Вся эта турбулентность не была предсказана

На животе Нила теперь красуется большой синяк, но его сильнее всего раздражала тупая боль в голове. Отдирая себя от кровати, он идёт на кухню и залпом выпивает стакан воды. Эндрю с прошлой ночи не возвращался — Нил бы даже не вышел из комнаты, если бы тот был дома. Несмотря на синяки и шишку на затылке, хуже всего то, что он так и не узнал почти ничего о Миньярде, а всё, что удалось найти, выставляло его в плохом свете. Сам факт, что тот ударил его, должен бы отпугнуть Нила — он даже подумывал немедленно съехать и больше никогда не появляться в этом городе. Но на улице холодно, а в квартире хоть какое-то, но есть отопление, и это лучше, чем ничего. Чтобы прояснить голову, Нил переодевается в спортивную одежду, собираясь побегать. После коротких раздумий он складывает всё, кроме одежды, в свою дорожную сумку и берёт её с собой — не хочет рисковать тем, что Эндрю может найти что-то компрометирующее, теперь, когда Нил переступил черту. Шаги гулко ударяются о тротуар. Он бежит без направления, выбирая случайную улицу. Нью-Йорк не так уж сложно запомнить, а денег на такси у него не хватит. Он поправляет ремень сумки, подпрыгивающей на боку, и грубая ткань неприятно трёт рубашку. Нила беспокоит, что кто-то может посчитать его подозрительным, но никто даже не оборачивается. Во время бега он думает об Эндрю. То, что тот готов был ударить — и сделал это не впервые — само по себе тревожный знак. Хотя, если подумать, Миньярд остановился, когда Нил упал, и, по сути, всё случилось по его вине. Жить с таким непредсказуемым человеком опасно. Но кое-что в Эндрю напоминало ему мать. Не то чтобы он считал Миньярда настоящей угрозой — Нил сталкивался с куда худшими людьми, — но Эндрю не был связан с ним эмоционально и мог легко выдать его местоположение, если бы кто-то спросил. С другой стороны, если бы Нил проявил хоть малейшую симпатию, враги могли бы использовать Эндрю против него. Не то чтобы Нилу было до этого дело, но он обещал матери, что не втянет других в их проблемы. К счастью, Эндрю был замкнут и почти не разговаривал даже с Ники, когда тот помогал Нилу переехать, так что, вероятно, из него не выбить много информации. Хотя, возможно, его можно подкупить. Или Ники могут использовать против них обоих. Те люди прошли через ад, чтобы добраться до Нила и его матери, и не остановятся теперь, особенно когда его матери больше нет. Они сожгут весь город, лишь бы схватить Нила — и один сосед по комнате их точно не остановит, как бы много Эндрю ни поднимал на штанге. Нил не любил смешивать свои проблемы, и пока Миньярд не сталкивался с его преследователями, он оставался всего лишь раздражающей помехой. Всё, что исходило от соседа, меркло на фоне куда более опасных семейных вопросов. Нил даже не знал, как смог бы защитить Эндрю, если враги его настигнут, а скрытность соседа делала это ещё сложнее. Мимо него попадается небольшой магазин замков, и в витрине он замечает несколько недорогих сейфов. Внутри тепло, пахнет старыми вещами и химией. Осматривая ряд металлических ящиков длиной с предплечье, он пробует покрутить кодовый замок. Скважины нет, но теоретически Нил мог бы вскрыть его, просто тянув за дверь и крутя диск до щелчка — и надеется, что Эндрю об этом не знает. Большинство сейфов слишком дорогие, но этот подойдёт. Он сомневается, что Эндрю умеет вскрывать замки, и всё же чувствует себя спокойнее, когда его ценности под хоть какой-то защитой. Оплатив покупку, Нил вынимает сейф из коробки, выбрасывает упаковку и как может запихивает его в сумку. Влезает не полностью, но до дома недалеко. Небо темнеет, воздух становится вязким и липким. Сжимая ремень сумки, Нил разворачивается и идёт обратно. Моросит лёгкий дождь, и, хотя до квартиры недалеко, он почти вымок, когда добирается домой. Обуви Эндрю у двери нет, коврик сухой — значит, его по-прежнему нет. Перед душем Нил кладёт все вещи в сейф, ставит случайную комбинацию цифр — если забудет, просто вскроет. Изучает инструкцию чуть дольше, чем нужно, пытаясь запомнить, затем поджигает её пламенем дешёвой пластиковой зажигалки. Когда бумага догорает, он прячет сейф как можно дальше под кровать и опускает покрывало, чтобы скрыть его. Удовлетворённо вздыхает, и проверив что дверь заперта, идёт в душ. Когда выходит — Эндрю всё ещё нет. Ему нужно сходить за продуктами, но он не хочет тратить заначку. За обедом он просматривает объявления о работе. Дождь стих, можно идти пешком. Опрятной одежды у него нет — пустая трата денег. Но осталась рубашка на пуговицах, купленная несколько лет назад; её должно хватить, чтобы произвести «приличное впечатление». Когда Нил понял, что запасы денег не вечны, он задумался о работе. Мать никогда не говорила с ним об этом, и теперь трудно было догадаться, что бы она сделала на его месте. Но деньги нужны. Красть больше, чем мелочь, он не рискнёт — слишком опасно.Проблема в том, что официальное трудоустройство потребует регистрации имени в базе данных, а Нил старался избегать любых следов. Это резко сокращало список возможных мест. Поэтому он обычно находил случайные подработки — присматривал за домами, косил газоны, а однажды даже помогал в старом магазине на углу, получая деньги «в конверте» от пожилой колумбийки, хозяйки лавки. Теперь он не хотел устраиваться в крупную компанию — много документов, и слишком рискованно. Но и других вариантов немного. Если уж придётся регистрироваться, лишь бы не в сфере обслуживания: он терпеть не мог людей, а лишние контакты могли закончиться бедой. Сегодня он решил искать места, где нанимают лично и не задают лишних вопросов. Несмотря на все попытки, он так и не знал, куда податься. Решил просто бродить по улицам, пока не увидит вывеску «требуется помощь». Удача может улыбнуться — хуже не будет. Нил не мог больше выносить безделье в четырёх стенах. В конце концов он находит маленькую пиццерию с неоновой табличкой help wanted, мигающей красным и синим на фоне серого неба. Глубоко вдохнув, он толкает дверь — звонок на входе издаёт электронный звук. Семейная пиццерия, потом маленькая юридическая фирма, потом популярный книжный — к концу дня Нил устал и остался без вариантов. Его резюме выглядело жалко. Он соврал, где мог, но у него нет диплома и почти никакого подтверждённого опыта. Прошлые работы указать нельзя — совпадения могли бы выдать его. Он придерживался той же легенды, что рассказывал Ники: несоответствия могли быть опасны. Вписал все навыки, о которых мог говорить уверенно, хотя его реальные умения — бег и воровство — не годились. Работодатели не впечатлились, и день клонился к вечеру. Никто прямо не отказал, но все выглядели безразличными или раздражёнными. Ноги ныли от усталости, и он решил спуститься в метро. Пробираясь к входу, Нил заметил длинную очередь у бара. Проталкиваясь сквозь толпу, вдруг чувствует, как чья-то рука крепко хватается за его плечо. Он резко оборачивается. Перед ним — молодая женщина, чуть выше его ростом, пристально его рассматривает. — Уилл Бойл? Это ты, Уилл? — спрашивает она с неверием. Нил качает головой, сдерживая желание вырваться. Кто-то случайно задевает его, проходя мимо. — Правда? А я подумала, что узнала тебя. Ты уверен, что не Уилл? — вопрос глупый, но Нил понимает, что она имеет в виду. Он снова качает головой и отступает назад. — Прости, я… — её голос тонет в шуме толпы. Нил исчезает, быстро спускаясь по лестнице метро. Её слова не дают ему покоя. Из опыта он знал: люди редко действительно узнают других. Она не показалась знакомой, но в голове уже проносится десяток тревожных сценариев. Кожа покрывается мурашками. Если она узнала его со времён старших классов — не беда. Но если вспомнила кого-то, кем он был раньше, — всё пропало. Нью-Йорк большой, но если он встретил её однажды, может встретить снова. Он никогда не был «Уиллом» или «Бойлом», но если она видела его с матерью, этого могло хватить, чтобы заставить их уехать тогда. Сейчас же главное — найти работу. Деньги почти закончились, а чтобы уехать, нужен билет и новые документы. С матерью было проще: у неё были связи, и некоторые люди были готовы помочь Нилу из уважения к ней. Он добирается до квартиры, едва держась на ногах. Голову тянет вниз, усталость липнет, но отчаяние не даёт упасть. Скинув обувь у двери, он падает на диван, чувствуя, как позвоночник хрустит от облегчения. Лёжа здесь, он не может заставить себя встать. Ему нужна работа — и потом нужно уехать. Если удастся зарабатывать хотя бы немного больше минималки, питаться скромно, он сможет накопить на билет. Постукивая пальцем по колену, он пересчитывает то, что когда-то подсчитал при аренде квартиры. Если зарабатывать по шестнадцать долларов в час и работать по сорок часов в неделю, то за четыре месяца можно накопить достаточно, чтобы уехать. Но каждый месяц проживания будет откусывать часть суммы: аренда, еда, мелкие расходы. Если работать на двух работах или найти подработки, можно сократить этот срок на месяц. Нил думает, что Эндрю будет рад, когда он исчезнет. Это утомительно, тяжело и, возможно, выше его сил, но он к этому привык. Осталось всего три месяца.