Step By Step | Шаг за шагом

Его молчание всегда было громче любых слов — особенно для тех, кто умел его слышать.

***

Вот же срань. Вечерний фестиваль ещё не наступил, но зал уже был полон людей. Ин Хо впервые за всю жизнь стоял за барной стойкой, в слегка тесной футболке мышиного серого цвета с именной табличкой на груди. Он нервно сжал в руке стаканчик, стараясь не выдать, как ему неудобно, а взгляд бармена, с усмешкой наблюдавшего за ним, лишь добавлял смущения. Ки Хун сам стоял рядом, скользя взглядом по ряду бутылок с алкоголем, слегка улыбаясь: Ин Хо и впрямь выглядел таким неподготовленным, растерянным... и, одновременно, невероятно привлекательным. — Ребят, я очень на вас надеюсь! — пробормотал бармен, натирая бокалы. — Я займусь коктейлями, всё же шейкером я владею лучше, чем танцполом... а вы сегодня на напитках! Ин Хо тихо фыркнул, бросив на друга короткий взгляд, полный скрытой обиды: эта дурацкая футболка раздражала его куда сильнее, чем он был готов признать. Возле барной стойки быстро начала собираться толпа, люди заказывали всевозможные напитки из барной карты, перебивая друг друга. Парни за стойкой старались работать как можно активнее. Ки Хун раздавал напитки, приветливо улыбался посетителям, уточнял их предпочтения, держал руки уверенно, хоть в движениях и проскальзывала лёгкая нервозность — словно ему было важно понравиться абсолютно каждому посетителю, оставить о себе правильное впечатление. Ин Хо, занимаясь своей частью стойки, то и дело напряжённо цеплялся взглядом за Ки Хуна, молча наблюдая за тем, как к нему всë чаще тянутся чужие глаза. Парень только успел поставить на стойку очередной стакан, как к нему сразу же наклонилась девушка лет двадцати, с ярким макияжем и слишком уверенной улыбкой. — А можно что-нибудь не слишком крепкое? — протянула она, задержав взгляд на его лице дольше, чем требовалось. — И... сладкое. Ки Хун мягко улыбнулся, кивнул и чуть подался вперёд, чтобы расслышать её за шумом зала. — Конечно. Вам с фруктовыми нотками или что-то простое? Ин Хо, не поднимая головы, услышал этот голос — слишком спокойный, тёплый... такой, каким говорят только с теми, кто очень понравился. Он сжал в руке бумажный стаканчик чуть сильнее, чем нужно, и тот тихо хрустнул. — Тогда, пожалуй, с фруктами, — девушка усмехнулась. — Ты явно разбираешься в напитках. Давно здесь работаешь? — Нет, сегодня первый день, — честно ответил Ки Хун, ставя бокал на стойку. Ин Хо бросил на них короткий взгляд и тут же отвернулся, словно делая вид, что он очень занят напитками. Ему не понравилось, как легко Ки Хун находил общий язык, ему не понравилось, как на него смотрели — слишком жадно, слишком откровенно. И уж точно Ин Хо не понравилось, что Ки Хун этого будто бы не замечал, продолжая говорить с посетителями и разливать алкоголь. — Странно, — вдруг подала голос та же девушка, оглядывая стойку. — У вас у всех одинаковые бейджи. Хи Сун... Хи Сун... и снова Хи Сун. Ин Хо медленно поднял глаза и сухо вмешался, не меняя тона: — Мы тройняшки. Та удивлëнно моргнула. — Серьёзно?.. Но вы же... совсем не похожи! — У нас разные отцы, — добавил Ин Хо раздражённо, даже не моргнув. — Я... — девушка растерянно отступила на шаг, забирая бокал. — Я очень сочувствую... Ин Хо лишь фыркнул и отвернулся обратно к стойке, будто ничего не произошло. Где-то сбоку бармен тихо прыснул со смеху, прикрыв рот рукой. Поток посетителей не редел, наоборот, казалось, что с каждой минутой людей у стойки становилось только больше. Музыка гремела всë громче, разговоры сливались в один сплошной шум, и Ки Хун почти машинально продолжал раздавать напитки, улыбаться, кивать, отвечать на любые слова. Бармен, ставя на стойку очередной бокал, краем глаза заметил, как танцор смотрит в сторону Ки Хуна — слишком пристально, слишком сосредоточенно. Он мысленно усмехнулся: с таким взглядом людей обычно либо раздевают, либо собираются съесть заживо за малейшую провинность. Ин Хо, впрочем, делал и то и другое, в своём привычном стиле — молча. К стойке подошли две очередные посетительницы — на этот раз чуть постарше предыдущей, с аккуратной причёской и спокойным взглядом. Одна из них с улыбкой приняла стакан из рук Ки Хуна, шепнув что-то на ухо своей подружке. — Слушай, — вдруг сказала она бархатным тоном, — а может... обменяемся номерами? Ки Хун чуть растерялся, замирая на месте. Возможно, он не ожидал именно такого вопроса. Его улыбка стала неловкой, взгляд скользнул в сторону, будто он искал, за что зацепиться. Ин Хо придвинулся ближе, опираясь руками о барную стойку. — У него есть девушка, — бросил он ровно, будто говорил о погоде. Ки Хун резко обернулся. — Ч-что?.. — В прямом смысле, — спокойно продолжил Ин Хо, скрестив руки на груди. — Твоя мама утром сказала, что она "особенная". На секунду повисла тишина. — ...Мама? — неловко переспросил Ки Хун. Бармен, стоя рядом с ними, вдруг побледнел. — СТОП... Нет, — он резко замахал руками. — Об этом больше ни слова! Я не хочу знать... Я правда не хочу знать. Он развернулся, зажимая уши руками. Девушки переглянулись, явно не понимая, что происходит и, забрав напитки, быстро растворились в толпе. Дальше время словно растянулось. Они продолжали работать почти без слов: гранёные стаканы и бокалы резво сменяли друг друга, лёд звенел, напитки уходили в толпу так быстро, что Ки Хун уже перестал запоминать лица. Он лишь улыбался по привычке, автоматически, как часть рабочего процесса — принимал заказы, благодарил, вежливо кивая. Ин Хо держался молча, делая всё чётко, отточено, будто находился не за барной стойкой, а на своей привычной репетиции. Бармен делал вид, что очень занят заказами, но краем глаза всё видел, что движения Ин Хо были слегка резкими, отчего иногда танцор слишком резко ставил стакан или сжимал пальцы, когда шум в зале перекрывал голос Ки Хуна. Музыка гремела, люди смеялись, кто-то благодарил, кто-то торопил — а между двумя парнями постепенно нарастало что-то другое, невысказанное... такое, что уж точно не имело отношения ни к работе, ни к фестивалю. Бармен мысленно усмехнулся, оценивая обстановку. Ещё немного, и он точно начнёт метать молнии. Постепенно ритм вечера сломался сам собой, словно кто-то незаметно убавил громкость. Музыка стала ощущаться как фоно, заказы поступали редко, а бар, наконец, с облегчением вздохнул от суеты. Осталась лишь липкая столешница, усталость в руках и странное напряжение, которое не рассеивалось вместе с толпой. Ин Хо стоял рядом с Ки Хуном, опираясь на стойку, всё ещё с напряжением в плечах, будто не мог полностью расслабиться. Он молчал, но взгляд его постоянно скользил в сторону парня — на каждое движение, каждую улыбку, которую тот бросал даже мимоходом. — Ну... вроде бы всё, — тихо сказал тот, переводя дыхание. — Можно идти. Танцор коротко кивнул, не поднимая глаз. Его внутреннее напряжение словно сгущалось, когда Ки Хун аккуратно вышел из-за барной стойки, потягиваясь. — Поздравляю с первым рабочим днём в качестве персонала! — хмыкнул бармен, пожав ему руку. Тот смущённо улыбнулся, направляясь в тренировочную комнату с диким желанием завалиться на что-нибудь мягкое и передохнуть. Зайдя в комнату, Ки Хун довольно растянулся на диване, запрокинув голову и прикрыв глаза, будто надеялся хотя бы на пару минут выключиться. Спина слегка ныла от усталости. Всё же, до этого он ни разу нигде не работал, а полученный сегодня первый опыт знатно его вымотал. Ин Хо тихо направился следом, не проронив ни слова. Он молча подошёл к зеркальной стене, нервно стягивая с себя раздражающую его до безумия футболку. — Ин Хо... Ответа не последовало. — Ты сегодня странный, — тихо сказал Ки Хун, приоткрыв один глаз и наблюдая, как тот в спешке застёгивает пуговицы на рубашке. — Нормальный, — сухо бросил танцор, поправляя воротник. Ки Хун удивлённо наклонил голову. — Эй... — мягко улыбнулся он, похлопав рядом с собой. — Присядь. Ты просто переутомился. И после этих слов в груди Ин Хо что-то резко щёлкнуло. Переутомился?... Стиснув зубы, он резко выдохнул: — Бесит. — А?... — Ты бесишь, — отозвался он, резко обернувшись. — Ты всегда так всем улыбаешься? — Ну... наверное, — Ки Хун пожал плечами, чуть приподнимаясь на локтях. — Ты... чего?.. Диван едва заметно прогнулся под чужим весом. Ин Хо оказался слишком близко. Одна его рука упёрлась в спинку дивана рядом с плечом Ки Хуна, другая легла на сиденье по другую сторону, отрезая путь к отступлению. Он не касался его — но расстояние между ними было минимальным. Раздражённое, неровное дыхание ощущалось кожей. — Ты улыбался им так же, как улыбаешься мне, — процедил он, не отводя взгляда. — Для тебя вообще есть разница... или все одинаковые? Тот вжал голову в плечи, растерянно моргая. И лишь спустя несколько секунд до него дошло. — Эй... — ответил он, легонько улыбаясь. — Я был вежлив с ними потому, что это была моя работа... наш друг ведь тоже с улыбкой обслуживал посетителей. Ладонь Ки Хуна нежно коснулась плеча Ин Хо, поглаживая. — А с тобой... я улыбаюсь, потому что сам этого хочу, — прошептал он, сглотнув. — Потому что— Но танцор не дал ему договорить, резко схватив за запястье. Парень почувствовал, как Ин Хо слегка прижал его к дивану, нависая сверху. Губы коснулись шеи — сначала осторожно, будто проверяя границу дозволенного, а потом жадно, почти болезненно. Ки Хун шумно выдохнул, пальцами вцепляясь в его рубашку. — Ин Хо... — Помолчи. Поцелуи были настойчивыми, страстными, такими, от которых у Ки Хуна обычно кружится голова и моментально теряется счёт времени. Контроль танцора явно начинал трещать по швам. Однако Ин Хо резко остановился, чуть отстраняясь всего на пару сантиметров, но этого оказалось достаточно, чтобы холодный воздух ударил в разгорячённую поцелуями кожу. Он тяжело выдохнул, упираясь лбом в спинку дивана рядом с его головой, сжимая пальцы так, что побелели костяшки. — Чёрт... — глухо вырвалось у него. Ки Хун замер, не двигаясь, смотря на него с широко раскрытыми глазами. Впервые он видел именно такого Ин Хо: резкого, властного... но при этом всё ещё сдерживающего себя из последних сил. — Я злюсь не на тебя, — наконец сказал тот тихо. — Я злюсь... на себя. Он выпрямился и сделал шаг назад, направляясь к выходу из комнаты, будто это стоило ему невероятных усилий. Ки Хун медленно провёл ладонью по шее, где кожа всё ещё горела от поцелуев, и только сейчас осознал, как сильно дрожат его пальцы. Уже у двери Ин Хо на секунду замер. — Не улыбайся так больше никому, — глухо сказал он, не оборачиваясь. Дверь за ним тихонько закрылась. Парень остался один, вдруг понимая: он ещё никогда не слышал эту фразу с такой просьбой. Потому что теперь он был твëрдо уверен: Ин Хо чувствует к нему намного больше, чем готов признать. •••Продолжение следует•••