Суперпозиция

Идя на встречу, Доктор Рацио интуитивно чувствовал, что дело может принять скверный оборот, но не рассчитывал, что это случится так скоро. Отвратительное патологическое везение Авантюрина работало против него: тот просто получал всё, за чем протягивал руку. Мысль о том, что этот игрок хочет использовать его, посетила Рацио не впервые, но та, что пришла вслед за ней, напугала и изумила. Авантюрин не извлекал очевидной выгоды из того, что Рацио признает его значимость. Он не стремился соперничать с ним в интеллекте, не пытался мериться влиянием, не претендовал на его место. Если убрать все рациональные объяснения, оставалось то, на что Рацио предпочитал не смотреть вовсе. Личный интерес. Стоило только допустить это — хотя бы в порядке отвлечённой гипотезы, и мысли привычно рванули вперёд, выстраивая вероятности. Но на полпути наткнулись на внутренний запрет. Там, за этой чертой, начиналась область, которую он обычно даже не картографировал. Он с раздражением отогнал эту версию, убеждая себя, что просто не видит настоящих масштабов замысла. У айсберга всегда есть подводная часть, у Авантюрина — тем более. Возможно, этот ушлый КММщик всего лишь решил «укрепить» связь для одному ему известных целей. Возможно, всё это — очередной расчёт, комбинация, игра в долгую. — Так что я должен сделать, чтобы убедить вас? — наконец спросил Рацио. — Сделать... — Авантюрин хихикнул. — Вот это другой разговор. Жизнь быстро учит ориентироваться не на слова, а на поступки, не так ли? Он поднялся с дивана и подошёл ближе — настолько, что Рацио пришлось слегка вскинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт. Затем Авантюрин небрежным движением достал что-то из кармана и разжал пальцы. В ладони лежал золотой браслет. В массивной оправе холодно вспыхивали крупные алмазы, а между ними какие-то сине-зелёные камни отливали морской глубиной. Украшение выглядело как дорогая прихоть, как, впрочем, и всё в ассортименте у проклятого картёжника. — Что это? Ещё одна из ваших цацок? — недоверчиво спросил Рацио. — Миниатюрный детектор лжи. — просто ответил Авантюрин. — Само собой, изготовленный по моему заказу с учётом всех пожеланий. Всё максимально деликатно: в зависимости от режима, он либо подаёт световой сигнал, либо издаёт короткий звук, когда его носитель говорит неискренне. — уголок его рта дёрнулся. — И никаких ударов током за неверный ответ. Я всё же не tv-продюсер. — И что вы собираетесь с ним делать? — Предлагаю сделку. Ты надеваешь его, а я задаю тебе один вопрос. Всего один. Ты отвечаешь, а потом я надеваю его и отвечаю на твои вопросы. Согласись, условия более чем щедрые. — улыбнулся он. — По итогам ты останешься в прибытке. Рацио с сомнением уставился на браслет. Что такого может спросить Авантюрин, что может серьёзно навредить Доктору? У него за душой не было никаких жутких тайн, способных разрушить его карьеру или репутацию. Однако, такие риски отметать не стоило только потому, что ты не можешь их вычислить. — Ну так что? Всего один вопрос. — мягко спросил Авантюрин, глядя на колебания Рацио. — Ты согласен? Доктор молчал ещё секунду, другую. Потом резко протянул руку. — Если вы уже всё решили, не вижу смысла затягивать этот фарс, — процедил он сквозь зубы. — Да. Я согласен. Улыбка Авантюрина стала почти незаметной, но именно поэтому — особенно невыносимой. — Вот и умница, Доктор. — Не злоупотребляйте. — Даже не начинал. Авантюрин взял его за запястье неожиданно бережно. Мягко обхватил ладонью, разворачивая руку так, как ему было удобно. От этого прикосновения по телу Рацио прошла вспышка раздражения — и чего-то ещё, гораздо менее достойного. Запястье у него оказалось шире, чем та величина, на которую был рассчитан браслет. Авантюрин тихо цокнул языком и, наклоняясь ближе, попытался раздвинуть застёжку. — Мм. Какая неприятность. — Тогда, возможно, стоит отказаться от вашей безвкусной затеи. — сухо заметил Рацио. — Ни в коем случае. Он возился с застёжкой дольше, чем следовало. То ли механизм и впрямь оказался слишком капризным, то ли Авантюрин просто не видел причин торопиться. Его пальцы скользили по внутренней стороне запястья Рацио: придерживали руку, ловили ускользающий браслет, временами сжимали чуть крепче, чем было необходимо. Тёплое дыхание, касавшееся кожи, конечно же, было случайностью. Как и то, что Авантюрин наклонился так близко, что почти задевал его плечом. Рацио сидел на месте с той чрезмерной неподвижностью, которая выдавала напряжение лучше любого движения. «Это нелепо», — подумал он с ледяной ясностью. — «Абсолютно нелепо». Но не мог ничего предпринять. Всего лишь рука и застёжка. Всего лишь человек, которого он давно классифицировал как источник хаоса, манипуляций и профессионального раздражения. И всё же живое тело предавало холодный разум: сперва эта близость оказалась ошеломляющей, а после — волнующей. Рацио отчётливо чувствовал нажим чужих пальцев. Внимательно следил за тем, как золотой обод обнимает его кожу. Остро замечал близость Авантюрина — сладкий, дразнящий запах дорогого парфюма, блеск украшений, медлительность движений, почти издевательскую сосредоточенность на каком-то крошечном крючке. Сердце стукнуло сильнее. Потом ещё раз. Рацио сжал зубы. — Если вы не в состоянии справиться с примитивной застёжкой, — произнёс он ровно, — Я могу сделать это сам. — Но тогда я лишусь удовольствия помочь тебе. — отозвался Авантюрин, даже не поднимая глаз. Наконец застёжка щёлкнула. Звук вышел тихим и незначительным, но Рацио почему-то представил, как на нём смыкаются кандалы. Авантюрин не отпустил его руку. Пальцы всё ещё лежали на запястье, словно пытались убедиться, надёжно ли сел браслет. Потом он медленно поднял взгляд — снизу вверх, от золотой полосы на коже к лицу Рацио — и мягко спросил: — Что ты чувствуешь ко мне прямо сейчас? На несколько секунд всё будто застыло. Рацио не ответил. Он просто смотрел на Авантюрина с тем выражением, которое у него появлялось, когда мыслительный процесс на полной скорости врезается во что-то, чему невозможно было дать стройное объяснение сию же секунду. — Я могу помочь тебе. — улыбка Авантюрина растворилась, его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. — Может быть, это раздражение. Или страх. Гнев? Равнодушие? Симпатия... или, возможно, сексуальное влечение? Сердце Доктора бухнуло в ушах, перекрывая музыку. Браслет молчал. Разумеется: он ждал ответа, как и его хозяин. Авантюрин чуть склонил голову набок. — Я задал вопрос, Доктор. — Я слышал. — выдавил из себя Рацио. — И? — И не считаю нужным на него отвечать. Он бросил взгляд на собственную руку, а затем — почти против воли — ниже, к линии брюк: не выдало ли тело его замешательство? Но складки ткани скрывали всё, что следовало скрыть. Тогда он резко высвободил запястье из рук Авантюрина и нащупал застёжку. Браслет слетел так быстро, что камни коротко сверкнули в воздухе. Рацио почти с яростью втиснул украшение Авантюрину в ладонь и поднялся. — Ваш единственный вопрос был задан впустую. Сделка отменяется. Он уже шагнул к выходу, когда за спиной раздался тихий голос: — Напротив, Доктор. Всё в силе. Рацио остановился и обернулся с холодным недоумением. Авантюрин отсалютовал ему бокалом вина. — Я принимаю твой ответ.