what is not limited nor defined

На протяжении большей части своей жизни стремление угодить людям всегда было определяющей чертой Хюнин Кая. Неясно, с чего всё началось, но, возможно, это было следствием накопления опыта, который начался ещё в семилетнем возрасте и он впервые пытался подружиться с другими детьми. В детстве Кай был замкнутым и изолированным, и какое-то время ему это нравилось. Вместо того, чтобы играть с соседскими детьми, как это делала его старшая сестра, он предпочитал оставаться дома: лежа на животе на полу гостиной и раскрашивая страницы своей раскраски. Это было спокойно, и это было всё, чего он мог хотеть в свои пять лет — сохранить это спокойствие при себе. Однако уже в первом классе он понял, что жизнь не должна быть такой. Что её нельзя прожить в одиночку всё время. Это осознание пришло к нему, когда он сидел на задней парте, одинокий и неловкий, пока его одноклассники болтали между собой, сбившись в маленькие группки во время перемены. Это был первый раз, когда он жаждал общества других людей; первый раз, когда ему захотелось быть частью общества и вписаться, как все остальные. Потому что одиночество может быть мирным, но оно, чёрт возьми, может быть невыносимым, когда ты жалко сидишь один в комнате, полной людей. Оглядываясь назад, он предполагает, что именно тогда всё и началось. Семилетний он не мог выразить это словами, но каким-то образом в нём щёлкнуло: чтобы нравиться людям, нужно постараться. Именно это заставило его встать со своего места и попытаться с кем-то подружиться. И хотя он излучал неловкость во время разговоров, ему удалось найти круг друзей, которые приняли его таким, какой он есть. С того момента Кай открыл для себя нечто большее, ради чего стоит жить, чем просто сохранение внутреннего покоя. Вскоре Кай понимает, что радовать и угождать людям — хоть это и очень увлекательно из-за количества благодарности, которую ты получаешь — совсем не просто. Понимаете, одно дело — нравиться людям, но совсем другое — поддерживать эту привлекательность. И это разное для каждого, с кем он общается. В школе ему нужно было быть отличником. Умным парнем. Тем, кто встречает учителей с улыбкой на лице даже по понедельникам. Тем, кто не отказывается помочь ради дополнительного балла. И тем, кто во всём преуспевает без особых усилий. Среди друзей он должен был быть надёжным. «Родителем» компании. Ответственным другом, на которого можно положиться; кто выслушает, даст хороший совет и всегда держит всё под контролем, несмотря ни на что. А для своих родителей он должен был быть идеальным сыном. Должен быть тем, кем они хотели его видеть. Будь то ребёнок, который никогда не застрянет и всегда найдёт способ обойти препятствия, чтобы достичь поставленных родителями целей, или расчётливый подросток, который никогда не становится жертвой собственных эмоций — он был всем этим. Это никогда не было легко, но когда привыкаешь, начинаешь убеждать себя, что это так. Кай воспринимал это как игру в баланс: чем больше ты становишься тем, кем хотят тебя видеть другие, и делаешь их счастливыми, тем больше шансов у тебя найти своё место. И наоборот, чем больше ты думаешь о себе — делаешь то, что действительно хочешь, независимо от мнения остальных — тем меньше вероятность, что кто-то вообще захочет быть рядом с тобой. Он жил, каждый день играя в эту игру в своей в голове, вбивая себе в мозг мысль, что если он просто будет делать всё правильно и оставаться идеальной версией самого себя, то всё в жизни устроится. Он больше никогда не окажется в том неуютном одиноком положении, через которое он прошёл в детстве, и он станет чем-то постоянным в жизни своих родителей, а не сыном, от которого они захотят избавиться как можно скорее, потому что он «недостаточно хорош». Но, конечно, он ошибался. Глупо, но он думал, что способен быть любимым людьми всю жизнь, что у него есть всё необходимое для этого; что последние десять лет жизни на цыпочках и попытках свести свои недостатки к минимуму, обеспечит ему расположение всех до конца дней. Когда ему исполнилось восемнадцать, он понял, что это совсем не так. Потому что восемнадцать лет принесли с собой кучу всего. Восемнадцать лет показали ему, почему он не влюблялся в девушек своего возраста, и даже в гламурных знаменитостей, которых он видел по телевизору. Восемнадцать лет также подарили ему первые «отношения» — с парнем из другого класса, который, как и он, сначала скрывал свою ориентацию от всех. И, самое главное, именно в восемнадцать лет Кай понял, что его привычная «схема» не будет длиться вечно, и ни к чему, по сути, не приведёт. За несколько месяцев до поступления в колледж он совершил каминг-аут перед своими родителями — смелый и уверенный в себе, с надеждой, что после всего, через что он прошёл, стараясь угодить им, они примут его новую ориентацию с распростёртыми объятиями. Наивность его юного себя вызывает тошноту и жалость, даже несмотря на то, что он вспоминал этот момент бесчисленное количество раз. Молчание его родителей было вовсе не тихим знаком одобрения, а скорее тёмной тучей, нависшая над ними, словно перед бурей. Под «бурей» он подразумевает недели холодного отношения как со стороны матери, так и со стороны отца. Ни шквала грубых слов, ни чего-то столь же жестокого, как удар в лицо — просто ничего. И сначала он был даже благодарен. Несмотря на всё это, он находил маленькое утешение в том, что родители не высказывали открыто осуждение за то, что он гей, и потому надеялся, что даже если они не принимают его, то когда-нибудь всё же смогут это сделать. Он ошибался и в этом. Когда он готовился уехать и поселиться в общежитии, мать сообщила ему, что отец уже договорился о его проживании в собственной квартире. Это озадачило его, ведь изначально он собирался найти дешёвое общежитие и жить, как обычный студент в кампусе — с парой соседей по комнате и общими комнатами. Его замешательство сменилось гневом, когда мать нерешительно объяснила, почему его нужно оставить одного. Оказалось, его собственные родители не доверяют ему жить с парнями, потому что это «ещё больше его испортит», и они никогда не примут его как сына, если он снова начнёт отношения с кем-то из своего пола. И вот что происходит, когда ты заставляешь себя быть тем, кем ты не являешься достаточно долгое время, у тебя наступает долгая стадия отрицания, которая может тянуться годами. Ты никогда не переложишь вину на тех, кто тебя обидел, и вместо этого начнёшь ненавидеть себя за то, что не вёл себя так, как хотели другие. После разговора с матерью Кай несколько дней пребывал в состоянии шока, а потом пришло отрицание и самоуничижение. Сначала он убеждал себя, что родители не всерьёз намерены отречься от него из-за его ориентаций, но когда это перестало работать, он начал винить себя во всём подряд. За то, что сделал каминг-аут, как полный идиот, и в конечном итоге — за то, что вообще родился геем. Он чувствовал себя неудачником, словно все его усилия были напрасны, и всё это его вина. Даже когда он попрощался с семьёй и провёл первые дни в колледже, прозябая в своей квартире под одеялом одиночества, он всё равно чувствовал себя неудачником; словно стал меньше чем наполовину тем человеком, каким был раньше. Как и многое в его жизни, неясно, когда произошёл перелом, но он предполагает, что это случилось в одну из тех бессонных ночей, когда он лежал на кровати и листал социальные сети. Он видел своих старых друзей в ленте, которые всё ещё поддерживали связь друг с другом, но, по-видимому, не с ним. Казалось бы, это можно понять, ведь он не был тем, кто делает первый шаг, но, серьёзно? Просто так вычеркнуть его, потому что школа закончилась, и им больше не нужно было на него полагаться? Гнев, вызванный этой мыслью, снова возвращал его к мыслям о родителях и к тому, как равнодушно они относятся к нему с тех пор, как он открылся им. В одну из тех ночей на первом курсе Кай окончательно проглотил горькую пилюлю: любовь — будь то дружеская или семейная — вещь очень условная. Он мог верить, что люди будут любить его бесконечно за всё то, что он для них делал, но это было не более чем наивной фантазией. Он понял, что люди будут любить тебя только тогда, когда им есть что от тебя получить, и будут любить тебя только до тех пор, пока ты можешь их радовать. В этом есть смысл. Он просто не может поверить, что ему потребовалось так много времени, чтобы признать это.

***

В конце концов, у Кая не осталось иного выбора, кроме как изменить свои старые привычки и начать жить для себя. А жить для себя означало сделать что-то, чтобы вырваться из той жизни, в которой он жил раньше. Он начинает с того, что кардинально меняет внешность: подстригает и обесцвечивает волосы. Не ради адреналина или острых ощущений, а потому, что каждый раз, глядя в зеркало, он испытывает стыд, видя физическое напоминания о том, каким слабаком он когда-то был. Жить для себя также означало приходить на лекции и отстраняться от людей, садясь в угол каждой аудитории, пока всё не закончится. Это также означало отказываться от приглашений к дружбе или, в редких случаях, на свиданий, где ему действительно нужно было приложить усилия, чтобы узнать человека поближе. Вместо этого он начала время от времени позволять себе короткие интрижки на одну ночь со случайными знакомыми, найденными в приложениях для знакомств — просто ради временного удовлетворения. Жить для себя означало возвращение к более одинокой версии себя, тому самому, каким он был в пять лет. Вместо того чтобы гулять по выходным, он прячется в своей квартире и зарывается в кучу работы, даже заблаговременно начиная читать философские книги, чтобы отвлечься. Это устроенная им система работает, и, если честно, он во многом обрёл внутренний покой. Было что-то особенное в том, что ему не нужно вставать и тратить время на разговоры с кем-либо — спокойствие посреди внутренней борьбы. Так продолжалось до тех пор, пока в его жизни не появился Чхве Субин. Субин, который хаотично ворвался в его жизнь, словно магнитная сила, которая, похоже, никогда не оставит его в покое. Субин — самый раздражающий человек, которого он когда-либо встречал. Чхве, мать его, Субин, который, странным образом, оказался и самым комфортным человеком, рядом с которым можно быть. Их первое полноценное взаимодействие произошло из-за цепочки неудачных событий: Субин опоздал на утреннюю лекцию в понедельник, (к несчастью) занял место рядом с ним и буквально выпрашивал его записи, как настоящий паразит. По правде говоря, поначалу для Кая это не было проблемой. Он и раньше давал другим брать свои записи. Но почему-то именно Субин был единственным, кто раздражал его до глубины души, прося об этом. Возможно, дело было в живом блеске в его глазах или в том, как он попросил конспекты после лекции, чтобы «не мешать во время занятия» — и сказал это с таким видом, будто ему действительно было важно, доставляет ли он Каю неудобства. Что бы это ни было, с того момента Кай решил испортить день Субину и сделать так, чтобы их первое общение стало последним. Но, как и всегда в его жизни, неудачи на этом не закончились. Потому что Субин стал частью его рутины; сначала просто очередной незнакомец с его потока, затем — напарник по докладу. Потом — очередным контактным номером в телефоне, который Кай планировал удалить после сдачи отчёта. Но затем, с резким разворотом на сто восемьдесят градусов, Субин стал тем, на кого он опирался во время панической атаки, а затем и тем, кому он помог под дождём. Потом — тем, с кем он обедал. Тем, с кем занимался в библиотеке. Тем, с кем возвращался домой. И, прежде чем он успел это осознать, Чхве Субин уже стал тем, о ком он первым подумал, проснувшись среди ночи от кошмара в октябре.

***

На протяжении всей жизни Кай вбивал себе в голову, что, чтобы тебя любили и о тебе заботились, нужно быть приятным и удобным для других. Поэтому то, что у него с Субином, он не мог понять. Ведь всё, что он делал с момента их знакомства, это был настороже и враждебен, даже откровенно отталкивал его, хотя тот ничего плохого ему не сделал. Кай никогда открыто не выражал признательности и благодарности без смирения или неловкости. Короче говоря, Кай не мог вспомнить ни одного случая, когда бы он действительно сделал Субина счастливым. Так почему, блять, он всё ещё здесь? Какой в этом, сука, смысл? В ту холодную осеннюю ночь, когда Субин настоял на том, чтобы проводить его до квартиры, несмотря на то, что Кай был полусонным — он пообещал себе воздержаться от мыслей о нём всю оставшуюся ночь — воспоминания о чужой улыбке и добрых жестах безжалостно проникали в его сознание, словно паразиты. Кай думал о нём, даже когда упал в постель, наполовину без сознание и наполовину скучая по тому, кто был рядом с ним всего несколько минут назад. Чхве Субин когда-то был просто безымянным контактом в его телефоне, который он собирался стереть, как только их доклад закончится. Теперь же Чхве Субин — это имя, на которое он смотрит засыпая, держа палец над кнопкой «написать сообщение», и обеспокоенно гадая, сел ли тот уже в автобус или всё ещё ждёт его где-то на холоде. Как бы он ни пытался не показывать свою заботу, пальцы действуют сами по себе. И он позволяет им это делать. Кому: Чхве Субин > Спасибо за вечер. Напиши, когда доберёшься домой. Спокойной ночи. Он отправляет сообщение, прежде чем разум успевает остановить его и заставить стереть честные слова. Он блокирует телефон и швыряет его на тумбочку, закрывая глаза. Выплеснув это из себя, он, наконец, погружается в глубокий сон. Насколько нехарактерным и опасным это было, он точно не знает. Но впервые в жизни он почувствовал, что ему не нужно слишком много думать об этом. Заметки о теории любви Артура Шопенгауэра: Как прямо заявляет Артур Шопенгауэр, наше представление о любви — это заблуждение. Глубочайшее заблуждение. Это вовсе не мистическая связь между двумя людьми, не единение душ или какая-то подобная чушь. Это вовсе не так. Для Шопенгауэра любовь — это одна большая иллюзия. Всё сводится к нашем биологическим желаниям размножения, которые мы ошибочно принимаем за нечто, называемое «любовью». Проще говоря, любовь — это замаскированное сексуальное влечение, и те самые «бабочки в животе» — тому подтверждение, ведь любовь, если она действительно существует и является связью между людьми, должна быть скорее утешительной, чем волнующей и мучительной одновременно. Шопенгауэр также рассматривал любовь как иллюзию в том смысле, что мы «любим» или стремимся «любить» другого человека, потому что верим, что он сделает нас счастливыми. В свою очередь, если кто-то не отвечает взаимностью или не оправдывает этих ожиданий, нас начинает мучить бесконечное страдание. Всё это потому, что люди по своей природе эгоистичны и всю свою жизнь стремятся достичь наибольшего счастья, которое они часто ищут во внешних источниках удовлетворения — таких, как любовь другого человека.