ты упал на обоссавшегося священника? О, как я тогда веселился!       Старые воспоминания всегда вызывали приятную ностальгию. Когда-то он шел рядом с Аластором на его кровавом пути и не имел ничего против, но здесь во всей красе проявляли себя двойные стандарты. Одно и то же блюдо имело совершенно различный вкус в зависимости от того, кто и как его преподносил.       – О, это тогда, когда вы сами на него меня толкнули? Да, это было бы весьма забавно, не испачкай я тогда свою любимую пару туфель.       Туфли действительно были единственным, что омрачило его настроение в тот вечер. Аластор находил акт смерти прекрасным во всех его проявлениях – в том числе и в последних секундах полного освобождения тела. Говоря более простым языком, к трупам он испытывал намного меньше брезгливости. Особенно если те были мужчинами – мертвый мудак в любом случае был лучше живого.       Возможно, и Люцифера это состояние смогло бы значительно украсить, о чем он не преминул намекнуть гаденькой ухмылкой.       «Хочешь, и на тебе обоссавшимся посижу?»       Его ехидное выражение даже можно было считать своеобразным, пусть и скабрезным, флиртом.       – Я должен проверить, не затеваете ли вы, говнюки, какое-нибудь восстание. Так что сегодня мне нужен только твой рот. В наиболее скучном смысле из всех, которые только можно вообразить. Если мне понадобится что-то узнать – спрашивать это будешь ты.       Похабную аллюзию демон не оценил, лишь скептично приподняв брови. Он не собирался озвучивать, что у Люцифера едва ли были шансы воспользоваться его ртом не в самом скучном смысле. Острые обнаженные зубы, напоминающие сжатые створки капкана, и так были достаточно красноречивы.       – Теперь понимаешь, почему я не позвал Чарли?       Остановившись на обочине, Люцифер обернулся и посмотрел на возвышавшийся на вершине холма отель. Если у него и были причины, чтобы быть правителем, то только лишь ради дочери, которая не заслужила так рано стать королевой в этом проклятом месте.       – Ах, ну да, семейные праздники Кармайн – отличное время, чтобы обсудить восстание вместе со всеми. Как я мог об этом не подумать? Возможно, мне стоит почаще на них бывать.       Вообще, это правда было не исключено. Идя на встречу с оверлордами, трудно было предположить, чем она могла закончиться – милым обсуждением успехов и дальнейших планов или чьей-то отрубленной головой на столе. Но Аластору просто нравилось припираться. Как и издевательски обращаться к Люциферу на «вы», хотя их степень близости вполне позволяла использовать «ты» в личных разговорах.       – А у тебя есть еще предположения, где соберутся не состоящие в союзах оверлорды? Давай, я с интересом послушаю.       – С чего бы мне лишать себя удовольствия позволить вам выяснить все самостоятельно? Будет крайне занятно понаблюдать за тем, как вы копаете под нашу «жалкую компашку» или устраиваете допрос с пристрастием, – довольно хмыкнул Аластор, наклонив голову. – Хотя возможно, в следующий раз у меня будет настроение поделиться своими мыслями. Но не сегодня. Одна просьба за день – это и так самое большее, что я могу предложить.       – Мы оба знаем, что я не буду этим заниматься, – он бы и сейчас не вовлекался, если бы не одна вспыльчивая ящерица, от чьей ярости даже на Гордыне становилось жарковато. – Знаешь, может быть, маленькое восстание скрасило бы серые будни, а? Как думаешь?       Люцифер поймал себя на мысли, что он уже подыскивал оправдания тому, почему он закрывал глаза на ситуацию.       – Определенно! Хорошая встряска точно не повредит этому городу! Как давно тут проходило хоть что-то интересное, кроме Истребления?       Аластор знал ответ. Его появление. О, устроенное им шоу на все сто процентов было крайне веселым, заставляя слабых грешников неуютно ворочаться в своих постелях и сбегать при одном только его появлении на улицах.       Но Люцифер ничего этого не застал, поэтому упоминание своих заслуг было бы сродни метанию жемчуга перед свиньями. Того вообще ничего не волновало, пока это не касалось его чудесной дочурки. Возможно, хоть его женушка оценила эти старания, хоть и игнорировала их не хуже мужа.       Интересно даже почему.       – Я думал, после прошлого раза слово на букву «и» будет под запретом в твоей компании, но я рад, что ты так легко пережил свое личное поражение. Молодец, Аластор, главное, что ты выбрал правильную сторону и твоя команда победила! Даже если ты вылетел на середине.       Это оказалось действительно неприятным напоминанием – плотно сшитая рана на груди, о которой он и так редко забывал, сразу же предательски заныла, глумясь над его неудачей.       – Ха-ха-ха, – широкая улыбка оскалилась еще больше. – Я хотя бы прибыл к началу мероприятия, а не к его концу, забирая себе все лавры. Вообще-то именно благодаря мне Чарли смогла лицезреть ваше «эффектное появление».       – Допустим. Кстати, можешь не переживать, никто не узнает, что ты ошиваешься в моей кампании, – для превращения Люциферу не нужно было даже шевелить пальцем. Тихий хлопок, облако карамельного дыма, и вместо невысокого мужчины из него вылетела белая птица, совершенно бесцеремонно приземлившись на небольшой рог демона.       Аластор слегка дернул ухом, будто пытаясь ее согнать, когда та чересчур вольготно устроилась на нем. Пришлось расправить хвост и крепче вцепиться когтистыми лапками в рог, чтобы не упасть. Чуть приподнятые крылья опустились, ему удалось удержать равновесие. Люцифер на удивление хорошо управлялся с любым обликом, который принимал.       Вот только быть насестом Аластору не слишком нравилось.       – Видишь? Я мастер маскировки! Никто даже не догадается.       – Действительно, – скрипуче согласился Аластор, шумя помехами. – Только какая выгода мне от этой помощи? Уж не доброту душевную вы ожидаете во мне найти.       Сквозь улыбку прорвался легкий смешок. О, если Люцифер думал, что он не найдет, как получить пользу даже от такой мелочи, то тот был крайне наивен.       – И что же ты хочешь? Чтобы я похвалил тебя в конце? Помассировал пяточки после тяжелого скучного собрания? Или мне преподнести тебе свежую оленью тушу в качестве благодарности?       Никто не смел просить о сделке у Люцифера. Любой грешник или адорожденный знал, что за такую выходку он в лучшем случае будет великодушно вышвырнут взашей. Что было в худшем – ограничивалось только фантазией владыки.       Иногда он позволял себе поразвлекаться в мире живых. Все души, которые он получил сам, были оттуда. Только живые люди, которые еще не знали о том, как устроен настоящий Ад, могли рассчитывать на подобный контракт.       Аластор был исключением из всех его правил. Хуже того – он прекрасно был осведомлен о такой своей особенности. И пусть на этот раз между ними не подразумевалось настоящей сделки, что связала бы их обязательствами, сам факт serva me, servabo te был неописуемой дерзостью. Дерзостью, которая Аластору позволялась. Он родился в Аду уже с правом на нее.       Впрочем, сарказм Люцифера не произвел нужного эффекта – и Аластор оживился, посчитав его за действительное согласие.       – Тогда я принимаю все это. А еще я бы не отказался бы от свежесваренного кофе в постель и пары ваших чудесных пальчиков, – перехватив трость, он резко выпрямился и сдвинулся с места, заставив Люцифера замахать крыльями, чтобы не упасть. – Ну и, конечно же, искренней благодарности.       Уверенный широкий шаг демона сопровождался глухим цоканьем по асфальту, будто бы тот был обут в туфли для чечетки.       Путешествовать на Аласторе Люциферу все равно нравилось. Сидя высоко, можно было смотреть далеко.       – Я предложил что-то одно, жадная ты задница, – сверху послышался возмущенный вздох, однако спорить Люцифер не стал. Он предполагал, что на уговоры уйдет куда больше времени, но Аластор, видимо, узрел возможность поразвлечься. А большую часть того, о чем они договорились, тот мог получить и просто так, без всяких одолжений. Если бы только попросил, конечно. – Погоди, когда ты говорил о пальчиках, ты закладывал намерение сожрать их вместе с кофе? Я против. По крайней мере, прояви уважение и подбери хорошее благородное вино к такой закуске!       – Тогда добавьте в мой список и вино, – безразлично отмахнулся Аластор. Раз Люцифер сам нарывался, он с радостью добавит в их уговор еще пару пунктов. – Так в чем именно состоит ваш план? Быть болтливым попугаем на моем плече? Или вы собираетесь «подавать знаки»?       – Если я буду подавать тебе знаки, ты обязательно их не так интерпретируешь, – Аластор специально крутил головой, в этом Люцифер был уверен. Изначально он не собирался сидеть на рогах во время собрания. В Аду не было белых птиц. Более очевидно было бы только попытаться наклеить себе усы и надеть темные очки. Легко вспорхнув, он перебрался на плечо. – Я буду говорить, если что-то понадобится. Надо только спрятаться.       Цепляясь за ткань, Люцифер засунул клюв под лацканы красного пальто. Пришлось извернуться, чтобы пропихнуться внутрь. Ему удалось забраться на половину, после чего он уперся лапами в рубашку, и Аластор вполне мог почувствовать, как маленькие когти слегка царапали его. Люцифер еще немного повозился перед тем, как смирился с тем, что места было недостаточно. Уверенные шаги Аластора замедлились.       – Это еще что такое? – В зафонившем помехами голосе демона послышался скепсис. Отогнув край пиджака, он недовольно посмотрел на чересчур деловитого короля. – Вы не…       «Вы не поместитесь» – хотел он сказать, поскольку его одежда была пошита достаточно плотно, чтобы сидеть идеально. Было лишь несколько свободных сантиметров, позволяющих без помех двигаться. И растягивать ее, как в своей демонической форме, он точно не собирался.       – Ладно, давай так, – на этот раз дым возник прямо под носом, окутав Аластора приторно-сладким ароматом. Когда клубы немного рассеялись, он мог заметить разве что кончик змеиного хвоста, который быстро скрылся под его одеждой.       Ткань зашуршала, проминаясь под гибкими изгибами, а торс обхватило тесным кольцом, будто бы он решил затянуть пояс потуже. Максимально странные ощущения – отчего Люцифер наверняка почувствовал, как он втянул живот и напряг все мышцы, словно мраморная статуя. Накрыв стиснувшиеся кольца рукой, будто бы это могло помешать им дальше закручиваться, Аластор цыкнул.       – Какого черта? Мы не договаривались, что ты будешь распускать свои конечности! – Уважительное «вы» куда-то пропадало, когда Люцифер оказывался слишком близко к его телу. Зато помехи усиливались, звуча особенно возмущенными нотами.       Юрким ужом обвив тонкую талию, Люцифер показал свою морду уже с другой стороны, выбравшись из-под воротника.       – Bonjour.       Под пальто было тепло и очень даже уютно. Немного поерзав, Люцифер быстро устроился. Змеиная морда совсем немного показывалась из-под воротника, чтобы заметить ее, пришлось бы подойти к демону вплотную, а таких смертников встретить было сложно.       – Технически, у меня нет конечностей, чтобы я мог их распускать, так что твоя жалоба отклоняется. Идем, пока не начали опаздывать.       – Умничать вам не идет. Вы весь целиком – одна большая конечность.       Теперь можно было не переживать, что кто-то в городе узнает в нем короля Ада и решит сфотографироваться на память. Люцифер все еще мог любезно открыть портал, но его система ценностей потерпела некоторые изменения, и побыть под одеждой Аластора оказалось приоритетнее, чем добраться до собрания. У всего этого был подтекст, и такой очевидный, что самому твердолобому пришлось бы его признать, но раз они не называли вещи своими именами, каждый мог думать о своем. И пока Аластор проходил моральные дилеммы о том, готов ли он был сидеть за столом с другими оверлордами, пока на его груди пригрелся позабытый всеми правитель, Люцифер подумывал, как быстро у него получится пробраться под рубашку. Ведь около кожи лежать будет еще приятнее.       – Надеюсь, ты меня расслышишь. Для чего-то же тебе нужны такие большие уши, – во время разговора рот Люцифера оставался неподвижен, у змей не было речевого аппарата, и он не видел смысла притворяться, что его голос – очередной фокус. – Постарайся ошиваться рядом с молодыми выскочками и делай вид, что крайне недоволен мной. С этим ты точно справишься.       Подняв руку, Аластор щелкнул когтем по высунувшемуся змеиному носу, заставив тот заснуть обратно под воротник. Несмотря на внешнее сохранившееся спокойствие, желваки на лице обозначились под тонкой кожей. Люцифер был слишком близко и доставлял дискомфорт, особенно когда свернулся так близко к его ране. Чопорный голос резюмировал:       – Никаких лишних телодвижений! – предупредил он, строго хмыкнув. – А то выражать недовольство вами мне будет слишком легко.       Снова издав скрежещущие помехи, демон чинно одернул сюртук и, как ни в чем не бывало махнув тростью, ускорил шаг со сбившегося темпа.       На языке так и чесалось предложение Люциферу обратиться в клопа – тот точно был бы компактнее.       А еще его легко удалось бы прихлопнуть.       Как ему и было сказано, Люцифер вел себя тише воды и ниже травы. Стоило только чуть привыкнуть к обвившему талию кольцу, как то стало ощущаться не страшнее, чем еще один ремень. Не слишком тугой, но сжимающий достаточно, чтобы не выпасть из-под пальто.       Еще несколько раз кончик маленькой морды показывался, но Люцифер довольно скоро потерял интерес к окружающему их миру. Этот город не менялся, его все так же наполнял запах крови, серы и дерьма. Но у Аластора было одно весомое преимущество, делавшее их променад не таким неприятным – даже спустя семь лет отсутствия все шарахались Радиодемона. В большинстве случаев Люцифер не придавал большого значения этим байкам, было и было, но посмотреть, как работала дурная слава Аластора в реальности, оказалось занимательно.       В поместье было заметно тише, чем снаружи, хоть внутри и играла музыка. Звуки вокруг были более гармоничны, чем хаос, творившийся в Пентаграмм-сити, и вызывали меньше раздражения. Прячась, Люцифер старался прислушиваться к знакомым голосам, но никого не мог узнать.       Жилище Кармиллы Кармайн не отличалось внешней помпезностью, но зато оказалось обставлено с исключительным вкусом. Гостей встречал огромный зал, в котором вместилась бы как минимум сотня грешников, извилистая лестница вела на второй этаж, с которого можно было наблюдать за присутствующими, хрустальные люстры отбрасывали множащийся свет, а ниши в стенах завешивали тяжелые шторы.       До тех пор, пока хозяйка вечера не поспешила поприветствовать его, Аластор слегка отстранил воротник, проверяя, не заснул ли там король, нагло пригревшийся у его тела.       – Вы там не задохнулись, Ваше Величество?       Когда Аластор отвернул свой воротник и на него попал свет, Люцифер поднял голову. Если у змеи могло быть вопросительное выражение лица, то сейчас это было оно. Два раза подряд показался розовый язык – он принюхивался, но, не уловив ничего необычного, Люцифер обратно прижался к чужому плечу. Болтать без лишней необходимости он не стал.       Поблизости послышался железный цокот.       – Аластор. Приятно тебя видеть – мы не думали, что ты придешь.       – Взаимно, Кармилла, – поймав протянутую руку, демон слегка поклонился, изображая поцелуй, однако не трогая ее кожу. – Приятно видеть «в отличие от кого-то»?       Усмешка на его губах стала многозначительнее.       Они оба посмотрели в сторону взбалмошной девушки на другом конце зала, гневно угрожающей своей трубке. Вельвет.       – Они тут уже час, но пока, по счастью, не успели вытворить что-то из ряда вон. Валентино еще даже не напился, – сухо сказала Кармилла, наблюдая за троицей Ви.       – А Рози уже здесь?       – Да, она ушла на второй этаж полюбоваться моими цветами. Тебя отвести к ней?       – Благодарю, я сам справлюсь, – ласково пропел Аластор, проиграв короткую мелодию.       С Рози следовало бы поздороваться перед общим собранием.       Только когда Аластор отправился на поиски своей подруги, из-под пальто послышался задумчивый голос.       – Валентино… Знакомое имя. Где же… – На размышления ушло несколько секунд. – А, точно. Асмодей предупреждал меня, что запретил продажи его продукции. Какую же дурь он выпускает, что ее запретили на круге Похоти?       Люцифер немного лукавил. Асмодей не просто предупреждал его, до этого он много раз требовал повлиять на грешника, отправлял десятки писем, даже пару раз являлся лично, но когда понял, что королю нет никакого дела до того, чем развлекали себя его подчиненные, просто личным указом ограничил поступление этой продукции в свой дом.       На удивление, пока Люцифер вел себя послушно и сдержанно, не сильно ерзая под одеждой и не раздражая колкими замечаниями, его наличие было… вполне приемлемым. Это являлось максимумом того, что Аластор готов был признать.       «Приятно? О, нет. Даже петля на шее была бы приятнее, чем обернувшийся вокруг прохладный шланг».       На самом деле Люцифер теплел, согреваясь, и переставал ощущаться лишним элементом.       – Хм-м, ничего особо интересного. Их конторка, а конкретно его отдел, поставляет две вещи: порнографию и афродизиаки. Может быть, и было пару случаев, где кому-то его подлили, но я удивлен, если это умудрилось стать значительной проблемой, – любезно пояснил Аластор. Было видно, насколько далеко он находился от этой темы, что его даже не раздражал Валентино. Он вообще о нем не думал, пока перед его носом не оказывался Энжел Даст, жалующийся на своего босса. Но тот сам заключил контракт – так что недовольство грешника ему казалось жалким.       – Хм, странно. Обычно Оззи трахает конкурентов, а не вводит мораторий на их продукцию. Его в целом не просто разозлить…       – Валентино – часть одного вшивого триумвирата. Не берусь предположить, сколько они зарабатывают вместе с Вельвет и Воксом, но достаточно много, чтобы задирать нос, – подойдя к шведскому столу, демон взял бокал игристого вина для Рози. – Если бы деньги хоть что-то значили в Аду.       Люцифер начинал задумываться. Выяснялось, что Сатана был не первым, кто пытался привлечь его внимание к этой корпорации. Ему было странно слышать о грешниках, что вели свой бизнес, благодаря которому становились влиятельнее. И это… приятно удивляло его. Его стандарты совсем снизились, раз для расположения короля Ада было достаточно просто не рвать друг другу глотки.       – Вокс? Кое-кто нылся мне про него на днях. Из-за этого кое-кого я сейчас и сижу у тебя под одеждой, так что можешь отправить ему открытку с благодарностями, – оказаться под пальто у Аластора было единственным плюсом, так что здесь Люцифер и правда мог сказать спасибо своему гневному приятелю. – Не понимаю, почему все так взъелись на этих ребят.       Чтобы разобраться, ему потребовалось бы прочитать все отчеты грехов за последние семь лет. Нет, Люцифер не собирался этим заниматься. Точно нет. Ни при каких условиях.       – Так вы хотели покопать под кого-то конкретного на этом вечере?       – Последи за ними, я не знаю. Поболтай? Пока что все это выглядит так, будто они просто пытаются заработать побольше денег, а не захватить корону. Не могу представить, каким образом меня может свергнуть парень, снимающий порно.       – Вы хоть что-то смыслите в политике? – Едва ли не издевательски-елейно уточнил Аластор. – Готов поспорить, что «парень, снимающий порно», так же недоумевает, как нами может управлять человек со своим убыточным парком развлечений и любовью к игрушкам. Иронично, не находите?       Откуда-то из-под пальто послышалось недовольное бурчание. Люцифер уже давно наигрался во власть, и сейчас она камнем на шее тянула его к земле.       – Политика смертельно скучна, когда у тебя нет ни одного оппонента, а наблюдать за вашими склоками утомительно. Оверлорды так быстро меняются, что я давно перестал запоминать новые имена.       Поднявшись по лестнице, Аластор, наконец, увидел знакомую шляпку, украшенную пушистыми перьями. Ее обладательница любовно рассматривала розы с черными кончиками лепестков, стоявшие во встроенных в перила вазах. Наверняка она думала попросить у хозяйки пару ростков, чтобы украсить ими свой каннибальский городок.       – Рози, дорогая, – женщина обернулась не сразу, все еще раздумывая о чем-то своем, но, встретившись с Аластором глазами, растянула губы в улыбке. – Прекрасна как всегда.       – Ах, Аластор, душка, ты все же пришел. Ты так преступно редко бываешь на наших собраниях, – взяв протянутый бокал из его рук, она заботливо поправила его бабочку и платок в нагрудном кармане свободной рукой. – Тоже с иголочки. Хотя сегодня ты какой-то напряженный. Все в порядке?       Перехватив ее изящную ручку до того, как она успела придавить ею Люцифера, демон мягко заверил ее.       – Бередят старые раны, не более. Сама знаешь.       Женщина понимающе улыбнулась.       – А я уж думала, это как-то связано с нашим королем…       – Не будем об этом, – прервал ее Аластор до того, как та успела поделиться подробностями своих догадок. – Лучше расскажи, что слышала нового о нашем маленьком уютном мрачном королевстве.       Галантно предложив ей локоть, он повел Рози к балкону, пока та на ходу сделала пару глотков.       – О, только сегодня обсуждала это с Кармиллой. Слышал, что сегодня опять товары от Ви не хотят принимать на другом круге? По-моему, Вокс намерен чуть судиться с Мамоном, говоря, что его поведение нарушает антимонопольный закон, хах.       Разговор с Рози был не таким расслабляющим, как обычно – ему приходилось быть настороже, чтобы та не перешла внезапно на темы, которые они обычно обсуждали наедине. Особенно возле ушей, которых они касались.       Как назло Люцифер зашевелился, напоминая о себе.       Аластор не видел, как змей и его подруга пересеклись взглядами. В обсидиановых глазах Рози промелькнуло удивление, а затем мгновенное узнавание, сменившееся красноречивой улыбкой. Ей хватало знаний, чтобы понять, кто именно в Аду мог любить обращаться змеем. Женщине пришлось поспешно поднять бокал, чтобы не покатиться со смеху и скрыть улыбку за его краями.       – А еще можешь прийти ко мне в выходные на пару партий в покер. Я готова проиграть сотню-другую свободных душ, – расчетливо предложила Рози, сумев сохранить невозмутимость.       Аластору же оказалось намного труднее держать лицо – ведь в то же мгновение он почувствовал, как узкая наглая морда скользнула прямо под воротник его рубашки. Скользкое чешуйчатое тело, продвигаясь, терлось о нагую кожу, вызывая мурашки, отчего демон напряженно замер, словно каменное изваяние.       – Я… Подумаю, – скупо проронил он, подняв руку к груди, будто от внезапной вспышки изжоги, но на деле пытаясь предотвратить наглость Люцифера. – Давай я решу ближе к выходным.       – Все в порядке, милый? – Уточнила Рози, видя перемены на его лице, но вместо искреннего беспокойства улыбнувшись будто бы шире.       – Несварение. Видимо, с утра мне продали не самое свежее мясо в лавке.       Аластор позволил себе быть наивным, когда не предположил, что этим все кончится. Чего вообще можно было ожидать, пряча дьявола за пазуху? Что он будет достаточно вежлив и воспитан, чтобы не залезть слишком глубоко?       Пробравшись под рубашку, Люцифер чувствовал себя так, будто проник под броню. Кожа Аластора – горячая, пахнет окровавленными бинтами, ощущается совсем беззащитной. Он упал вниз, оказавшись над плотно застегнутым ремнем. Это было намного удобнее, чем держаться самому, полы рубашки были заправлены в брюки, и он больше не рисковал случайно вывалиться.       Один за другим, Люцифер вновь обвился вокруг чужой талии, несколько колец ложились друг на друга, чтобы не выпирать из-под пальто. Он мог бы впиться зубами в мягкий бок, и Аластору пришлось бы терпеть, чтобы не выдать их. Но он был лояльным сегодня, поэтому просто сжался так, будто затянул веревки корсета.       Почувствовав, как змей вальяжно опоясал его и свернулся туже, словно вокруг своей избранной жертвы, Аластор едва сдерживался, чтобы не распахнуть рубашку и не выдрать его, как присосавшуюся пиявку.       «Ублюдок! Его и так пустили близко к телу, а тот решил отхапать кусок побольше, пока я не могу возразить!» – только множественные сигналы мышц демона передавали то, насколько он был против такого близкого соседства.       Подслушивать разговор с Рози оказалось не слишком интересно. Аластор испортил все с самого начала, не дав ей развить тему, что там такого мог наделать Люцифер, чтобы испортить настроение демону. Другие оверлорды были слишком далеко, поэтому он ненадолго затих, пока рядом не раздался громкий голос.       – Неужели сюда пускают старое бесполезное отребье? Я был лучшего мнения о госпоже Кармайн, – Люцифер едва ощутимо повел мордой, выразив любопытство. Будь он поверх рубашки, Аластор даже не заметил бы. Голос был ему незнаком, но он был громким, ярким и четким. – Разве ты не должен красить ноготки принцессе или чем вы там занимаетесь в своем счастливом отеле, а?       Вокс – последний, кого Аластор хотел бы слушать, когда под его рубашкой что-то шевелилось, несмотря на просьбу короля поболтать с кем-нибудь «молодым и наглым».       – О, дорогой Вокс. Как неожиданно тебя здесь увидеть, учитывая, что обычно вашу компашку представляет бедняжка-Вельвет. Что же случилось? Неужели ты наконец-то возжелал повстречаться со мною лично, а не грезить об этом только на подкасте? Или на этот раз она все же отказалась отдуваться за вас всех одна? – Подняв руку, Аластор без интереса осмотрел длинные когти, в тайне желая вонзить их в чересчур обнаглевшего Люцифера.       Интонация Аластора незаметно переменилась, и это было очень занимательно. Раньше Люцифер не замечал, чтобы демон особо собирался при ком-то. Но стоило отдать ему должное – он смог незаметно представить Вокса. Змеиные кольца расслабились, перестав сжимать, и Люцифер затих настолько, что про него можно было забыть.       – Знаешь, да. Я соскучился по тому, насколько хорошо чувствую себя на твоем фоне.       К несчастью для Вокса, Аластор отлично играл в словесные игры – что при жизни, что в посмертии. И парой лишенных изящества оскорблений его было не задеть.       – Потому что чувствуешь, что тебе есть еще куда стремиться? О, прекрати, это слишком откровенная лесть, – без интереса хмыкнул он и улыбнулся еще шире.       – Куда стремиться? К безвестности? – Демон снисходительно улыбнулся и покачал головой. – Вел тоже где-то здесь. А чего ты так интересуешься? Увидел еще одну юбку, чтобы спрятаться под нее?       – Не боишься, что я и ей понравлюсь больше, чем ты, а не только остальной пресытившейся тобой публике? Я знаю, как угождать женщинам.       Рози молчаливо улыбнулась. Что-что ее протеже мог, так это быть приятной компанией. Если этого хотел. Но парень с телеком на голове явно не входил в список тех, с кем Аластор был душкой.       – Не боюсь, у нашей дорогой Вельвет есть вкус. Не в обиду, Рози.       Прижав свободную ладонь к груди, Вокс вежливо склонил голову. Задевать известную в Аду скупщицу душ в его планы не входило.       – А я думала, что мы с тобой тоже в приятельских отношениях, – тонко улыбнулась Рози, не постеснявшись все же поддразнить за формулировку, обращенную к ней.       – Разумеется.       В голосе Вокса слышалась снисходительность. Люциферу казалось, что обычно такое спускали с рук только ему. И исключительно из-за космического несоответствия сил. О, если бы Аластор мог, он бы давно порвал его на части.       Вокс стянул бокал с золотой медовухой у проходившего мимо импа. Он чувствовал себя достаточно уверенно и расслабленно, чтобы зубоскалить. Они с Аластором больше не были равны.       – К слову, удивлен, что ты без своей утренней звездочки, весь Ад гудит о том, какие вы теперь лучшие подружки. Папка не отпустил ее к злым и страшным оверлордам? Не удивлюсь, если так.       Люцифер утих так любезно, будто бы с чего-то уважал их с Воксом застарелую вражду. Мило. Почти что мило, если бы тот еще не пересек все дозволенные границы. Иметь наглость сунуться к нему под рубашку отнимало минимум сотню очков расположения из сорока возможных.       – Что это я слышу? Зависть? – Аластор издевательски наклонил голову, словно прислушиваясь. – Неужели у малыша-Вокса настолько нет друзей, что он кусает локти даже при виде моих теплых отношений с принцессой? Неужели остальные «Ви» настолько не рады твоей компании, что только пользуются твоими услугами?       – Дружба? А ты, выходит, уже записал себя в друзья королевской четы? – Лицо на экране порозовело, отразив все саркастическое умиление, на которое Вокс был способен. – Очаровательно и наивно, Аластор. Тебе не кажется, что ты с самого начала сделал неверную ставку?       Издав насмешливые помехи, Аластор выпрямился.       – Но отвечая на твой вопрос – да, милой Чарли тут нечего делать. Хоть в чем-то я с ее отцом согласен. Впрочем, если ты прям очень жаждешь завести с ней знакомство, можешь записаться добровольцем в ее наивную компанию «на исправление». Глядишь перестанешь быть третьим лишним.       Огромный демон, похожий на помесь кота и насекомого, прошел рядом с ними, заставив Вокса немного потесниться. Он наклонился к Аластору в совершенно издевательской манере, будто вот-вот готов был коснуться его, но когда оверлорд прошел мимо них, он отошел. Ему, конечно, было известно о непереносимости Аластором прикосновений. Он мог над этим подшутить, но, в отличие от некоторых, черты не пересек, сохраняя придуманное им самим вражеское уважение. Было бы слишком низко использовать такие нелепые трюки, когда между ними уже возникла такая отличная перепалка.       Аластор не шевельнулся, подчеркивая свою уверенность, что тот не посмеет совершить опрометчивую глупость. Быть может, после битвы с Адамом он еще не восстановил свои силы в полной мере, но их хватило бы, чтобы поставить наглого выскочку на место.       – Ты опять срешься с Радиодемоном? Уединитесь и потрахайтесь уже, – изображение сменилось. Уголки улыбки Вокса опустились вниз, а вокруг носа появились помехи, будто он поморщился.       Наклонив голову, Аластор приветственно кивнул.       – Вельвет.       На его лице так же промелькнула тень отвращения от ее предложения.       Вельвет никогда не следила за языком. Показательно покачивая бедрами, едва прикрытыми короткими шортами, она прошла между ними, не оторвав взгляда от телефона.       – Ты управляешь каннибалами? Слышала, вы воспользовались моим предложением. Рада, что хоть у кого-то здесь есть мозги, – ни Аластор, ни Вокс ее не интересовали. Она остановилась возле Рози и взглянула на нее снизу, оценивая. – Милая шляпка. Старомодно, но стильно.       – О, спасибо, дорогая. Не думала, что молодежь сейчас любит винтаж. Если тебе нравится что-то из подобных тканей и оборок, то могу послать в качестве подарка вам в офис. Может быть, пригодится в создании новой коллекции!       Рози держалась по-настоящему дружелюбно и мягко, но Аластор не мог ее в этом винить. Для нее общение со всеми было частью бизнеса, а намного выгоднее иметь связи, чем врагов.       Взгляд Вельвет прошелся по Рози с головы до ног, оценивая текстуру, строчки и сборки ее платья. Надув пузырь из жвачки, она пожала плечами.       – Давай, почему бы и нет.       – О, тогда в ближайшие три дня все прибудет! – Оживилась Рози, будто бы заключила отличный контракт, а не просто преподносила подарок. Отчасти так оно и было: в успешный бизнес нужно хорошенько вкладываться, а не ждать, когда что-то случится само собой.       – Монархия сейчас не самая большая сила в Аду, – проигнорировав Вельвет, Вокс продолжил разговор с Аластором. – Принцесса уже попыталась залупнуться на студии Вала и вылетела оттуда. Король? Он вообще хоть где-то есть? Мы оба знаем, что ты ищешь в этом идиотском отеле, и ты там этого не найдешь. Знаешь, если решишь переметнуться, я, так и быть, по старой дружбе пущу тебя под свое крыло. Придется, конечно, вежливо попросить…       – Фу, Вокс.       – Возможно, поумолять.       – Фу-у! – Переглянувшись, Вокс и Вельвет рассмеялись. Покачав головой, девушка сфотографировалась на фоне их троих и вновь уткнулась в свой телефон.       – Да, после битвы с Адамом ты растерял все рейтинги. Я смотрел в прямом эфире, и вообще надеялся, что тот удар тебя убил, но раз уж ты тут… Подумай, Аластор. Кажется, проблем от этого отеля у тебя больше, чем выгоды.       Чувствуя легкое шевеление под рубашкой, будто бы Люцифер планировал высунуть нос и на все взглянуть, Аластор приложил руку к груди, не давая это сделать. Вот уж нет. У того, что тот сделал, должна была быть расплата. Раз тому не сиделось под сюртуком – то пусть терпит интригующую темноту.       – Я хотя бы смог выступить против него. А ты? Думаешь, тебя бы он не прихлопнул, как назойливую муху, окажись ты на моем месте? – Усмешка на тонких губах стала самодовольнее.       – Ха! Ну нет, я не настолько тупой, чтобы кинуться в битву с архангелом. Знаешь ли, предпочитаю другие методы демонстрации своей силы и власти, а драки… Это что-то примитивное, – экран сверкнул, словно кто-то прибавил на нем яркости. Вокс слишком часто называл радио «примитивными технологиями».       – А ты все еще грезишь о том, чтобы я присоединился… Знаешь, я, быть может, и соглашусь, если ты решишь совершить еще более очаровательную и бесперспективную глупость, способную меня повеселить, чем наша принцесса. Что там было, про то, что «монархия сейчас не самая большая сила в Аду»? А кто самая большая сила? Ты? – В скрежетавшем динамике раздался взрыв хохота. – Я жажду подробностей! Куда ты там собираешься пробиваться, когда тебя выпинывают со всех остальных кругов, словно жалкого щенка?       Слова Аластора попали куда нужно. Об этом свидетельствовали не только на секунду мелькнувшие помехи, но и заинтересованно завозившийся вокруг него Люцифер. Он словно чувствовал, когда конфликт начал выходить на нужную ему высоту. Не став пробиваться через пытавшуюся прижать его ладонь Аластора, он переполз на спину и через нее попал в рукав, удлиняясь насколько ему было нужно.       Тонкая ножка бокала лопнула в слишком сильно сжавших ее пальцах. Вокс подался вперед, словно вопреки всем своим словам готов был вот-вот кинуться в драку с Аластором.       – Грешники оттягивают неизбежное. Этот выездной цирк держится на одном единственном столпе, и когда он рухнет…       Маленькая ладонь легла на плечо Вокса и дернула его от Аластора. Вельвет смотрела внимательно, чуть прищурившись.       – Погоди-ка. Откуда знаешь, что нас выгнали? Грешники не могут попасть на другие круги, а на Гордыне об этом никто не говорит. Я лично об этом позаботилась.       Одна из бровей Аластора скептически выгнулась. «Неужто вы надеялись сохранить совсем ото всех свои грязные секретики?» – говорил весь его красноречивый вид, играя на собственном загадочном образе.       …если бы Вельвет только знала, что прошлую загадку, касающуюся госпожи Кармиллы, ему поведали живые туповатые змеиные яйца, она бы точно рассмеялась в голос.       В возникшей тишине Вокс резко пришел в себя. Злость застилала глаза, и ему повезло, что он оказался не один. Распрямив плечи, он посмотрел на Аластора таким же вопросительным взглядом. И действительно, тот знал вещи, которые не мог знать рядовой грешник. Даже с учетом милой принцессы, которой, очевидно, не было дела до политики, если это не касалось миграции в рай.       – Господа, дамы, – обладатель шипящего голоса выплыл из-за спины Рози. Зестиал выпрямился, оказавшись выше остальных демонов, и почтительно наклонил голову в приветствии. – Кармилла просит нас собраться в зале для бильярда. Она ждет каждого из вас.       Старый демон застыл. Оглядевшись, он уставился на Аластора, удивленно приподняв брови.       Он столько раз встречался с Люцифером, что никак не смог бы спутать его присутствие с чем-либо еще. Зестиал вежливо улыбнулся и лукаво прищурился. Обличать их маленький обман он, конечно, не собирался.       – Вокс, Вельвет, прошу, я провожу вас. Вы тут, должно быть, не часто бываете?       Стоило Аластору пойти следом за остальными, как в его запястье вцепилась змеиная пасть. Без зубов это больше походило на попытку ущипнуть, но зато без слов давало понять, что лучше бы ему на время задержаться. Пуговица манжета расстегнулась сама собой, и из-под рукава наконец показалась белая морда, по которой было сложно судить, какие эмоции одолевали владыку.       – Так это и есть Ви? Звучали не очень страшно, – темно-розовый язык не прекращал высовываться. Он не успел посмотреть, кто там говорил про падающий столп, зато мог принюхаться.       Встретившая Люцифера непроницаемая улыбка не выражала восторга – ни от его решения оказаться внутри, ни за столь бесцеремонное отношение к чужими манжетами.       – Знаете, что губит монархов? Недооценивание знати, плетущих за их спиной козни. Не только король управляет королевством, но и верхушка крутит его короной, решая, достоин ли тот править.       – Знать? – В распоряжении Люцифера не было мимики, поэтому он наклонил голову вбок, выражая сомнения от того, какое слово Аластор выбрал. – Это проблема всех грешников, вы мните себя куда большим, чем являетесь на самом деле. Знать – это Гоэтия. Помнишь о таких? Семьдесят два демонических правителя, которые управляют легионами душ.       В голосе короля слышалось снисхождение. Насколько Аластор был молод, если сравнивать с Адом? Он барахтался в песочнице на круге Гордыни и едва ли имел представление о том, как все здесь строилось. Поэтому Люцифер никогда не пытался поставить его на место или показать, в чьих руках настоящая сила. Вместо этого он присоединялся к игре Радиодемона, послушно брал совок, на который ему указали, и копал там, где нужно было Аластору. Ведь играть с ним было намного веселее, чем воспитывать.              – Ох, Люцифер, не занудствуй. Ты сам понимаешь, что «Гоэтия» для подчиненных твоего круга – как далекое ночное небо. И есть ли нам дело то того, что Луна управляет приливами и отливами, когда мы ведем свои войны за куски земли и крохи власти? Нам все равно даже на то, потонет ли все в лаве после того, как мы почувствует сладкий привкус победы.       В словах Аластора было две примечательные вещи. Одна из них – что он явно считал грешников полными дураками (в том числе и себя, признавая свою жажду откусить кусок побольше), а вторая – что он считал таким же дураком и Люцифера, решившего с ним поспорить. Он всю свою жизнь потратил на софистику, и вступание с ним в спор было априори крайне бесперспективным занятием. Даже если он оказывался не прав, уличить его в этом было крайне трудным занятием.       Поэтому Люцифер не стал тратить на это время, и перешел к куда более интересовавшему его вопросу.       – Я не понял, этот Вокс, он кто? Твой друг? Или враг? Или бывший друг? Или все же любовник? Я не разобрался, вы флиртовали или угрожали?       Когтистая рука плавно обернулась, обхватывая гладкое змеиное тело чуть пониже головы, словно не давая ей отвернуться. Сожми Аластор руку, будет очень неприятно. С другой стороны, Люцифер все еще удавом обвивал его живот. В этом противостоянии победителя не будет.       – А с чего вас это интересует? Даже если любовник, то что же? – Демон глумливо хмыкнул, прицениваясь к будущему ответу. Вообще-то возможность подразнить короля могла быть крайне забавной. – Я бы сказал, что у нас с ним… сложная история. Не без любовных перипетий, – сказал он подчеркнуто-бархатным голосом.       На этот раз Люциферу даже повезло, что змеиная морда не могла продемонстрировать никаких эмоций. Он не понимал, откуда в нем поднялось столько злости и разочарования. Он сам поразился тому, насколько захотелось нагнать того демона и оторвать его голову.       Это было что-то новенькое. В его природе не было заложено такой жестокости.       Но он быстро нашел оправдание этому кровожадному импульсу. Аластор мог его предать.       – Стоит ли мне переживать, что ты решишь сбежать из-под моего крыла к нему? – Люцифер едва не уточнил, что его крылья хотя бы не метафорические, а настоящие.       Коготь задумчиво скользнул по брюшку змеи, пока Аластор внимательно разглядывал глазки-бусинки. Ему ведь не показалось, что в этом вопросе было куда больше искреннего интереса, чем обычно? Король что – его ревнует? Его – объективно не любящего, когда к нему прикасаются и не различающего желание и жажду убийства?       – Ммм, кто знает, – уклончиво отозвался Аластор, оскалив лукавую улыбку еще сильнее. – На самом деле он мне давно и упорно предлагает прогретое место под своим боком, но все никак не придумает ни одного достойного аргумента, чтобы это вызывало хоть что-то, кроме смеха.       И пусть на самом деле шансов у Вокса не было – тот не обладал ни ангельской плотью, ни вкусом, да и вообще откровенно его бесил – но Аластор приложил все силы, чтобы его пренебрежение было менее заметно. Он был готов поискать в жалком демоне даже какие-то плюсы, если это могло уколоть Люцифера.       Змей слегка изгибался в руке демона, словно проверяя, насколько крепко он держал. Что-то менялось. Это все меньше походило на ребячество, где Люцифер из откровенно хулиганских соображений пробирался под чужую рубашку и дразнился. В том числе позволяя и Аластору схватить себя. Он должен был поддаваться, чтобы им обоим было весело.       Лампочки в торшерах тихо затрещали, словно вот-вот готовы были перегореть. Алые глаза, рассеченные черным зрачком, угрожающе светились. Люцифер немного продвинулся выше, легко ускользая из хватки, а острый коготь никак не мог пропороть его живот.       Пальцы Аластора сомкнулись теснее, пытаясь удержать выскальзывающее тело, но ожидаемо, как бы он не старался, Люцифер мог делать все, что только сам захочет. Его сил не хватало даже сдержать, и попытки проверить это рассыпались в труху под зубцами неумолимого божественного механизма. Кроваво-красные глаза расширились.       Было трудно понять, что в них было – страх или восхищение, но идеальная осанка демона так и не нарушилась, несмотря на то, что он был никчемной пылинкой на фоне огромной горы.       – И правда. Нужна очень хорошая причина для того, чтобы совершить настолько неправильный выбор. Разве кто-то может дать тебе больше, чем я?       Мягкий бархатный смех отражался от стен, заполняя собой пространство коридора, но нельзя было сказать, что он исходил от Люцифера. Воздух начинал давить на плечи со всех сторон, он загустевал, наполняясь звуком. Змеиная морда остановилась прямо перед лицом Аластора. Она выглядела так, словно вот-вот распахнет клыкастую пасть и вцепится в него. Это была угроза.       Стоило признать, Люцифер мог быть впечатляющим. И возбуждающим. Пусть это чувство и не имело для него такое же значение, как для остальных, но Аластор ощутил приятное зудящие покалывание под кожей. Словно готовая сцепиться с огромным медведем собака, знающая, что не сможет выйти из этой битвы живой. Именно этого никогда не хватило бы Воксу.       Пьянящий адреналин, привкус собственной смерти и понимание, что Люцифер – один из немногих, кто действительно мог ему угрожать, смешивались в совершенно неописуемое восхитительное чувство, от которого пересыхало во рту. Может, стоило почаще играть настолько же дерзко у того на нервах?..       – И… разве кто-то, кроме меня, может все у тебя отнять? Предашь меня, и я заберу все твои силы. Всю твою власть. Я уничтожу твое имя. Ты никогда не будешь носить красный цвет. А после я выброшу тебя на улицу. И когда этот город унизит тебя до такой степени, что ты будешь молить меня о прощении… – Лампочки мигнули последний раз и загорелись ровным теплым светом. – Я тебя помилую и возвышу. Ведь ты же мой любимец~       Холодный кончик змеиной морды прижался к носу Аластора, ластясь.       – Но ты никогда больше не забудешь, через что прошел. А теперь давай-ка, пусти меня обратно. Нужно идти, пока Зестиал не разболтал кому-нибудь, что заметил меня.       – Любимец? Фу. Не отзывайтесь обо мне, как о своем животном, иначе я вас вытряхну, – позволив змее прикоснуться к своему лицу в неком подобии поцелуя (честно говоря, он и сам хотел это почувствовать), Аластор тряхнул рукавом, будто бы с раздражением поторапливая Владыку залезть обратно.       Дождавшись, когда голова змеи скроется, он зашагал к нужной комнате, на ходу застегивая манжет.       – Так тебе только эта часть не понравилась? – Люцифер засмеялся. Вновь тихо и задорно, без ощущения того, что этот смех сейчас прибьет тебя к полу и раздавит. – И как же мне тебя называть? Любимчик? Тогда ощущение, что я развращаю мальчишку из церковного хора…       Настроение Люцифера не изменилось. Внутри бурлила злость, и он не мог до конца понять, как такая мелочь могла вывести его настолько. Вспоминая их брак с Лилит, та часто позволяла себе интрижки, и он никогда не был против. Они были слишком долго вместе, чтобы сохранить ту жгучую потребность принадлежать друг другу до последнего волоска.       – Предпочитаю быть кумиром, если выбирать из близких по смыслу слов, – скромностью Аластор точно не отличался. – Согласитесь, сразу задает другую атмосферу, верно? Особенно если говорить о столь низменном.       К счастью, они не слишком опоздали – поэтому кивок Кармиллы, поприветствовавшей его, был не слишком заинтересованный. В отличие от лукавого взгляда Зестиала, которому наверняка было любопытно, что тут забыл их король.       Опустившись возле Рози, Аластор шепнул:       – Я пропустил что-то?       – Ничего интересного. Кармилла ждала всех, чтобы сделать какое-то важное объявление.       – В первую очередь хотелось бы поблагодарить каждого из присутствующих за то, что решили разделить со мной это торжество, – начала Кармайн, стоило последнему прибывшему усесться. Шушуканья за столом прекратились, хотя в наступившей тишине все еще слышался стук ногтей по экрану и лопающейся жвачки от Вельвет. – Мы здесь собрались не только по счастливому поводу, но и для того, чтобы обсудить более драматические новости. Истребление. Как вы знаете, в этот раз оно прошло совсем не так, как обычно, и теперь мы тем более не знаем, чего ожидать от следующего. И нам надо решить, что делать, – заложив руки за спину, она величаво подняла голову, осматривая каждого из сидящих за столом. – Со своей стороны скажу так: несмотря на то, что после этой битвы на поле боя осталось много ангельского оружия, я желаю прекратить его продажу, чтобы предотвратить возможные беспорядки. Отныне наша фирма будет выпускать только то, что принадлежит Аду, а ранее проданное я готова выкупить по двойной цене. По залу снова прокатились шепотки, выражающие изумление и неуверенность публики. Лишь только Зестиал одобрительно улыбался, глядя на Кармиллу.       – Значит, ты выходишь из оружейной гонки? – За общим столом сидел только Валентино, по какой-то причине выбранный сегодняшним спикером от всех Ви. Вельвет держалась за его спиной, она перестала пялиться в телефон, и теперь внимательным взглядом разглядывала грешников. Вокс стоял совсем поодаль, скрестив руки на груди, и бросая злые взгляды в сторону Аластора. Он уже чуть не проболтался. – Прости, сладкая, но после недавнего Истребления ты больше не владеешь монополией на ангельскую сталь. Каннибалы растащили оружие по всему Аду. И даже если твои запасы самые большие – ты уже не можешь вывести эту прелесть с рынка.       Глубоко затянувшись, Валентино выдохнул красноватый дым, что густым облаком лег на стол. Не вовремя принюхавшийся Люцифер почувствовал, как у него голова кругом пошла.       – О, вы все такие же трусы! – Громкий голос Вельвет прямо над ухом мотыля заставил его прищурить глаза.       – Куколка, не кричи, у меня еще похмелье…       – Хватит ссаться! Боитесь раскачать лодку? А может это то, что нам нужно, а?!       Отлипнув от бильярдного стола, Вокс подошел ближе. Он положил ладонь на плечо девушки, сдерживая ее точно так же, как и она его недавно.       – Нам здесь мало места. Это очевидно, да? – Демон рассмеялся приятным поставленным баритоном.       – Идея сахарной принцесски неплохая, но она думает не в том направлении, – Валентино подался вперед, облокотившись на стол грудью. Дым вокруг него дурманил других. – Нам закрыта дорога в Рай, но… У Ада есть еще шесть кругов.       – Грешники не могут перемещаться между кругами, таков закон, – Зестиал не стал ждать, когда идея обрастет подробностями, он обрубал ее на корню.       – Закон… чей?       Вокс все еще держал свою подругу, готовую вот-вот взорваться, но это уже не помогало. Вельвет оттолкнула его и широким шагом подошла к старому демону, обвинительно ткнув аккуратным пальчиком в его грудь.       – Из-за таких, как ты, мы и сидим здесь! Вы цепляетесь за правила, но какого хуя в Аду есть правила, а?!       Не обратив внимания на выходку Вельвет, Зестиал спокойно улыбнулся и покачал головой.       – Вы поняли меня превратно, юная леди. Я отнюдь не против – пробуйте, – две пары зеленых глаз хитро прищурились. – Быть может, когда Люцифер придет, чтобы оборвать ваши жизни, я успею пригласить его на чаепитие.       – Люцифер не в тренде, его давно никто не боится, – Зестиал не шел на конфликт, поэтому Вельвет немного сбавила напор. Не весело было дразнить того, кто оставался спокоен. – Пусть дальше играет со своей дочкой в хороших грешников.       – Думаешь, король не явит себя, когда вы нарушите его заповеди?       – Думаю, король может мне отлизать.       Люцифер как-то подозрительно притих. Изначально Аластор ожидал, что тот начнет выкидывать что-то из ряда вон, но после разговора про его давнего соперника тот свернулся на удивление смирно, что о его наличии можно было даже забыть. Он сам не до конца понимал, радует его это или вызывает неясное предчувствие, но, на всякий случай, решил об этом не думать, пользуясь моментом спокойствия.       Да и отвлечься было на что.       – Именно поэтому я предлагаю выкупить то, что имеется у других за повышенную цену, – сдержанно ответила Кармилла, слегка поджав подкрашенные губы. – Может, сдадут и не все, но я планирую свести его распространение к минимуму.       – Херня собачья! Никто не будет продавать такое, какую бы цену ты не назначила, – рявкнула другая демоница, раздраженно стукнув длинным динозаврьим хвостом об пол.       Новая вкинутая в толпу идея прокатилась по публике еще более разгоряченным шепотом.       – И правда!       – А что если…       – Вы что, это же запрещено!       Прелестно. Просто прелестно.       Аластор тихо посмеялся себе под нос, скрыв улыбку за когтистыми пальцами. На самом деле вполне ожидаемо, что народ, получивший выбор, начал тянуть друг друга в разные стороны, скалясь и готовясь перегрызть глотку тем, кто имел противоположное им мнение. Такова была людская суть, не меняющаяся и в посмертии.       Рози мягко кашлянула поблизости, привлекая к себе внимание.       – Думаете, Истребление не найдет нас и на других кругах?       – Не будет перенаселения – не будет Истребления, душечка, – Валентино выдохнул дым в сторону Рози и широко ей улыбнулся.       – С чего вы взяли, что кому-то там нужны? – Саркастично хмыкнул Аластор, проиграв насмешливую мелодию. – Разве вас и так оттуда не достаточно красноречиво выпинывают? Да, Вокс?       Больше всего в этом шоу ему нравилась возможность поковыряться в чужих ранах.       Оверлорды быстро подняли шум, они ругались и спорили, превратив собрание в балаган, но с мест никто пока что не срывался. До драки не доходило, всем было интересно, чем кончится этот разговор. Что еще они смогут узнать?       До этого Вокс старался оставаться немного позади и приглядывать за своими партнерами. Что Вельвет, что Валентино не лезли за словом в карман и могли сболтнуть лишнего, но пока те были вовлечены в свои споры, никто не следил за Воксом.       Они с Аластором давно пытались задеть друг друга за живое, и оба преуспевали с попеременным успехом. Эмоция на экране сменилась, вместо приятной улыбки телеведущего, с которой Вокс обычно очаровывал своих зрителей, появился широкий оскал. Ему было уже плевать, о чем там Вельвет говорила с Зестиалом, и как Валентино кокетничал перед Рози.       – А кто сказал, что нас волнует, нужны ли мы там? Нам не нужна их лояльность, нам нужна их земля. Нам нужны их ресурсы, а не их мнение, – обойдя сидевших, Вокс приблизился к Аластору и навис над ним. – И у нас уже есть ангельское оружие, чтобы разобраться с теми, кто будет против. Гоэтии придется поджать хвост, потому что мы, наконец, сможем перехватить у них власть. Все, что нам нужно, это взять свою судьбу в свои руки и пойти за правителем, которому до нас есть дело. Потому что она…       Вокс замер. Растерянно моргнул и немного отстранился, осторожно указав на грудь Аластора.       – А это что еще? – Просочившись между пуговиц рубашки, Люцифер уже поднялся выше, и теперь выглядывал из-под воротника пальто.       Ему было слишком интересно посмотреть, кто затевал бунт.       – Оу. Я так понимаю, моя любимица тебе не понравилась? Как жаль.       Продолжая улыбаться, Аластор откинулся на спинку стула, поставив руку на подлокотник, и позволил Люциферу свободнее обвить свои расслабившиеся пальцы. Раз уж тот уже показался и тем более смог его порядком повеселить, напугав Вокса, то, так уж и быть, он готов потерпеть свою роль обзорной площадки.       Да и к тому же так его можно было продолжать снисходительно поглаживать, как настоящего питомца – что приносило демону очевидное удовольствие. Быть может для Зестиала они оба и казались хорошими актерами, но вот Аластор прекрасно знал, сколько фамильярности в этом было. Любые другие пальцы вывернулись бы в обратную сторону от попытки это повторить.       И доказательством тому было то, как легко Люцифер выпутался из его хватки, стоило ему утратить интерес.       Ни единого шанса по-настоящему покорить эту силу. Восхитительно и до скрипа зубов раздражающе одновременно.       Заводить себе зверушек было совсем не в духе Аластора, только если это не были грешники, по глупости отдавшие ему свою душу. Вокс слишком долго знал его, чтобы не почувствовать подвох во всем этом. Змеиные глаза закрылись, когда острый коготь, рискуя пропороть тонкую шкурку, ласково почесал под мордой.       – Какого хуя? – Вокс не был уверен, что змея не кинется в него, и когда Аластор протянул руку с ней ближе, он отступил.       Хотя он мог бы о чем-то догадаться, если бы не выключил трансляцию из отеля как только Радиодемон отступил с поля боя, растворившись в своих тенях.       – Этот круг мы забивали тысячелетиями, – Валентино безразлично махнул рукой, небрежно описав прошедшие века. – Пока что решим эту проблему так, а после у нас все еще останется ангельское оружие, чтобы самим разбираться с перенаселением, а не позволять сносить головы всем подряд.       – Полагаю, вы считаете, что власть решать, кто продолжит жить, а кому придется умереть, попадет в ваши руки?       – Она попадет в руки сильнейших.       – Никто не говорит о том, что мы должны начать истреблять друг друга. Шесть кругов – достаточно много, чтобы решить эту проблему на десятки тысяч лет вперед!       Почему-то он не мог отвести взгляда.       – И все равно вы говорите о том, что те, у кого будет ангельское оружие, начнут доминировать.       К нему словно пробирались под кожу.       – Какая разница! Чтобы попасть на другие круги, нам придется снять печати Люцифера. Кто-то знает, как это сделать?       Вокс готов был поклясться, что эта проклятая змея, ластящаяся к пальцам Аластора, улыбалась ему. И это была очень страшная улыбка.       – Это знает тот, кто был рядом с ним во время их создания. И этот кто-то на нашей стороне.       На секунду мелькнул длинный язык. Он словно собрал запах с Вокса, и теперь ему казалось, что эта тварь сможет его учуять где угодно.       – Хватит! Не в моем доме, и не на празднике моей дочери! Я сказала вам, что буду выводить ангельское оружие с рынка!       Удовлетворив свое любопытство, Люцифер развернулся. Гибкое тело утекало из ладони Аластора, как бы тот не пытался ухватить. Перебравшись на плечо, он обвил шею демона и нырнул под пальто. Еще несколько секунд было видно, как он двигался, пока полностью не скрылся под одеждой.       Это было очень показательно.       – Думаю, нам всем нужно сделать паузу в этом обсуждении. Тебе налить немного бренди, дорогая? У меня есть с собой фляжка, – Рози лукаво подмигнула Кармилле.       – Нет, не нужно, – Кармилла вздохнула, словно у нее внезапно разыгралась тяжелейшая мигрень, и махнула рукой. – Собрание окончено. Прошу вас, наслаждайтесь вечером.       Она первая вышла из комнаты, предлагая гостям последовать за ней. Там, за дверьми, она будет и дальше улыбчивой и гостеприимной матерью, празднующей успех своего ребенка.       – Удачи вам на следующем Истреблении, ягнята, – показав средний палец всем вокруг, Вельвет ухватила Вокса под локоть и потянула к выходу. Он все еще не мог произнести ни слова, только смотрел на пальто Аластора. Там спряталось что-то, что точно хотело его убить.       Грешники стремительно покидали бильярдную, их плавно сопровождали к дверям, пока те не закрылись. В комнате остался только Аластор, его пассажир и еще один демон.       – Я взял на себя смелость подслушать ваши разговоры. Ви совсем не так безрассудны, вы так не считаете?       Зестиал не стал бы обращаться к Аластору в настолько уважительной форме. Где-то под его рубашкой послышался недовольный вздох. Люциферу не нравилось то, что намечалось.       – Я пригляжу за ними. Но я несколько взволнован тем, что услышал. Озвучу мои скромные выводы: у них есть покровитель.       Пока его не приглашали пройти внутрь, Зестиал продолжал стоять у дверей, почтительно сложив руки за спиной и опустив голову.       Шевеление вокруг тела Аластора исчезло. С тихим хлопком Люцифер принял свой привычный облик и начал выкладывать на стол шары. Он выравнивал их, примерялся и крутил в руках кий.       – И что ты думаешь, Зестиал?       Несмотря на то, что лишний попутчик исчез, его прикосновения продолжали ощущаться чем-то странным на коже, будто бы он слишком много времени провел в одной позе. Слабое тягостное онемение – примерно так описал бы это Аластор. Не самое приятное, но все же лучше человеческих объятий.       – Кто-то, кто видел, как вы соткали печати? Немногие узрели это воочию, – темнота почти скрывала демона, но его глаза светились в ней ярко. Впрочем, Люцифер все равно не смотрел. Прицелившись, он ударил по белому шару, разбивая построение. – Не сочтите неуважением, но может ли это быть кто-то из Грехов?       – Исключено, – он не забил, поэтому кинул кий Аластору, а сам отошел к бару. Стянув из него первую попавшуюся бутылку, Люцифер налил себе выпить.       Зестиал больше ничего не говорил. Он прекрасно знал о том, что на самом-то деле гонцам частенько сносили головы за дурные вести, а очевидные выводы на то и были очевидными, они не нуждались в озвучивании. В Аду было только одно древнее существо, настолько благоволившее грешникам, что готово было открыть для них остальные круги.       – Что ж, я, пожалуй, оставлю вас. Приятной игры, – надавив на ручку, Зестиал все же обернулся. – Полагаю, если я захочу вам что-то передать, то могу обратиться к Аластору? В последнее время с вами трудно выйти на связь, сир.       – А… Ну да? Можешь. Только не ожидай, что он твою просьбу исполнит.       – О, мы как-нибудь договоримся. Наслаждайтесь вечером, – изобразив поклон, Зестиал выскользнул за дверь.       Аластор скептически хмыкнул, провожая последнего оверлорда взглядом, а затем поднялся, подходя к столу. Длинные пальцы подхватили мел и крутящими движениями натерли им наклейку на конце шафта.       – Ты же знаешь, что я не твоя секретарша?       Почему-то он не сомневался, что Люцифер согласился с Зестиалом именно потому, что был уверен, что ему не передадут послание. «Выгодное своеволие» – вот на что тот рассчитывал.       Может, стоило все же озаботить его чужим сообщением из душевной вредности?       Приметив выгодную позицию, Аластор обошел стол и низко склонился. Бабочка почти прикоснулась к покрытию, спина выгнулась, а кий четко лег между изящных приподнятых костяшек пальцев.       Глухой стук – белый шар ударился о деревянный бортик, а затем плавно покатился вниз, стукнув пару соприкасающихся шаров, каждый из которых заскользил в свою лузу.       Два очка в его пользу.       Следующий удар лишь сильнее разбил оставшееся скопление – возможно, чтобы подгадить уже самому Люциферу, сделав их положение еще более сложным.       – Ты управляющий в отеле моей дочери, где я иногда живу. Передавать сообщения все же входит в твои обязанности. Но если ты забудешь об этом, я серчать не буду.       – Думаешь, Чарли меня оштрафует за то, что я откажусь передавать сообщения ее папочке? Или уволит? Боюсь, тогда ее отель останется совсем без работников.       Аластор не говорил «да», не говорил «нет», не давал обещаний и не ставил ультиматумов – и это был его излюбленный тип ответов, оставляющий прекрасное пространство для маневров. Кто знает, какое настроение у него тогда будет и что именно захотят передать Люциферу? Если просто изъявить желание встречи – то хера с два он будет этим заниматься. А если же передать что-то интересное… то шансов на это все еще было мало, но хотя бы оно принесло бы ему личную пользу.       Они могли бы играть двумя киями, но на наличие только одного никто не жаловался. Он передавался из рук в руки с правом хода. Оставив бокал на краю бильярдного стола, Люцифер оценил расположение шаров.       Появиться на этом собрании было импульсивным решением. Люцифер узнал много того, о чем не хотел думать. Конечно, дело не ограничивалось прошлой пассией Аластора – несвятые небеса, он мог прибить того одной мыслью – намного больше его волновало то, что наивные планы по покорению других кругов начинали походить на правду.       Дважды обойдя стол, Люцифер смирился с тем, что просто так ударить не получится. Для прямой линии он банально не доставал. Покосившись на Аластора, который определенно постарался, чтобы биток остановился в центре, Люцифер наклонился над столом. Его грудь едва не задевала другие шары под ним, но этого все равно было мало.       Грешники, почти абсолютное большинство из них, были просто алчными кусками дерьма. Искренне любить этих отвратительных людей? На такое была способна только Чарли. И ее мать.       Длинный черный хвост обвился вокруг ножки стола. Люцифер подтянулся, устроив одно колено на бортике. Носок его сапога едва касался пола, исключительно чтобы не нарушать правила, но равновесие он держал за счет хвоста. Прицелившись, он ударил. Биток ударился в бортик, отскочил от него и толкнул другой шар, медленно закатившийся в лунку. Довольно хмыкнув, Люцифер спрыгнул со стола.       – Простая геометрия, сука.       Отойдя от стола, Аластор оценивающе взглянул в сторону бара и, помедлив, тоже взял себе граненый бокал, плеснув в него немного скотча. А когда обернулся – Люцифер уже полулежал на столе, закинув на него одно колено.       Стоило признать, белые штаны отлично обтягивали его задницу и бедро. Но Аластор судил о них больше с точки зрения аппетитной вырезки, в которую хотелось вонзиться зубами. Интересно, король счел бы это комплиментом?       – Думаешь, пользоваться хвостом меньше нарушает правила, чем отрывать ногу? – Насмешливо хмыкнул Аластор, пригубив свой напиток. У него-то проблем с этим не было.       – Думаю, в правилах это не прописано, потому что у людей хвостов нет. А что не запрещено – то разрешено, – Люцифер пожал плечами. У Аластора и без того было слишком огромное преимущество, чтобы он отказался от возможности совсем немного схитрить. – Или ты просто завидуешь, что твой хвост в этом плане бесполезен? Ты к нему несправедлив. Думаю, его можно использовать, чтобы отвлечь мое внимание.       Тонкие губы растянулись в широкой улыбке. Маленькое запретное место, до которого ему не всякий раз удавалось добраться, даже с учетом всей его силы и могущества. Ему повезло, что Аластор был слишком горд, чтобы манипулировать им при помощи этой пушистой ошибки в его природе. Ну или он берег этот козырь на особый случай.       Шпилька Люцифера угодила прямо в цель, от чего в играющей мелодии появились недовольные режущие слух помехи, словно иголка граммофона слетела с разогнавшейся пластинки, прежде чем вновь попасть на тот же круг.       Это была не самая его любимая тема для обсуждения.       С первого же дня своего появления в аду Аластор тщательно скрывал упомянутое недоразумение, портящее, на его вкус, весь создаваемый им ужасающий имидж. И, к слову, весьма успешно – заставляя хвост совсем исчезать благодаря безупречному самоконтролю. Но, к его величайшей досаде, Люцифер прекрасно справлялся с тем, чтобы выбивать его из колеи.       Одно дело – сон, другое – когда тебя превращали в несоображающий кусок мяса пальцами.       – А поможет? Хм. Я подумаю. В войне все средства хороши, – саркастично откликнулся Аластор, демонстративно-скучающе покачивая янтарную жидкость в стакане.       Дальше перед ним встал выбор – попытаться забить еще или позаботиться о том, чтобы испортить положение шаров. Протерев наклейку мелом, Люцифер приметил, куда будет бить. На этот раз ему не пришлось распластываться на столе, он ударил так, чтобы цветной шар откатился к краю, а белый остановился почти у лунки. Из такого положения забить было почти невозможно.       Прокрутив в руке кий, словно свою трость, он передал его демону и забрал с бортика свой напиток. Сделав небольшой глоток, Люцифер подошел к Аластору со спины, пока тот думал над своим ходом. Оставленное положение и правда было не из легких, однако не каждый ход должен бы загонять шары в лузу. Некоторые вполне могли быть подготовкой – главное было только чтобы соперник не воспользовался ими первее.       – Сыграем до восьми? Победитель раскладывает проигравшего на столе, – ладонь без разрешения скользнула под полы красного пальто и погладила чужое бедро. Через ткань штанов можно было почувствовать легкое давление когтей. – Можешь меня сожрать. Но если я выиграю, ты знаешь, что я сделаю.       Темные ресницы над моноклем дрогнули и опустились, стоило руке Люцифера скользнуть по ткани брюк. Что это было – раздражение или заинтересованность, со стороны посудить оказалось тяжело.       – И Аластор. Если я замечу твои трюки с тенями, этот кий окажется у тебя в заднице. Усек?       – Как будто есть какая-то разница в том, что окажется в моей заднице.       – Рад, что ты такого лестного мнения обо мне, но членом я тебе до глотки не достану, а вот этой штукой вполне. Никакого жульничества. Ты меня услышал.       – Мне казалось ты способен меняться по собственному желанию. Наверное, стоит сказать спасибо, что у тебя нет мужских комплексов, хм?       Древко кия болезненно стукнуло короля под колено, будто бы «случайно», а затем более плавно прошлось по внутренней части бедра, остановившись жестким давлением возле ширинки. В этом чувствовалась как угроза удара за распускание рук, так и флирт – ведь с тем же успехом оно могло стать и лаской. Люцифер прищурил глаза, но не отшатнулся. Он хотел взять второй кий и устроить дуэль, но то, как Аластор медленно повел им выше, быстро заставило поменять все планы.       – Ладно. Играем. Но не думай, что я планирую проигрывать, – обернувшись к нему, Аластор пугающе улыбнулся, обнажив бритвенно-острые зубы, обещавшие впиться Люциферу в плоть в этом случае.       Игра должна быть честной. Допив бурбон, Люцифер оставил своего оппонента и отошел к бару, чтобы налить еще.       Подойдя к столу, Аластор еще некоторое время подумал, прежде чем ударить. Как минимум три шара сменили свое положение, пусть и не достигли цели, а кий сменил своего владельца.       Из динамика Аластора доносилась приятная джазовая мелодия, создающая нужное настроение под бильярд и выпивку.       Ход Аластора оказался не самым удачным для Люцифера. Прикинув, куда лучше бить, он скромно загнал еще один шар в лузу, сравняв счет между ними и приметился для еще одного удара. На этот раз ему пришлось усесться на стол, все так же едва дотягиваясь самым носком до пола.       – А знаешь, что самое смешное? – Еще один меткий удар, и он вырвался вперед. – Скорее всего ты меня пожрешь в любом случае. Для тебя эта партия беспроигрышная.       Повторить успех в третий раз не получилось. Цветной шар не докатился пару сантиметров. Пришлось передать кий Аластору.       Воспользовавшись перерывом, Люцифер снял свой фрак и кинул его на ближайший барный стул. Лишняя одежда сковывала движения, к тому же, чем больше ее было, тем вероятнее он мог случайно что-то задеть на столе.       Последнее замечание короля заставило колкую улыбку стать довольнее. О, это определенно было интересным допущением.       – На самом деле я думал, что мой ужин за нашу первую сделку достанется мне только в отеле. Но раз так… Это все равно ничего не меняет. Мне слишком нравится заставлять тебя проигрывать.       На несколько секунд пришлось задуматься, о какой сделке говорил Аластор.       – А! Ты о пальцах. Черт, ты на самом деле собрался их есть? – Это уже не слишком удивляло.       – С чего бы мне врать? Они приятно хрустят и слишком много где лезут, – закатив глаза, демон красноречиво описал ими полукруг.       – Ладно, но я имел в виду, что ты всегда умудряешься что-нибудь от меня откусить во время секса.       – Я же должен получать свои бонусы, раз уж вы реализуете на мне свои низменные потребности. Это – мои низменные потребности. Взаимовыгодная сделка и все такое.       – Да будто мне жалко.       От Аластора так и веяло пренебрежением. Он ни разу не упоминал, что Люциферу, вообще-то, удавалось доводить и его, будто бы это не имело никакого значения. «Жалкие терзания тела» не обретали для него больше смысла, даже если его умелому партнеру удавалось добиться от него очевидной реакции.       Наоборот, это раздражало еще сильнее, будто бы Люцифер получал то, чего не заслуживает. Особенно эта вот его счастливейшая из улыбок, которой тот одаривал его после, поддразнивая за предательски барахлящий звук.       Сделав последний крупный глоток, Аластор оторвал бедра, которыми опирался на стол, и оставил на их место мешающийся стакан, прежде чем приступить к своему ходу. Обойдя игровое поле по кругу, он, казалось, специально остановился напротив Люцифера – ведь когда он нагнулся, под пальто что-то мелькнуло.       Застыв, Люцифер присмотрелся, и действительно, когда одежда немного приподнялась, он заметил красный олений хвост с черной окантовкой, повторяющей окрас меха на ушах. Это была такая редкость, что он перевел неверящий взгляд на Аластора, но тот, словно ни в чем и не бывало, прицеливался для удара. Тихо подойдя к демону сзади, Люцифер напряженно заложил руки за спину.       Ну конечно. Правила людей действительно ничего не говорили о хвостах, но в них было прописано черным по белому: прикасаться к другому игроку, пока он не завершит свой ход и все шары не остановятся, было нельзя. Аластор почти развел его.       Глухой стук, за ним звук падения – и синий шар упал в ту же лузу, куда только что попадал Люцифер.       Следующий удар был менее удачен – и хвост недовольно взмахнул, прежде чем скрыться под одеждой, когда Аластор выпрямился.       – Удачи, Ваше Величество.       Несмотря на сравнявшийся счет, демон казался довольным своей выходкой.       Когда кий оказался в его руках, под пальто уже ничего не было. Люцифер проверил. Он огорченно погладил чужую поясницу.       – Ничего, мы с тобой еще встретимся сегодня, мой маленький мягенький друг, – у него появился веский повод постараться еще лучше. Аластор его лишь раззадорил.       Теней на столе Люцифер не замечал. С попеременным успехом они разменивали лидерство, пока на полотне не осталось три шара. Для победы Аластору нужно было забить все три, а ему остался последний. За время игры Люцифер успел полежать на всех бортах стола, поэтому он уже не тратил время, чтобы спускаться, если не мешался.       Когда Аластору пришлось передать ему кий для хода, он лукаво улыбнулся.       – Предлагаю тебе дополнительное соглашение к нашему уговору, – из-под полей шляпы его взгляд мерцал искренним весельем. – Я пропущу свой ход в обмен на поцелуй.       Люцифер легкомысленно покачивал ногами в воздухе. Под беззаботной и невинной личиной таился искуситель. Наверняка он с таким же видом протянул Еве яблоко.       – Пошел ты, – Аластор постарался сохранить как можно больше невозмутимого безразличия в голосе, усмехнувшись кривее. – Сам знаешь, что такое случится только тогда, когда я вновь буду лежать в могиле, но уже без возможности воскреснуть.       Однако его взгляд сверлил стол с таким внимательным выражением, будто бы желал тому подломить ножки.       Черт. А что если Люцифер не шутил?..       Аластор подлил себе еще скотча, залпом выпив почти половину.       В его планы не входило на самом деле платить по счету.       – Бей уже.       Все еще был шанс, что тот промажет.       Когда Люцифер склонился к столу, темные щупальца скользнули по его бедрам, обхватывая теснее и сжались в непосредственной близости от паха, игриво заползая под жилетку.       Да, он не мог мухлевать со столом. Но кто говорил, что обходить правила можно и другими способами? Он даже не трогал его сам – совсем как в случае с хвостом, использование которого не учитывалось в регламенте.       – Оу? – Теневые щупальца ползли выше, вызывая предвкушающие мурашки. Технически, это могло быть нарушением сразу двух правил, Аластор касался его не на своем ходу и все-таки прибег к своей магии, но Люциферу не хотелось устраивать демагогию. – Ты решил уже начать меня заводить? Как мило с твоей стороны.       Когда шар все же упал в лузу, щупальца рассыпались, словно дым.       – Тц.       Один точный удар поставил точку в их споре. Шар закатился в лузу, и Люцифер кинул кий на стол. Он победил.       – Не куксись. Пора платить по счетам. Кажется, поцелуй я все равно получу, – главное без языка – его откусят.       «Не куксись» явно не было тем советом, которым Аластор желал воспользоваться – чем ближе Люцифер подходил, тем острее и опаснее оголялся его оскал, будто бы король заходил в клетку к зверю. Формально это все еще считалось улыбкой, но от ее вида пробегал холодок под кожей.       Черная ладонь уверенно легла на бок и подтолкнула Аластора к столу. Люцифер зажал его между собой и бортиком, и со стороны это выглядело уморительно – пока Аластор не наклонится, он мог разве что за грудь его покусать. Выхватив бокал из когтистой лапы, Люцифер допил скотч.       Аластор задрал голову, машинально стараясь уйти от бесцеремонных прикосновений.       – Иди сюда, – пальцы мужчины провели вдоль широкого плеча, пока не достигли затылка. Слегка ухватив за шею, Люцифер жалостливо приподнял брови. – Ну же, Аластор, мне что, спину тебе сломать?       – Было бы крайне любезно с твоей стороны, – огрызнулся тот, словно сломанная спина смогла бы избавить его ото всех проблем, лишив жизни.       Люцифер уже не мог дождаться. В нетерпении он сам привстал на носочки, пока не достал до красных ушей. Вцепившись в одно из них когтями, он дернул вниз. Горячее дыхание опалило ухо изнутри. Аластору пришлось покориться.       Забавно, что взаимодействие с Аластором напоминало попытку объездить норовистого жеребца, стирающего зубы в кровь об уже вставленные в рот удила и горцующего, чтобы на него было тяжелее забраться. Сбруя уже была на нем, готовая к поездке, а он все горделиво пританцовывал на месте.       – Я хочу, чтобы сегодня ты меня трахнул на этом столе, – пара рук, точно таких же, как у Люцифера, вплоть до обручального кольца, обняла Аластора сзади. К другому его уху прижались щекой, и голос владыки раздался совсем рядом с ним. – Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы у тебя это получилось.       Двойник уже сидел на столе, готовясь затянуть Аластора к себе.       От слов Люцифера по коже пробежал необычный жар, сменившийся легким покалыванием. Пришлось впиться руками в стол, чтобы не сделать это с его шеей. Острый взгляд метнулся сначала к чужому лицу, а затем ко второй паре рук, интимно обхвативших его поперек пояса. Зрачки расширились, когда он заметил кольцо.       – У тебя... ничего не выйдет, – процедил Аластор, будто эта уверенность смогла бы защитить его от столь изощренного издевательства над собой. Когти вдавились в дерево, оставляя на нем борозды, а электрические лампы во всей комнате с потрескиванием замерцали.       У него не вставало настолько твердо, чтобы кого-то трахнуть. Наверное. Черт. Откуда ему было знать, если он никогда не обращал на это внимание?!       – Да ну? – Люцифер вопросительно наклонил голову. Тот, который был позади, начал расстегивать пуговицы пальто. Немного подумав, Люцифер снял монокль с глаза и убрал Аластору в карман. – Дорогой мой, я знаю твое тело лучше, чем ты. Это у тебя не вышло бы. А у меня все выйдет.       Люцифер был тошнотворно прав – он действительно знал его тело намного лучше. Но стал бы Аластор это подтверждать, раз возразить не мог?       «Хера-с-два».       Он бы предложил Люциферу поцеловать его в задницу, но тот и это воспринял бы это как предложение.       – Или хочешь поспорить? – Томный шепот коснулся уха за секунду до того, как двойник прижался к нему губами.       Аластора раздевали сразу четыре руки. Две по-джентльменски снимали пальто с его плеч, еще две нетерпеливо расстегивали ремень. Верхняя одежда отправилась на ближайший стул, и двойник потянул за лямку бабочки, понемногу открывая себе доступ к горлу. Она отправилась туда же, а после Аластора резко потянули на стол. К тому времени Люцифер уже успел спустить его брюки до колен. Он осторожно снял их, оставив туфли. Потому что туфли на Аласторе ему нравились.       – Ты напряжен так, будто я тебя сожрать собираюсь, – трудно было не отметить иронию. И все же свое слово Люцифер держал – на столе Аластора располагали так, словно он был главным блюдом этого вечера.       – Пошел ты, – выбранная, по итогу, фраза была не сильно лучше первой, о которой он подумал, ведь «идти на хуй» тот и так собирался.       Затянувший его наверх двойник устроился позади Аластора на коленях. Он распахнул рубашку до черной линии портупеи и переключился на длинные уши. Самые кончики когтей пробирались через густой короткий мех и почесывали кожу, иногда пальцы массировали у основания, иногда пробирались внутрь.       Аластор сглотнул, рвано дернув кадыком. Он и правда был крайне напряженным. Лишившиеся защиты брюк ноги ощущались так, будто бы с них содрали еще и кожу, оголив нервы. Каждое касание губ и пальцев обжигало, словно каленое железо.       Это не было неприятно, напротив – мышцы предательски замирали в предвкушении следующего поцелуя. Люцифер снимал с него не только одежду, но и то, кем он являлся – его безразличие, его холодный разум, его контроль.       Он всем своим сердцем ненавидел тот момент, когда становился заложником этих ласковых пальцев, способных добраться до самого его нутра. Ненавидел и жаждал обладать. Жаждал почувствовать их вновь и жаждал сломать, как все то, чего не мог понять.       Оказавшийся между чужих ног, Люцифер не смог отказать себе в желании припасть к ним губами. Устроив одну из них на своем плече, он с непередаваемым удовольствием выцеловывал каждый сантиметр смугло-серой кожи.       Сразу оба короля резко вдохнули и на долю секунды импульсивно сжали пальцы. Со стороны это выглядело абсолютно синхронно и давало понимание, что на самом деле Люцифер сотворил. За Аластором сидела не иллюзия и не самостоятельная копия. У этих двоих было общее сознание, общие ощущения. И то возбуждение, которое ощутил первый от прикосновения к худым бедрам, передалось второму.       Аластор почувствовал резонирующую сладкую дрожь в своих жилах. И ситуацию ничуть не улучшило то, что ему издевательски продублировали шелест воздуха на ухо, заставив поджать последнее.       Это было слишком... откровенно. И его собственная реакция была слишком чуткой и отзывчивой. Хотелось пнуть короля в лицо, чтобы вернуть себе самообладание.       Двойник наклонился ниже и прижался щекой к виску Аластора. Хитро прищурившись, Люцифер сжал губы сильнее, чтобы оставить после себя засос на наиболее чувствительной внутренней стороне бедер. Ему было любопытно наблюдать за самим собой со стороны.       – Какого хрена? – процедил Аластор сквозь зубы. – С чего ты взял, что имеешь право оставлять на мне свои следы?       На самом деле это не имело никакого значения, но возмущение было последним его способом сохранить иллюзию контроля.       – А кто мне запретит? – Вопрос был риторическим. Люциферу не нужно было прямо напоминать, в каком месте они были и кто им правил. Пусть его правление и было весьма относительной вещью. – К тому же, ты от меня куски отрываешь. Вот это вот, – большой палец надавил на едва заметное красное пятнышко от засоса, – меньшее, что ты мне должен.       Люцифер медленно поднял взгляд. С его стороны вид тоже открывался замечательный, и он не упустил возможности им насладиться. Аластор сидел, облакотившись на него самого, угрожающе заложив уши и скалясь. Но одно дело огрызаться – и совсем другое по-настоящему не желать прикосновений. Грубость была частью Аластора, которую можно было только принять в нем. Люцифер никак не ограничивал магию демона, и если бы тот захотел, то смог бы в любой момент спрятаться от него в свои тени. Маленький уголок безопасности, который Люцифер оставлял ему. Потому что Аластор был любимцем.       – То есть величественный король Ада играет в расплату? Как мелочно. Что еще я тебе, оказывается, должен за «твою доброту»? – Аластор издевательски наклонил голову.       Этот яд в словах совершенно не соответствовал его действиям: Аластор проявлял удивительное терпение к тому, что происходило. Он скалился, не ластился ответно, но при этом не пытался вырваться из не очень-то тесно держащих его рук. Можно было сказать, что он замер, как олень посреди дороги, на которого мчал сияющий фарами грузовик.       – Я пока не придумал. Озвучу, когда мне что-нибудь от тебя понадобится.       Вид, открывающийся глазам Люцифера, был и правда особенным: мало кто подозревал, что в погоне за идеально сидящей одеждой Аластор ограничивался далеко не только единственной портупеей. Темные эластичные резинки перехватывали его бедра, защипывая рубашку снизу, похожие придерживали носки, да и излишки ткани с рукавов перехватывали ремни. Все подогнано так, чтобы ни одного торчащего сантиметра одежды или кожи не показывалось из-под сюртука и брюк.       Опустив ногу со своего плеча, Люцифер выпрямился. Он снял со своей головы шляпу и посмотрел на нее. Из памяти постоянно вылетало, что это был не просто цилиндр, а еще и корона, относиться к которой нужно было с уважением хотя бы прилюдно. Чтобы она не мешалась, Люцифер кинул ее на стул к остальной одеждой. Двойник потянул Аластора за собой, ближе к центру, и он запрыгнул следом, нависнув над демоном и широко улыбнувшись.       Оперевшись по бокам от Аластора, Люцифер приблизился к его лицу, хищно нависая. Но он мог поцеловать разве что его зубы, возможно, лишившись за это губ – так что Аластор с вызовом вздернул подбородок, сверля короля колким взглядом.       Внезапно, Люцифер подался в сторону.       Пальцы двойника продолжали поглаживать уши, словно он был здесь только для этого, а сам он наклонился навстречу Люциферу. Вытянув шею, он прижался к своим собственным губам, целуя их. По ощущениям было примерно так же, как если бы он поцеловал руку, но это делалось не для собственного удовольствия, а для лежавшего под ними Аластора, у которого был билет в самый первый ряд.       Искра удивления, промелькнувшая в красных глазах, была почти бесценна.       Изящная линия чужих губ разомкнулась, встречаясь с другой, точно такой же, и между ними промелькнул раздвоенный язык. Происходившее было так близко, что Аластор мог видеть, как тот сплетается со вторым, пошло вторя тому, словно два тела жались друг к другу под одеялом в примитивном танце. Губы, когда-то точно так же целовавшие и его. А еще и свою жену – за что лишились предыдущего права.       Почти почувствовавший жалость за то, что он не был на втором месте, Аластор ощетинился.       – О, как удобно! Может, тогда и потрахаешься с ним? – Когтистая лапа легла королю на бедро, готовясь его спихнуть.       Целоваться с самим собой было как минимум пресно. Все это – маленькое шоу для одного единственного зрителя, и Люцифер даже не предполагал, что реакция Аластора настолько его повеселит.       Это было искреннее негодование.       Напоследок мягко прижавшись к собственным губам, он опустил взгляд на Аластора и наклонился к нему, остановившись в паре сантиметров от лица.       – Ты настолько жаден? Ни одна капля внимания не должна достаться не тебе, да?       – Я всего лишь предлагаю более легкий вариант, сделав все нужные выводы.       – Ты предлагаешь мне подрочить. Это не интересно.       Ультимативное «все или ничего» и правда было в духе Аластора. Именно из-за этого потерпели крах их прошлые отношения и были на волоске нынешние.       И как же его бесило это сраное кольцо. Он старался не смотреть на него, но пока что отвлечься было не так легко. Да, быть может, Люцифер и не виделся со своей супругой уже почти десяток лет, но все еще носил этот «трогательный сувенир на память» – а значит не давал ему те самые сто процентов.       – Не злись. Разве ты когда-нибудь чувствовал себя обделенным в постели со мной?       Аластор точно его укусит. До того, как это случилось, Люцифер передвинулся ниже вдоль его тела. Ловкие пальцы отстегнули подтяжки, придерживавшие рубашку. Они ему нравились, но мешали снять белье.       Двойник почти сразу занял его место. Наклонился к Аластору и положил ладонь на его щеку. С завороженной улыбкой он надавил когтем на зубы, пробираясь между ними. Когда сухая подушечка пальца коснулась наиболее острой части клыка, Люцифер прищурился.       – Нельзя.       Это был приказ.       Он пропихнул палец глубже, пересчитывая им все зубы, что у Аластора имелись, пока не добрался до задних. Только это самое повелительное «нельзя» чудом сдержало напрягшиеся челюсти. Маленькие зрачки яростно вспыхнули, словно раздутые угли, когда сам Аластор это осознал, а комната наполнилась тревожным нарастающим шипением. Ему не нравились приказы, а еще больше не нравилось, что он послушался.       Двойник не надеялся достать свою руку обратно в целости, но ему было интересно, как долго Аластор продержится. Когда укуса не последовало, Люцифер довольно кивнул.       – Видишь? Ты получаешь намного больше, когда выбираешь не быть плохим демоном. Можешь угоститься.       Фаланги сломано хрустнули сразу после отмашки. Золотая кровь крапинками разлетелась во все стороны от захлопнувшихся клыков и тяжелыми каплями закапала на обнаженную грудь. Желая высказаться, Аластор проглотил все в одно мгновение, но не успел даже открыть рот, как мир перед его глазами неровно подернулся. Тело сковала сладкая нега, едва не выворачивающая в обратную кости, а перед глазами словно взорвалась ослепительная вспышка света.       Естественно, вместо ответа Аластор смог сначала только сипло выдохнуть.       – Я тебе что – собака? – С задержкой озвучил он, расплывчато взглянув на Люцифера. Разум, а заодно и негодование возвращались медленно, как накатывающая обратно на берег волна, так что у Люцифера была пара мгновений, чтобы насладиться его менее говнючным видом, полным даже чем-то вроде одурманенного восхищения.       И неудовлетворенностью.       Пара пальцев было слишком мало, чтобы насытить его аппетиты, поэтому когтистая лапа импульсивно перехватила бледное запястье, притягивая руку обратно. Шумно выдохнув через нос, Аластор прижался языком к свежим ранам, слизывая каждую каплю яркого золота, что из них выступала.       Его язык был горячим и жадным – и намного более честным, чем слова, что он говорил.       Пока Аластор отвлекался на посторонние объекты в своей пасти, его белье успешно стянули и кинули к остальному вороху вещей. Люцифер на секунду подумал о том, что рубашку можно было бы подстегнуть обратно, чтобы вернуть чопорный вид, но одного взгляда на восторженно вылизывающего его фаланги Аластора было достаточно, чтобы понять, что этап с приличиями они уже прошли.       У двойника был один минус: как они вместе чувствовали возбуждение, так же вместе они ощущали и боль. Не то чтобы сильную, по меркам Люцифера, но он никогда не избавлялся от нее полностью. Это было бы нечестно по отношению к Аластору, который обожал делать ему больно.       – Руки мои облизываешь как собака, – насмешливо хмыкнув, Люцифер погладил целой рукой кончик красного уха. Он решил не упоминать, что прямо сейчас буквально занимается прикармливанием. – Но собаки верные и милые. Ты скорее… Аллигатор?       В прошлом Аластор не раз скармливал этим животным своих состоявшихся жертв, так что это сравнение было взято не совсем наугад. Да и в зубастости демон им не уступал, как и в жестокости.       Сухие шершавые ладони любовно погладили впалый живот под алой рубашкой. Аластор мог съесть за раз десяток грешников, но едва ли он наедался. А возможно, он намеренно не позволял себе поправляться, ведь тогда пришлось бы перешивать всю идеально посаженную одежду. Надавив на тазовые кости, Люцифер опустил ладонь ниже и вновь увлекся узкими бедрами. Разве он мог хоть что-то сделать с тем, насколько длинные ноги кружили ему голову?       Оторвавшись от тщательно вылизанных, но все еще кровоточащих фаланг, Аластор провел языком по своим губам и снисходительно взглянул на короля.       – Будешь и дальше смотреть на меня в подобном ключе, и я стану худшим аллигатором в твоей жизни.       Аластор прикрыл глаза, вернувшись к слизыванию капелек крови. Как ни странно, но ласковые прикосновения начинали казаться все больше приятными, а не раздражающими. Ровно до тех пор, пока рука Люцифера не опустилась ниже.       Сразу два пальца проникли внутрь. После смерти у Аластора появился один плюс – благодаря его высокой толерантности к боли не приходилось тратить много времени на подготовку, а сегодня ему предстояла почти двойная работа. Но не то чтобы для Люцифера это было не приятными хлопотами.       В подпирающих короля с обеих сторон ногах почувствовалось мгновенно почувствовалось напряжение – они шкрябнули подошвой по столу, уперевшись набойкой ботинок в высокую перегородку. Аластор явно желал свести их и уйти от толкнувшихся внутрь фаланг.       А все потому, что когда чуткие подушечки прикоснулись к чему-то внутри него, по всему его телу пробежала опаляющая волна, оставшаяся жаром на коже. Помехи усилились, а зубы обнажались до самых десен. Вместо ожидаемого стона они вгрызлись в вылизываемую ладонь еще сильнее, кроша кости, сплетения мышц и хрящей.       Стоило признать, в этом плане он и правда был похож на аллигатора.       – Твое стремление быть катастрофой в моей жизни меня только сильнее заводит. Продолжай.       Поневоле Люцифер все же подумал о том, что ему стоило убрать руку перед тем, как проникать внутрь. Одно дело дать покусать свои пальцы, а другое, когда тебе импульсивно отгрызали кисть. На лице двойника отразилась легкая болезненность. Правда, она подошла бы больше, если бы он ударился ногой об угол мебели или ему было неприятно сверлить зубы у стоматолога. И все же в этом плане Аластор сегодня многого добился.       – Все, хватит, я создавал второго себя не для того, чтобы ты его съел, – Люцифер не одернул руку, как мог бы. Его «хватит» на этот раз звучало как просьба, а не приказ.       – Пф.       Аластор нехотя разжал зубы, с явным сожалением лизнув то, что не успел сожрать.       Иногда Люциферу нравилось позволять следам от укусов задержаться на своей коже. Когда он замечал их, его накрывали приятные воспоминания. Он мог наслаждаться этим послевкусием несколько дней, довольствуясь перед зеркалом. Но, конечно, половину ладони он оставить в таком виде не мог, да и эстетичностью от этого не пахло. Когда двойник отодвинулся, вокруг его руки заплясали золотые искры, восстанавливая плоть.       – А я думал, что он – мой праздничный ужин за то, что я сегодня душка, – Аластор криво усмехнулся, стараясь сохранить дыхание настолько ровным, насколько это было возможно с пальцами в заднице. – Подаришь мне такого же на Рождество? Или на день рождения. Его хватит на целую ночь, если стараться медленно смаковать. Можно вообще отрезать по маленькому кусочку...       Пальцы продолжали поглаживать изнутри, не позволяя Аластору передохнуть. У них было полно времени, но Люцифер не мог справиться с собственным нетерпением. Двойник устроился неподалеку, улегся вдоль ноги демона, бесцеремонно прижавшись к ней собственным стояком и приподнял еще пока мягкий член, чтобы вобрать его в рот полностью.       – Ты сегодня действительно хорошо себя вел. Не достаточно, чтобы получить целого меня на десерт, но мы можем подумать о награде попозже.       Говоря откровенно, Люцифер баловал Аластора. И он прекрасно знал об этом. Но собирался ли он останавливаться? Конечно же нет. Быть может, по этой причине Лилит не позволяла ему проводить много времени с Чарли. Но он все равно не считал свою доброту слабостью. Они в Аду. Позволить себе быть легкомысленно щедрым и беззаботным могли только сильнейшие существа.       Даже за одним Люцифером иногда было сложно уследить в постели, а двое — творили хаос. Их руки были везде, один язык искусно скользил в районе головки, вторым он рисовал влажные следы на холодной коже. Символы, не имевшие никакого значения. Свободная рука двойника опустилась между разведенных ног и надавила на промежность, помогая стимулировать простату не только изнутри, но и снаружи. В надежде обнаружить хвост, Люцифер добрался до поясницы и теперь ненавязчиво поглаживал крестец.       Издав короткий недовольный звук, Аластор тут же приподнялся на локте, жестко придавив крестцом наглую ладонь.       – О, даже не смей! Я знаю, что ты там ищешь, – угрожающе осклабился он, словно в его голосе вовсе не начинали мелькать неуместные обрывки каких-то фонограмм. – Будешь его трогать – и я приложу максимум усилий, чтобы он даже не появился. Твои пальцы должны быть только внутри, ясно?       Люцифер был уверен, что его маленькую хитрую авантюру не раскусят – черт возьми, сразу два его ублажали Аластора, и если тот не мог ощутить физический экстаз от этого, то хоть совесть должна была напомнить о себе. Он расслабил руку, признавая, что его поймали с поличным.       – Но почему! Хочешь, я дам тебе свой? Можешь за него даже подергать, – черный длинный хвост появился за спиной, быстро виляя, словно Люцифер собирался заставить Аластора его ловить. – Ладно, не фони. Знаешь, ты на удивление внимательный для того, кто уже должен был начать забывать свое имя. Видимо, мне нужно лучше стараться.       Его зрачки действительно проследили за движениями длинного хвоста, но без особого хищного рвения.       – Забывать свое имя? Я все еще помню, что в этой двери нет замка или защелки, – Аластору пришлось сделать сдержанную паузу, сконцентрировавшись на медленном вдохе, когда умелые пальцы снова провели по его самому предательски-податливому месту, пронзившему все тело еще одной сладкой волной, чтобы не прихватить воздух ртом на радость чужому эго. – Тебе... действительно стоит стараться лучше.       Аластор снимал с себя ответственность за все, что происходило: как за то, обнаружат ли их в неподобающем виде на испорченном столе, так и за то, где именно проходили пределы Люциферовского «лучше». Что может быть веселее, чем поддразнивать грех гордыни за его неидеальность? Определенно ничего – Аластор показывал это каждой своей шуткой, стремящейся задеть за живое.       Даже если расплатой становилась позорная капитуляция.       – Серьезно? Ты все это время думаешь о проклятой двери?       Люцифер был… Разочарован. Он действительно старался, пока Аластор думал о мелочах. Вот уж действительно рогатый придурок. Хвост начал вилять агрессивнее, однако любой недостаток Люцифер готов был использовать, чтобы получить преимущество.       Он добавил третий палец. Обычно тот не был нужен, но если у Аластора было время следить за появлением своего хвоста, то ему стоило поднять ставки. Ноги двойника обхватили голень, прижимаясь к ней теснее, он выпустил член изо рта и немного сдвинулся, освобождая место для Люцифера. Пока двойник покрывал неспешными поцелуями основание члена, иногда доходя до мошонки, он сам обхватил губами головку и обвил ствол длинным языком, сжимая его. Плоть начинала становиться тверже, но еще недостаточно. Внизу сверкнули алые глаза, и двойник на секунду прервался.       Это было почти нечестно – член взаправду начинал реагировать. Даже ощущения от плотно сжимающихся жарких губ и влажного языка обретали смысл, становясь все более и более завораживающими.       Язык в последний раз прошелся вдоль члена перед тем, как он приподнял голову. Люцифер убрал пальцы, а двойник воспользовался моментом, чтобы перебраться между разведенных ног. У него не было ни ремня, ни ширинки, только высокий ряд пуговиц, которые он начал расстегивать.       – Ладно, если это тебя так волнует, давай договоримся вот о чем...       Что бы Люцифер ни использовал в качестве смазки, это было на его ладони. Ладони, которую он положил на живот Аластора, пачкая его. Пальцы своевольно скользнули под рубашку, а он приблизился к лицу демона, облизнув губы от излишков слюны. Почти касаясь ими чужого подбородка, он понизил голос до заискивающего шепота.       – Если кто-то сюда войдет, я убью его на месте. Любого грешника. Лю-бо-го. Будь то Зестиал или твой дружок из Ви. Даже твою милую хозяйку. Как тебе такое предложение?       – План почти отличный за исключением пункта с Рози, – глаза, оторвавшись от пальцев, перекочевали на лицо Люцифера, замершего в изумительной близости, напрашивающегося на поцелуй. Но вместо последнего тонкие губы Аластора изогнулись в привычной усмешке, демонстрируя зубы, готовые впиться в то, что король неосторожно к ним поднесет. – В нашем контракте слишком прозрачно прописано, что я не могу даже косвенно быть причастен к ее смерти. Иначе я – пф, – он изобразил красочный магический жест. – Испарюсь! – его голова лукаво наклонилась на бок, с интересом пытаясь рассмотреть Люцифера с хоть немного более дальнего ракурса. – Хм-м. А у тебя какое-то особое отношение к моему «дружку из Ви», раз ты упоминаешь его отдельно?       Аластор спрашивал это издевательски-ласково, наслаждаясь тем, что король вообще такое запомнил. Хаска он не называл его приятелем. Да и Рози. Но Вокс прям заслужил особый титул. Возможно, Люцифер только притворялся, что не помнил его имя.       Быть может, тот был не так уж бесполезен?       – Он первый, про кого ты говорил, как о ком-то... – Люцифер задумчиво поднял взгляд, подбирая слова. – Особенном? Да, определенно.       В подавляющем большинстве случаев Аластор относился к другим с пренебрежением. Иногда с симпатией, если дело касалось его многочисленных подруг, иногда с безразличием. Одно было точно – уважения и привязанностей, а тем более любви, он не испытывал ни к кому. Сталкиваясь с симпатией в свою сторону, Аластор мог отреагировать по-разному, но назвать это «любовные перипетии»? Это было необычно.       Их отношения с Люцифером Аластор описал бы в духе: «ко мне пристает выживший из ума старик, но он слишком сильный, чтобы я мог его прогнать».       – Тебе лучше сконцентрироваться. Если все мои старания упадут из-за того, что ты неосторожно подумаешь о походе к парикмахеру или починке вентиляции в отеле, я буду очень недоволен.       – А ты считаешь, что мне нужно сходить подравнять кончики? – Аластор попробовал было усмехнуться, но держать лицо и говорить становилось значительно труднее по мере того, каких успехов добивался Люцифер. Так что эта шпилька пролетела вхолостую, разбившись о факт того, что у него все очевиднее начинало стоять.       Досадливо щелкнув языком, Аластор едва ли не с издевательским послушанием закрыл глаза, сконцентрировавшись на ощущениях. Это было лучше, чем смотреть на лица короля, одно из которых кокетливо прикрыло ресницы, а другое наверняка ухмылялось, видя его проигрыш. Сейчас все остатки сопротивления уходили на то, чтобы так и не показать хвост – и то из принципиальной вредности.       Но и этот бастион неумолимо падал, вынуждая впиваться в сукно когтями – бедра инстинктивно подстраивались, ища «то самое» положение.       Люцифер закрывал собой обзор, но по тому, как горячая головка прижалась к промежности, можно было сделать вывод, что с пуговицами двойник справился. Он не спешил входить, пока что просто потираясь. Темные ресницы едва заметно дрогнули. По своим меркам, Люцифер тихо сходил с ума от происходившего. Ему было приятно ровно так же, как если бы это он сейчас был там, внизу, но при этом он оставался так близко к лицу Аластора, что мог почувствовать на себе его дыхание.       Недолго думая, Люцифер перекинул одну ногу через чужой торс, устроившись чуть ниже раны. Он оперся на собственные колени, любезно позволив двойнику избавить его от сапог.       – Ты хочешь, чтобы я раздевался?       – Ладно. Сегодня я готов потерпеть твое голое тело, – подняв руку он сам неспешно взялся за пуговицы, снисходительно усмехнувшись. – Только посмей кончить мне на рубашку.       За жилеткой последовала сорочка – и уже скоро когтистые руки сами легли на талию, слегка царапая испещренную золотистыми прожилками кожу. Дойдя до ребер, Аластор издал одобрительный звук, будто все же сочтя открывшийся вид достаточно приемлемым. Но несмотря на это, касался он Люцифера через перчатки.       И последнего это сводило с ума в самом хорошем смысле этого слова.       – Низ расстегивай сам. Там более мерзко.       – Знаешь, теперь мне обидно из-за того, что мне так мало нужно для счастья. Мои стандарты упали ниже Ада, чтобы ты мог им хоть иногда соответствовать.       Хмыкнув себе под нос, Люцифер обхватил чужие ладони, прижав их сильнее. Он вновь наклонился, почти устроившись на груди демона. За его спиной двойник перестал бездельничать. Он двинул бедрами вперед, протолкнувшись внутрь, и его действие нашло прямое отражение на лице Люцифера. Он импульсивно выдохнул и прикрыл глаза.       – Иногда? Мне казалось, я соответствую им всегда, mon cher. Ты ведь не спишь ни с кем больше, верно? – Аластор охотно сжал руки, почти до боли стискивая низ чужих ребер и поднимая их вверх, будто бы хотел оторвать от короля половину. Вот только на его лице все равно отразилась сладкая мука, когда двойник погрузился в него.       Аластор вел себя слишком самоуверенно, он заслуживал, чтобы его показательно щелкнули по носу, но Люцифер не собирался этого делать. Не только потому, что каждая крупица доверия давалась ему с таким невообразимым трудом, что просто разрушить все неосторожной фразой было абсурдно. Он на самом деле не хотел ранить. Люцифер любил подшучивать, нарушать чужие границы, иногда даже испытывать терпение, но он не делал ничего по-настоящему грубого, что могло осесть сомнениями в разуме и неуверенностью в сердце. Одного случая женой хватило, до сих пор расплачивался.       – Нет. Ты единственный. Видимо, я подсознательно выбрал тебя в качестве наказания, раз уж я в Аду.       Аластор неестественно наклонил голову, хрустнув надломившейся шеей.       – Оу, только не говори мне, что ты не мазохист. Мне казалось, тебе нравится мучаться неоправданными ожиданиями.       Не удержавшись, Люцифер все же прижался к уголку губ Аластора в скромном поцелуе. Даже если тот откусит ему лицо, он не мог упустить эту возможность.       Грубая хватка ослабла, едва не сместившись к бедрам, а сбитый шакалящий какими-то обрывками звуков выдох вырвался из глубины легких. Глаза невольно закрылись, но даже так упрямства Аластора хватило, чтобы задрать подбородок выше, уходя от чужих губ. Так что максимум, что досталось Люциферу – это острая линия челюсти.       – Первое и последнее предупреждение, – цыкнул он.       Движения двойника были менее выбивающими, поэтому Аластор приоткрыл один глаз, опустив взгляд на то, что происходило дальше. Он, конечно, был подернут затуманенной дымкой, но очень легкой – сейчас в нем больше чувствовалось раздраженное подозрение, после того, как Люцифер почти дважды чуть не нарушил его запреты.       – Будешь так делать – и твоя затея точно провалится.       Однако двойник не спешил двигаться дальше. Черные пальцы показались на брюках, вместо Люцифера расстегивая их. Он оставил еще несколько поцелуев на чужом лице, стараясь не приближаться к зубам, и неохотно слез, чтобы стянуть штаны и отправить их куда подальше. Он предпочитал сделать это по-настоящему, а не использовать магию. Она убила бы ощущение реальности момента. Расстегнув манжеты, от рубашки Люцифер тоже избавился, оставшись полностью обнаженным.       На Аластора нельзя было положиться. Люцифер вернулся к чужому стояку, легко вобрав его полностью в рот. Не самое крепкое, что он видел, но учитывая обстоятельства – лучшее, на что он мог надеяться. Двойник медленно двигал бедрами, но теперь его задача состояла в другом. Материализовав на пальцах смазку, он протянул руку, чтобы торопливо подготовить самого Люцифера. В этом не было особой необходимости, он мог перетерпеть и сухость, и боль, но вот справится ли Аластор, если ему будет слишком узко – он не знал.       – Ты уже скоро? – Аластор скучающе наклонил голову. Хотя стоило признать, что рассматривать сразу пару Повелителей было довольно интересно. Из-за своей необычной кожи тот напоминал композицию из статуй эротического содержания, причем такую же детализированную, как похищение Прозерпины – так что определенное эстетическое удовольствие испытать можно было, разглядывая, как темные изящные пальцы погружались в задранный кверху округлый зад.       – В чем дело? Ты заскучал? – Двойник вопросительно приподнял брови. – Я-то готов с самого начала, а вот с тобой приходится... повозиться.       Все прекратилось. Двойник плавно отстранился, чтобы не мешать, тогда как сам Люцифер вновь забрался верхом, но задерживаться он не стал. Ухватив за плечи, он перевернулся вместе с Аластором, чтобы на этот раз оказаться под ним. Шар для бильярда неудачно надавил ему на спину, чуть нахмурившись, Люцифер разослал то, что осталось от их игры, по лузам.       Пустота, оставшаяся внутри, ощущалась почти зияюще-неудовлетворительной. Это отразилось на лице Аластора, нависнувшего сверху. Он казался цинично-неуверенным в том, что ему предлагали. Однако, склонившись к Люциферу еще ниже, он принюхался к нему, словно хищник, оценивающий добычу.       Конечно, сожрать его было бы более привлекательным, но если так подумать... Это ведь тоже было своего рода актом присваивания плоти, верно?       Руки Люцифера легли на плечи Аластора, а пальцы ненавязчиво коснулись затылка. Двойник был позади, но ничего не делал.       – Будешь пробовать сам или мне все сделать?       Аластор дернулся от него, и это было весьма показательно. В чужой голове роилось очень много мыслей, и Люцифер был уверен, что с их подавляющим большинством был знаком еще с Нового Орлеана. Поэтому он не торопился, спокойно ждал, пока Аластор сам примет решение. Любое его бы устроило.       В памяти сразу же вспыхнули звуки скрипящей кровати и рыданий матери. Затем хлесткий удар, после которого они затихали, превращаясь в судорожное дыхание.       «Не притворяйся, что тебе не нравится, шлюха!» – затем издевательский пьяный голос опускался ниже. – «Ты ведь даже стонешь».       От этого воспоминания по позвоночнику Аластора пробежал невыносимый холод, а грудь болезненно сковало. На мгновение длинные ресницы прикрылись, пряча алые зрачки, и он резко отстранился, едва не мотнув головой, чтобы отогнать заполнившие уши фантомные звуки.       Нет, Люцифер ничем не был похож на его мать, с этой его мерзенькой подначивающей улыбочкой. К тому же разве трахнуть короля Ада не будет почти таким же приятным достижением, как и его убийство? Наверняка того трахала и его жена, и он получал от этого удовольствие.       Последний пункт стал самым отрезвляющим: возникшее было чувство панического протеста тут же сменилось вспышкой раздражения. Казалось, он даже чувствовал отвратительно-сладкий запах, принадлежащий Лилит, доносившийся от распластанного под ним Люцифера. Его хотелось содрать вместе с нежной кожей, мерцающей золотистыми переливами.       Быть может, он получит удовольствие от разочарованного лица, если ничего не выйдет? Или от вида беззащитного подчинения от существа в миллионы раз сильнее?       Когда Аластор открыл глаза, в них уже ничто не выдавало причину такого поведения. Лишь только кривая усмешка, тронувшая его губы, показалась нехорошей. Темная ладонь во все той же не снятой перчатке жестко легла Люциферу на горло – почти так же, как в их прошлом.       – Надеюсь, я не замечу на твоем лице ностальгии.       Рвано вдохнув, когда ладонь накрыла его горло, Люцифер широко улыбнулся. Это было интересно. Он был почти уверен, что Аластор спасует.       – Когда ты вот так вот хватаешь меня за глотку? Я уже охвачен ей. Не хватает только сигарет.       Вообще-то Аластор говорил о другой ностальгии. Не про них. Но Люцифер крайне умно вывернулся, уводя все намеки от неприятной темы.       Говнюк.       Он почти заработал пару одобрительных баллов, но Аластор был бы не Аластором, если бы все равно не принизил его заслуги.       – Это что – попытка подлизаться? – хмыкнул он. – Жалко.       Не убирая сдавливающей руки, Аластор хлопнул второй по бедру, заставляя развести ноги шире. Шлепок оказался не болезненным, но весьма ощутимым. Люцифер не собирался с этим спорить и послушно раздвинул ноги сильнее, закинув одну из них на чужую поясницу. К узкому колечку мышц приставилась едва проглядывающая головка, придерживаемая пальцами. Себя Аластор тоже трогал через перчатки.       Пусть и не с первого раза, но ему удалось проникнуть – пару раз член соскальзывал из-за недостаточной твердости. Однако на третьей попытке давление оказалось достаточно сильным, чтобы преодолеть сопротивление. Он погрузился сразу же почти на треть, прикусив губы от обхватившей его узости.       Это оказалось совсем не похоже на рот, в который Люцифер вбирал его, пытаясь распалить. Почти болезненно-тесно, горячо и мягко.       Это место казалось хрупким и отчаянно сопротивляющимся.       Прикусив губы еще сильнее – так что на языке почувствовался привкус собственной крови, Аластор попробовал протолкнуться еще дальше.       Люцифер искренне считал, что во время секса стоило максимально отключать голову и получать удовольствие. Но, будь Аластор проклят, с ним ему приходилось ни на секунду не выпускать невидимые нити контроля. Поза Люцифера – поза сопротивления. Такую Аластор часто демонстрировал ему сам, но со стороны едва ли смог бы узнать. Грудь быстро вздымалась от частых коротких вдохов, отражавших его возбуждение, лопатки сводились за спиной, он выгибался под любовником, но при этом отвернулся. Вздернутый подбородок, напряженная линия шеи. Аластор не любил пошлость, и ее Люцифер не использовал. Наоборот, он словно прятал свое удовольствие – никаким удовольствием там еще и не пахло, Аластор едва на пару сантиметров вошел – и из вредности делал вид, что ему не так уж и приятно. Немного выждав, Люцифер бросил на демона косой взгляд. Капля любопытства. Тонкие губы поджались, пытаясь сдержать улыбку, но двойник позади предательски захихикал.       – Что за сложное лицо, Аластор? Ты там сценарий для своего подкаста придумываешь? Не с таким лицом ты должен трахать короля Ада, – из-под опущенных ресниц Аластора разглядывал очень хитрый взгляд. Свою «настоящую» сторону Люцифер уже продемонстрировал, он показал жертву, а теперь ему нужно было раздразнить Аластора. Побудить его начать охоту. – Должен признать, я ожидал, что будет страшнее. В плане... – ладонь, покоившаяся на плече Аластора, сдвинулась ниже, грубо схватив его за челюсть. – Ты же гребанное животное. Зубастая, вечно голодная тварь. А тут даже намордник не понадобится, да?       Должно быть, Аластор слишком сильно сосредотачивался на попытке не выскользнуть обратно и собственных странных ощущениях, что не замечал ничего вокруг. Однако и Люцифер был любезно-нераздражающ какое-то время, пока позади не послышался ехидный смех.       – Это какое же у меня должно быть лицо? – Он почти было пропустил эту претензию мимо ушей, если бы не пальцы, схватившие его подбородок. – Эй! – Глаза мгновенно раздраженно вспыхнули, а подбородок упрямо задрался, пытаясь вывернуться из захвата.       Но это никак не помешало Люциферу соприкоснуться с его губами.       Он бросал вызов, и чтобы окончательно его укрепить, Люцифер потянул на себя. Он нагло накрыл чужие губы поцелуем, нарушая совсем недавно выставленные правила. Без языка, конечно, он верил, что такое Аластору действительно могло быть неприятно, но даже такого сухого прикосновения было достаточно. Отпустив, Люцифер оскалился, всем своим видом задавая один вопрос.       И что ты мне сделаешь?       Из глубины груди раздался негодующий олений высокий звук. Челюсти клацнули, оставляя рваные полосы на губе и едва не отхватывая ее часть. Королю везло, что у него не было носа – иначе бы тот пострадал больше за эту выходку. Необычный звук вызвал недоумение. Иногда от Аластора исходило нечто подобное, но это была такая редкость, что каждый раз казалось, что ему просто послышалось.       Вырвавшись, Аластор мотнул головой и крепче стиснул бледную шею, приподнимая за нее и прикладывая Люцифера о стол.       – Смотрю, никто не учил тебя не дразнить «зубастую вечно голодную тварь», верно? – Голос шкалил резкими режущими уши перебоями, а стол под ними страдающе заскрипел, будто бы не был рассчитан на такие нагрузки.       – О, когда меня можно было чему-то научить, таких, как ты, еще не существовало, – помехи искажали голос Аластора, часть слов приходилось читать по губам и додумывать все в связное предложение, но Люцифер все равно был доволен собой.       – Я сожру твою наиболее раздражающую половину, оставив ту, что не может нести чушь.       – Ха! Попробуй, у тебя за спиной есть еще одна говорящая половина.       Что бы король ни задумал, это сработало – Аластор сам не заметил, что был уже полностью внутри, задирая чужие бедра грубым давлением своих, и заставляя выгибаться в неудобной позе. Злость, возбуждение и примитивный голод – все переплеталось для него слишком сильно, чтобы это можно было дифференцировать. Он почувствовал только с запозданием накатившую волну удовольствия, лишь усилившую все эти чувства, пробившую слабой вибрацией мышцы и выбившую воздух из легких.       Стиснув зубы, Аластор вдавил Люцифера в стол так, что у того едва не затрещали кости, прежде чем на поверку повести бедрами. Тело вновь сковало звенящее экзальтическое онемение.       – Самонадеянный кусок дерьма.       Он терпеть не мог то, что Люцифер знал его лучше него самого, чувствуя себя разыгранным, как по нотам. Поэтому следующий толчок был еще более резким – в мстительном расчете на то, что король добивался вовсе не такого начала.       К сожалению, Люциферу было не до умиления необычными звуками. Разорванная губа кровоточила, а Аластор не упустил возможности еще раз приложить его затылком о стол. Люцифер оскалился в ответ, не заметив, как появились его собственные рога, а глаза налились красным. Он тоже не всегда контролировал проявление скрытых частей своего тела.       Неприятные звуки радио не замолкали. Более того – в ответ на превращение Люцифера у самого Аластора рога выпустили еще пару острых веток, конкурируя за более пугающий вид.       – Ах да, точно. Именно тебя и стоит благодарить за появление таких, как я, верно? – Второй рукой схватив за чужой рог, он вынудил короля запрокинуть голову и приблизился, предлагая рассмотреть себя получше.       – Как тебе результат? Рад, что вышло создать «гребаное животное»?       Тонкий сладковатый аромат крови щекотал ноздри, разжигая охотничий азарт еще больше, а золотые ручейки на изгибающихся в усмешке губах завораживали, прося попробовать их на вкус. Наклонившись совсем близко, Аластор скользнул языком по широкой линии задранной кверху челюсти.       – Если я причастен к твоему созданию, то я ни о чем не жалею, – ладонь двойника ненавязчиво огладила голое бедро, чуть прикрытое рубашкой. На нем все еще были ремешки подтяжек, и длинный коготь играюче подцепил их и отпустил, слегка ударив по коже. Любой другой, кто посмел бы обвинить Люцифера во всеобщем грехопадении, уже поплатился бы за это. Но со стороны Аластора это воспринималось как флирт.       От прикосновения горячего языка к коже по телу пронесся мимолетный разряд удовольствия. Мышцы ныли от приятного напряжения. Люцифер закинул и вторую ногу на чужую поясницу и отчаянно стиснул бедрами бока.       – Еще бы ты жалел, говнюк.       Его план отлично сработал. Аластор был сложным в обращении, но легким в понимании. Для него само понятие удовольствия представлялось чем-то единым. Он не отличал чревоугодие от гнева, а гнев от похоти. Для того, чтобы его возбудить, нужно было заставить испытать злость, и в этом Люцифер был мастером.       Сила, с которой Аластор вжимал его в жесткий стол, была лучшим доказательством успеха. Приоткрыв рот, Люцифер понял, что в его легких ничего не осталось, и он не мог больше говорить. Надменно ухмыльнувшись, он слизнул с губ кровь, которая уже натекла ему на шею, и на зеленое сукно под ними.       – А теперь скажи мне честно, тебе нравится то, что ты видишь?       У него было два рта, и он не собирался скромно игнорировать возможность этим воспользоваться. Двойник ненавязчиво приобнимал Аластора сзади, но его вмешательство еще не требовалось. Пока Люцифер чувствовал, как член внутри него без посторонней помощи становился тверже, он не хотел лишний раз мешать Аластору познавать возможности своего тела.       – Еще лучше ты бы смотрелся мертвым, – шепнул он почти в самые губы, одарив короля холодной улыбкой.       Хотел ли он убить Люцифера или все-таки трахнуть? Все это смешалось в слишком плотный клубок, чтобы его воспаленный мозг сумел увидеть различия. Да и были ли они когда-то?       Ответ Аластора был предсказуемым.       – Врешь. Это было бы… скучно. Больше меня ты ненавидишь только скуку.       После резкого толчка Люцифер прикрыл глаза и заерзал, пытаясь подстроиться под нужный угол сам. Аластор надавил совсем близко, но еще не там, где нужно. Вместо него расслабленно застонал двойник. Время для игры в жертву и раздразниваний прошло. Осталось протянуть Аластору искушение.       – Бери то, что твое по праву. Бери меня.       Манящий голос, прозвучавший над самым ухом, осел покалыванием на загривке. С приоткрытых в оскале губ едва не сорвался ответный стон.       Его по праву?       Было ли его по праву обладать чертовым королем? Буквально самым всесильным существом во всем аду?       Рука с зажатой глотки переместилась на изгиб талии, грубым рывком заставляя задрать вверх бедра. Толчок, еще один – при каждом из них пальцы настолько жадно впивались в кожу, что оставляли следы.       Нутро, тесно смыкающееся вокруг него, было горячим и мягким, как парное мясо, в которое до боли в челюстях хотелось вонзиться зубами.       Несдержанные рваные движения ускорялись вместе с дыханием, срывающимся в хриплые ноты.       Ему кружило голову от жажды раскрошить тонкие кости в своих руках.       Резкие толчки выбили из головы все мысли. Когда член вошел в него под нужным углом, Люцифер готов был выгнуться дугой. Он совершенно забыл, насколько это было приятно. И слишком поздно понял, что долго точно не продержится. Ему было слишком хорошо. Злость Аластора заводила его сильнее, особенно когда тот дергал за рог или почти прокалывал кожу своими когтистыми пальцами. Он принимал грубость за вожделение, что отчасти было правдой, и ничего не могло доставить ему столько же удовольствия, сколько доставляло быть принятым и желанным. Обхватив демона за затылок, он уткнул его носом в свою шею. Даже если укусит – плевать. Это будет еще одним проявлением их больной страсти.       Двойник позади Аластора прижался к нему. Приподняв край рубашки, он легко скользнул в уже подготовленное тело. Находясь и снизу, и сверху, Люцифер безошибочно определял темп, из-за чего двойнику легко удалось влиться в процесс. Когда Аластор подавался назад, он сам насаживался на член, но после того, как он входил обратно, за этим следовал еще один толчок, приносивший удовольствие уже им обоим.       С каждой секундой смысла в разговоре становилось все меньше – Аластор чувствовал, что даже попытка сформулировать хоть какую-то идею терпела неумолимый крах. Он больше не мыслил словами, все сливалось в яркие примитивные визуальные образы, мелькающие перед глазами. Мучительный изгиб чужого тела, искаженные стоном губы, ответно впивающиеся в него пальцы, старый беззаботный переливистый смех, сцена на кухне, где тогда еще Фауст дразняще пачкает его нос взбитыми сливками для его же, между прочим, шарлотки, тут же сменяющаяся более ярким впечатлением о том, как он впивается зубами ему в плоть, чувствуя совершенно безумный и дикий экстаз – все это вспыхивало и запечатлялось в памяти, словно снимки.       Тонкая грань между реальностью и ощущениями стиралась, оставляя его с оголенными нервами.       Почувствовав сладковатый запах желанной плоти совсем под носом, Аластор не задумываясь вгрызся в нее зубами, крепко сжимая челюсти. Хлынувшая кровь мгновенно заполнила рот, заставив мелко задрожать от удовольствия. Он обладал всем и сразу, чувствуя, как Люцифер отчаянно цепляется за него, будто бы распался в ничто, стоило ему разжать руки.       Дыхание срывалось в хриплые ноты, царапая горло в такт размашистым глубоким толчкам. Казалось, Аластор даже стал больше, едва контролируя свое чудовищное жаждущее естество.       Неожиданно в шкалящие звуки зазвучали прерывистее – демон сам выгнулся, сильнее вдавливая в стол чужой рог. Толчки изменились, став менее хаотичными, и теперь явно подстраиваясь и под то, чтобы правильнее подаваться назад.       Тело звенело все до последней мышцы, пронизанное напряженной вибрацией. Волна за волной по нему прокатывался жар, исходящий от сворачивающегося внизу мучительного блаженства. Именно с вторжением члена он почувствовал неумолимо-болезненное приближение к краю.       Из горла Аластора вырвался странный звук, похожий на обрывок песни, тут же зашипевший и переключившийся на смех из какой-то постановки, а затем перепрыгнувший уже на другую песню. Было похоже, что кто-то решил перебрать все каналы из его имеющихся.       Люцифер добился своей изначальной цели. Все мысли разбежались из головы, оставив только восторг и поступающую эйфорию. Он был счастлив, чего не испытывал так долго, что уже и забыл, как оно должно было ощущаться.       Он сам позволил Аластору себя укусить, и сам же оторвал его от своей шеи.       – Хватит жрать и поцелуй меня, иначе я не знаю, что с тобой сделаю, – его требование звучало намного увесистее, когда в голосе слышалась искренняя злость. Насколько Люцифер любил поцелуи, лишние прикосновения и любые проявления нежности, настолько же Аластор стремился не позволять ему заниматься подобным.       Разжав челюсти, Аластор одарил Люцифера совершенно опьяненным безумным взглядом. Казалось, он уже не понимал никакие слова, и король пытался добиться чего-то и правда от животного. Но, проведя языком по перепачканным в золоте зубам, он порывисто прижался к свежей ране уже губами – не из нежности, а из распаленного желания чувствовать хотя бы ими свежую еще теплую кровь. Спустя пару секунд губы сменил язык, машинально зализывая кровящие лунки.       Это самое большее, похожее на поцелуй, на что Люцифер мог теперь рассчитывать.       И все же Люцифера это никогда не останавливало. Как наивный ягненок, он каждый раз тянулся облизать руки, собиравшиеся спустить с него кожу.       Жар заполнял его. С каждым толчком по телу прокатывалась приятная дрожь. Но Люцифер начал оттягивать момент оргазма, прекрасно понимая, что на этом все кончится.       Мысли все же его нагнали.       Они не отправятся в его спальню, чтобы принять вместе душ или поваляться на кровати. Аластор не перевернется на другой бок, чтобы достать с тумбочки пепельницу, и не отправит его варить кофе, потому что через пару часов ему на работу и засыпать смысла уже нет. Они не будут лежать рядом и разговаривать о последних событиях в городе, симпатичном ресторане, куда можно было бы как-нибудь зайти и поездке в Чикаго.       Еще при жизни Аластор не понимал смысла многих вещей, но ему можно было объяснить. Попросить. И он пойдет навстречу. После смерти ничего не изменилось. Аластор был все так же далек от тактильности, но теперь он наслаждался каждым отказом.       Пришлось оборвать связь с двойником, он и без того был слишком возбужден. Сглотнув, Люцифер постарался замереть, в очередной раз сдержав себя. Он нашел взгляд Аластора и улыбнулся. Уже без дерзости или вызова.       – Внутрь. Кончай внутрь, – он не стал объяснять Аластору, что ему просто хотелось почувствовать тепло.       Мышцы скручивало от удовольствия, заставляя подаваться вперед еще и еще, будто бы у этой гонки действительно имелись шансы лишить короля последнего вздоха. Каждое резкое движение пробивало насквозь, из-за хватки, фиксирующей чужую голову закинутой.       Дважды просить Аластора не пришлось: еще через несколько рваных толчков его член вонзился максимально глубоко, дернув на себя поднятые бедра. Динамик сорванно закоротило, смешивая стоны, смех, музыку и шипение, прежде чем внутри Люцифера ощутился характерный жар, расползающийся все сильнее и сильнее.       Когда Аластор замер глубоко в нем, Люцифер воспользовался последней секундой, чтобы избавиться от двойника. В отличие от него, Аластору точно не понравилось бы, если бы его подобным образом запачкали изнутри.       Оргазм накрыл их обоих головой. Несколько секунд чистого экстаза, когда тело совершенно не подчинялось, а разум капитулировал перед захватившим полную власть удовольствием.       В голове осталась оглушительная пустота, а мышцы разом ослабли, соблазняя свалиться на замеревшее в неге тело. Им это даже почти удалось, но в последний момент Аластор решительно оттолкнулся от рога, тяжело выпрямляясь.       Грудь все еще часто вздымалась, в такт не успевшему успокоиться дыханию, а пересекающий ее шов покраснел от выступившей крови. Сглотнув, он плавно подался бедрами назад, не планируя задерживаться.       Люцифер не ожидал, что все кончится так резко. Он еще не пришел в себя, когда почувствовал, что его больше ничего не прижимает к столу. Аластор, в крайне свойственной ему манере, оборвал близость на самом важном моменте, лишив Люцифера сладкого послевкусия.       Люцифер растерялся.       Аластор отстранился, и связь оборвалась, а вместе с ней исчезло то тепло, которое он получал. И он мог сказать, что это было обиднее любых слов, которыми Аластор пытался его задеть, и больнее самых глубоких укусов.       – Хах, – приподнявшись, он сел на столе и потер глаза слегка подрагивавшими пальцами.       В последний раз шумно втянув носом, Аластор отстранился, сев на край стола. Длинная рука протянулась в сторону снятого с него белья, начав деловито приводить его взъерошенный вид в порядок.       Давно ему настолько сильно не хотелось найти сигареты. Может быть, у Кармиллы в общем зале что-то найдется?       Этого стоило ожидать. Чтобы Аластор не исчез, ему нужно было оставить клона и держать насильно. Едва ли демон мог понять, что Люцифер испытывал. Это было слишком не про него, к любой ласке Аластора приходилось приучать, объяснять, почему ему становится приятно. Раньше у Люцифера были силы, чтобы заниматься этим, а у Аластора было желание его слушать.       Смахнув с лица разочарованность, Люцифер сел на край стола и свесил ноги, присоединившись к Аластору. Край чужой рубашки немного задирался из-за пушистого хвоста. Хмыкнув, Люцифер почти забыл о чувстве оставшейся неудовлетворенности и потянул руку, но в последний момент замер. Лучше было играть по чужим правилам. Он наклонил голову и улыбнулся.       – Можно?       Аластор не следил за Люцифером и не обращал внимания на его возню, выполнив свои условия проигрыша и даже насытившись – больше, по его мнению, он ничего обязан не был. Но король сам обратился к нему, отвлекая от застегивания рубашки.       Полуповернув к нему голову, Аластор скептично изогнул брови.       – Дайте-ка подумать... – тонкие губы изогнулись в надменной улыбке. – Ммм, пожалуй нет. Вы и так прикасались ко мне слишком много, что мне теперь придется принимать ванну.       Трехцветный хвост – пушистый и мягкий, в отличие от своего хозяина – издевательски махнул, посылая типичные «оленьи сигналы».       И конкретно этот можно было истолковать, как «иди нахрен».       Люцифер остолбенел, только его глаза заметно расширились. Несколько секунд он провел с глупо протянутой рукой, понимая, но отказываясь принять ответ. Где-то внутри чаша переполнилась.       – Конечно, – улыбка лишилась заложенных в нее эмоций, она обезличилась и превратилась в просто натянутые губы. Люцифер медленно отвел ладонь и обхватил себя поперек живота. Пальцы легли точно на оставленные на его боку следы, заживавшие не так стремительно, как открытые раны. – Готов поспорить, в списке твоих знакомых у меня самый низкий лимит на прикосновения.       Аластор мало придавал значения изменению тона в голосе короля – задевать Люцифера своими отказами было одним из его хобби, сразу же после вещания на радио и воскресных убийств. Мог ли он рассчитывать, что на этот раз добьется значительных успехов в этом деле? Конечно нет – его эмпатии на это просто не хватало.       Но даже знай он об этом, то все равно вряд ли отказал бы себе в удовольствии поступить точно так же.       – Вы так думаете?       Снова ответ, не дающий ответа. Его излюбленный прием. На деле же – как часто Люцифер видел еще хоть кого-то, прикасающегося к нему, тем более без одежды?       Резко опомнившись, Люцифер рассмеялся своим громким поставленным смехом, словно он был в центре циркового круга. Он поднял подбородок и примирительно покачал головой.       – Ладно, как хочешь. Расскажешь мне, если будет еще что-нибудь интересное на собрании.       Сноп алых искр унес его, а вместе с ним всю разбросанную одежду. Бильярдный стол, на котором все еще сидел Аластор, оказался абсолютно целым, и только второй бокал из-под бурбона, стоявший рядом с таким же, но из-под виски, напоминал о том, что здесь был кто-то второй.       – Конечно, – динамик отыграл мелодичный веселый джингл. – Если только это не будет изысканным секретом, который я захочу припрятать лично себе на особый случай.       Его даже не смутило, что Люцифер куда-то испаряется – на его месте он бы тоже страстно хотел помыться. Хотя кто знает – быть может, способности короля Ада отталкивали совсем все...загрязнения?       Так или иначе, длинные пальцы неспешно справлялись с пуговицами рубашки, будто бы они были намного важнее.