Приятно познакомиться, Наруто Сенджу
17 октября 2025 г., 17:27
Спустя пару дней, когда празднования дня рождения Третьего завершились или, по крайней мере, стали менее заметны, Цунаде позволила себе вывести Наруто из дома во внутренний двор. Это не было связано с тем, что пьяных дебошей стало меньше или же с тем, что случайные прохожие теперь находились в своих домах и умирали от похмелья. Скорее, Наруто чувствует себя многим лучше, чем в те несколько дней, начиная с того злополучного вечера, и Цунаде настояла на том, чтобы он дышал свежим воздухом не только из открытого настежь окна.
Они действительно поговорили. Это случилось за обедом, и Наруто самостоятельно поднял эту тему. Цунаде и Шизуне не перебивали, только задавали краткие вопросы, а затем кивали. Лица при этом ничего не выражали, но Наруто, рассказывая о том, что привык к подобному отношению, нутром чувствовал бушующую вокруг женщин чакру. Та извивалась и практически сверкала, ее можно было заметить даже невооруженным глазом, и ему было… приятно? Он не понимал собственных эмоций. Тем не менее он был благодарен за то, что женщины отнеслись к его истории с пониманием.
Теперь, когда Цунаде знала, что за мальчика она встретила тогда, все стало… сложнее. Она не могла просто так взять шефство над ним или как-то повлиять на его жизнь без разрешения учителя. Это раздражало.
Наруто обернулся ровно в тот момент, когда тяжелый взгляд был направлен точно на него. Нахмурился.
— Цунаде-сама, все хорошо? — спрашивает он, подходя ближе.
Взгляд женщины тут же смягчается, и ее рука ложится на его светлую макушку, перебирает непослушные волосы.
— Пока что да, — честно отвечает Цунаде, прикусывая губу.
«Пока что» бьется в ее голове картинами возможного будущего, где Наруто снова один, а она никак не может ему помочь. И почему только Сарутоби-сэнсей позволил жить сыну Минато таким образом? Она не знала, не понимала, но очень хотела хотя бы приблизиться к истине о том, почему же такой важный ребенок, в чьих жилах течет кровь Четвертого и принцессы Узумаки, чье ослабленное тело сдерживало ужасающего зверя, оказался на грани смерти.
Цунаде гладит Наруто по голове, пока тот блаженно улыбается. Она подмечает его неглубокие ямочки, светлую улыбку, что напоминает солнце, и сердце ее нестерпимо болит. Сумасбродное решение в ее голове появляется так же быстро, как и уверенность в правоте своих действий. В последний раз она гладит Наруто по голове, а затем встает.
— Иди, найди Шизуне. Скажи, что я скоро вернусь.
Цунаде находит непростительно милым то, как Наруто после ее слов хмурится.
— Вы надолго? — спрашивает он, потупив взгляд в пол и сминая край футболки.
— Нет, хочу решить одну небольшую проблему, тебе не о чем беспокоиться, — она склоняется над ним, убирает волосы, прилипшие к мальчишескому лбу, и мягко касается его губами. — Мне пора.
И Наруто послушно кивает, провожая взглядом Цунаде, которая быстро удаляется из виду среди крыш зданий. Он подавляет растущее разочарование глубоко в себе и направляется обратно в дом, туда, где в воздухе все еще чувствовался ее запах.
— Шизуне-нии-сан!
Шизуне выглядывает на улицу с тарелкой и ложкой в руках. Наруто подбегает к ней и указывает пальцем в сторону, куда направилась Цунаде.
— Цунаде-сама сказала, что ушла по делам, — говорит он, а затем вздрагивает, потому что из рук Шизуне вдруг все валится на пол. Он с огорчением смотрит на то, как будущий салат оказывается на земле, а затем хмурится.
Шизуне со страхом смотрит в ту сторону, куда все еще указывал Наруто. Она знала, что резиденция Хокаге находится именно там.
***
Остановившись перед дверью, Цунаде на мгновение задерживает дыхание. Эмоции, которые били через край, сейчас немного успокоились, что дало ей возможность настроиться на разговор. Спокойное выражение лица трескается, как только ее нога переступает через порог кабинета Хокаге. Ее наставник курит трубку, глядя в многочисленные отчеты, и, не поднимая головы, произносит: — Как прошли эти дни, Цунаде? — вопрос касался, конечно же, праздника и всех увеселительных мероприятий, количества которых Цунаде даже не могла сосчитать. И это раздражает больше всего. Как он может быть так спокоен, когда она чуть не потеряла ребенка в собственных руках? — Замечательно, — произносит она, садясь на диван у стены. — Отзови анбу. Сарутоби Хирузен выпрямляется в своем кресле и убирает трубку ото рта. Долгий взгляд, направленный на Цунаде, — изучающий и пытливый. Хочет разобраться в том, что гложет его ученицу. Но понять эмоции на ее лице… Сложнее, чем обычно. Он видит злость, что ничуть его не удивляет, еле сдерживаемое раздражение, а затем… Тушит трубку стихией воды. — Покиньте свой пост, Кот, Сокол. Вернитесь через полчаса… — затем смотрит на Цунаде: — Этого же хватит? Цунаде молча кивает. Сарутоби делает пас рукой, и две тени за окном исчезают из поля зрения. Теперь они остались наедине, и та обстановка, которая установилась в кабинете, не может называться доброжелательной. — Тебя что-то беспокоит? — Хирузен улыбается, откладывая отчеты в сторону. Несмотря на выражение его лица, Цунаде замечает, что взгляд наставника при этом остается серьезным. — Если честно, я привык к действиям своих учеников, но сейчас, Цунаде… Ты кажешься мне… расстроенной? Цунаде делает глубокий вдох. — Позволь мне усыновить Наруто Узумаки. Вот так просто. Просьба срывается с ее губ. Она сама не ожидала, что подобное предложение из ее уст прозвучит настолько… обыденно. Удивление скользит на ее лице, но она быстро прогоняет его. Но вот эмоции на лице Хирузена… Она практически чувствует, как в голове наставника роятся различные мысли, а затем он подается вперед, складывая руки в замок перед собой. — Почему именно он? — спрашивает Хирузен, прищуривая глаза. Цунаде пожимает плечами. — Я встретила его пару дней назад, — отвечает она, задумчиво всматриваясь в окно. — При смерти, сэнсей. Сарутоби Хирузен сжимает переносицу двумя пальцами и падает обратно на спинку кресла. Тяжело вздыхает, прикрывая глаза. — Как он? И на этот раз Цунаде не выдерживает. Под руку попадается какой-то горшок с несуразным цветком, и когда растение пролетает в окно, разбивая его, Хирузен даже бровью не ведет. — Тебя только это беспокоит? — шипит Цунаде, обвиняющее тыча в него красным ногтем. — Ребенок, которого ты клялся защищать, чуть не умер, а ты просто спрашиваешь, как он? — Успокойся, Цунаде. Но Цунаде не делает этого. Не хочет успокаиваться. Она хочет бросить в окно что-нибудь еще, желательно тяжелое, стол Хокаге как раз вписывается в эти рамки. Но она сжимает челюсти до скрежета зубов. Злость клокочет внутри нее, не желая утихать. Маленький ребенок! Почти малыш! А столько боли уже выпало на его долю, что ей становится тошно. Тошно от Хокаге, от Конохи, от боли, через которую ей снова пришлось пройти. Она не желает чувствовать подобного по отношению к малознакомому ребенку, так почему? — Ты привязалась к нему за столь короткое время? Цунаде вскидывает голову. Хирузен смотрит прямо на нее. — Да, — отвечает она кратко. — Привязалась. — Я сообщу анбу, которые должны были следить за ним, о том, как правильно стоит выполнять свою работу, — продолжает Сарутоби. — Пока что я не могу одобрить твое предложение. Тебе стоит немного подождать и, хм, подумать. Все-таки Наруто — сложный ребенок, а его родословная и факт наличия биджу в нем лишь усложняют и так непростую ситуацию. Цунаде понимающе кивает, но, прежде чем покинуть резиденцию, все же говорит: — Я уже приняла решение, — говорит она тихо, твердо смотря на Сарутоби. — Ты лишь можешь узаконить это или же смириться с тем, что одна из великих саннинов украдет ребенка. И уходит. Не замечая, как Хирузен мягко улыбается ей вслед. По возвращении домой Цунаде ищет глазами Наруто. Во внутреннем дворике его не оказывается, и она, все еще озираясь, проходит внутрь дома. Оставив обувь на пороге, она вдруг слышит негромкий мальчишеский смех, и улыбка трогает ее губы. — Я вернулась, — оповещает она, чтобы спустя мгновение услышать приближающийся топот босых ног. — Цунаде-сама!***
— Цунаде-сама вернулась, — говорит Наруто задумчиво, смотря в сторону входной двери. Шизуне хмурится, прекращает резать овощи и прислушивается. За окном гуляет ветер, слышны разговоры прохожих и шум улиц. Сканирует окружение с помощью чакры, но глупо было предполагать, что Цунаде, знаменитая не только своими медицинскими техниками, но и методами сокрытия, так просто бы позволила себя обнаружить. Темные брови сходятся на переносице, и Шизуне удивленно моргает. — С чего ты… — но она не успевает договорить. Входная дверь открывается, и Наруто тут же срывается с места. Она слышит радостный возглас, а затем в кухню входит ее наставница и мальчишка. — Как все прошло, Цунаде-сама? — интересуется Шизуне. Цунаде незаметно бросает быстрый взгляд на Наруто, который мельтешит под ногами, и Шизуне кивает. Они поговорят позже. — Время обеда! Вечером, когда сумерки уже опускаются, а фонари Конохи освещают улицы, Цунаде и Наруто находились во внутреннем дворике под раскидистым деревом. Мальчик лежал на траве, положив голову на ее колени, и смотрел на густую листву. Оба молчали. Пальцы Цунаде аккуратно перебирали светлые волосы. — У меня есть для тебя новости, — говорит Цунаде, взмахивая перед лицом Наруто белым конвертом. Тот хмурится, вставая на локтях. — Что это? — Указ Хокаге, — отвечает Цунаде, задумчиво выуживая сложенный лист. На нем лишь пара слов, но Цунаде смотрит на них слишком долго для простого прочтения. Наруто начинает беспокойно озираться, а затем тихо говорит: — Мне нужно уйти? — шепчет он. — Старик вроде бы добрый, но я не хочу злить его лишний раз, и… Цунаде кусает ноготь большого пальца и хмурится. Наруто Узумаки был… и есть, на самом-то деле, лучик солнца, которое Цунаде не готова была отпустить вот так просто. Желание защищать этого беспокойного мальчика появилось в тот же момент, что и желание быть рядом. В роли кого? Цунаде думает, что решение, которое она выдвинула Хирузену, было довольно поспешным. Они знакомы слишком мало для подобных больших шагов, а об их личностях и говорить не стоит. Она сама себя не могла представить в роли опекуна или… матери. Последнее вообще звучит для нее дико. После смерти своей семьи и возлюбленного она зареклась, что больше никогда не будет ни с кем встречаться, а дети… Дети, само собой, также не вписывались ни в ее мысли, ни в тот уклад жизни, к которому она пришла за последние… сколько? Цунаде поднимает взгляд и смотрит на вечернее небо. Полная луна, затянутая редкими облаками. Двадцать с лишним лет она не думала о семье. Детях и прочей составляющей. Ей было достаточно Шизуне, которую она буквально воспитала. Но Наруто? Она бросает взгляд вниз. Мальчик все еще смотрел на нее своими большими, пронзительно голубыми глазами, в которых отражалась она сама. Стоило, наверное, спросить у него сначала, верно? Цунаде мягко улыбается и кладет ладонь на чужой лоб. — Хочешь, чтобы я усыновила тебя? Большие глаза Наруто округляются еще больше, и он подскакивает на ноги. Цунаде поднимает голову, смотря на опешившего ребенка, и в голове ее мелькает шальная мысль, что если тот откажет, она все равно не сможет покинуть его. Но Наруто запинается в попытке дать ей ответ: — Д-даттебае! Конечно! Я… я буду очень рад, даттебае! Цунаде с интересом склоняет голову и улыбается. Кажется, тик Кушины звучал как-то схоже. — Хорошо, — говорит она и раскрывает руки для объятий. — В таком случае, начнем работать над этим уже завтра. Мальчик тут же бросается к ней, утыкаясь лицом в плечо, и только повторяет одно «спасибо». Тихие, сдерживаемые всхлипы все же достигают слуха Цунаде, и она инстинктивно сжимает Наруто крепче, успокаивающе поглаживая того по спине.***
Утро Наруто начинается непривычно рано. Легче сказать, что прошлый день у него так и не закончился, ибо всю ночь он просто смотрел в окно и вертелся в своей кровати, силясь представить, каково это — иметь семью. Родителя. Случайные слезы, которые он не может сдержать, капали на простынь, но он не обращает на них внимания. Закат он встречает с красными глазами и широкой улыбкой. Именно в этом положении его и находит Шизуне. Прошлым вечером она, после объявления важной новости, подмигнула Наруто и накормила его мороженым, но так, чтобы Цунаде этого не видела. И сейчас, при виде заспанного ребенка, она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. — Ты себя хорошо чувствуешь? — спрашивает она, подходя ближе и дотрагиваясь прохладной ладонью его лба. — Не заболел ли? Если Цунаде-сама узнает, она убьет меня, — добавляет она уже тише. Тон-тон согласно хрюкает, прыгая на кровать к Наруто, и тот машинально хватает его на руки. — Нет, — Наруто агрессивно качает головой, поглаживая поросенка по голове. — Я просто очень рад, даттебае! И из-за этого не мог уснуть. А затем направляет на Шизуне умоляющий взгляд. — Нии-сан, ты же не расскажешь… — на секунду брови его сходятся на переносице. — Цунаде-сама… Не расскажешь ей? Пауза не остается незамеченной Шизуне, но она тактично молчит. Она кивает, а затем совершенно серьезно говорит: — А ты не расскажешь про мороженое, договорились? Когда Наруто кивает с широкой улыбкой, Шизуне гладит его по голове и прикладывает палец к своим губам. — То будет нашим маленьким секретом, — и подмигивает. А затем дергается и резко выпрямляется, потому что дверь с грохотом распахивается, и голос Цунаде с утра звучит подобно колоколу. — О каком секрете идет речь? Наруто вытягивает шею, чтобы увидеть вошедшую, и широко улыбается, взмахивая рукой. — Это секрет! — заявляет он. Цунаде приподнимает брови, но ничего не говорит. — Раз ты уже проснулся, у тебя есть десять минут, чтобы привести себя в порядок. Нужные документы я уже приготовила, поэтому нам останется только прийти к сэнсею. Наруто кивает, провожая ее взглядом, а затем смотрит на Шизуне. — Цунаде-сама ведь тоже… — неловко говорит он, почесывая затылок. Шизуне согласно кивает, по-доброму усмехаясь. Перед глазами сразу всплывают картины этой ночи: ее наставница тоже не спала, предпочитая носиться по всей деревне в поисках нужных людей, составлять документы, а затем и вовсе потратить несколько часов на медитацию. Шизуне не знала, что Цунаде делала в моменты, когда она сама все-таки засыпала, но была уверена наверняка — чем угодно, но не сном. Она переводит взгляд на Наруто и находит этих двоих ненормально похожими. Она забирает Тон-тона из детских рук и снова прикладывает палец к губам. — Секрет. До резиденции хокаге Наруто идет вместе с Цунаде. Шизуне осталась дома, сказав, что у нее еще много дел, да и к тому же к усыновлению она не имеет вообще никакого отношения. Поэтому теперь, оставшись наедине с Цунаде, Наруто чувствовует себя не в своей тарелке. Совсем не из-за того, что женщина рядом с ним всем своим видом источала силу. Из-за взглядов, которые прохожие кидали в его сторону, Наруто каждый раз ежился и прижимался к Цунаде почти вплотную. И она видела это. Замечала страх в его глазах, мелкое дрожание губ, беспокойное озирание по сторонам. — Смотрите, демон идет, — доносится с разных сторон, и Наруто прикрывает глаза… Чтобы спустя секунду широко раскрыть их и посмотреть на Цунаде. Та шла вперед, не оборачиваясь, не останавливаясь, но теперь крепко сжимала его маленькую ладошку в своей руке. «Теплая», — думает Наруто, ускоряя шаг. Теперь, когда Цунаде держала его за руку, стало намного легче. Он больше не обращал внимания на то, что происходит вокруг него, лишь на фигуру женщины перед собой, которая упрямо тянула его вперед. Добираются они без происшествий. У дверей офиса хокаге было несколько человек, и все как один при виде Наруто скривили свои лица. Цунаде на такое откровенное пренебрежение лишь сжала ладонь Наруто крепче, а затем они вошли в кабинет. — Доброе утро, Цунаде, Наруто-кун, — приветствует Хирузен, слегка склонив голову. — Доброе утро, старик хокаге, — отвечает Наруто, широко улыбнувшись. Далее следует достаточно долгий разговор, половину из которого Наруто не понял. Он честно пытался! Но сначала речь шла о документах, затем про выплаты, а после Цунаде бросает на него заботливый взгляд, и губы Наруто растягиваются в улыбке. — Все в порядке? — спрашивает Цунаде. Наруто застенчиво кивает, замечая, что Хирузен смотрит на него заинтересованным взглядом. Спустя еще пару минут Цунаде берет в руки готовые бумаги, глубоко вздыхает. — Ему можно выбрать фамилию? — спрашивает она, сводя брови на переносице. — Это обязательно? — Наруто-кун может оставить себе свою фамилию, Узумаки. Но также он может взять твою, так как теперь официально ты являешься его матерью. Наруто вскидывает голову, отвлекаясь от лицезрения собственных сандалий. «Мама». Слишком громкое слово для его сознания, и он не знает, как вести себя сейчас. Цунаде смотрит на него понимающе, а затем смотрит на Хирузена, тяжело вздыхая. — Это сложный вопрос для нашей ситуации, — медленно говорит Цунаде, но Наруто активно мотает головой. — Что такое? — Я хочу вашу фамилию, даттебае! — а затем Наруто хмурится, вскакивая с дивана. — А какой у вас клан? Цунаде мягко улыбается и опускается перед Наруто, кладя руку на его волосы. — Сенджу, Наруто. Я из клана Сенджу.
