what is not limited nor defined

Весь процесс работы над их докладом после мозгового штурма превратился лишь в очередную, смазанную, туманную и утомительную неделю. Настолько, что Субин сидел и бездумно пялился в экран ноутбука поздно вечером, мучимый мигренью и неустойчивым желанием взять этот самый ноутбук и, возможно, ударить им Кая прямо по лицу. Трудности в их парной работе не стали неожиданностью ни для одного из них, учитывая, что Субин с самого начала понял, что они обречены. Однако он не ожидал, что Кай окажется другим типом требовательного человека. Одновременно пугающим и раздражающим типом требования. После их первой ссоры они некоторое время работали отдельно — пока не придумают, как объединить их противоположные идеи. И вскоре Кай придумал план, который подходил им обоим. Он объяснил его Субину, на примере спора Платона и Аристотеля: Субин будет рассматривать любовь с точки зрения верующего, а Кай — с точки зрения неверующего. Их презентация должна была быть чем-то вроде мини-дебатов, где они отвечают на вопросы, связанные с любовью, в основном — что это такое и почему люди так сильно в неё падают. Это хороший план, он признаёт. Предложение Кая решило большинство их проблем с самого начала. Однако вскоре другая невысказанная проблема проявилась — ужасное чувство командной работы у Кая. Субин проводил дни, сидя перед ноутбуком часами, заказывая огромное количество еды на вынос и бесконечно внося правки. Количество испорченных листов было неприличным, потому что Кай требовал распечатку каждой версий доклада, только чтобы вернуть её обратно, найдя одну грамматическую ошибку или предложение, с которым он не был согласен. Субину даже не дают права голоса, что, конечно, немного бесило его, но он не хотел конфликта, поэтому молчал. (Ну и, может быть, он не мог долго на него злиться — по какой-то чёртовой причине). День презентации настал — и лучше не стало. Не то чтобы он ожидал этого. Несмотря на то, что они всё закончили вовремя, Кай заставил его прийти очень рано в кафе возле кампуса, чтобы отрепетировать выступление. Он пошёл туда в раздражённом состоянии, потому что (очевидно) он не был жаворонком. Но его настроение быстро изменилось, когда он пришёл и заметил две чашки кофе на столе и Кая, в милых очках для чтения и пастельном свитере. Он подумал, что одно только это зрелище может развеять плохое настроение кому угодно. Проскользнув в кабинку напротив, Субин берёт одну из чашек кофе и улыбается. — Ты заказал мне кофе? Как мило. Кай пристально посмотрел на него и быстро потянулся, чтобы выхватить чашку. Немного горячей жидкости пролилось на руку Субина, и если до этого он ещё не совсем проснулся, то теперь точно. — Какого чёрта– — Эти, — говорит Кай, придвигая к себе обе чашки, — для меня. Хочешь кофе — закажи сам. Окей. Ауч. Вместо того чтобы встать и сделать заказ, Субин молча надулся и уставился на Кая, который был сосредоточен на бумагах в руках. Он знал, что это ни к чему хорошему не приведёт, но, эй, раз он самый надоедливый человек на планете, почему бы и не оправдать ожидания. Кай цокнул языком и посмотрел прямо на него. — Ты можешь перестать валять дурака? — А ты можешь перестать быть злюкой? — парирует он, всё ещё дуясь и специально говоря фальшиво-детским тоном. Кай закатил глаза и встал со своего места. Субин проводил его взглядом, думая, что тот пошёл в туалет (отдохнуть от него) освежиться или что-то в этом роде, но вместо этого Кай направился к стойке и начал говорить с кассиром. Он что, действительно собирается это сделать? Да, правда. Кай возвращается с ещё одной чашкой кофе, и Субин чуть не съёживается на месте. Он ведь не собирался заставлять его покупать ему кофе, и теперь чувствовал себя как вымогатель или что-то вроде того. — Вот, — говорит он, ставя чашку на стол. — Слушай, Кай, тебе на самом деле не обязательно было его покупать... — Ну, я уже это сделал, Субин-ши. — Кай смотрит на него, широко раскрыв глаза, как бы предупреждая. Это заставляет его тут же замолчать. — А теперь перестань вести себя как ребёнок и перечитай свой доклад. После этого Субину ничего не оставалось, кроме как наслаждаться тишиной, сидя молча, понимая, что любые попытки разрядить обстановку всё равно оборачиваются против него самого. Он решил просто посидеть тихо и наконец-то сосредоточиться на прочтении, а не пытаться отвлечь Кая. Но, конечно, его взгляд снова зацепился за нечто интереснее. — У тебя рука дрожит, — заметил Субин. Кай инстинктивно отдёрнул руку со стола. — Нервничаешь? — Это не твоё дело.

***

Оказалось, что это действительно дело Субина, потому что за десять минут до их выхода на сцену и презентации Кай внезапно пропал. Он обыскал его повсюду и в конце концов находит — в кабинке туалета. Хотя он чувствует, что нарушает личные границы, у него не оставалось другого выбора, кроме как присесть и выискивать те самые знакомые поношенные кроссовки, которые Кай носил практически каждый день. Когда он увидел их под самой последней кабинкой, он внутренне вздыхает с облегчением, прежде чем злость взяла верх, и он встал — несколько раз ударив рукой по двери. — Хюнин Кай, я знаю, что ты там! — Сначала никакого ответа, что ещё больше его разозлило, но когда он поднял руку, чтобы снова постучать, слышит, как дверь внезапно щёлкнула, и в следующую секунду его резко втянули внутрь. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Мы выходим меньше чем через десять минут. — Субин почти срывается от раздражения, но ему удаётся говорить шёпотом — раздражённым шёпотом. Тем временем парень перед ним по-прежнему молчит, но даже без слов Субин ясно видит, что с ним что-то не так. Во-первых, он весь вспотел — пряди волос прилипли к лбу, который слегка блестел от пота. Во-вторых, он выглядел так, будто вот-вот расплачется или его вырвет. И в-третьих, его руки дрожали ещё сильнее, чем когда они сидели в кафе. Лицо Субина невольно сменилось беспокойством, когда он заметил это, и он тут же шагнул ближе, положив обе руки Каю на плечи. — Эй, — он слегка наклоняется. — Ты в порядке? Глупый вопрос, ведь очевидно, что нет. Он дышал так, будто вот-вот разорвёт лёгкие, но Субин сам был на грани паники, а мозг у него просто отключается в таких ситуациях. Что, чёрт возьми, ему делать? Субин глубоко вдохнул и мягко провёл руками по его плечам, пытаясь помочь ему успокоиться. Кай держал голову опущенной, но его дрожащие руки теребили край свитера, словно он пытался хоть каким-то образом избавиться от того, что с ним происходило. — Кай, кажется, у тебя паническая атака, — поспешно сказал он, но тот словно не слышит его. Не зная, что ещё предпринять, он пытается поймать его взгляд. Когда это не сработало, потому что взгляд Кая быстро метался повсюду, Субин обхватывает его лицо руками, заставив его посмотреть на себя. — Эй, эй... — спокойно говорит он, глядя прямо ему в глаза. — Дыши, ладно? — добавил он, когда Кай наконец смог сфокусироваться на нём. Субин медленно дышит, жестом показывая, чтобы тот повторял за ним. — Медленно... Да, вот так. — Подбадривает он, продолжая спокойно дышать, пока не почувствовал, что Кай немного расслабился. Субин помогает ему сесть, шепча «ты в порядке» снова и снова, просто чтобы успокоить его. Опустившись перед ним на колени, Субин снова встретился с ним взглядом. — Кай, эй, послушай… Я просто поговорю с мистером Ханом минутку и– Он замер от удивления, когда Кай внезапно схватил его за рубашку, будто умоляя Субина не уходить. Это длилось долю секунды, словно он инстинктивно схватил его, но, осознав, что делает, так же отпустил. Тем не менее, Субин схватил его за запястья и сказал: — Я вернусь. Обещаю. Он прибежал как раз вовремя, последние докладчики уже готовились начать. Они настраивали проектор, когда Субин замечает мистера Хана в углу комнаты и поспешил к нему. Он объясняет всю ситуацию, на что профессор — да благословит его Господь — с искренней обеспокоенностью посмотрел на него и сказал, что они могут пока пропустить презентацию и подойти к нему после занятий. Субин поклонился, поблагодарил его несколько раз и быстро вышел, игнорируя подозрительные взгляды, пока тревога за Кая снова росла. Он вваливается в туалет (который, к счастью, всё ещё был пуст) и бежит к последней кабинке, на этот раз тихонько стуча, прежде чем войти. Первое, что он видит — Кай, всё ещё сидящий на том же месте, где он его оставил. Он прижал колени к груди и уткнулся лицом в них. Его светлые волосы были в полном беспорядке. Субин чуть не разваливается, стоя перед ним. Кай выглядел таким уязвимым, что в мозгу Субина возникает импульсивная мысль бросить всё и просто обнимать его, пока ему не станет лучше. И хотя каждая часть внутри него кричала, чтобы он сделал именно это, он этого не делает. Не делает, потому что на самом деле боится того, что Кай может негативно отреагировать на что-то подобное. Это было видно по тому, как он вёл себя рядом с ним — с самого их первого разговора и даже сегодня утром, в кафе, когда Кай резко отдёрнул руку, как только Субин заметил, что она дрожит. Будто он боится, что Субин спросит «почему». Будто боится, что проговорится и скажет то, о чём потом пожалеет. Очевидно, что что-то мешает Каю открыться кому-то, и Субин уже догадывается, что потребуется гораздо больше усилий, чтобы это произошло; время, чтобы увидеть его настоящего. Хюнин Кая, у которого есть уязвимая сторона, кто способен отпустить свои чувства, не обдумывая их миллион раз. Решив действовать осторожно, Субин садится рядом с ним, оставляя между ними небольшое расстояние и приняв ту же позу, что и он. Проходит несколько минут, и Кай наконец поднимает голову, всхлипывает и украдкой вытирает слёзы с глаз руками. Субин ничего не комментирует и не смотрит на него, полагаясь на периферийное зрение, держа взгляд направленным на свои кроссовки. — Ты не собираешься спросить, что случилось? — монотонно говорит Кай, распрямляя колени. Субин замирает и слегка поворачивает голову. — Спросить о чём? — Похоже, нет, тогда ладно. Субин вздыхает. Успокоить его было сложно, но разговаривать с ним — ещё сложнее. — Я не буду спрашивать, если ты не хочешь говорить об этом. — Не хочу. Но раз уж ты здесь — наверное, думаешь, что я спятил или что-то в этом роде — так что можно и… ну, ты понимаешь… — Он замолкает. Кай начинает стучать ногой по кафельному полу и теребить концы свитера. Он нервничает, и Субин понимает почему — встреча при таких неприятных обстоятельствах не была запланирована. К тому же, они не друзья. Даже близко нет. Несмотря на то, что они работали вместе почти месяц, они никогда толком не обсуждали личные темы и не находили общего. Так что вполне понятно, почему Кай ведёт себя так, и почему Субин не знает, как его утешить. Но это не значит, что он не попытается. — Думаешь, ты сошёл с ума? Из-за панической атаки? — Он полностью поворачивается к нему и наклоняет голову, недоверчиво усмехнувшись. — Это глупо, — перебивает Кай. — Паниковать из-за какой-то чёртовой презентации — признай, что это глупо. — Это не глупо, — серьёзно отвечает Субин. — Неожиданно? Да. Но глупо? Нет, никогда. — Он качает головой. — И можешь мне поверить — я сам очень часто в жизни реагировал слишком остро, что уже знаю, что по-настоящему глупо, — честно говорит он, украдкой бросив взгляд и заметив едва уловимую тень улыбки на лице Кая — будто тот действительно немного развеселился или (и?) испытал облегчение. — На самом деле, на этот раз это уже не так уж и неожиданно, — бормочет Кай себе под нос. — Ну, может, для тебя так и есть, но я так давно живу с боязнью сцены, что уже привык к нему, — добавляет он. — У тебя есть что-то, что помогает тебе справляться с этим? — Ну, я принимаю пропранолол — ну, знаешь, лекарство от давления? Принимаю его с тринадцати лет, чтобы успокоить нервы. Это, конечно, не решает проблему, но хотя бы помогает немного успокоиться. — Кай проводит всё ещё дрожащей рукой по волосам. — Он недавно закончился, так что сейчас у меня нет его с собой. Слава богу, это не самый сильный приступ, который у меня был. — Последние слова он произносит почти шёпотом, с чистым облегчением и, по сути, самому себе. Субин отходит на задний план, просто наблюдая за ним, думая о чём-то до нелепого глупом — например, о том, как они сидят бок о бок в грязной кабинке туалета, и о том, как он остро осознаёт, что расстояние между ними теперь почти ничтожно мало, и как это забавно, ведь разве не так начинаются романтические комедии? Два главных героя, у которых, казалось бы, нет ничего общего, делят момент в самом неподходящем для этого месте? Это глупо. Он прекрасно это понимает. Он также осознаёт, что, пожалуй, не стоит романтизировать этот момент, ведь Кай только что пережил паническую атаку из-за сильнейшего страха сцены, ради всего святого. Но он ничего не может с собой поделать, особенно когда в нём самом с первого разговора с Каем начали зарождаться странные, безымянные чувства. — В общем, что сказал мистер Хан? Мы провалились? — вырывает его из мыслей голос Кая. — О! Насчёт этого. Он сказал, что мы можем встретиться с ним позже, и ты можешь прийти, когда почувствуешь себя лучше. Кай отводит взгляд. — Так ты ему рассказал?… Об этом всём? — Не в подробностях, но да, рассказал, — отвечает Субин, чуть неуверенно. — А что? Не стоило? — Нет, — поспешно отвечает он. — Нет-нет, всё нормально. — Он качает головой. — Но, в любом случае, я уже в порядке. Так что, ну… ты можешь… — Он кивает головой в сторону чуть приоткрытой двери. — Ты можешь идти. — Субин поворачивает голову в другую сторону. Верно, они уже давно здесь сидят. Он выпрямляет ноги и медленно поднимается, попутно слегка разминая затёкшие мышцы. Кай остаётся на полу, но смотрит на него, пока Субин смотрит на его руки, которые всё ещё дрожат. Другой замечает это и тянет рукава свитера, чтобы спрятать их. — Я сказал, что ты можешь идти, Субин-ши, — а затем добавляет более твёрдым тоном: — Тебе стоит идти. — Ты уверен– — Уверен. — Голос звучит напряжённо и раздражённо, и Чхве понимает, что у него нет иного выбора, кроме как уступить и уйти.

***

Эмоции — забавная штука. В конце дня Субин мрачно забирается в постель и думает о том, что случилось в туалетной кабинке, мысленно проклиная ту эмоциональную, глупую часть себя, которая надеялась, что сегодняшний день что-то изменит; что это станет поворотным моментом. Но всё закончилось не так. Вместо этого всё закончилось вот чем: Субин нервно стоял у учительской, ожидая, пока Кай закончит разговор с мистером Ханом насчёт их доклада. Он вспоминает, как неловко переминался с ноги на ногу и прислонился к стене, думая, как он сам подойдёт к Каю, или как Кай подойдёт к нему — отгоняя тревогу, ведь после всего, что произошло сегодня, они же поговорят об этом, верно? Когда дверь рядом с ним тихо скрипнула, он вскочил и посмотрел в сторону парня. Его надежда тут же рухнула, потому что вместо того, чтобы остановиться и, возможно, наконец поговорить с ним не только по делу доклада, Кай бросил на него один-единственный, полный пустых глаз взгляд, прежде чем развернуться и уйти. Не сказав ни слова. Как всегда. Так что да, эмоции — забавная штука. В том смысле, что у двух людей они никогда не бывают одинаковыми, и хотя Субин прекрасно осознаёт этот факт, он всё равно позволяет этому затмить все его рациональные мысли. Он достаёт телефон из кармана джинсов и несколько секунд смотрит на контакт Кая. Кому: Хюнин Кай Ты в порядке? Не задумываясь, он нажимает «отправить», и кладёт телефон рядом, устраиваясь поудобнее и постепенно засыпая. Сообщение отмечено как прочитанное, но ответа так и нет.

***

Если есть одна вещь, которую Субин никогда не упускает из виду в трудные времена, так это позвонить кому-нибудь из своих друзей и провести с ним обеденное время, изливая душу и выплёскивая наружу весь ком накопившихся чувств. — Я не знаю, что случилось. У нас был момент, хён, настоящий момент. А теперь он снова ведёт себя так, будто я для него пустое место, — жалуется он, преувеличенно шмыгая носом, пока Ёнджун вполуха слушает его и гадает, шутит он или говорит совершенно серьёзно. — Разве так уж неправильно, что я хочу, чтобы он был, ну, не знаю, чуть менее… отстранённым? — Я не понимаю, ты что, влюбился в этого парня? — спрашивает Ёнджун, с выражением замешательства. — Чёрт возьми, нет, — слишком поспешно восклицает Субин. — Меня просто раздражает, что он каждый день выглядит таким раздражённым. — Ну, ты ведь действительно довольно раздражающий. — Хён. — Что? Я просто говорю как есть. — Ёнджун берёт картошку фри и отправляет её в рот. — В любом случае, ничего страшного не случилось — всё уже закончилось, верно? Этот парень должен быть последним, о ком ты сейчас думаешь. Субин опускает взгляд и задумчиво крутит трубочку в стакане. — Да... но– не знаю, я просто подумал, что было бы круто подружиться с ним, вот и всё... — Почему? Он милый? Он замирает и поднимает взгляд. — А это имеет значение? — Ну, слушай, — начинает Ёнджун, — ты никогда раньше не говорил со мной о таких вещах. И насколько я знаю, тебе на самом деле нравится, когда тебя игнорируют, а тут ты жалуешься, что какой-то парень не смотрит в твою сторону. Так что да, это имеет значение. Если это ещё не стало очевидным из его предыдущего нытья, и если отбросить в сторону его поведение, то да — Субин действительно считает Кая милым. Даже красивым. И, может быть, возможно, вполне вероятно — Субин уже испытывает к нему нечто большее, чем простое влечение. Несмотря на то, насколько это глупо звучит, ведь очевидно, что Кай ни при каких условиях даже близко к нему не подойдет, кроме случаев, когда речь идёт об командной работе. Так он действительно это признает? Нет, конечно, нет. Однако, когда он слишком долго не отвечает, Ёнджун усмехается, не вставая с места: — Значит, ты считаешь его милым. Субин вздыхает, признавая поражение. Глаза Ёнджуна расширились, и он захлопал в ладоши от чистого веселья. — О Боже– ты серьёзно! Он не может не говорит ничего в ответ. Покраснев, он закрывает лицо руками и стонет. — Хён, тебе разве не нужно идти на занятия? — Эй! Это ты пригласил меня пообедать с твоей жалкой задницей, — ругается Ёнджун. — И вообще, тут нечего смущаться... ну, только если этот парень действительно, не знаю, уродливый или что-то в этом роде... — Хён! — возмущённо хнычет Субин. Ёнджун громко смеётся. — Шучу я. Но если хочешь мой честный совет: просто плыви по течению, понимаешь, о чём я? — Субин смотрит на него с неуверенностью. — Ну, вы же с ним в одной группе, да? — продолжает Ёгджун. — Тогда просто позволь ему сделать первый шаг. Судя по тому, что я слышал, он из тех, кто не любит настойчивых людей, так что… просто расслабься немного, я уверен, он всё равно когда-нибудь снова с тобой заговорит. — он пожимает плечами. — Я, если честно, думаю, ты и так оказываешь на людей какое-то влияние. Ага, конечно. Субин опускает голову и смотрит на свой напиток. Он знает, что его друг просто пытается его подбодрить, но «влияние»? Серьёзно? Это то, с чем он согласится? Как будто он на это купится. Единственное влияние, которое Субин оставил после себя на своих бывших друзей и знакомых — это его способность незаметно исчезать на несколько дней, а то и недель. Но он этого не говорит.

***

Итак, последнее, чего Субин ожидал, — это снова пересечься с ним. Он смирился с поражением. Если Кай не хочет его видеть рядом — ладно, он больше не будет лезть к нему. Он уже почти смиряется с этим фактом, отчаянно игнорируя ту часть себя, которой всё ещё любопытно. Это не так уж сложно, ведь ему стоит лишь напомнить себе простую истину — Кай ни разу не проявил радости в его присутствии. Ни единого раза. Наступает очередная неделя, Субин приходит в класс как раз вовремя. На этот раз он садится посередине аудитории, рядом с пустым стулом. Он окидывает взглядом помещение — Кая нигде не находит, что необычно — но он отмахивается и возвращает внимание к доске. С глаз долой — из сердца вон. …Верно? Минут через пять после начала лекции, как он погрузился в очередной обзор «Критической теории» Гегеля, Кай заходит в класс и останавливается в дверях. Субин бросает на него короткий взгляд, но тут же снова опускает глаза в книгу, сознательно избегая того, кто стал источником всех его тревог. То, что должно было быть лёгкой задачей, оказалось куда сложнее, чем он ожидал, когда Кай решил сесть рядом с ним. Субин напрягся, почувствовав, как тот занимает место рядом с ним. Он повернулся и увидел, что обычное место Кая в одном из задних рядов всё ещё свободно. Так какого чёрта он сел рядом с ним? Субин украдкой поглядывает на него и замечает наушники, как обычно, надетые на оба уха. Будь это обычный день, как прежде, он бы уже успел его за это подразнить. Дразнил бы, пока Кай не разозлился бы и не пересел. Но теперь всё иначе. Субин твёрдо решил двигаться дальше и не бороться за внимание того, кто его избегает. Пока профессор начинает рассказывать о новой теме, Кай снимает наушники и кладёт их на стол. Субин инстинктивно смотрит в его сторону, но застывает, увидев, что Кай смотрит на него в ответ. Он тут же отворачивается, записывая какие-то слова на бумаге, стараясь казаться занятым и равнодушным. Что это, блять, было? Несмотря на внутреннюю панику, он пытается успокоить себя: Ладно, не паникуй. Это просто рефлекс. Ты посмотрел на него, вот и он посмотрел в ответ, не специально. Абсолютно не специально. И, может, этого было бы достаточно, чтобы убедить себя, если бы он не чувствовал слишком острые взгляды, которые Кай бросал на него каждые десять секунд. Субин неловко ёрзает на стуле и громко прочищает горло, чтобы дать понять, что замечает их. Без толку — Кай не останавливается, и Субину ничего не остаётся, кроме как провести остаток пары, заметно потея и продумывая каждое движение. Несмотря ни на что, он не решается заговорить. Это слишком рискованно, и вообще, наверное, он всё неправильно понимает. Как в тот раз, когда Кай чуть улыбнулся, обрабатывая ему раны, или как он зашёл в кафе утром и увидел две чашки кофе, будто ожидающие его. Если он ошибся тогда, то с огромной вероятностью ошибается и сейчас. Он не будет рисковать.

***

Субин уже почти забывает об этом странном моменте, пока спустя пару дней, в середине августа, не начинается дождь. Льёт как из ведра. Он как раз выходит из библиотеки без зонта, с парой учебников в руках, готовясь к промежуточным экзаменам по нескольким предметам. Он останавливается у двери, решаясь просто покончить с этим и побежать, пока не доберётся до своего общежития. Но как только он собирается бежать, кто-то хватает его за край джинсовки и тянет под зонт. — Что– Слова застревают в горле, когда он видит, кто стоит за ним. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — с гневом спрашивает Кай. Субин быстро моргает и хмурится в недоумении, не веря глазам. — Я... — начинает он и тут же замолкает. Слишком удивлённый, моргает ещё несколько раз, потому что, ну, это и в правду не галлюцинации, — не взял с собой зонтик... — И ты собрался просто бежать под ливнем? — Кай кивает на книги в его руках. — Держа их? — Общежития всего в паре кварталах отсюда, — отвечает он рассеянно, потому что всё внимание приковано к тому, как близко к нему стоит Кай. И добровольно. — Ничего страшного. Кай закатывает глаза и, не ответив ни слова, идёт дальше. Субин шагает рядом, слегка пригнувшись под зонтиком и напрягая мышцы, когда их плечи случайно соприкасаются. Вопреки словам Субина, идти пришлось дольше, но они проходят весь путь в полном молчании, облегчённо выдыхая лишь у двери общежития. — Спасибо, — тихо говорит Субин, когда они оба входят в вестибюль. Кай отмахивается, пока Субин замечает, что тот дрожит от холода. Возможно, потому что сегодня на нём только белая футболка и джинсы — вместо привычных его более удобных комплектов из спортивных брюк и толстовок. Он тут же ставит книги на пол, снимает с себя джинсовку и протягивает Каю. Тот смотрит на неё с сомнением и не двигается. Субин пользуется случаем, и сам пытается накинуть куртку Каю на плечи, но парень отступает. — Тебе холодно, — возражает Субин. — Нет. — Ещё как, — упирается он, указывая на то, как сильно дрожит его тело. — А теперь прими это как мою помощь и благодарность за то, что спас мне жизнь сегодня. Кай раздражённо вздыхает, но всё же берёт куртку и неохотно надевает. Субин невольно улыбается, видя, как хорошо она на нём сидит. Он уже собирается попрощаться, но Кай его останавливает. — Подожди, — он останавливает его. Когда он оглянулся, тот продолжает: — Слушай, я знаю, что назвал тебя самым раздражающим человеком на свете, и ты действительно таков, не пойми неправильно. Но я подумал об этом и, ну, я очень ценю твою помощь в тот раз в туалете и понял, что так и не поблагодарил тебя как следует. — Он бормочет, не глядя на него. Теперь всё становится ясно. Вот почему Кай вдруг появился и спас его задницу от проливного дождя. Это его способ сказать спасибо. — Без проблем, — бормочет он с довольной ухмылкой, и которую, к счастью, Кай не замечает. Он ничего не может с собой поделать. Когда Кай не делает вид пылинки в комнате, он может быть очень милым и трогательным. Субин уже думает, что Кай наконец уйдёт. Выразив свою благодарность, он, должно быть, считает, что этого достаточно, верно? Субин снова ошибается, потому что Кай не уходит. Он стоит, как вкопанный, уставившись в пол. Молчание становится неловким — настолько, что Субин не выдерживает и первым говорит: — Эй, знаешь что, — он сам не понимает, почему его рот начал действовать быстрее, чем его мозг. Тем не менее, он решается. — Если ты действительно хочешь поблагодарить меня по-настоящему... может, сходим как-нибудь вместе пообедать?

***

Обедать вместе с человеком, который, по сути, ненавидел тебя всё то время, что знал, — это просто невероятно. Это ошеломляет настолько, что ты не ожидаешь от него нормального, вежливого поведения рядом с тобой, не говоря уже о том, чтобы он хотя бы раз посмеялся над твоими глупыми шутками. Но он это делает, в том числе и Кай. Они решили пообедать в закусочной, где репетировали свою презентацию, заказав обычную дешёвую еду из меню. Сидеть напротив Кая и молча вести безмолвную битву взглядов со стеной за его спиной, ожидая заказ, было неловко — если это вообще подходящее слово. Поэтому Субин снова берёт инициативу в свои руки и делает глубокий вдох. — Итак... — начинает он, — расскажи мне о себе. Он морщится, потому что это прозвучало как– — Ого, это собеседование на работу? — усмехается Кай. Ну вот, началось. — Нет, но ведь нужно с чего-то начинать, — вздыхает Субин. — Еда готовится слишком долго, и я боюсь, что если я буду смотреть на стену позади тебя дольше положенного, она начнёт казаться мне красивой. Кай неожиданно тихонько смеётся и ёрзает на месте. — Ну, и что ты хочешь знать? С этого всё и начинается. Хотя сначала с неохотой и с неловкими паузами, они всё же преодолевают трудности при знакомстве. Даже когда им приносят еду и они начинают разговаривать, едва ли всё идёт гладко. Тем не менее, Субин чувствует, как в холодной оболочке Кая появляется трещина, особенно когда разговоры переходят от одной темы к другой, и они постепенно узнают друг о друге всё больше. Во-первых, они выяснили, что у них схожие увлечения, особенно игры. Они также любили музыку — что, по правде говоря, не так уж сложно найти общим, но всё же приятно, что они любят её в равной степени. Наконец, сами того не ожидая, они где-то по пути немного затрагивают философию. Неясно, с чего это началось, но вскоре они начинают обсуждать свои социальные и политические взгляды — что, конечно, нетипично для непринуждённой беседы за обедом, но чего можно ожидать от двух людей из этой сферы? Субин вскоре осознаёт, насколько он поглощён Каем; как внимательно слушает каждое его слово и ответ. Наверное, всё дело в новизне — разговаривать с ним спокойно, и его пугает, как быстро он снова поддаётся притяжению. Несколько дней назад он был полон решимости забыть о человеке напротив, а теперь снова втянут в это, вот так просто. Но он старается не думать об этом. Просто плыви по течению, напоминает он себе, немного поражённый тем, что, возможно, на этот раз Ёнджун действительно прав со своим советом.

***

Тот день стал началом чего-то между ними, и под «чем-то», подразумевается то, что теперь они регулярно общаются, в отличие от тех убийственных взглядов, которые Субин терпел раньше. Кай перестал его отталкивать и, напротив, кажется, с нетерпением ждёт возможности посидеть с ним на парах, чтобы пожаловаться на бесконечные эссе. Это не так уж много, но всё же нечто — развитие — и, честно говоря, Субина это вполне устраивает. Даже если они останутся в рамках, где между ними будет лишь редкие взаимодействия и ничего больше, ему и этого хватит. Но, возможно, у вселенной были другие планы, потому что «просто разговоры» на занятиях за несколько недель переросли в совместные занятия в библиотеке, а затем в «многочасовую переписку по поводу домашки». У Субина голова идёт кругом от того, когда они пересекают некий рубеж, и иногда он просто отключается в своей комнате, размышляя об этом. Как будто этого мало, в дело вступает физический контакт. Сердце Субина уже бешено колотится от того, что Кай, похоже, не против их близости с тех пор, как они стали знакомыми. Он не отстраняется, когда Субин наклоняется чуть ближе обычного, чтобы показать что-то или указать на непонятные предложения в тексте. С другой стороны, сам Кай иногда вторгается в личное пространство Субина настолько близко, что его сердце не выдерживает.

***

Однажды октябрьской ночью Кай звонит ему. Ну, не совсем ночью-ночью, потому что было около трёх часов утра, но Субин всё равно вскакивает с кровати. Это глупо — паниковать, особенно когда он наполовину спит и немного дезориентирован из-за слишком быстрого пробуждения, но это же Кай. Он никогда раньше не звонил ему так поздно. Вообще-то, он никогда ему не звонил. Так что тот факт, что он звонит сейчас, явно означает, что случилось что-то серьёзное. — Алло? — сонно отвечает он. — Ты ещё не спишь? — Я же ответил на звонок, не так ли? Тишина. Субин ждёт, что тот скажет что-то ехидное, например: «остроумный болван». — Прости. — Глаза Субина широко раскрылись. Что ж, это что-то новенькое. — Я просто… прости, если потревожил тебя. Это ещё более нечто новенькое. Кай дважды извиняется? Его интуиция не подвела: что-то не так. — Эй, послушай, ты меня не потревожил, ладно? — спокойно говорит он. — Я ещё не спал. — Ложь. — А теперь скажи мне, что случилось. — Мне приснился кошмар. — Ох? — Да. Довольно неприятный. Наверное, худший за последние годы. — Хочешь поговорить об этом? — Он снова ложится на кровать, прижимая телефон к уху одной рукой. — Нет, не совсем. Просто… — Кай обрывает себя, зевнув, — хочу услышать чей-нибудь голос, чтобы успокоиться, и не знал, кому ещё позвонить. Субин бьёт себя по щеке, прежде чем успевает задуматься об этой детали. Нет, сейчас не время. — Тогда о чём ты хочешь поговорить? — Не знаю... может... как прошёл твой день? — Субин усмехается. — А ты разве не знаешь? Ты же всё это время был со мной. — Я имел в виду после пар, гений. — Вот, так-то лучше. Похоже на обычного Кая. — А, это. Было скучно. Вернулся в свою комнату, играл в телефон три часа подряд, потом вырубился и проснулся, чтобы поужинать, — вспоминает он. На мгновение морщась, потому что, чёрт возьми, он звучит как неудачник. — Похоже на мой день, — по тону его голоса он чувствует, как Кай улыбается на другом конце провода. — Что? Не может быть. У тебя наверняка жизнь поинтереснее моей, — невнятно говорит он, засыпая. — Ну, сегодня меня пригласили на свидание. — И он снова резко просыпается. — Что?! — выкрикивает он слишком громко. — Чёрт, это было прямо в барабанную перепонку, — жалуется Кай, но Субин проигнорировал его. — Правда? И что ты сказал? Ты принял это или?… — Нет, — перебивает Кай. — Ну, я бы согласился, если бы меня привлекали девушки. Субин давится слюной и резко садится: — Так... тебя не привлекают? — Да, думаю, что за этим утверждением нет никаких других подтекстов, — спокойно отвечает Кай и добавляет: — А что? Разве в этом есть проблема? — Н-нет! Конечно нет– то есть, просто чтобы ты знал– я тоже. То есть, я так же как и ты! Я просто… не думал, что ты тоже, понимаешь? — Пытается объяснить он. — Ты меня понимаешь? — Не особо, но не волнуйся, — отмахивается Кай. Субин слышит, как тот меняет позу на кровати. — Ладно, теперь твоя очередь. — Моя... очередь? — Да. Я тут понял, что немного неловко — рассказывать всё подряд, делиться, — так что ты тоже должен рассказать мне о своей личной жизни, чтобы я не чувствовал себя одиноким. Но есть ли что рассказать? Субин вздыхает. — А если рассказывать нечего? — Враньё, — тут же возражает Кай. — У всех есть что-то вроде, ну, не знаю, странные знакомства из приложений для них? Такое бывает? Он прикусывает губу. — Но я не пользуюсь приложениями для знакомств. — Парень старше двадцати и не пользуется приложениями для знакомств? — Кай делает вид, что ахнул, а затем насмешливо смеётся: — Это просто неслыханно. Он делает паузу, но продолжает. — Ну, если только ты не планируешь быть один всю жизнь. — По какой-то причине Субин чувствует, что в нём загорается защита. — То, что я не пользуюсь приложениями для знакомств, не значит, что я ненавижу отношения, Кай, — он раздражённо закатывает глаза. — А ты не думал, что я просто хочу познакомиться с кем-то естественным образом? Ну, зайти в супермаркет и случайно столкнуться с тем, кто может оказаться моим будущем парнем? — Его щёки горят от смущения, когда он бормочет последние слова. Господи, зная Кая, он будет в восторге от этой информации. И конечно он это делает — разражается смехом на другом конце. — О Боже! Я забыл, какой ты безнадёжный случай. — Ты хотел сказать романтик? — Одно и тоже. Субин раздражённо вздыхает. — Я вешаю трубку. Кай смеётся, и Субин не может сдержать улыбку, рвущуюся на губы от этого звука. — Ладно, окей, я прекращаю, — говорит Кай. — И, пожалуйста, правда клади трубку. Уже 4 утра, а у нас пара через несколько часов. — Хорошо, если ты действительно в порядке, — отвечает Субин, надеясь, что Кай поймет, что он не прочь поговорить ещё немного, несмотря на поздний час. — В порядке, — успокаивает его Кай. — Спасибо. Он тихо хмыкает: — Спокойной ночи, Кай. — Спокойной, — шепчет тот в ответ и вешает трубку. Я не знал, кому ещё позвонить. Эта фраза эхом звучит в голове Субина, которая никак не хочет утихнуть, сколько бы он ни спал. Это не даёт ему покоя — мысли о том, что это может значить — но он всё же заставляет себя не поддаваться этому. Он не может позволить строить иллюзии.