what is not limited nor defined

Начало декабря — словно неподвижная вода. Ледяная, пробирающая до костей, но всё же абсолютно спокойная. За многие, многие дни, проведённые дома в попытках восстановиться, Кай нашёл время поразмыслить о себе и о своих поступках, которые привели его к такому несчастью. Он решил свести своё чрезмерное обдумывание к минимуму с того самого момента, как вновь переступит порог университета; с головой погрузившись в учёбу, чтобы заполнить пустоты, в которых его могут снова настигнуть мысли, вызванные Субином. Итак, Кай настроил свою психику под спокойное начало месяца. С приближением праздников учёба стала менее увлекательными и для большинства (включая преподавателей) превратилась в рутину, что дало Каю возможность немного расслабиться и вернуться к привычному распорядку вечерних занятий без особого давления на плечах. На уроке он устанавливает для себя новое правило: смотри вперёд и сосредоточься, что означает — не разговаривай с Субином. Даже не смотри на него, если это не необходимо. Жёсткое правило, но большую часть дня оно ему помогает (даже если ему приходится иметь дело с очень угрюмым гигантским мальчиком к концу дня). Но, похоже, его новый метод уже теряет свою новизну — он буквально чувствует, как чей-то взгляд прожигает ему висок насквозь. Не помогает и то, что профессор закончил лекцию раньше, предоставив им возможность делать всё, что они хотят, — а, к сожалению, представление Субина о «что они хотят» — это быть возле Кая круглосуточно. Как по сигналу, он чувствует, как по его столу скользит записка и останавливается прямо над книгой, которую он читает. ты свободен в эти выходные? — написано там. Кай бросает взгляд на Субина, который тут же отворачивается, и наклоняется, чтобы что-то написать в ответ. Разве я не говорил тебе не разговаривать со мной? Как только он возвращает записку, слышит тихий смешок Субина. технически я не разговариваю Кай бросает на него взгляд. Вау. Ты такой умный. в любом случае, ты свободен? Кай вкладывает листок между страницами тетради. — По обстоятельствам. — Он поворачивается к Субину с непонимающим выражением лица. — Зачем ты спрашиваешь? — У меня день рождения. Для него это ничего не объясняет. — И? Субин вдруг выглядит слегка обиженным. — И я, конечно же, спрашиваю, не хочешь ли ты пойти со мной куда-нибудь в этот день. Разве не очевидно? — Он отводит взгляд, и хотя Кай находит его выражение лица милым, он всё же благодарен своей способности держать это при себе. — Кстати, это до боли очевидно, — уточняет он, возвращаясь к конспектам. — Но я не хотел ничего предполагать — вдруг я неправильно понял, ведь, знаешь ли, я может тебе слишком сильно нравлюсь, но я слышал, что дни рождения обычно отмечают в кругу семьи и всё такое. Он закатывает глаза, поддразнивая. — Ты возвращаешься домой на день рождения? — спрашивает Субин, внезапно меняя тему. Кай отгоняет внезапную боль в груди и отвечает: — Лично я не отмечаю свой день рождения... так что нет. — О, — Субин помрачнел. — Так ты вообще его не признаешь или..? — Нет, я признаю важность дня и всё такое, но не стараюсь как-то себя побаловать, — поясняет он. — Честно говоря? Это экономит мне время и деньги, так что всё хорошо. Другой замолкает на несколько секунд, погрузившись в раздумья, и в конце концов кивает сам себе. — А когда у тебя день рождения? — Четырнадцатое августа. На лице Субина читается разочарование. — А, уже прошло. И Кай не может сдержать легкую улыбку на губах. — А что? Собирался что-то для меня устроить? — снова дразнит он. Но Субин больше не реагирует на подкол. — Может быть, — пожимает он плечами с совершенно серьёзным выражением лица. — Ну, год ещё не закончился, — всё ещё уверенный, что тот шутит, Кай решает подыграть, взглянув на него с чуть приподнятой бровью. — Просто говорю, что у тебя ещё полно времени. — Например, в эту субботу? — Мгм, — Кай кивает чуть более воодушевленно, чем ожидалось. Субин не может сдержать смешок при виде этого. — Просто чтобы мы были кристально чистыми, — начинает он снова, — если я, гипотетически, появлюсь у тебя дома в эту субботу... это будет нормально? — Это всё ещё зависит от обстоятельств. — От каких? Лукавая улыбка. — От тех, что именно ты мне подаришь.

***

Теперь Кай был абсолютно уверен, что весь их разговор (кроме приглашения на день рождения) был просто подшучиванием. Он считал это совершенно очевидным по тому, как он всё формулировал; по обсуждению своего дня рождения, и что Субин, прекрасно понимая это, просто пошёл на поводу, чтобы его подразнить. Поэтому для него было настоящим потрясением — увидеть парня, стоящего перед его дверью, с красивым зелёным подарочным пакетом в руке. — Что это? — первое, что вырывается из его уст, как только их взгляды встречаются. Ни приветствия, ни «как дела», ни даже молчаливого признания того, как хорошо сегодня выглядит Субин — в белой рубашке с рукавами закатанными до локтей, и чёрных брюках, которые идеально облегали его фигуру. — И тебе привет, — здоровается он и поднимает пакет. — Это твой подарок, как и обещал. — Кай тут же выхватывает его. — Ты правда мне что-то подарил? — Разве ты сам не сказал? — Я ведь явно пошутил. — Ну, а я — нет. Он цокает языком, раздражённый внезапным поворотом событий. Но он понимает, что всё бесполезно, и, поскольку Субин выжидающе смотрит на него, ему ничего не остаётся, кроме как заглянуть в пакет и посмотреть, что тот ему купил. — Плюшевая игрушка? — он нерешительно поднимает взгляд. Лицо Субина вытянулось. — Тебе не нравится? — Нет! Нет, конечно нравится! Просто… — Кай делает паузу. — Мне никогда раньше не дарили плюшевого зайчика. — Он добавляет. — И вообще, это я должен был тебе что-то подарить. Кай достает игрушку и рассматривает мягкий материал в своих руках, остро ощущая на себе взгляд Субина и всеми силами стараясь не показывать, насколько всё это на него действует. — Спасибо, — наконец шепчет он, но, что уже не удивительно, не может встретится с его глазами. — Пожалуйста, — немного застенчиво отвечает Субин, опуская взгляд к своим ботинкам, пока они оба переживают долгую паузу молчания. — Ну, ты готов идти? — Ах, точно. Они ведь собирались на обед. — Я– эм, — он ставит пакет на стол в гостиной. — Мне просто нужно кое-что взять перед выходом, так что… можешь подождать здесь, пока я это сделаю. Он указывает на диван, а потом без лишних церемоний выходит из комнаты. Захлопнув за собой дверь, Кай чуть не швыряет плюшевую игрушку на кровать, прежде чем торопливо подбегает к зеркалу и проверяет причёску в последний раз, одновременно пробегая взглядом по своему наряду. Блондин вдруг чувствует себя неловко без всякой причины. Конечно, они не обсуждали дресс-код, и Субин сказал ему, что он может надеть то, что захочет. Кай изначально не собирался надевать сегодня толстовку, но всё же — теперь, в чёрной водолазке и простых джинсах, он чувствует, что выглядит недостаточно хорошо. Он винит во всём Субина и его дурацкое идеальное тело, потому что теперь, когда тот одет так, Кай чувствует себя совершенно никчёмным. С каких это пор ты заботишься о том, чтобы хорошо выглядеть для него? — Заткнись, — шепчет он с раздражённым вздохом, открывая шкаф и доставая джинсовую куртку, чтобы накинуть её поверх свитера. Собравшись с духом и одобрительно кивнув отражению, он делает глубокий вдох и выходит из спальни. Субин поднимает взгляд с дивана и улыбается самым чертовски трепетным образом. — Ты хорошо выглядишь, — говорит он, поднимаясь. — Просто хорошо? — как обычно, Кай избавляется от бушующих чувств единственным известным ему способом. Но это бесполезно, ведь Субин, кажется, действительно понимал всё, что Кай делает и говорит; знал, как заставить его умирать внутри ещё больше. — Я хотел сказать, что ты выглядишь красиво, но подумал, что ты и так это знаешь. — И ты решил остановиться на «хорошо»? Вау, Чхве Субин, как тебе удаётся быть ещё более невыносимым, чем ты есть? — Кай закатывает глаза, хотя его румянец на щеках явно говорит об обратном. — Пошли уже, пока ты не придумал что-нибудь ещё более банальное. Он выходит первым, а другой следует за ним, с улыбкой на губах. — Кстати, ты кое-что забыл, — Субин небрежно толкает его локтем, пока они ждут лифт. Кай бросает на него озадаченный взгляд. Вздох. — Ты всё ещё не сказал «с днём рождения». — Я должен? Я думал, мы уже это признали. Субин надувает губы, и это раздражает, потому что он не должен выглядеть мило, одетый в самую обтягивающую рубашку, которую Кай когда-либо видел на нём, но он выглядит. — Ладно, — смягчается он. — С днём рождения. — И всё? — Да? Что, хочешь, чтобы к этому добавился поцелуй в щёку или что-то такое? — Вообще-то я думал услышать что-то вроде «с наилучшими пожеланиями», но поцелуй тоже подойдёт, — уверенно отвечает он, но быстро сникает, когда Кай замолкает и прибегает к сердитому взгляду. — Только если ты этого хочешь, — добавляет он, выглядя немного испуганным. Лифт издаёт звук и открывается перед ними. Кай входит внутрь. — В твоих мечтах, — бормочет он себе под нос.

***

Есть что-то в том, чтобы сидеть напротив Субина в ресторане, что заставляет Кая нервно потеть с головы до ног. Может быть, дело в изысканной атмосфере ресторана, которую можно почувствовать только на свиданиях. А может, это потому, что сегодня в ауре Субина произошли какие-то изменения, которые заставляют Кая с подозрением относиться к его намерениям. Во-первых, его наряд выглядит слишком хорошо, чтобы просто проводить время с другом в день рождения. Во-вторых, Кай никогда не слышал о праздновании дня рождения в шикарном ресторане с ужасно романтической атмосферой. И в-третьих, Субин внезапно ведёт себя как джентльмен — открывает перед ним дверь и отодвигает стул. Постой-ка, — вдруг осознаёт он, — это что, свидание? И Субин, должно быть, это заметил, потому что поднимает взгляд от меню и спрашивает Кая, что случилось. — Скажи, а ты всех своих друзей водишь в дорогие рестораны на свой день рождения? Это заставляет парня засмеяться. — Раз уж мы уже здесь, думаю, я могу быть с тобой честен. — Субин кладёт меню на стол. — По правде говоря, мне не так уж и важно праздновать свой день рождения, — признаётся он. — Мне просто нужен был повод, чтобы пригласить тебя сегодня. Излишне говорить, что Кай был в шоке. — Что?! Субин спешит его успокоить. — Эй, не паникуй, это не свидание. Ну, не совсем не свидание, но честно говоря, можешь воспринимать это как хочешь. Простая встреча. Праздник. Что угодно. Серьёзно. Я просто хотел сделать что-то приятное для тебя, но ничего не жду взамен. Обещаю, — объясняет он. Но Кай всё ещё колеблется насчёт всей этой ситуации. — Не заморачивайся, — подталкивает его Субин. — Как я уже сказал, можешь видеть это как хочешь, и меня это полностью устраивает. Обещаю. Это даётся ему непросто, но Кай всё же умудряется кивнуть.

***

После обеда они решают прогуляться по городу, потому что теперь ясно, что Субин, по сути, ничего не приготовил, кроме изысканного ужина. Кай предлагает вернуться в общежитие другого и посмотреть фильм, и, проходя мимо рынка, они оба решают зайти и купить что-нибудь перекусить. Прежде чем они встают в очередь, чтобы заплатить за всё, Субин видит Кая, стоящего у определённого отдела и разглядывающего что-то на полках. Он спешит присоединяться к нему. — Вино? — спрашивает он. — Ага. — Хочешь купить? — его тон нерешителен. — Думаю, да, — подтверждает Кай. — Тебе окей? — Всё нормально, просто я особо не пью, — объясняет Субин. — Не знаю, какая у меня переносимость алкоголя и всё такое. Кай лишь усмехается и берёт бутылку одной рукой. — Тогда, может, пора это проверить.

***

По дороге они оба замечают небольшую пекарню, расположенную в нескольких кварталах от общежития. И хотя Кай поначалу не обратил на неё внимания, Субину внезапно пришла в голову идея заглянуть внутрь. — С голубой глазурью или с желтой? — спрашивает Кай, когда они вместе стоят и смотрят на витрину с кексами, и тут он замечает, как Субин пристально смотрит на глазурь пастельных тонов, украшенную милой маленькой посыпкой сверху. — Голубая, — отвечает он, не отрывая взгляда. — Хороший выбор. И в следующий момент Кай уже покупает коробку из четырёх штук. — Это для чего? — он поднимает бровь, когда они выходят из пекарни. — Ты смотрел на них довольно пристально. — И что? — Скажем так, ты не единственный, кто может сделать кому-то что-то приятное.

***

Как только они добираются до комнаты Субина, Кай сразу же обращает внимание на мелкие детали. Стандартные, плохо покрашенные стены. Маленький письменный стол, заваленный тетрадями и стопками бумаг. Маленькая кровать, на которой, кажется, едва поместится человек ростом с Субина. И старый на вид мини-шкаф, который слегка приоткрыт. — Прости, в моей комнате такой беспорядок. Я пытался прибраться сегодня утром, но смог только частично, так что… — Субин отшучивается, но его нервозность всё равно проступает — будто он впервые приглашает кого-то к себе в гости. Тем временем Кай теряется, столкнувшись с ещё одним их разительным отличием. Потому что комната Субина на первый взгляд может показаться захламлённый и тесной, но в ней есть ощущение уюта. Обжитости. Она ощущается как дом, которого Кай никогда не чувствовал в своей собственной квартире — слишком большая и пустая для него. Парень достаёт ноутбук, пока Кай снимает обувь и садится на кровать, осматривая место и запоминая обстановку без какой-либо особой причины, кроме того, что всё здесь идеально вписывается в личность Субина. — У меня нет аккаунта на Netflix, так что тебе придётся пострадать, потому что всё, что у меня есть — это мои незаконно скачанные любимые романтические комедии. Это заставляет его ухмыльнуться. — Ничего страшного. Я привык страдать, когда ты рядом. В итоге они смотрят три любимых ромкома Субина, которые, по его словам, он пересматривает каждый раз, когда испытывает стресс от большой нагрузки. Они также начинают жевать кексы и пить вино — что, по мнению Кая, можно назвать наполовину плохим, и наполовину неплохим выбором. На этот раз Кай смотрит фильмы с открытым умом, вместо того чтобы сразу же не возлюбить их. По правде говоря, фильмы были не такими уж и плохими. Один из них о тринадцатилетней летней девочке, которая магическим образом просыпается в своей тридцатилетней форме после того, как обидела свою лучшую подругу на вечеринке в честь дня рождения. Другой — о женщине, страдающей кратковременной потерей памяти, поэтому парень, которому она нравится, снова и снова пытается завоевать её. И последний — не совсем романтическая комедия, но Каю интересен сюжет, потому что он переходит в область научной фантастики — о бывших, которые доходят до крайностей (буквально стирают свои воспоминания псевдонаучным способом), только чтобы забыть друг о друге, но всё равно встречаются и снова влюбляются. — Ты не специально выбрал эти фильмы, чтобы заставить меня смотреть романтические комедии, да? — в этот момент они были немного навеселе и сидели плечом к плечу, так что Каю нужно было просто немного наклониться. — Нет, — смеётся Субин. — Просто у меня очень хороший вкус на фильмы. Кай смеётся и слегка бьёт его по руке.

***

Когда они закончили свой киномарафон, на улице уже стемнело, но, поскольку дешёвая бутылка вина, купленная Каем, была всё ещё на четверть полной, он решил остаться на некоторое время и просто поговорить, пока они выпивают. — Кстати, кекс, который ты купил, был ужасен, — говорит Субин, когда их охватывает тишина, поворачивая голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кай пьяно хихикает. — Он был слишком сухой, а глазурь слишком сладкая. Это как диабет и страдание в одном укусе. — Если честно, я и не говорил, что он будет хорошим, — защищается Кай. — И что? Ты какой-то эксперт по кексам? — Скорее эксперт по выпечке, — с гордостью признаётся Субин. — Мы с мамой часто пекли, когда я был маленьким, и, похоже, я так и не перерос это увлечение, так что время от времени всё ещё пеку. Кай хмыкает и рассеянно замечает: — У тебя, кажется, хорошая мама, — он смотрит на свой бокал. — Так и есть, — Субин улыбается, и его лицо светится. — Я поеду домой на праздники, чтобы увидеться с ней... и, знаешь, смогу заняться выпечкой дома и всё такое. — О. — А ты? — Вряд ли, — бормочет Кай, но тут же поправляется. — Нет, на самом деле, определённо нет. Не думаю, что смогу справится с тем, чтобы меня выгнали из семьи в канун Рождества. Он отшучивается, показывая жестом на себя, но Субин знает, что для него это всё ещё болезненная тема. — В таком случае, эм... — начинает он. — Хочешь пойти со мной? — Что? — Просто… ну, праздники обычно проводят в компании, понимаешь? И, эм, я знаю, что ты не очень любишь людей, так что, наверное, тебя это устраивает, но я хочу сказать, если тебе не хочется сидеть взаперти в своей квартире в одиночестве, то… — он затаивает дыхание, глядя на Кая, ожидая реакции. Когда он её не получает, начинает паниковать. — Или–! Или ты можешь просто забыть, что я тебя спросил– всё нормально, я просто– — Расслабься, Субин-а, — перебивает его Кай. — Я собирался сказать, что я правда подумаю об этом. — Правда? — Да, звучит весело, — уверяет он. — Я просто надеюсь, что это не будет слишком неловко с твоими родителями и всё такое. — Не будет. Мои родители очень гостеприимны, — затем его выражение меняется. — Даже слишком гостеприимны, особенно по отношению к моим друзьям-парням, потому что они всегда думают, что каждый парень, которого я привожу домой — это мой новый бойфренд или что-то вроде того. Кай похлопал его по плечу. — Тогда представь меня как следует. Их разговор продолжается, прерываясь шутками — Кай по какой-то причине сомневается в кулинарных способностях Субина, а Субин отбивается словами: подожди, пока не попробуешь мои мадлен, — и блондин в конце концов признаётся, что не может дождаться, чтобы увидеть другого в глупом переднике, пока тот печёт. Но всё переходит во что-то более серьёзное, когда Кай начинает говорить о своих родителях. — Знаешь, я бы тоже хотел быть с ними таким же, — он ставит бокал на пол и устраивается поудобнее на кровати. — Мои родители… иногда я всё ещё надеюсь, что они когда-нибудь примут меня. Что гордятся мной, как раньше… Позовут меня домой на Рождество и всё такое. Он пьяно бормочет, пока другой просто сидит и слушает. — Просто до сих пор очень обидно, что в тот момент, когда я попытался взять под контроль свою жизнь, они вышвырнули меня без раздумий — как будто я не был хорошим ребенком половину своей жизни, как будто я не был тем «трофейным ребёнком», которого они хотели, как будто я не сделал всё возможное, чтобы они мною гордились. Он чувствует, как по лицу начинают течь слёзы, но ему плевать. Алкоголь в его организме совершенно на это наплевал. — Теперь я чувствую, что моя жизнь принадлежит мне, но я так чертовски одинок, понимаешь? — признаётся он. — Я не понимал, что это цена за то, чтобы перестать стараться, чтобы все тебя любили. Что ты почувствуешь себя выброшенным. Что даже твои собственные родители не захотят иметь с тобой ничего общего. Иногда я думаю, а правильно ли я вообще поступил. Когда он замечает, как Субин прижимается к нему, чтобы утешить, Кай проводит рукой по лицу. — Прости, что вываливаю на тебя всё это. Тебе не нужно что-то говорить. Я просто веду себя как дурак. — И он собирался отвернуться от смущения, может быть, попытаться сдержать слёзы и выпить ещё вина, чтобы заглушить всё это, но Субин хватает его за запястье и мягко заставляет Кая посмотреть на него. — Послушай, — начинает он, — ты не дурак. Затем он кладёт обе руки на его щёки и вытирает с них слёзы. — Хочешь услышать, что я скажу? Кай слабо кивает. — Ты не сделал неправильный выбор. Если тебе больно, ты вправе прекратить общение с людьми, которые мешают тебе жить так, как тебе хочется. Неважно, близкие ли это друзья или нет. Неважно, семья ли это или нет, — говорит ему Субин, глядя ему прямо в глаза. — И ты не можешь заставлять себя возвращаться в ту ситуацию только потому, что чувствуешь себя одиноким. Люди, которые не могут тебя принять, не заслуживают ни секунды твоего времени. И прежде чем он успевает осознать, его уже заключают в самые тёплые объятия, которые он когда-либо получал в своей жизни. Тело Субина окутывает его, и так же быстро, как появилось, его одиночество растворяется, потому что он знает — сейчас он не один. Что Субин здесь. Что Субин остался рядом с ним даже в его худшие моменты — в отличие от других. Когда они отстраняются, руки другого остаются на его плечах. Кай не знает, куда смотреть, поэтому перестаёт себя сдерживать и просто смотрит на парня перед собой. Долго, молча запоминая черты единственного человека, который способен его утешить и читать его мысли, как открытую книгу, несмотря на всю сложность их отношений. Кай на самом деле не знает, в какой именно момент оборвалась нить сопротивления, но даже когда его взгляд падает на губы другого, а его тело — словно на автопилоте — начинает приближаться всё ближе и ближе. По причине, которую он внутри себя больше не отрицает. Он не останавливает себя.

***

Субин клянётся всеми небесными телами, что физически почувствовал, как его сердце подскочило и замерло в груди, когда Кай начал всё ближе и ближе склоняться к нему. (А ещё больше, когда до него дошло, что означает это действие.) В ту миллисекунду, когда блондин полностью сокращает расстояние между их губами, инстинкт Субина срабатывает и подсказывает ему сделать две вещи: во-первых, убедиться, что он не спит, а во-вторых, убедиться, что он жив. Подтвердить, что этот момент реален; что он не просто лежит в постели и видит сон, что он не умер по пути и не попал на небеса, где сбываются его самые сокровенные желания. Кай, словно читая его мысли, помогает ему окончательно осознать реальность происходящего, прижимаясь к нему ещё ближе и медленно наклоняя голову, словно неуверенно спрашивая разрешения продолжить. Субин даёт его, слегка повернув голову и прижавшись губами ещё ближе, чем вызывает у другого лёгкий удивлённый вздох. Субин чувствует, как его охватывает неистовый восторг. Он нервничает и задерживает дыхание. Жар разливается по всему телу, изнутри и снаружи. Руки Кая внезапно ползут по его груди к плечам, прежде чем наконец обхватить обеими руками его шею. Только об этом он и может думать. Всё происходит слишком быстро, но он не находит в себе сил это остановить; не осмеливается спросить, зачем они вообще это делают, и вместо этого отгоняет свои беспорядочные мысли, сосредотачиваясь на невероятно мягких губах Кая и вкусе клубничного бальзама на них. Субину становится ещё хуже (психически), когда Кай начинает облизывать его губы, и окончательно теряет рассудок, когда язык блондина проникает внутрь. Его собственные руки медленно скользят с плеч Кая на талию, потому что, как бы Субин ни пытался держать себя в руках и не касаться нижней части тела, это очень трудно. Человек, в которого он так безнадёжно влюблён, сидит у него на коленях и целует его так, будто завтра не наступит. И как только Субин начинает полностью теряться а ощущениях, Кай обрывает поцелуй, резко отстраняясь, оставляя другого тянуться за его губами — кожа его раскраснелась, а выражение лица пьяное от всего произошедшего. — Кай, что– — Мне нужно идти, — перебивает его Кай, и на его лице написано сожаление, которое Субин отчаянно пытается игнорировать. — Что? — Мне нужно идти, — повторяет он и встаёт с кровати, проливая вино из бокала. Выругавшись себе под нос, он стряхивает жидкость с джинсов и натягивает ботинки. Когда он направляется к двери, Субин, по-видимому, пришедший в себя, встаёт с кровати и бросается за ним. — Хюка, подожди! — он хватает его за руку. — Пожалуйста, мы может поговорить о том, что произошло? Но как бы он ни пытался остановить его, это бесполезно, поскольку одна из специализаций Кая — убегать от всего. Даже если он сам всё начал. — Прости, — голос Кая срывается, когда он освобождает руку из его хватки. И он выходит за дверь раньше, чем Субин успевает что-нибудь сказать.