Методы воспитания

      Через год, когда листва на деревьях начинает опускаться, а академия шиноби объявляет начало обучения нового поколения ниндзя, Наруто уже шесть, фамилия его давно уже не Узумаки, а его мать все такой же отвратительный игрок. Он переглядывается с Шизуне, заталкивая собственный кошелек как можно глубже в карман.       — Нии-сан, думаешь, каа-сама сможет отыграться? — спрашивает он шепотом, смотря на доску с сегами.       Сам он совсем не знает правил, и то, что сейчас происходит на поле, для него не более чем бессознательное движение дощечек, но Шизуне, кажется, уже сделала свои ставки, и по ее взгляду Наруто все понимает. Цунаде такой расклад вообще не принимает: кусает наманикюренный ноготь большого пальца (привычка, к которой она прибегает лишь тогда, когда нервничает или о чем-то крепко думает), хмурит тонкие брови.       Наруто тоже хмурится, потому что привычный запах свежих цветов и шальной выпивки сменяется на что-то более… обыденное. Он оглядывает игровой стол, на котором слишком много пустых бутылок, и так мало заполненных, и в глазах его читается некая досада. Он не понимает, почему его мама так любит выпить, благодарен лишь за то, что за их годовое путешествие она пила так мало, что он практически и забыл об этой привычке. Равно как и об ожесточенной зависимости от азарта. Цунаде, возможно, бессознательно решила напомнить ему о том, что она всего лишь человек, а не идеальная картинка. Наруто ни в коем случае не винит ее в этих человеческих слабостях.       — Нии-сан, я пойду наверх, — говорит он все тем же осторожным шепотом, — хочу выспаться перед тем, как вернуться в Коноху.       — Хорошо, Наруто-кун, — Шизуне кивает, не отвлекая взгляда от Цунаде, — Добрых снов. Если тебе что-то понадобится, мы будем здесь.       Наруто кивает. Поднимая ногу над последней ступенькой, он слышит невообразимую ругань, а затем и грохот, и на его лице сама по себе наползает улыбка. Кажется, его каа-сама немного переборщила.              На следующее утро Наруто наблюдает за тем, как Тон-тон носится по номеру отеля, который они сняли на пару дней, и самозабвенно пищит себе под нос. Цунаде, проснувшаяся, скорее всего, именно от этих звуков, выглядит, мягко говоря, неважно. Отпечаток подушки на ее левой половине лица, заспанный взгляд, тем не менее в полной мере передающий ее намерение убить, и Шизуне, которая стоит уже полностью готовая и держит в руках поднос с едой, смотрит на нее практически с жалостью.       — Доброе утро, Цунаде-сама, Наруто-кун, — приветствует она, поставив завтрак на тумбочку меж их кроватями. — Завтра день принятия Наруто в академию, поэтому нам стоит поспешить, если мы не хотим опоздать в первый же день. Цунаде тяжело вздыхает и потягивается, смотря на сына с неким отчаянием.       — Ты точно хочешь в эту академию? — спрашивает она, отпивая крепкий чай. — Я могу заверить, что всему, чему тебя научат там, можно обучиться и у меня за более короткий срок.       Но Наруто уверенно кивает, хватая булку с сыром с подноса.       — Каа-сама, старик хокаге настоял, чтобы я учился в академии, к тому же, — он хмурится, медленно жуя выпечку, — я бы хотел найти кого-то, с кем можно было бы пообщаться… Может, друзей…       На последних словах Наруто заметно поник, Цунаде кидает быстрый взгляд в сторону сына, чтобы понять — он действительно переживает насчет этого поступления и того, как именно его встретят в академии. Их годовое путешествие было обусловлено в первую очередь тем, что Цунаде, на самом деле, не испытывала сильного желания оставаться в деревне, где произошли самые отвратительные события в ее жизни. И вернулась она в то злополучное время лишь из-за просьбы (или же приказа) Хирузена посетить праздник в честь дня его рождения. Цунаде тогда посчитала это бредом, но сам Ками, видимо, дернул ее. И, на самом деле… Она снова смотрит на Наруто, который теперь молча поглощал булку, уставившись прямо перед собой в простынь, и находит это событие… приемлемым. Наруто за столь короткое время смог закрыть зияющую дыру в ее душе, став для нее опорой.       Она просто надеется, что Наруто тоже считает ее человеком, которому можно и нужно доверять.       — Думаешь, они помнят тебя? — спрашивает Цунаде, присаживаясь на кровать и принимая позу лотоса.       Она притягивает Наруто к себе, и когда он без сопротивления принимает более удобную позу, кладет подбородок на его макушку.       — Не знаю, каа-сама, — Наруто задумчиво хмурится. — Мы играли, когда были совсем маленькими, но потом просто перестали общаться. Если они и помнят, то только то, как издевались надо мной.       Наруто говорит это будничным тоном. Или же пытается выглядеть так, будто это его не задевает. Но Цунаде видит его насквозь и тяжело вздыхает. Она убирает подбородок с его головы и заменяет его рукой, после чего треплет его по волосам.       — Мы справимся. Никто не смеет обижать сына одного из великих саннинов.       Наруто задирает голову и видит широкую улыбку на лице Цунаде. Улыбается ей в ответ, а потом почти пищит, потому что чужие руки начинают щекотать его бока. Наруто громко смеется и брыкается, почти падая с кровати, но Цунаде, тихо посмеиваясь, вовремя подхватывает его.

***

      До деревни Листа они добираются уже к вечеру. Наруто за этот год смог полностью освоить бег на длинные дистанции, и Цунаде не знала, кого именно должна благодарить: врожденную выносливость Узумаки, запечатанного Лиса в теле мальчика или же себя, ведь она тратила довольно много времени на легкие, но результативные тренировки.       Она склоняется к последнему варианту, когда Наруто прыгает на землю и оставляет после себя небольшую воронку. Цунаде одобрительно кивает, приземляясь рядом с ним, а при виде раскрытых ворот Конохи ее взгляд на мгновение ожесточается. Она бросает быстрый взгляд на Шизуне, которая следовала позади нее, и они обе понимают, какие мысли сейчас в голове у каждой.       — Наруто, не беги вперед, — кричит Цунаде, когда мальчик отбежал на довольно приличное расстояние.       Наруто послушно останавливается, ожидая, когда женщины поравняются с ним, и теперь они уже видят двух шиноби, что стоят у ворот и ведут какой-то ожесточенный спор. Наруто вопросительно посмотрел на Цунаде, и та просто покачала головой:       — Не стоит заострять на этом внимание, — говорит она, наклоняясь и похлопывая Наруто по макушке.       Когда они подходят совсем близко, шиноби оба как один поворачиваются к ним, а после, когда видят, кто именно стоит перед ними, кланяются.       — С возвращением, леди Цунаде! — в унисон прокричали они.       Цунаде лишь хмыкает, проходя мимо. Шизуне следует за ней, а Наруто слегка мешкает, оборачиваясь на все еще склоненных мужчин. Он радостно хмыкает, а потом забывает о них, подбегая к Цунаде и хватая ее за руку.       Он совершенно не замечает, какими взглядами провожают его шиноби, увидев знак Сенджу на его спине.       — Не вертись, — строго говорит Цунаде, когда Наруто в очередной раз почти врезается в нее.       В ответ Наруто только широко улыбается и отбегает вперед, осматривая окружение.       — Здесь почти ничего не поменялось, — говорит он задумчиво, а затем вдруг что-то вспоминает и смотрит в сторону: — Каа-сама, пока мы не пошли к старику, можно кое-куда зайти?       Цунаде с интересом смотрит в ту сторону, куда указывал Наруто, а затем кивает.       — Но только один раз, тебе нужно питаться правильно.       Наруто издает радостный клич, и Цунаде с Шизуне приходится немного ускорить шаг, так как они заметно отстают от двигающегося вприпрыжку мальчика.       Цунаде тоже осматривается кругом. В свой последний визит она в большей степени была занята тем, что напивалась до беспамятства, проигрывала свои деньги и выслушивала мягкие упреки от Шизуне. Даже в тот день, когда она познакомилась с Наруто, она была вусмерть пьяной (потом, правда, быстро отрезвела), поэтому логично было предполагать, что она совсем не интересовалась тем, как изменилась деревня за те десятилетия, которые она отсутствовала. Сейчас же она с меланхоличным интересом следует за Наруто, осматриваясь по сторонам.       Когда они доходят до лапшичной, Наруто с возбуждением запрыгивает в заведение, и Цунаде с Шизуне заходят следом, отодвигая норэн с кандзи «Рамэн» на нем.       — Наруто Узумаки, неужто ты?       — Старик Теучи!       Цунаде садится рядом с Наруто, пока тот воодушевленно рассматривает красочные вывески и меню, а затем тычет в одно из наименований, почти жалобно смотря на Цунаде. Та в свою очередь закатывает глаза, но кивает под радостные причитания Наруто о том, что он мечтал снова попробовать Ичираку рамэн. Сама она заказывает классический мисо-суп. Шизуне же, прежде чем заказать, долго вчитывалась, не уверенная в том, что же ей выбрать. По итогу она тоже взяла мисо-суп, но с морепродуктами.       — Заказ принят! Аяме, поторопитесь там, пожалуйста, у нас важные гости! — выкрикивает Теучи куда-то внутрь заведения, а затем опирается локтями на стойку и обращается к Наруто: — Рассказывай, Наруто, где ты был все это время? Я уж думал, что потерял своего самого лучшего клиента.       За разговором ни о чем прошло около десяти минут. Наруто без умолку болтал, рассказывая о своих путешествиях за этот год. Когда же еду принесли, он громко пожелал всем приятного аппетита.       — Кстати! Старик Теучи, я же больше не Узумаки, — говорит вдруг Наруто, нанизывая «Наруто» на палочку и съедая. — Каа-сама усыновила меня, поэтому теперь я Сенджу.       Теучи оборачивается на Цунаде, которая до сих пор молчала и просто наблюдала, и, дождавшись ее утвердительного кивка, широко улыбается.       — Это же отличные новости, Наруто!       Наруто рассмеялся, дрыгая ногами под столешницей и не обращая на строгий взгляд Цунаде никакого внимания. Он всасывает длинную макаронину, и капельки бульона брызгают во все стороны, попадая на его полосатые щеки.       — Ага, каа-сама лучшая.       Ближе к тому времени, когда все заведения уже закрываются, нестройная троица и Тон-тон в руках Шизуне идут по заметно опустевшим улицам в сторону резиденции. Шизуне вскользь упоминает, что «возможно, им стоит прийти завтра, сегодня господин Хокаге уже устал», но в ответ получает лишь раздраженный взгляд и прямой приказ идти быстрее.       — В любом случае, мне нужно еще вернуть доступ к поместью Сенджу, — она мельком взглянула на Наруто, прикидывая, стоит ли рассказывать ему о месте, в котором они будут жить.       Наруто широко зевает. Походка его после лапшичной стала медлительной и вялой, а взгляд каким-то замыленным. Цунаде приходит к выводу, что все важные разговоры она оставит на завтра или любой другой день, и поднимает мальчика на руки. Тот кладет подбородок ей на плечо и что-то бубнит.       — Шизуне, иди вперед. Скажи, чтобы сэнсей все подготовил, мы подойдем позже.       Шизуне с готовностью кивает и прыгает на ближайшую крышу. Цунаде провожает ее задумчивым взглядом, а затем похлопывает Наруто по спине.       — Ну что же ты… Еще чуть-чуть, и можно будет отдохнуть.       В резиденции ключи от поместья Сенджу получает Шизуне, потому что Цунаде занята тем, что оттирает свободной рукой пятно от слюней на накидке. Она выглядит недовольной, но Сарутоби Хирузен, дымя трубкой в открытое окно, видит блеск в глазах ученицы и приходит к выводу, что ни за что не станет мешать матери и ее сыну.       Поместье Сенджу, пустующее последние десятки лет, встречает их на удивление чистыми скверами и ухоженными дворами. Несколько близко сидящих домиков были закрыты надежными печатями, а главное здание, находившееся прямо за круглым фонтаном, возвышалось над ними и поражало своим видом. Цунаде капает на окрашенную резьбу двери кровью, а затем, когда печать спадает, вставляет ключ в замочную скважину.       — Нару-кун, пора вставать, — шепчет Цунаде, проходя внутрь дома.       Наруто в ответ широко зевает и мямлит что-то о пяти минутках, но Цунаде непреклонна и несет его прямиком в ванную, где заставляет его снять с себя верхнюю одежду. Мальчик остается в одних шортах и с полным непониманием того, что от него требуют.       — Нужно помыться, — говорит Цунаде, включая воду и проверяя ту на температуру. — Ты пока занимайся, я отойду за полотенцем. Нижнее белье сложи в ту корзину, а остальную одежду сюда, ты понял?       Но Наруто ничего не понял. Он осоловело моргает, но все же кивает, и Цунаде оставляет его одного. Наруто раздевается полностью и лезет в ванную, куда падает с всплеском и кучей брызг, но это дает ему возможность более или менее проснуться. Он плещется там какое-то время, рассматривая ванную комнату, когда Цунаде заходит с пригоршней одежды и всего остального.       Она отворачивается, укладывая принесенные вещи на низкий шкафчик.       — Ты помылся? — спрашивает она.       — Да! — с готовностью кивает Наруто, продолжая безобразно плескать вокруг себя воду.       Но Цунаде слышит в его голосе знакомые нотки и вздыхает.       — Ты точно помылся? — уточняет она, поворачиваясь к нему и указывая пальцем куда-то вниз.       Наруто на это смущенно краснеет и машет руками.       — Каа-сама! Отвернись тогда! — вопит он, брызгая в нее водой.       Уголки губ Цунаде дергаются, а глаза опасно блестят, и она шепчет себе под нос что-то о непослушных мальчишках, но все равно отворачивается. Через какое-то время Наруто зовет ее.       — Иди сюда, — говорит Цунаде, беря в руки полотенце и раскрывая его.       Она обматывает им мальчика с ног до головы и относит в уже приготовленную спальню. Шизуне как раз заканчивала менять постельное белье, и когда Цунаде входит в комнату с мальчиком на руках, девушка убирает одеяло так, чтобы Наруто как раз смог лечь в постель.       — Все в порядке? — спрашивает она, когда Цунаде вытирает волосы Наруто. — Цунаде-сама, онсэн готов, я подожду вас.       — А почему я мылся в ванной? — Наруто дует губы, а затем морщится, когда Цунаде вытирает полотенцем его лицо. — Каа-сама, ты злая!       — Конечно-конечно, — Цунаде кивает, мягко посмеиваясь. — Одевайся и ложись спать, хорошо? Завтра трудный день.       Наруто, кажется, вспоминает, что именно завтра он встанет на путь становления ниндзя, и его лицо из обиженного становится радостным и ожидающим. Он надевает нижнее белье и пижаму, а Цунаде натягивает шапку в виде панды ему на голову по самый нос. Наруто фыркает и поправляет ее, быстро целуя женщину в щеку.       — Спокойной ночи, каа-сама! — желает он, укладываясь в постель.       — Добрых снов, Наруто…       Цунаде прикрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной. Она тоже устала за сегодняшний день, не так, как Наруто, конечно, тот от своей вечной беготни половину дня провел с языком на плече, но, тем не менее: мышцы ее ныли от долгого пути, и онсэн, предложенный Шизуне, был как нельзя кстати. Она направляется во внутренний двор поместья, затем прямо по посыпанной мелкой каменной крошкой тропинке, чтобы оказаться в теплом помещении, которое ведет к горячему источнику. Ее одзи-сама самолично создал это место, и она с наслаждением вдыхает хвойный запах, витающий в воздухе.       Чтобы спустя мгновение дернуться от пронзительного крика Шизуне. Глаза ее расширились, и она бросилась вперед, на ходу думая над тем, что могло случиться и к чему ей быть готовой. Но ни один из вариантов в ее голове не мог подготовить ее к обнаженной Шизуне, кутавшейся в короткое полотенце и покрасневшей настолько, что, казалось, девушка готова вот-вот упасть в обморок, и не менее обнаженному Джирайе, который находился в воде.       — Цунаде! — восклицает тот; переполох, который был создан по его вине, ничуть его не беспокоит. — Ты не говорила мне, что вернешься так скоро после того праздника.       Шизуне почти с истеричным плачем убегает обратно в дом, и Цунаде провожает ее жалостливым взглядом. Она потом успокоит девушку, сейчас у нее были некоторые иные дела, которые не терпели отлагательств.       — Знаешь, ты совсем не изменился, — говорит она, обходя горячий источник и оказываясь позади Джирайи.       — Ты тоже, принцесса. Стала еще краше, как я посмотрю, — сальная улыбка Джирайи тут же пропадает в горячей воде, потому что нога Цунаде впечатывается в его лицо, от чего его тело по инерции окунается в источник.       Он быстро встает в полный рост, откашливаясь и потирая краснеющее лицо. Из носа его течет кровь, и Цунаде, складывая руки под грудью, раздраженно смотрит на него.       — Какого черта ты здесь делаешь? — спрашивает она, хмурясь. — Это поместье Сенджу.       Джирайя, все еще обиженно смотря на нее, опускается обратно в воду, и взгляд Цунаде скользит по его телу и ниже, а затем в сторону. Смущенная, Цунаде прокашливается, ожидая ответа.       — У меня есть свои ходы, — уклончиво произносит Джирайя. — За поцелуй, возможно, я мог бы рассказать тебе о них.       Цунаде фыркает. Она идет к небольшим шкафам, которые стояли у входа в онсэн, и скидывает сначала зеленое хаори со своих плеч, а затем начинает медленно раздеваться. Джирайя сначала не понимает, а затем, вдруг осознав, что видит намного больше кожи принцессы слизней, чем обычно, прикрывает глаза и отворачивается.       — Это я должен смущать тебя, Цунаде, — тихо говорит он, когда позади него раздается негромкий плеск, а на водной глади разрастаются круги.       — Я устала, Джирайя, — Цунаде издает довольный стон, когда полностью входит в воду, — долгая дорога с ребенком утомляет, знаешь ли.       И теперь Джирайя смотрит на нее широко раскрытыми глазами.       — Ребенок?       Прикрытые глаза Цунаде и ее размеренно вздымающаяся грудь сразу привлекают его внимание, и он не может устоять перед соблазном рассмотреть то, что сейчас перед ним. Даже в самых смелых фантазиях он и думать не мог, что когда-нибудь увидит Цунаде обнаженной, но вот она сидит с ним в горячем источнике и выглядит при этом так красиво, что у него внутри все спирает.       — Сэнсей не говорил тебе? — удивленно спрашивает Цунаде, откидывая голову назад. — Я усыновила мальчика год назад, а сегодня мы вернулись, потому что завтра он поступает в академию.       — Вот как… — голос Джирайи звучит подавленно, и Цунаде с интересом следит за ним одним глазом. — Что поспособствовало этому?       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, я не поверю, что ты, Цунаде, могла просто взять и усыновить чужого ребенка. Это… не похоже на тебя? По крайней мере, та Цунаде, которую я знал раньше, никогда бы так не сделала.       Цунаде задумчиво кусает губы, а затем вздыхает. Она чувствует расслабление, которое проходит по всему ее телу, чувствует, как вода обволакивает каждую уставшую мышцу. Чувствует, что Джирайя на самом деле прав. Рассказывать всю историю сейчас она не хочет, слишком много всего произошло сегодня, чтобы тратить свои силы еще и на не очень позитивный рассказ.       — Это долгая история, — наконец отвечает она уклончиво. — Как-нибудь позже я обязательно расскажу тебе об этом.       Джирайя кивает, прекрасно понимая, что теперь пытаться выяснить что-то бесполезно. Еще какое-то время он наблюдает за Цунаде, прежде чем вспомнить о припрятанной выпивке.       — Смотри, — говорит он воодушевленно, протягивая бутылочку сакэ Цунаде; одну он оставляет у себя. — Как в старые добрые?       Но Цунаде мягко улыбается и качает головой:       — Прости, Джирайя. Я пью только по особым случаям, — и, прежде чем Джирайя удивленно воскликнет, добавляет: — Завтра можно. Наруто как раз поступит, и мы отметим это.       Взгляд Джирайи вдруг сменяется с удивленного на проницательный. Почти строгий. Он смотрит на Цунаде и вкрадчиво интересуется:       — Тот самый Наруто, да?