what is not limited nor defined

Всего через пару часов после телефонного разговора Субин плюхается на своё обычное место и кладёт голову на стол. До прихода профессора в кабинет остаётся несколько минут, а его мысли мечутся, голова пульсирует от бессонницы. Он почти засыпает, сидя так, если бы не внезапное движение стула рядом и ощущение резкого холодного прикосновения от чего-то мокрого, прижатого к боку головы. Субин вздрагивает и просыпается, тут же сталкиваясь с Каем, у которого под глазами такие же мешки, как у него самого. В руках у Кая банка кофе, которую он протягивает ему. Он колеблется, не решаясь взять её, вспоминая ту встречу в закусочной. Кай всё равно ставит банку на стол. — Твоя. — А? — Возможно, его недоспавший мозг всё ещё не соображает. — Прости. Ну, за то, что заставил тебя не спать со мной, — Кай показывает на две такие же банки у себя на столе, и Субин кивает, тут же открывая кофе и делая глоток. — Ты хорошо спал? — решает спросить он, просто чтобы нарушить тишину между ними. — Смело с твоей стороны предпологать, что я вообще спал. Глаза Субина округлились. — Серьёзно не спал? — Ну, час сна считается? Он проводит ладонью по лицу. — Ты совсем с ума сошёл. — Это да, — Кай валится на своё место, как раз, когда профессор заходит с пачкой распечаток в руке. — Но с другой стороны, я случайно наткнулся на один фильм, и, скажу тебе честно, даже один час сна того стоил. Это ещё одна вещь, которую Субин узнал о Кае в ходе их странных «почти-дружеских» отношений: Кай — абсолютный фанат фильмов и сериалов. Особенно почему-то научно-фантастического жанра, хотя сам Субин, мягко говоря, не особо его любит. — Только не говори мне, что это один из тех фильмов. — К твоему несчастью, именно он, — саркастично отвечает Кай. Субин допивает банку последним глотком. — Тогда я не хочу об этом слышать. Кай пожимает плечами. — Я и не рассчитывал, что захочешь. В конце концов, есть же предел твоим умственным способностям. Субин приподнимает бровь. — Что это должно значить? — Ничего. Я просто говорю, что научная фантастика, как бы интересна она ни была, подходит не всем. — Ты хочешь сказать, что я слишком туп, чтобы её понимать? — Я ничего такого не говорил. — Но намекаешь Кай отворачивается и допивает свой кофе. — Я ни на что не намекаю, — невозмутимо говорит он. — Но… если твоя первая мысль была именно об этом. Он снова бросает взгляд на Субина. — Может, ты и сам знаешь, что у тебя не хватает ума, чтобы понять их. — Затем он слегка улыбается. Ебать. Будь он проклят со своим острым языком. Субин отворачивается от него, не зная, что ответить, и вместо этого надувает губы. — Ты такой злой. — И стану ещё злее, если не перестанешь так себя вести. Субин тяжело вздыхает, сдаваясь. Как будто ты и так не достаточно злой. — Иногда я реально тебя ненавижу, — бросает он, снова глядя на него, прищурившись. Но Кай, конечно же, ничуть не обижается. Напротив, в его взгляде появляется озорство. — Оу-у-у, — тянет он, — ну, я-то ненавижу тебя всегда, детка. Хотя прозвучавшее, пусть и в шутку, ласковое прозвище застаёт его врасплох, Субин не осмеливается пошевелить и мускулом лица, чтобы выдать реакцию. Он закатывает глаза и смотрит вперёд, мысленно грозясь расцарапать себе лицо, если на его щеках появится хоть немного румянца. Но его внимание вновь переключается на то, как Кай достаёт ещё одну банку кофе. Прежде чем тот успевает её открыть, рука Субина взлетает, чтобы остановить его. — Что теперь? — недовольно бурчит Кай, пытаясь стряхнуть его руку, но Субин не отступает. — Ты уже выпил одну. — И что? — Ты не можешь пить ещё — помнишь, что было в прошлый раз? Лицо Кая остекленело, он сверлил Субина равнодушным взглядом, будто молча спрашивая: серьёзно? Но в конце концов он не обращает на это внимания — неудивительно, ведь когда он вообще слушал кого-то, кроме себя? — Ну, у нас сегодня нет никаких презентаций, — спокойно констатирует Кай, наконец открывая банку. — К тому же, потом вечером нужно учиться. Мне нужно получить столько кофеина, сколько получится. В голове Субина рождается идея. Он быстро выхватывает банку из рук Кая. — Эй– — Ты, — Субин делает предупреждающий взгляд, — не пьёшь больше это. — Он делает глоток и хмурится, смотря на этикетку. Он обнаруживает, что кофе даже крепче того, что купил ему Кай. — Ты точно умрёшь, если продолжишь злоупотреблять им. — Тогда, будь любезен, позволь мне спокойно покончить с собой. — Кай делает небольшой рывок вперёд, пытаясь вернуть банку, но Субин ловит его за запястье. Не зная, что ещё сделать, он делает глубокий вдох и говорит. — Субин-ши, когда я сказал, что мне нужен весь кофеин, который я смогу получить, я не шутил. Не думаю, что смогу дальше нормально функционировать без него. — В таком случае, я помогу тебе. Кай хмурит брови в недоумении, не понимая, что это вообще значит. — Я помогу тебе с учёбой, — поясняет Субин, но тот лишь фыркает и отворачивается. — Эй! Он тянет Кая за руку, чтобы тот снова повернулся. — Я не шучу. Я помогу тебе всё сделать — посижу с тобой, развлеку и всё такое, чтобы ты не заскучал и не уснул. Кай закатывает глаза, не убеждённый. — Думаю, ты просто выдумываешь предлог, чтобы провести со мной больше времени, — шутит он. — А что, если это так? Кай, кажется, на мгновение застигнут врасплох. — Нет, — тихо произносит он, мрачнея, — не так. На этом разговор заканчивается, поскольку он возвращает внимание к лекции, не оставив Субину возможности что-либо добавить. Даже несмотря на горькое разочарование, Субин не может сказать, что удивлён.

***

Несмотря на все их бессмысленные перепалки, они всё же оказываются вместе в библиотеке после окончания всех занятий. Оказывается, Кай и правда был серьёзен насчёт учёбы, и это очень беспокоит Субина, потому что блондин выглядел просто ужасно, когда приглашал его на встречу: тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы и в целом неряшливый вид, словно он за десять минут пережил все катастрофы, накопившиеся за всю его жизнь. Субин чуть не попросил его сделать перерыв на день, но тут же отбросил эту идею, вспомнив, каким упрямым может быть Кай. С другой стороны, у него есть разрешение находиться рядом, а значит, он может присматривать за ним, пока тот изматывает себя попусту в своём маленьком королевстве учебников. Субин останавливается перед дверью библиотеки, и, открывая дверь, засовывает перекус в карман куртки. Всем известно, что в библиотеку нельзя проносить еду, но к чёрту, сегодня он совершенно не в настроении соблюдать правила. Кай, сидевший за одним из столов в самом конце зала, сразу замечает его и с лёгкой настороженностью смотрит на него сквозь линзы своих очков, пока Субин приближается. Субин садится напротив и радостно улыбается: — Хэй, ты носишь очки– — Что это? — он кивает на заметную выпуклость в его кармане. Субин оглядывается и медленно вытаскивает предмет. Когда из-под ткани выглядывает яркая упаковка, Кай уже понимает, что это. Он недовольно морщит нос. — Мармеладные мишки? — его голос немного повышается. — Ты же знаешь, что здесь нельзя есть, да? Субин хмурится и украдкой бросает взгляд на библиотекаря, прежде чем аккуратно положить упаковку на стол, за стопку книг, которые сложил Кай, чтобы её не было видно. — Неважно. Я голоден, — он берёт несколько штук и отправляет в рот. — К тому же, я уже не раз так делал. Нас не поймают, если мы будем осторожны. Он снова бросает взгляд на стол миссис Юн — библиотекаршу — на всякий случай наблюдая за ней, на что Кай вздыхает и качает головой. — Из-за тебя нас выгонят. — Ой, заткнись. Я же сказал, что нет, — отмахивается Субин и продолжает тихонько жевать, наблюдая, как Кай, похоже, полностью погружается в учёбу. Проходит пару часов и почти вся упаковка мармеладных мишек, прежде чем веки Кая начинают постепенно опускаться. Субин наблюдает за ним через стол, отчасти забавляясь тем, как тот борется со сном. Он выглядит ужасно усталым, поэтому Субин, чтобы его разбудить, тянется за упаковкой от мармелада и сжимает её, создавая громкий шуршащий звук. Кай вздрагивает и сердито шипит: — Что ты нахуй творишь? — он снова смотрит на библиотекаршу, чтобы убедиться, что их не услышали. — Ты засыпал, — поясняет Субин, продолжая мять упаковку. — Подумал, что тебя стоит разбудить. Рука Кая тут же накрывает его. — Прекрати, — предупреждает он с жалобной ноткой, но Субин, конечно, не останавливается. — Я сказал, блять, прекрати! — Он крепче сжимает его руку. Субин морщится от боли, но всё же находит в себе силы посмеяться, видя раздражение Кая. — Это ты держишь меня за руку. Кай глубоко вздыхает. — Если отпущу, перестанешь быть раздражающим? — Не знаю, дай подумать, — хватка усиливается, до такой степени, что он чувствует хруст костяшек. — Ай, окей– ладно! Сдаюсь! — Он быстро стучит другой рукой по столу и Кай наконец отпускает его. Субин отдёргивают руку и изо всех сил старается отогнать боль. Он совершенно забыл, насколько сильным тот может быть, если захочет. — Боже, ты невыносим. — Но зато я тебя развлекаю, и тебе не скучно со мной, — парирует он с лукавой улыбкой. — Признай это. — Отнять у меня десять лет жизни — это не то развлечение, о котором ты думаешь, Субин-ши. — Для меня — именно то. Кай цокает языком в ответ, встаёт, закрывает книгу и быстро направляется к узким стеллажам. Субин уже поднимается, чтобы последовать за ним, но Кай резко оборачивается, чтобы остановить его. — Сиди здесь и веди себя прилично, — он предупреждающе смотрит. Субин слушается и остаётся на месте, не давая Каю увидеть свою улыбку, расплывшуюся на его лице от его очаровательного лица. Он не понимает, как кто-то может выглядеть таким грозным и милым одновременно. Он молча наблюдает, как блондин возвращается с новой стопкой книг и ставит их на стол. Несмотря на явные признаки недосыпа и усталости, написанные на его лице, Субин не может отвести взгляд, восхищаясь его упорством. Эти мысли прорывают плотину в его мозгу и запускают другие мысли. Вскоре он уже представляет себе типичные выходные Кая, и думает: «он такой же продуктивный в дни отдыха?» Он погружается в ещё более глубокую часть своей кроличьей норы, означающая , и следующее, о чём он думает — каким Кай был в детстве. Он представляет это, глядя на парня перед собой; у маленького Кая, вероятно, были чёрные или тёмно-каштановые волосы вместо блонда. Вероятно, был меньше ростом и худым, и ему не нужны были эти очки для чтения, которые так нравились Субину. Он представляет себе это, и думает, был ли тот Кай сейчас перед ним — солнечным, беззаботным и улыбчивым — в отличие от нынешнего Кая, который пьёт кофе литрами, озабоченный учёбой и ворчащий 24/7. — Ты пялишься на меня, — говорит Кай, не поднимая глаз от книги. — Это уже начинает пугать. — Прости, я просто... — Субин выходит из транса, яростно потирая лицо, чтобы прогнать мысли, — о кое-чём задумался. Другой мычит и спрашивает: — О чём? — Просто... ты всегда был таким? — всё таки решается спросить. — Таким каким? — Ну, знаешь... идеальным учеником, как сейчас? — он слегка морщится, опасаясь, что это как-то обидит Кая. Он ожидал, что тот начнёт на него ругаться, но вместо этого тот лишь задумчиво хмыкает. — Наверное... да. Я всегда таким был, — отвечает тот через некоторое время. — Хотя поначалу, конечно, не был прилежным учеником, но, ну, очень требовательные родители и развивающаяся в раннем возрасте потребность в их одобрении каким-то образом помогли мне стать таким. Субин понимающе кивает. Он чувствует, что тема тяжёлая, и не уверен, стоит ли спрашивать дальше. Однако именно Кай продолжает: — Знаю, ты думаешь, что я перегибаю с учёбой, но в старшей школе было хуже. Намного хуже, — горько усмехается он. — Я запирался в своей комнате после уроков и занимался до ужина. Потом спускался вниз, ужинал, и снова садился за книги, пока не валился с ног от усталости, — объясняет он, на мгновение отрываясь от книги и смотрит на Субина. Хотя ему дано негласное разрешение, он колеблется, но всё же спрашивает: — Родители заставляли тебя быть таким? — Не совсем, но в девять лет они вбили в меня идею: «у тебя большой потенциал, и ты не должен его тратить впустую», из-за чего я с того возраста считал себя крутым и переоценивал себя, но, в конечном итоге, стал бояться неудач и делаю всё возможное, чтобы их избежать, — он на секунду замолкает. — Я уже слишком откровенничаю? — Возможно, — Субин склоняет голову набок. — Но это, на самом деле, решать тебе. Если тебе кажется, что ты слишком откровенен, значит, так оно и есть. Если нет, значит, тебе всё ещё комфортно делиться дальше. — Он уточняет: — Тебе некомфортно? Из-за того, что ты мне только что рассказал? — Совсем нет, — быстро отвечает Кай. — А ты? Я ведь, по сути, вывалил на тебя причину всех своих проблем. — Не то чтобы неуютно, но мне это кажется... грустным? — неуверенно отвечает Субин, теребя край своей толстовки. — Потому что, если подумать, у тебя вообще было детство? Если твои родители растили тебя как своего трофейного ребёнка, прям настойчиво воспитывали тебя таким, разве это не делает тебя не их ребёнком, а скорее, ну, не знаю, наградой, которой они могут похвастаться? — Он опускает ткань, и неуверенно смотрит на Кая. — Верно, но что поделать? Девятилетний я никогда не думал об этом в таком ключе и считал, что все родители такие. Честно говоря, мне просто хотелось признания и любви, которую я получал от них только тогда, когда чего-то добивался. — Но необходимость доказывать свою ценность только ради того, чтобы они тебя любили, это ведь– — Я прекрасно осознаю, насколько условна забота моих родителей обо мне, Субин-ши, — перебивает его Кай. — И, кроме того, я даже немного рад, что они меня так воспитали. Потому что если оглянуться вокруг — вся любовь и признательность в этом мире очень условна. Люди будут хотеть тебя, только если могут что-то от тебя получить или если у тебя есть что-то, что их зацепит. В школе, например, мои друзья и учителя восхищались мной, потому что я был надёжным и собранным — потому что я был «хорошим ребёнком», и всегда можно было ожидать, что я смогу выложусь на максимум. Теперь всё начинает обретать смысл. Неумение Кая работать в команде, и его стремление делать всё самому, когда они готовили доклад. Субин не может поверить, что не догадался о подобном воспитании просто взглянув на трудолюбие и ярый цинизм блондина. После этого разговора он извиняется и говорит, что ему снова нужно что-нибудь перекусить. Но, на самом деле, ему просто нужно было время обдумать всё, что Кай рассказал о себе. Субин предполагает, что после всего этого другому тоже нужно побыть одному, особенно учитывая, что он не привык делиться историями из своей жизни. Субин возвращается почти через полчаса, и к тому моменту часы показывают половину седьмого. Людей в библиотеке заметно поубавилось, и он видит Кая, спящего прямо на столе — его взъерошенные светлые волосы растрепались по раскрытому учебнику, что заставляет Субина усмехнуться, когда он обходит стол и садиться рядом, а не напротив. Голова Кая повернута набок, лицом к Субину, создавая идеальный ракурс, чтобы просто на минуту рассмотреть его черты. Чем дольше он смотрит, тем больше понимает, что Кай не просто красивый — потому что раньше Субин думал именно так. Ещё при их первой встрече, и даже нескольких минут назад он всегда считал Кая красивым. Но теперь это слово кажется преуменьшением. Парень рядом с ним великолепен, или даже больше того. От формы носа и бровей, до пухлых губ — Субин не может оторвать взгляд, наклоняясь еще ближе и кладя голову на стол, наслаждаясь спокойствием его сна. Он наслаждается этой тишиной и почти засыпает, если бы не внезапное движение Кая — тот шевелится во сне, и похоже просыпается. Субин резко выпрямляется как раз в тот момент, когда Кай начинает открывать глаза и поднимает голову со стола. — А-ах, — зевает он, — ты вернулся. Субин мягко улыбается ему, словно ласково. — Угу. Ты закончил заниматься? — Нет, но, думаю, на сегодня хватит. — Он потягивается и убирает книги со стола, которые он прочитал, прежде чем встать, и вернуть всё на место. Когда они выходят на улицу, уже темно, и Кай вздрагивает, слегка покачнувшись от холодного осеннего воздуха. Даже при тусклом свете видно, что его лицо совсем побледнело от усталости. Поэтому, вместо того чтобы просто распрощаться и пойти в сторону общежития, Субин решает проводить его до автобусной остановки. Кай кивает в другую сторону. — Общежитие там, — сообщает он очевидное, отчего Субин закатывает глаза. — Я провожу тебя до автобуса. Бровь приподнялась: — Тебе не обязательно это делать. — Но я хочу. Кай вздыхает и опускает взгляд на землю. — Как знаешь. Они проходят квартал молча, но тишина не тягостная — скорее, наоборот, приятная. Когда они приходят, Субин всё ещё не уходит. Он стоит рядом с Каем, чувствуя, что с другим что-то не так. И правда — идти вместе с ним оказалось правильным решением, потому что парень едва держится на ногах, безуспешно борясь со сном, пока стоит и ждёт. Субин решает поддаться какому-то внутреннему порыву и садится с ним в автобус, всего через несколько секунд после того, как тот попрощался с ним. Несмотря на страх, он не может отпустить Кая одного, опасаясь того, что с ним может что-то случиться. — Что ты делаешь? — сердито шепчет Кай, когда Субин вдруг падает рядом, придвигаясь ближе к окну. — Эм, провожаю тебя домой? — он ведёт себя как идиот, как будто всё совершенно обычно. Кай смотрит на него сердито: — Я вполне способен дойти домой сам, Субин-ши. Но Субин решает продолжать свою упрямую игру. — Нет, не способен, — он возражает: — Ты чуть не заснул стоя. — Да, но мне не нужно, чтобы ты играл рыцаря в сияющих доспехах. — Ну, жаль, потому что я сейчас не сойду с этого автобуса, — говорит Субин, когда транспорт трогается. — Но мои рыцарские услуги бесплатны, так что не переживай. Он хихикает, когда Кай ворчит рядом с ним и скрещивает руки, глядя в окно, видимо, чтобы не дать себе врезать ему. — Кстати, если ты хочешь поспать у меня на плече по дороге домой, то это совершенно нормально, понимаешь? — добавляет он. — Просто предложение. Кай смотрит на него: — Я не буду спать у тебя на плече. Это, конечно, наглая ложь, потому что не прошло и пяти минут, как Субин чувствует голову Кая, медленно опускающаяся ему на плечо. Парень невольно улыбнулся, глядя на расслабленную фигуру рядом, и осторожно поднял руку, нежно проводя пальцами по мягким светлым прядям. Несколько кочек на дороге заставляют Кая слегка вздрогнуть во сне и поёрзать на сиденье. Субин, всегда готовый прийти на помощь, берёт его за руку и подглаживает круговыми движениями костяшки пальцев. Это движение снова погружает Кая в совершенно бессознательное состояние — и так продолжается всю поездку. Вскоре Субин нерешительно пытается разбудить Кая, несколько раз толкая в плечо. Блондин недовольно стонет, но поднимается и следует за ним, чтобы выйти из автобуса, и направится по тротуару к его дому. — Ты делаешь что-нибудь весёлое по выходным? — спрашивает он, просто чтобы заполнить тишину. Субин размышлял о том, делал ли Кай вообще хоть что-нибудь ради удовольствия, после того, как рассказал о своём детстве. Поэтому он не ждёт от него конкретного ответа — скорее, он просто пожмёт плечами и отмахнётся, как всегда делает с вопросами, которые кажутся ему неинтересными. — Ну… кажется. Я думаю, да, но… — Кай идёт, держа руки в карманах и бросая на него короткий взгляд. — Мне кажется, что у нас с тобой очень разные представления о том, что такое веселье, так что я, честно говоря, даже не знаю. Он хмурится, словно был сбит с толку собственным ответом, отчего Субин усмехается. — Под «весельем» я имел в виду, расслабляешься ли ты и или делаешь что-то для себя по выходным? Смотришь фильмы, играешь в игры — что-нибудь в этом роде? — Кай, как и ожидалось, качает головой. — Последние несколько выходных были очень занятые, так что нет, я этим не занимался. Разве что сегодня мне удалось устроить себе небольшой киномарафон, потому что не мог уснуть. Это даёт шанс. — Понятно. Итак, — он ускоряет шаг, чтобы идти немного впереди, и на его лице появляется его лучшая улыбка с ямочками. — Что скажешь, если мы как-нибудь займёмся чем-нибудь интересным вместе? Ну, потусуемся на выходных? Кай выглядит сбитым с толку. — Что– Его глаза расширились. — Почему ты вдруг это предлагаешь? Субин пожимает плечами. — Просто подумал, что было бы круто провести с тобой время вне университета. — Ты правда так думаешь или тебе просто жаль меня из-за того, что я рассказала? — Не жалею, — уверяет Субин. — Я действительно хочу провести с тобой время. — Ладно, тогда. — Лицо Субина удивлённо светлеет, когда Кай кивает. — Я подумаю. О времени и месте, имею в виду. — Вау, вот так просто? — Я всегда могу усложнить тебе задачу, если хочешь. Субин смеётся, когда они наконец останавливаются перед домом Кая, уже привыкший к его ежедневным вспышкам гнева. — Мы пришли, — он указывает на здание, ожидая, когда Кай развернется и уйдет. Но тот не уходит. Ещё нет. — Тебе уже пора, — произносит Кай, теребя край одежды. Субин согласно гудит, но не двигается с места. — Сначала зайди внутрь. — Но– Протест Кая обрывается, когда Субин внезапно наклоняется и яростно треплет ему волосы. — Иди. Внутрь. Он продолжает, пока блондин не сдаётся и не отталкивает его. — Ладно-ладно! Ради всего святого. — Кай бурчит и отворачивается, оставив его с этой глупой улыбкой. Сказав последнее «до встречи», он разворачивается и идёт обратно к автобусной остановке. Он и не подозревает, что Кай стоит у двойных дверей, замерев, смотрит ему вслед и с недовольством хмурясь, глядя на его беззаботную походку. Хоть Кай и пытается рассердиться, он не может не почувствовать одиночества при виде удаляющейся фигуры высокого парня. Когда Субин доходит до конца квартала и скрывается за угол, его охватывает необъяснимая тоска. Как ни странно, это почти то же чувство, которое заставило его так быстро согласиться на предложение провести вместе выходные, несмотря на прежнее сопротивление его обществу. Чувства. Эта мысль мелькает в голове — какие же они странные. Как можно ненавидеть кого-то за факт существования, и в то же время пытаться уловить хотя бы крошечную часть его тени, когда он уходит. Кай отгоняет бушующие мысли о Субине и заходит в здание. Оставшуюся часть ночи он старается не думать о своих чувствах.