Вся эта турбулентность не была предсказана

Нил выпрямляется, расправляя спину, затёкшую от долгого наклона. Окинув взглядом почти пустую коробку с книгами, он откидывает плечи назад, пытаясь избавиться от сонной одурманенности. В поисках следующей партии книг он слышит, как кто-то идёт по проходу в его сторону. Несмотря на то что Нил работает двойную смену, день выдался ленивым — в книжном по будням и так немного посетителей. Повернувшись, чтобы увидеть покупателя, он замечает высокого мужчину примерно своего возраста — тёмные волосы, очки. — Извините, — произносит тот с мягким французским акцентом. — Не подскажете, где у вас раздел со спортом? Нил понимает, что со стороны выглядит как сотрудник — он ведь расставляет книги, — но он терпеть не мог, когда кто-то прерывает тишину и относительный покой его работы. Однако ему за это платят, так что он отвечает: — Последний проход справа, там будет стенд с футбольными журналами. Аманда постоянно говорит ему добавлять что-то вроде «Если что, дайте знать», когда он помогает покупателям, но Нил не хочет звучать так, будто рвётся помогать. Он и так слишком часто врёт. Покупатель кивает и уходит в нужном направлении. Нил сдерживает желание закатить глаза — секции ведь подписаны. На его месте он бы просто прошёлся, пока не нашёл нужное. Эти книги и журналы с броскими мячами и спортивной экипировкой всё равно бросаются в глаза. С жанром он знаком — уж слишком. Подняв коробку, Нил направляется к разделу автобиографий знаменитостей и принимается за работу. Позже он уже стоит за деревянной стойкой,скучая. Аманда, к его несчастью, ушла на занятия, и теперь ему предстоит сидеть на кассе, пока кто-нибудь не согласится его подменить. За несколько недель Нил познакомился почти со всеми коллегами, но большинство работают неполный день и приходят позже, так что общается он в основном с двумя-тремя людьми. Аманда, обожающая книжный чуть ли не сильнее, чем жизнь, взяла на себя миссию «влюбить Нила в это место». Это раздражает, но она достаточно добра, чтобы брать кассу на себя — ведь знает, как Нил ненавидит разговаривать с покупателями. Без неё он, вероятно, не сказал бы коллегам ни слова с момента знакомства. Но Аманда всегда находит способ затащить его на обед с остальными или втянуть в бессмысленную болтовню. В магазине есть две кассы, но вторую используют только в часы пик или когда много персонала. Нил замечает женщину с седыми волосами, стремительно направляющуюся к стойке, и вздыхает, готовясь к новой дозе раздражения. — Могу помочь? — спрашивает он, выпрямляясь. — Да, я купила эту книгу несколько дней назад, — говорит она, поднимая смятую автобиографию какой-то актрисы, имя которой кажется смутно знакомым. — И уронила её в воду. Могу ли я получить замену или возврат? Нил моргает, осмысливая услышанное. — Простите, но мы не несём ответственности за повреждения после покупки. — Нет, послушайте, я хочу возврат и новую книгу. Эта испорчена, — её голос постепенно повышается. Нил ненавидит говорить «мадам», но обязан быть вежливым. — Мадам, — произносит он с ровным голосом,решив, что будет использовать это обращение только для неприятных людей. — Боюсь, это невозможно. Повреждение произошло уже после покупки. Женщина возмущённо фыркает. — Это возмутительно! Книга испорчена, я требую возврат. В другой день, возможно, он бы уступил, но сегодня всё его раздражало, и это испытание едва не подталкивало его к крайности. — Боюсь, ничем не могу помочь, мадам. Простите, — говорит он максимально учтиво, как учил менеджер. — Тогда я хочу поговорить с вашим менеджером! — заявляет она. — Я позову начальницу. Минуточку, — отвечает Нил, радуясь возможности сбежать. Он направляется в офис, где хозяйка магазина сидит перед компьютером, прищурившись. — Простите, — тихо говорит он с порога. — На кассе женщина требует возврат — книга испорчена после покупки. — Устроила скандал? — не отрываясь от монитора, спрашивает та. — Да. Ещё попросила позвать начальство, — отвечает Нил, невольно оглядываясь на открытую дверь. Он терпеть не мог стоять спиной к выходу. — Скажи, что я занята. И покажи ей, где выход, — говорит хозяйка, возвращаясь к экрану. Нил хочет возразить, но быстро сдается и возвращается. Когда он подходит к стойке, женщина уже выглядит раздражённой, а за ней стоит тот самый высокий француз из начала смены. — Простите, мадам, — произносит Нил, снова встав за кассу. — Начальница занята. Она сказала, что мы ничего не можем сделать. Я могу проверить наличие книги, но придётся заплатить полную цену. — Что? Если книги есть, почему бы просто не дать одну бесплатно? — Мадам, если вы не собираетесь ничего покупать, прошу вас покинуть магазин. У нас не разрешено задерживаться без дела, а другие клиенты ждут, — говорит он подчеркнуто формально, прекрасно понимая, что это лишь раззадорит её. Но прежде чем женщина успевает взорваться, вмешивается тот самый мужчина: — Простите, но я спешу и хочу купить эти книги племяннику. Если вы не торопитесь, может, решите вопрос позже? — говорит он спокойно, показывая книги. Женщина отступает, смутившись, и быстро теряет интерес. Мужчина кладёт книги на прилавок — одна о стратегии экси, другая о знаменитом игроке. Нил мысленно одобряет его выбор и пробивает покупки. Пока мужчина достаёт карту, женщина уже уходит, фыркая. — У меня нет племянника, — спокойно говорит тот, расплачиваясь. Голос звучит уже без притворной любезности, холодно и ровно. Нил поднимает на него взгляд. — Я работаю в баре, — добавляет мужчина, будто поясняя, зачем вмешался. После его ухода Нил ещё несколько часов торчит за кассой. Дел мало, и он, от скуки, начинает листать спортивный журнал. Когда смена наконец заканчивается, он еле держится на ногах — жарко, душно, единственное желание — душ и кровать. Он бы пошёл пешком, но вход в метро прямо перед ним, и он не может устоять перед соблазном сесть. Под землёй прохладнее. Воздух застоялся, но солнце не достаёт. Метро заполнено — начало часа пик. Несколько дней назад Нил видел афиши концерта на сегодня, но тогда не обратил внимания. Он пробирается сквозь толпу на платформу и ждёт поезд. Когда двери открываются, он пропускает вперёд пожилую женщину, а потом замечает — в самом конце платформы — знакомое лицо. Слишком знакомое. Сердце сжимается. Он не хочет оказаться в одном вагоне с кем-то из преследователей, но убежать некуда. Паника сжимает горло. Нил быстро ныряет в вагон, стараясь не смотреть по сторонам. Он не стал проверять — уже знает, что не ошибся. Эти лица невозможно забыть. Они приходят не во сне — они приходят наяву. Он вспоминает: тень в подвале, чужой взгляд, нож, блеск крови на бетоне. С трудом сглотнув, он смотрит в конец вагона. Не видит его. Может, повезло. Делает вид, что спокоен, проходит к другому концу вагона. Стучит ногой от напряжения. Каждый миг мучительно тянется. Поезд мчится, и шум рельсов только усиливает звон в ушах. Он смотрит в окно — мимо мелькают тусклые полосы света. Когда поезд тормозит на следующей станции, Нил едва дожидается, пока двери откроются, и выскакивает наружу. Прорывается сквозь толпу, обходит коляску, взбегает по лестнице и ныряет в уличный поток людей. Старается не бежать, но ноги несут сами. Он оглядывается — преследователя нет. Сделав глубокий вдох, Нил почти бегом добирается до квартиры. ~~~~~ Когда он наконец добирается домой, его одежда мокрая, а голова кружится. Вода на работе закончилась, а жара добивает. Кондиционер в квартире слабый — толку от него немного, особенно днём. Эндрю, к удивлению, сидит в гостиной, глядя в телефон. Открытое окно впускает прохладный ветерок. Нил, не обращая на него внимания, идёт к холодильнику и наливает воды. Выпивает залпом. Потом останавливается в дверях гостиной — редкое зрелище — Эндрю на диване. Тот поднимает глаза. Нил хочет что-то сказать, но не может — в голове шумит, дыхание сбивается. Он пытается подобрать слова, чтобы объяснить тревогу, хотя бы что-то сказать, но язык не слушается. — Иди в душ. Ты отвратителен, — бросает Эндрю безэмоционально. Нил уходит. В комнате душно, окна распахнуты настежь. Он берёт чистую одежду и идёт в ванную. Когда выходит, Эндрю уже нет. Нилу всё равно. Тело кажется ватным, мысли скачут. Он подходит к окну, глядя вниз на улицы, залитые закатным светом. Слишком высоко, чтобы разглядеть лица. Наклонившись, он видит Эндрю на пожарной лестнице. Тот сидит, курит, выпуская дым в небо. Ветер не доносит запах, но Нил на секунду ловит себя на желании подойти ближе. Он не знает, заметил ли его Эндрю, пока тот не заговорил: — От кого ты бежишь на этот раз? Игнорируя насмешку в голосе, Нил отвечает: — Всё равно не поймёшь, даже если расскажу. Эндрю поворачивается, взгляд неподвижен, выражение лица каменное. — Это моя жизнь, Миньярд, — раздражённо произносит Нил. — И это мне суждено умереть. Эндрю не должен понимать, но каким-то образом — понимает. Нил чувствует: их странный баланс рушится. Каждый раз, когда Эндрю давит, он сдаётся немного больше. Он ведь действительно умрёт — рано или поздно. И втягивать кого-то вроде Эндрю в свой кошмар бессмысленно. — Умрёшь, Нил? — тихо спрашивает Эндрю. — Прямо сейчас? Нил отворачивается и кивает. — Кто-то гнался за тобой? Пытались подложить бомбу под машину? — с лёгкой издёвкой спрашивает тот. — Не знаю. Я видел кого-то. Он был похож на одного из них. Эндрю приподнимает бровь. — То есть… всё это, — кивает на него, — из-за парня, который просто показался знакомым? Когда он формулирует это так, всё действительно кажется глупым. Но Нил только сильнее злится. — Я не выжил бы, если бы слушал твои разговоры о том, как нужно жить. Переоценить опасность лучше, чем не заметить её. — Это Нью-Йорк, Нил. Восьмимиллионный город. Никто тебя не найдёт. У тебя ведь есть работа, не так ли? Эта беспечность раздражает. Но злость помогает собраться. — От моей работы мало толку, если я буду лежать в могиле, — резко бросает Нил. Эндрю еле заметно закатывает глаза. — Ты так стараешься убедить всех, что тебе угрожает опасность. Лги себе сколько хочешь, но не втягивай меня в свои фантазии. Нил знает, что тот специально выводит его, но всё равно задевает. — Фантазии? — повторяет он. — Не смотри на меня, Джостен. Я просто неудачник, которому выпало терпеть твоё присутствие. Нил ничего не отвечает. Только глубоко дышит, чувствуя, как бешеный ритм сердца постепенно выравнивается. Всё это выходит из-под его контроля, как и всегда. Он пытается вспомнить лицо того мужчины, но оно растворилось в памяти. Осталась лишь усталость — тяжёлая, вязкая. Нил опускает голову на сложенные руки. Эндрю выпускает облако дыма. Ветер уносит его в тёплый вечер.