Step By Step | Шаг за шагом

Один месяц без тебя... и я понял: я не могу дышать без твоего присутствия рядом.

***

Щелчок. Привычный раздражающий звон металлического будильника. Ки Хун открыл глаза, чуть морщась от первых утренних лучей. Сначала он не мог сообразить, почему в комнате другие обои и шторы, почему его вещи расставлены в другом порядке. Всё вокруг казалось слишком чужим. Но через пару мгновений он тяжело вздохнул, печально осознав: переезд не был сном. Он действительно теперь живëт в другом городе, вдали от Сеула. Вдали от Ин Хо. Парень медленно спустил ноги с кровати и лениво потянулся, глядя в окно. За стеклом простирался один из оживлённых районов города Кванджу, а вдали виднелись расплывчатые очертания горной местности. Из моей старой комнаты был вид на частный сектор... Он подошёл к подоконнику, вглядываясь в окружение. Внизу спешили на работу опаздывающие прохожие, автомобили периодически гудели на дороге, создавая плотное движение. Несмотря на то, что жизнь в Сеуле была намного активнее, чем в Кванджу, Ки Хун почему-то испытал дискомфорт именно здесь, в новом месте. Он пытался проследить взглядом, куда ведут разные пешеходные пути, куда поворачивают автомобили, какое здание что означает. И где-то глубоко внутри него вспыхнуло странное чувство: даже если он будет соблюдать привычки — ранние пробежки, танцевальные тренировки — это вряд ли принесëт прежнее удовольствие. Дверь в комнату тихонько приоткрылась, внутрь заглянула Маль Сун. — Ки Хун, завтрак остывает, — прозвучал её спокойный женский голос. — Одевайся и приходи на кухню. Ки Хун стиснул зубы и даже не обернулся. — Я правда не мог остаться? — тихо спросил он. Тишина. — Я бы справился, — продолжал он, не глядя на мать. — Снимал бы комнату, подрабатывал. Почему я не мог остаться?! — На что? — резко ответила Маль Сун, скрестив руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк. — Я нашёл бы работу. — И потом учёбу бы не бросил? И спал бы по три часа? — вздохнула мать, прищурившись. — И когда стало бы тяжело, кому бы ты звонил? — Это... из-за него? — наконец Ки Хун обернулся, нервно вдыхая воздух. На мгновение повисла тишина. Маль Сун лишь покачала головой. — Нет. — Он работает, сам снимает жильё, сам себя обеспечивает, — голос Ки Хуна стал тише, но жёстче. — Почему я не могу также? Маль Сун пристально смотрела ему в глаза, замечая, как его губы начали дрожать, будто он вот-вот расплачется. — Потому что ты — не Ин Хо. С тяжёлым вздохом она подошла ближе, садясь на край кровати. — Я не говорю, что ты хуже, Ки Хун, — продолжила Маль Сун. — Просто ты ещё не жил так. Ки Хун молчал, глядя вниз на собственные ноги. — Твой Ин Хо умеет рассчитывать только на себя, а ты всегда знаешь, что за твоей спиной есть куда вернуться... и есть мы с отцом. Ки Хун отвернулся обратно к окну. — Значит, ты думаешь, что я не справлюсь, — недовольно пробормотал он. — Не так, — мягко ответила мать. — Я считаю, что ты слишком многое ставишь на одну карту. И если эта карта дрогнет... тебе будет больнее, чем ты ожидаешь. Вновь тишина. — Я не боюсь за Ин Хо, — сказала она, смотря на сына. — Я боюсь, что ты потеряешь себя, когда трудности вдруг придут… потому что ты пока не привык полагаться только на себя. Ки Хун молчал, глядя в окно. Внутри него всё бурлило: злость на жизнь, обида на обстоятельства, тоска по танцору. Наконец, тихо, почти шёпотом, он произнёс: — Значит... я никогда не стану таким, как Ин Хо? Маль Сун подошла ближе и осторожно положила руку ему на плечо. — Станешь, — сказала она мягко. — Но не сразу... и не в одиночестве. Сердце болезненно сжалось, но внутри возникло крошечное ощущение надежды. Ки Хун понял, что путь будет трудным, что без поддержки ему действительно будет сложно справиться. Но мысль о том, что он всё-таки может научиться жить самостоятельно, слегка согрела его душу. — В конце концов, ты можешь навестить его на каникулах, — едва заметно улыбнулась Маль Сун. — Но это же очень долго, — печально вздохнул тот. Жить несколько месяцев без Ин Хо... Без его объятий, поцелуев... Без... Он резко мотнул головой, прогоняя лишние мысли. Уши вспыхнули румянцем. — Время быстро пролетит, — кивнула Маль Сун. — А ты одевайся и иди завтракай. Женщина направилась к выходу из комнаты, желая оставить сына наедине с собственными мыслями. Её взгляд упал на ручку шкафа, где аккуратно висела графитовая рубашка. Маль Сун чуть вздохнула, улыбнулась с лёгкой грустью и только покачала головой. Он скучает... и всё ещё не готов повзрослеть. Завтрак прошёл в глухой тишине. Ки Хун молча съел свою порцию и с тяжёлым вздохом направился обратно в комнату. — Я... пойду пройдусь по району, мам, — вяло произнёс он, скрываясь за дверью своей комнаты. Наспех нарядившись в первые попавшиеся джинсы и футболку, он накинул сверху графитовую рубашку и бесшумно покинул квартиру. Но едва за ним захлопнулась дверь, он стремительно бросился вниз по лестнице, словно отчаянно боялся куда-то опоздать. — Чëрт... чëрт, да где же... — по пути стараясь нащупать в кармане монеты, он пулей вылетел из подъезда, направляясь куда-то вперёд. В голове крутилась только одна мысль: звонок. Ему нужно было связаться с Ин Хо, сообщить ему свой адрес, номер квартиры и домашний телефон. Это позволило бы танцору звонить ему и хотя бы на расстоянии присутствовать в кихуновской жизни. Он наткнулся на телефонную будку довольно скоро. Силой впихнув железную монету в автомат, он начал судорожно набирать номер Ин Хо, выученный наизусть, словно молитва. Сердце колотилось как бешеное после бега по ступеням. Он тяжело дышал, приложив трубку к уху. Пожалуйста, будь дома... — А-алло? — голос дрогнул. — Ин Хо?! Прошу, ответь мне... — Ин Хо, ты меня слышишь? Ин Хо!?? Но вместо знакомого и любимого Ки Хуном голоса вдруг послышался совсем чужой — грубый, неприятный. — Вы ошиблись номером, молодой человек. — Но как же, погодите... — взволнованно спросил Ки Хун, крепче сжав трубку пальцами. — Здесь живёт Ин Хо, молодой такой парень, он снимает квартиру, танцует! — Ах, вы про арендаторов, — кто-то вздохнул на другом конце провода. — Да, кажется... его зовут Ин Хо. Он сегодня забирает вещи— — То есть... как это? — перебил Ки Хун. — Он что, уезжает куда-то? Вы знаете где он сейчас? Пожалуйста, умоляю... скажите, где он! — Молодой человек, мне откуда знать? — голос стал раздражëнным. — Вы отнимаете моë время. — Н-но... Ин Хо... Издав хриплый вздох, Ки Хун шмыгнул носом. Нет же... нет... Нет! — Умоляю, г-господин! — вдруг крикнул он, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Пожалуйста, я п-прошу вас! Это очень важно... п-передайте Ин Хо... просто скажите, что я на юге в городе Кванджу, район Квансан... ули— Но звонок резко оборвался. Гудки. Пожалуйста... Ки Хун медленно опустил трубку, продолжая держать её в руках и прислушиваться, будто связь всё ещё могла вернуться волшебным образом. Прошу... пожалуйста... Несколько секунд он просто стоял, не двигаясь. Слова хозяина квартиры эхом звенели в голове. Пальцы нервно дрогнули. Трубка выскользнула из ладони и с глухим стуком ударилась о стенку будки, оставаясь висеть на пружинном проводе. — Нет... — почти беззвучно прошептал Ки Хун. Он резко ударил кулаком по металлической перегородке. Один раз, второй... — Чёрт... Ин Хо... Голос сорвался на сдавленный хрип. Улица за стеклом продолжала жить своей обычной жизнью: машины проезжали мимо, кто-то смеялся, кто-то торопился по делам. А Ки Хун сидел на корточках внутри маленькой душной будки, тихо рыдая. Ин Хо... ИН ХО! Со временем этот момент начал постепенно стираться в памяти, растворяясь среди скучных, однообразных дней, которые Ки Хун чаще всего проводил дома. Прошёл почти месяц с того дня, как связь между ними окончательно оборвалась. Осень в Кванджу пришла почти незаметно: утренний воздух стал прохладнее, листья на деревьях медленно желтели, а студенческий кампус постепенно наполнялся шумными толпами первокурсников. Ки Хун тоже изменился: стал тише, реже смеялся, почти перестал гулять по вечерам и всё больше времени проводил за книгами в своей комнате. За это время он успел выучить дорогу до университетского корпуса, познакомиться с одногруппниками и даже запомнить расписание занятий. Каждое утро он, как обычно, просыпался рано, отправлялся на пробежку и возвращался заранее, чтобы успеть позавтракать и подготовиться к началу учебного дня. Только к одному он так и не смог привыкнуть — Ин Хо по-прежнему не было рядом. И эту пустоту в юношеском влюблëнном сердце пытались залатать его одногруппники: шумные, вечно смеющиеся, переполненные энергией ребята, которые, едва заметив Ки Хуна, тут же окружали всякими вопросами и шутками, словно пытались затянуть его в свою компанию. Каждое их движение и голос были словно яркий шум, всплеск эмоций, который одновременно манил и отталкивал, заставляя Ки Хуна чувствовать себя слишком чужим в этом мире, где никто не мог заменить танцора. Несколько раз его новые друзья даже пытались вытащить его вечером в клуб. — Ки Хун, ну ты же учился танцевать! Пошли с нами! — смеясь, уговаривали они. После нескольких уговоров, он всё-таки согласился. Новейшие музыкальные хиты гремели на полную мощность, разноцветный свет скользил по залу. Бармен был слишком серьëзен и не позволял себе душевно болтать с клиентами. А Хи Сун бы сразу начал подшучивать надо мной... Ки Хун словно ощущал себя в другом мире. Если бы его Ин Хо был рядом... он бы точно знал, как наслаждаться этим моментом. Ты бы мгновенно возненавидел всю эту попсу... — Давай, покажи нам, как ты танцуешь! — кричали его друзья, подталкивая к танцполу. Какая-то девушка из компании даже схватила его за руку, пытаясь увлечь за собой в центр зала. — Эй, а ты прикольный, — произнесла она, игриво прижимаясь к нему. — Давай потанцуем сегодня? Ки Хун замер, почувствовав, как её руки нежно скользят по плечам. В голове мгновенно всплыл образ Ин Хо: его тёплые ладони, лёгкое подтягивание к себе, ласковое ворчание... и тëмный возбуждëнный взгляд, который понимал всё без слов. — Эм, прости... я сейчас... я отойду на минуту, ладно? — сказал он, улыбаясь так, будто это совсем не его улыбка, и отошёл в сторону, с трудом сдерживая неловкое напряжение в груди. Незаметно пройдя сквозь толпу к двери, он вышел на улицу... и больше не вернулся. Ки Хун молча брёл по оживлённому тротуару, сунув руки в карманы. На нём была всё та же любимая рубашка, которую он носил теперь почти каждый день. Порой он всё ещё машинально принюхивался к воротнику, хотя запах парфюма давно выветрился, и ткань пахла лишь кондиционером для белья. На следующий день он снова пришёл на учёбу в своих привычных мешковатых джинсах, белой футболке с логотипом университета и графитовой рубашке. Всё вокруг казалось безжизненным и одинаковым: преподаватель нудно перечислял формулы, скрип мела резал слух, а тихий смех одногруппников звучал словно где-то за стеклом, не доходя до него. Когда объявили перерыв, Ки Хун устало опустил голову на парту, прикрыв глаза. Внутри всё ещё была пустота, и ни веселье вокруг, ни перерыв не могли её заполнить. Он словно пытался удержаться в этом чужом мире, но сердце по-прежнему жаждало только одного, болезненно пропуская несколько ударов. Небо затянуло тяжëлыми тучами. Одногруппницы Ки Хуна, заметив, что на улице поднялся ветер, начали волноваться. — Бли-ин, там дождь начинается! Мальчишки, у кого есть зонтик? — взволнованно спросила одна из девушек. — Как жаль, я сделала сегодня такую красивую причёску, а там такая непогода... — Вот-вот, — согласилась её подруга. — Надеюсь, что наши джентльмены не бросят милых дам под дождём! — Он бы точно не бросил, — кто-то ткнул пальцем в стекло. — Смотрите, стоит с зонтиком, кого-то ждёт. — Ого, наверное, это чей-то бойфренд... весь в чёрном, такой милый и стройный! Пока другие глазели на кого-то снаружи, Ки Хун поднял голову, с удивлением смотря на одногруппников. Он выглянул в окно... и затаил дыхание. Сначала парень даже не понял, на что именно смотрит. У ворот действительно кто-то стоял в чёрной одежде, с прямой осанкой. Взгляд был направлен на наручные часы, поэтому сразу разглядеть лицо было невозможно. Но что-то в его силуэте показалось Ки Хуну странно знакомым. Слишком знакомым. Сердце в груди резко сжалось. Нет. Этого не может быть... Он в спешке поднялся со стула и бросился к выходу из класса. — Эй, куда он? — обернулся кто-то из парней. Но Ки Хун уже никого не слышал. Он изо всех сил бежал по коридору, почти перепрыгивая ступени. Сердце стучало так сильно, что казалось, будто его слышит весь учебный корпус. Почти не думая, парень свернул к входной двери, резко распахнул её... и замер. Ноги будто стали ватными. Ки Хун пошатнулся, не в силах устоять на ногах, произнеся лишь робкое: — Ин Хо... Тот медленно поднял голову. Шаг, второй, третий. Ки Хун неуверенно двинулся вперёд, словно всё ещё не верил тому, что видел перед собой, но спустя несколько секунд снова сорвался на бег, схватив того за руку и скрываясь за углом университетских ворот, подальше от любопытных глаз. Он вëл танцора молча, поспешно шагая куда-то вперёд. Найдя тихое место, он остановился, тяжело дыша. — Здесь тебя тоже никто не приучил к стилю, — хмыкнул Ин Хо, окинув взглядом Ки Хуна. — Но моя рубашка тебе очень идёт. Тот ещё несколько секунд продолжал смотреть в немом удивлении, а после — уткнулся носом в плечо. Всё тело дрожало от трепетного волнения, руки крепко обнимали Ин Хо, а в висках было отчëтливо слышен собственный пульс. Танцор не сказал ни слова, просто стоял и позволял обнимать себя, будто совершенно наплевал на то, что кто-то может пройти мимо и увидеть их. — Ты... не знаешь, где тут можно снять квартиру? — Ин Хо первым нарушил тишину. Ки Хун сначала удивлëнно моргнул, не сразу понимая смысл слов. И только спустя несколько секунд до него дошло. — Ты... значит ты остаёшься? — его голос дрогнул. Ин Хо лишь кивнул, плотно удерживая парня за талию. — Если ты не против. — Тогда я покажу тебе наш район! Здесь есть красивые дома... и не очень, — хмыкнул Ки Хун, поднимая голову и соприкасаясь лбами. Их губы нашли друг друга в нежном медленном поцелуе, в котором ощущалась вся невысказанная боль разлуки. Ки Хун томно вздохнул, глубже прижимаясь к Ин Хо всем телом, словно боясь отпускать. — Как ты... нашёл меня? — почти шëпотом спросил Ки Хун, едва отстранившись на пару сантиметров, чтобы выровнять дыхание. — Хозяин квартиры рассказал мне забавную историю, — начал Ин Хо, касаясь губами его щеки. — Ты слишком громко кричал в трубку. Ки Хун слегка покраснел, опустив взгляд, но на лице всё равно засияла довольная улыбка. — Мм... а дальше? — осторожно спросил он, едва заметно дрожа от волнения. Танцор плавно скользнул губами к его шее, оставляя короткие, горячие поцелуи. — А дальше... я подготовился, собрался и приехал сюда, — прошептал Ин Хо. — Остановился в гостинице, начал искать работу... и тебя. С губ Ки Хуна сорвался тихий, томный вздох. — Утром я сразу направился в парк, — продолжил он между поцелуями. — Потому что знал: ты не бросишь пробежки. Там я тебя и увидел... а потом проследил, куда ты идёшь. — Мм... — Ки Хун прикрыл глаза, наклоняя голову в сторону. — Ты всегда на шаг впереди... Он тихо выдохнул, всё ещё крепко держась за его плечи. — Значит... ты правда приехал сюда только из-за меня? — А из-за кого ещё? — чуть нахмурился танцор, словно вопрос показался ему странным. Ки Хун нервно усмехнулся, прикусив губу. — Я думал... может, работа. Или просто удачное совпадение. Ин Хо несколько секунд смотрел на него, о чëм-то задумавшись. Послышался тихий вздох. — Ки Хун. Тот поднял глаза. — Потому что ты мне нравишься. Ки Хун замер. На мгновение он даже перестал дышать. Он смотрел на него так, словно пытался убедиться, что не ослышался. — Ты... ты правда это сейчас сказал? Ин Хо нахмурился, будто вопрос показался странным. — Я думал, ты и так это понял. Несколько секунд Ки Хун просто смотрел на него, а потом — резко потянул за ворот рубашки. Поцелуй вышел жадным, почти отчаянным, будто за этот месяц в нём действительно накопилось слишком много всего, а теперь — прорвалось наружу. Где-то со стороны корпуса донёсся приглушённый звонок — начало следующей пары. Кто-то торопливо бежал по коридорам, где-то на верхнем этаже преподаватель громко закрыл дверь аудитории. Но Ки Хуну было не до этого. Он стоял за углом университетского забора, в тени, крепко сжимая ткань тёмной рубашки Ин Хо и жадно целовал его, словно боялся: стоит отпустить — и тот снова исчезнет. — Тебе не нужно на занятия, герой? — тихо усмехнулся Ин Хо. Ки Хун открыл рот, будто собирался ответить... но вместо этого снова поцеловал его, ближе притягивая голову танцора. Пальцы Ин Хо скользнули под ткань футболки, и тот едва заметно вздрогнул. — Я целый месяц ждал тебя, — шумно выдохнул Ки Хун, прикрыв глаза. — Ты хоть понимаешь, как я страдал? Ин Хо лишь кивнул. Он крепко удерживал его за талию, и плавно приблизился, оставляя горячие поцелуи по шее, губам, подбородку. Мысли о начатом занятии окончательно перестали волновать Ки Хуна. Он решил, что заберёт свои вещи после окончания учебного дня. Всё, что его волновало — эта тёплая, горячая, бешено пульсирующая близость, отдающая лëгким возбуждением внизу живота. Танцор плотно прижал его к стене за углом, в укромном месте. Ки Хун едва успевал втягивать воздух, отвечая на каждый последующий поцелуй, пальцы Ин Хо неспешно скользили по плечам, спине... по бёдрам, рывком подтягивая его ближе. — Тебе не нужно никуда идти, — едва слышно прошептал Ин Хо, чувствуя, как парень дрожит в его объятиях. Ки Хун потерял контроль над собой, позволяя телу полностью раствориться в прикосновениях. Губы жадно искали друг друга все чаще, мир вокруг будто исчез — отдалëнный шум корпуса, звонок на занятие — всё стало чужим и далёким. — Я... — едва слышно прошептал Ки Хун, но слова потерялись в горячем поцелуе. Слишком увлечённые друг другом, они не заметили, как вновь прозвучал звонок и на улице послышались голоса радостных студентов — учебный день, наконец, закончился. — Ох, мои вещи... я сейчас! — улыбнулся Ки Хун и побежал ко входу на территорию. Раззадоренный, растрепанный от слишком страстных поцелуев и касаний, парень торопливо направился ко входу. Дергая ручку входной двери, он неожиданно столкнулся с одногруппниками. — Ки Хун! — кто-то хлопнул его по плечу. — Ты куда пропал-то? Профессор спрашивал, где ты. — Ммм... мне... — пробормотал Ки Хун, приглаживая волосы. — Мне нужно было... в уборную. — На всю лекцию? — переспросил тот, недоверчиво хмыкнув. Ки Хун едва заметно кивнул и, обернувшись к воротам, увидел Ин Хо. Танцор стоял, скрестив руки на груди, и с лёгкой усмешкой наблюдал за смущённым бедолагой. Сердце снова ёкнуло. И всё же... ты натуральная козлина! Он мягко улыбнулся в ответ. ...Моя любимая козлина.

КОНЕЦ.