Хочешь вознестись? Тогда влюбись!

На стыке черного и синего два человека устремили взгляды друг на друга вдали. Шэнь Цинсянь увидел Гу Цзююаня, и всего одним взглядом превратил смутный образ из памяти в четкую реальность. На фоне густейшей тьмы Иллюзорного пепла мужчина с фарфоровой кожей, высокий, с широкими плечами, в темно-красных одеждах, словно цветок манчжухэ, распустившийся в глубине ночи — демонический, необузданный, следующий лишь своей воле. Несмотря на расстояние, Шэнь Цинсянь разглядел его глаза — великолепные, словно рубины, зрачки. Он смотрел на него, а тот, в свою очередь, пристально глядел в ответ. Один — спокойный и безмятежный, другой — непоколебимо уверенный. Шэнь Цинсянь слегка нахмурился... и в тот же миг атмосфера среди последователей Небесного Пути в мгновение ока накалилась до предела! Цзэн Цзылян, Е Чжань и другие сосредоточились и затаили дыхание, ожидая неминуемой схватки! Но вдруг откуда-то снизу поднялся волна тепла, а следом за ним разлился неописуемый аромат — настолько манящий, что казалось, будто, это запах из самого прекрасного сновидения, самого сокровенного желания. Он пробуждал чистые юношеские мечты, вытягивал наружу самые потаенные страсти, заставлял сердце трепетать от неутолимой жажды. В одно мгновение тысячи элитных последователей Небесного Пути погрузились в пучину иллюзий. Даже шесть великих мастеров застыли с помутневшими взорами, не в силах отличить реальность от миража. Реальность... мираж... Что есть что? Тихий, чарующий голос прозвучал в тишине: — К чему искать лишние тревоги? Ленивые, небрежные слова — но они проникли в самое сердце, захватили разум, лишили воли. Радость, гнев, печаль, раздумья, скорбь, страх, потрясение — семь человеческих эмоций сплелись воедино, превратившись в раскаленный поток, заливающий жилы и меридианы... Но тут холодный ветер разорвал эту дурманящую негу. Мир вокруг изменился, иллюзорное тепло рассеялось, а на смену ему пришла пронизывающая до костей пустота. Е Чжань, обладающий наивысшим уровнем мастерства, очнулся первым. Обычно холодный и гордый, сейчас он был весь в холодном поту. — Иллюзия! — Искусство одурманивания сердец от Демонического Императора Девяти Бездн! Никто не ожидал, что даже в присутствии Владыки Ляньхуа этот Император Тьмы осмелится на такое! Ходили слухи, что Демонический Император Цзююань умеет подчинять сердца, что его «техника одурманивания» способна на тысячи лет лишить человека способности отличать правду от лжи. Но никто не думал, что он применит ее здесь и сейчас — и в таком масштабе! Самое страшное — все, кроме Владыки Ляньхуа, попали под ее влияние. А ведь последователи Небесного Пути были настороже, их дух был собран, многие носили артефакты, защищающие от иллюзий. Не говоря уже о таких мастерах, как Е Чжань, у которых были свои методы противостояния любым чарам. Но в тот миг все это оказалось бесполезно. Если бы не вмешательство Повелителя Ляньхуа, они бы погибли все до одного. Холодный пот выступил на их спинах — больше никто не смел недооценивать Владыку Сферы Сердца. Тот, кто стоит наравне с Первым под Небом... действительно ужасающ! Когда иллюзия рассеялась, все увидели, что две стороны уже стоят совсем близко. Вдалеке Демонический Император Цзююань уже подошел к их Повелителю. Он был чуть выше, и в его рубиновых глазах светилось насмешливое веселье: — Шишу, давно не виделись. По старшинству Гу Цзююань действительно должен был называть Шэнь Цинсяня «шишу». Когда-то Шэнь Цинсянь был младшим учеником их общего учителя, а Гу Цзююань — учеником его старшего брата по школе. Они почти не общались, но формально принадлежали к одной школе. Конечно, учитывая их нынешние позиции, эти слова звучали чистейшей провокацией. Шэнь Цинсянь оставался невозмутимым: — Император слишком любезен. Пути различны — нет нужды обсуждать старшинство. Гу Цзююань не ответил, лишь опустил взгляд, скользя по его холодным как лунный свет волосам, белоснежному челу, пока не остановился на знаке между бровей — кровавый лотос, рожденный на коже, подобной снегу, добавил оттенок трагичной красоты. Гу Цзююань усмехнулся и тихо процитировал: — Легкие облака скрывают луну, ветер кружит снежинки. Как только эти семь иероглифов прозвучали, последователи Небесного Пути едва не взорвались от ярости! Этот… этот демонический император… как посмел...! Но еще большая наглость ждала их впереди. Гу Цзююань с улыбкой спросил: — Господин, говорил ли кто-нибудь, что ваша красота затмевает этот мир? — Как ты смеешь! — Е Чжань больше не мог сдерживаться. Он готов был ринуться в бой, даже если это стоило бы ему жизни! Шэнь Цинсянь поднял руку, останавливая его. Е Чжань буквально дрожал от гнева — во всем мире совершенствования никто не осмелился бы так обращаться к их Повелителю! Этот проклятый демонический заклинатель был невыносим! В отличие от разъяренных учеников, сам Шэнь Цинсянь сохранял ледяное спокойствие. Он посмотрел на Гу Цзююаня и мягко произнес: — Алый цветок, застывший в росе, благоухает, напрасно в горах У разрывается сердце. Гу Цзююань замер. Шэнь Цинсянь продолжил, не отводя взгляда: — Облик Императора ослепителен, пленяет своим сиянием.. На этот раз взорвались четверо хранителей, восемь генералов и шестнадцать стражей смерти Земель Сердца! Этот Шэнь Ляньхуа посмел сравнить их Императора с женщиной, торгующей своей красотой! Всего несколько фраз — и атмосфера между Небесным Путем и Сердечным Миром накалилась до предела. Казалось, битва вот-вот начнется. Но затем двое в центре, после короткой паузы... улыбнулись друг другу. Да, улыбнулись! Шесть школ Небесного Пути решили что у них проблемы со зрением. Последователи Сердечного Пути сомневались в своем рассудке. Все ожидали, что гнев Демонического Владыки обрушится на них, что будет кровь и смерть... но вместо этого Гу Цзююань спокойно сказал: — Удостоиться похвалы от Повелителя — честь для всей моей жизни. Левый защитник Сердечного Пуи, Цзянь Лянь, остолбенел: «Нет-нет, Ваше Величество, это не похвала!» Шэнь Цинсянь улыбнулся: — После вас, Ваше Величество. Гу Цзююань вежливо ответил: — Господин, прошу. Они пошли рядом — один ступал по Звёздному морю, другой — по Иллюзорному пеплу. Их стройные силуэты, стоящие вместе, создавали поразительно прекрасное зрелище. ...Хотя все присутствующие яростно отрицали эту красоту. Нет-нет, такого не было! Это самое ужасное, что они видели в жизни! В тот день впервые за всю историю последователи Небесного Пути и Сердечной Сферы думали об одном и том же. Е Чжань и другие последовали за ними, корили себя за слабость: «Во всем наша вина, мы недостойны, из-за нас Господин вынужден терпеть унижения!» Их логика была такова: «Гу Цзююань сразу показал свою силу, одурманив всех. Даже если Владыка не поддался, он вынужден был быть осторожным. Если бы начался бой, Демонический Император Цзююань мог бы использовать наших же против нас, и Владыка не смог бы всех защитить. Поэтому он решил отступить и действовать хитростью.» От этой мысли ярость в их сердцах только росла. Они ненавидели дерзость демонического императора и собственную слабость, из-за которой подвели своего Повелителя. А в стане Сердечного Мира думали совсем иначе. Да, Гу Цзююань нанес первый удар, проверив слабых последователей Небесного Пути своей иллюзией. Но в тот же момент, незаметно для всех, Шэнь Цинсянь ответил своим давлением. Как только чары рассеялись, его мощное сознание обрушилось на всех последователей Сердечного Мира. Практика Земель Сердца ставит на первое место «Воля сердца», но сознание Шэнь Цинсяня было слишком могущественным — этот гнет, подобный обрушению небес и крушению гор, заставлял благоговеть, как перед божеством. А благоговение противоречит Воле сердца. Продолжи Шэнь Цинсянь давление, и эти последователи Земель Сердца, пожалуй, все до одного смогли бы перейти в последователи Пути Небес! Конечно, Гу Цзююань быстро воздвиг барьер, но тот миг оставил в их сердцах неизгладимую душевную травму. Поэтому последователи Сердечного Мира тоже считали, что их Император пожертвовал собой, лишь бы спасти их. Каждый додумывал свое, но результат был неожиданным — вместо битвы все спокойно сели за стол переговоров. Хотя, собственно, спорить им было не о чем. Небесный Путь верил в подчинение воле Неба, в слияние с законами мироздания. Сердечный Мир считал, что только собственное сердце — истинный закон. Если бы они начали спорить о Дао, то сразу бы подрались. Их концепции слишком различны. Грубо говоря, спорить с ними — все равно что с пустотой о пустоте. Но Шэнь Цинсянь и не собирался спорить. Он проверил нефритовый свиток — первое задание «Встретиться с Гу Цзююанем» стало серым, что означало выполнение. В его сознании появилась крошечная ступенька из проекции Небесной Лестницы. Казалось бы, нелепо, но если следовать указаниям свитка, возможно, Лестницу и правда можно восстановить. Воодушевленный, Шэнь Цинсянь с нетерпением ждал следующего шага. «Второе: разделить с Гу Цзююанем вино и опьянеть.» Выпить? Хотя Шэнь Цинсянь не прикасался к алкоголю тысячи лет, это был всего лишь обычный напиток — не проблема для Повелителя Ляньхуа. Но... как ему предложить это? В одном Е Чжань и другие угадали — Шэнь Цинсянь действительно беспокоился за них, но не из-за иллюзий, а потому что боялся шокировать их до потери дара речи. Например, если их непьющий Повелитель вдруг попросит вина... Но пока он размышлял, Гу Цзююань сам подал ему идею. — В честь нашей сегодняшней встречи Сердечный Мир приготовил скромные дары. Не соблаговолит ли Господин попробовать? Едва он произнес эти слова, как слуги Сердечного Мира вошли в зал. Грациозные, в полупрозрачных одеждах, они несли нефритовые кувшины с искрящимся вином. Пробки открыли — и аромат, опьяняющий и сладкий, наполнил весь зал. Еще не вкусив вина, а лишь вдохнув его аромат, уже ощущаешь опьянение души и разума. Слуга уже хотел налить вино Шэнь Цинсяню, но Гу Цзююань взял нефритовый кувшин: — Я сам. Слуга пораженно отступил, не смея ослушаться. А внизу последователи Небесного Пути снова страдали. Вино... вино... вино! Все знали, что Повелитель давно отрекся от мирских удовольствий и не прикасался к подобному. И теперь ради них он...он… Е Чжань стиснул кулаки, переполненный яростью и стыдом.