Хочешь вознестись? Тогда влюбись!

Услышав эти слова Шэнь Цинсяня, шестеро лидеров школ, уровня старших учеников задумывались каждый о своем. Цзэн Цзылян: «Все пропало, беда! Владыка узнает, что мы собираемся вести диспут с Императором демонов, его гнев удвоится!» Четверо, поднявшие руки: «Поддерживаем, поддерживаем». Только Е Цзянь, который все время был против участия в банкете, в этот момент был очень доволен: «Вы, кучка ничтожеств, ждите наказания!» Владыка спросил, и даже если они были очень напуганы, в этот момент им пришлось ответить, и Цзэн Цзылян, скрепив сердце, сказал: — Это приглашение от того самого демона... демонического заклинателя. Шэнь Цинсянь снова спросил: — И где же это состоится? Цзен Цзылян, дрожа от страха, ответил: — В Иллюзорном Пепле и Звёздном Море. Это граница между небесным путем и путем демонов, пересечь звёздное море — значит следовать пути Неба, пересечь иллюзорный пепел — значит перейти в сферу сердца. Шэнь Цинсянь бросил на них взгляд: — Вы приняли это приглашение, значит, собираетесь пойти на банкет? Наконец-то он спросил! Как будто над головой висел нож, который упал и порезал шею, и кровь хлестала из раны! Однако дело дошло до этого, и Цзэ Цзылян мог только, признаться. Не дожидаясь, пока он заговорит, Е Чжань опередил его: — Они все собираются пойти». Наконец-то он мог донести! Почти тысячелетний старейшина, в глазах учеников и внуков учеников — строгий, невозмутимый, исполненный благородства глава — в этот момент уподобился семилетнему ребенку.. Хотя в глазах Шэнь Цинсяня эти великие люди современности мало чем отличались от маленьких детей. Е Чжань с радостью хотел продолжить «разоблачение и донос», но, к сожалению, Шэнь Цинсянь заговорил: — Все идут? — Я... — Е Чжань хотел проявить преданность и заявить, что ни за что не пойдет, но Шэнь Цинсянь медленно произнес следующую фразу: — Раз все идут, то я тоже пойду. Цзэн Цзылян резко поднял голову: «!» Е Чжань чуть не задохнулся! Что это значит? Шестеро были в недоумении, не понимая глубокого смысла слов своего уважаемого господина. Шэнь Цинсянь снова спросил: — На когда назначена дата? Цзэн Цзылян почтительно ответил: — Через семь дней. Шэнь Цинсянь довольно удовлетворенно сказал: — Хорошо, ступайте готовиться.                                                 *** Семь дней для мира культиваторов — срок крайне сжатый, словно несколько часов для смертных. Эти внуки-ученики уже были фигурами уровня великих мастеров, и им предстояло решить, кого брать с собой, как добираться и кому доверить внутренние дела школ в свое отсутствие… Так что подготовиться действительно следовало основательно. Цзэн Цзылян и другие покинули гору Ваньсю, но еще не оправились от потрясения. — Подготовиться? — тихо пробормотал Чэн Цзин. — Но как? Его тихие слова озарили остальных пятерых. Цзэн Цзылян нахмурился, пот хлынул с его лба; глаза Е Чжаня заблестели, он сжал кулаки, явно очень взволнованный. В этот момент все шестеро решили, что поняли замыслы Владыки! Е Цзань воскликнул: — Пусть этот демон уйдет безвозвратно! Цзэн Цзылян всегда был осторожен, он закрыл глаза и сказал: — Раз это желание уважаемого господина, нам остается только хорошо подготовиться. Теперь стало ясно, отчего, узнав об их участии в пире, Повелитель не разгневался; отчего он спросил, пойдет ли Гу Цзююань. Через семь дней в Звёздном Море и Иллюзорном Пепле обязательно произойдет жестокая битва. Но раз с ними Ляньхуа-цзунь, Пути Небес нечего страшиться. Как бы ни кичился Гу Цзююань, он не смеет и надеяться получить ни малейшей выгоды под рукой Повелителя! Первый человек Небесного Пути. Первый человек Земель Сердца. Спор в Звездном Море и Иллюзорном пепле, боюсь, определит, кто же первый в этом мире! — Прощайте, — Цзэн Цзылян скрестил руки и попрощался с остальными пятью, которые тоже выглядели торопливыми, спеша вернуться в свои школы. Семь дней... Это действительно очень мало. Хотя они могли только наблюдать за сражением этих двоих, но на месте было полно опасностей! Не говоря уже о том, чтобы помогать им, они должны были изо всех сил защищать себя и своих учеников, чтобы они не погибли от последствий сражения! Времени было действительно слишком мало! В школе Уфанцзун Цзэн Цзылян созвал четырех старейшин, открыл тайный хранилище школы и достал древний священный предмет — меч Уфан! В школе Цаньхэмэнь Чэн Цзин вошел в ледяную долину, где пробудил спящего священного зверя, охраняющего школу! В школе Цзиньюэцзун Му Жун съел бесчисленное количество пилюль, закрылась в уединении, чтобы пройти последний уровень тайного искусства, и поклялся в течение этого короткого времени преодолеть препятствие! Шансин-Мэнь... Фаньхай-Гэ... Цзыву-Гуань... В одно мгновение шесть крупнейших школ совершенствования духа пришли в движение, достали свои главные сокровища, чтобы выжить в этой вековой битве! Не вините глав школ за их фантазию, ведь по сравнению с реальностью их догадки были вполне нормальными, настолько нормальными, что были «нормальными» сами по себе!                                                     *** На горе Ваньсю, в окружении тумана, один маленький персиковый цветок, напитавшись духовной энергией, распустился, раскрыл лепестки, и его нежное тело отделилось от ветки и взлетело в воздух. Дворец Цяньтин — это воплощение изящной утонченности, будь то холодные мраморные ступени или зеленые черепичные башни, все здесь изящно и неземно. Он не роскошен и не великолепен, но умиротворяет сердца всех, кто его видит, и побуждает к правильному поведению. Этот маленький персиковый цветок был по натуре озорным, но в этот момент он стал гораздо сдержаннее, он двигался за потоком духовной энергией и среди множества ночных орхидей увидел тут силуэт, что пленял души и сердца. Увидев лишь профиль, маленький персиковый цветок постиг Великий Путь. Подул прохладный ветерок, и персиковый цветок превратился в маленького мальчика, который преклонил колени среди цветов и сладким голосом, полным благочестия и веры, произнес: — Господи. Шэнь Цинсянь слегка прищурился, взглянул на него и сказал: — Впредь будешь называться Су Юй. Мальчик обрадовался, поклонился и сказал: — Спасибо, господин, за имя! Гора Ваньсюшань — место, где сосредоточена духовная энергия, а Шэнь Цинсянь — воплощение всех духов, поэтому здесь часто появляются духовные существа, которые обретают мудрость и понимают истину. Шэнь Цинсянь увидел, что это дух персикового дерева, и дал ему это имя, взятое из стихотворения «Розовый цвет персика вновь пропитался ночным дождём». Су Юй хотел подойти, чтобы служить, но Шэнь Цинсянь махнул рукой: — Ступай отдыхай. Су Юй выразил сожаление, но был вынужден уйти. Он только что обрёл просветление, и Шэнь Цинсянь пожалел его, боясь, что он упустит время для углублённого изучения. Конечно... у Шэнь Цинсяня тоже были дела. Маленький персик ушёл, и Шэнь Цинсянь снова сосредоточил своё внимание на нефритовом свитке в руках. Когда он впервые увидел «Первых, встретиться с Гу Цзяньшэном», мысли Шэнь Цинсяня были похожи на мысли его учеников, он думал, что для восстановление Небесной лестницы нужно изгнать демонов и защиты Дао. Он и Гу Цзююань были старыми знакомыми, в молодости они даже учились в одной в течение очень короткого времени. Однако в то время Шэнь Цинсянь уже достиг небольших успехов, практиковался вне школы, а Гу Цзююань пробыл на горе Ваньсю в течение двух лет, после чего исчез без следа. Шэнь Цинсянь запомнил это, потому что его учитель однажды с сожалением сказал: — Дитя, ниспосланный небом – увы с мятежной натурой. В то время Шэнь Цинсянь не придал этому значения, но когда его учитель вознесся, а Земли Сердца в одночасье невероятно расширились, он понял глубокий смысл этих слов. Гу Цзююань обладал выдающимися способностями, но был бунтарем. На горе Ваньсю практиковали следование небесному пути, а он был полон сомнений и поступал по своему усмотрению повинуясь лишь своему сердцу. Несогласие с Дао не позволяло ему достичь великого успеха, и все думали, что он погибнет, но он пошел по другому пути и прославился в своем духовном царстве. После этого Шэнь Цинсянь почти не видел его, но это имя осталось в его сердце. Неужели... Дао велело ему убить свое непокорное дитя? Пока он так думал, на нефритовом свитке появилась еще одна строка: «Второе: выпить с Гу Цзяньшэном вино и опьянеть вместе с ним». Шэнь Цинсянь задумался: «Убить его, пока он пьян?» Через некоторое время на нефритовом свитке появилась еще одна строка: «Третье: вместе с Гу Цзяньшэном путешествовать по звездному морю и иллюзорному пеплу». Шэнь Цинсянь: «Утопить его в звездном море? Это тоже неплохой конец.» Нефритовый свиток не выдержала и выплюнула еще одну строку: «Четвертое: не думать о смерти Гу Цзяньшэна». Шэнь Цинсянь: «...» Нефритовый свиток выдал столько строк за раз, что, похоже, устал, и свет, который до этого мигал, внезапно погас. Шэнь Цинсянь еще раз подумал: «Значит, не убивать, а обратить в свою веру». На этот раз нефритовый свиток не выдал ни одной строки, похоже, он действительно «устал». Но этого было достаточно, Шэнь Цинсянь уже получил то, что хотел. Похоже, пока не мерцает свет, он не может прочитать его мысли. Шэнь Цинсянь нежно погладил нефритовый свиток, улыбаясь. Довольно интересная вещь, способная проникнуть в его сознание. Восстановить Небесную лестницу? Попробуем. Семь дней пролетели в мгновение ока, ученики были готовы к бою, словно высшая боевая сила Небесного Пути! Войдя в Звездное море, в сияющем утреннем свете, все поклонились. Шэнь Цинсянь по-прежнему был одет просто, скромно и сдержанно, но затмевал непревзойденное сияние Звездного моря. Никто не осмеливался смотреть на лицо Ляньхуа Цзуньчжу, да и не было в этом необходимости, ведь перед лицом высшей силы все остальное было пустым. Звездное море было лазурным, а иллюзорный пепел — темно-черным. Бледно-белый отблеск на фоне лазури стал самым ярким сиянием . А ярко-алый оттенок на темно-черной стороне стал самым властным.