Живописный маршрут

      Кайл приходит в себя от назойливого звона будильника Стэна. За окном — половина седьмого, небо окрашено в нежные пастельные тона, а за стеклом щебечут птицы. Он чувствует себя выброшенным на берег существом, измождённым и пустым после вчерашнего шторма.       — Всё ещё мучаешься? — голос Стэна хриплый от сна, но в нём слышна привычная забота. Кайлу хочется прижать его ладони к своему лицу, как щит. Стэн касается его лба и тут же стонет. — Ужас. Не стоило мне позволять тебе пить столько.       — Скорее, заставлять, — хрипит Кайл в ответ, и Стэн фыркает. Он поднимается с кровати и начинает собирать последние вещи. Кайл закрывает глаза, не желая покидать это убежище. Если бы не Картман, он бы, стиснув зубы против головной боли и тошноты, был готов к побегу. Но теперь он хочет как можно дольше оттягивать момент столкновения с реальностью. Он натягивает одеяло с головой, погружаясь в знакомый, успокаивающий запах одеяла Стэна.       На этот раз он спит глубже и просыпается от звуков голосов. Кайл садится, морщась от яркого солнечного света, бьющего в окно, и раздражённо замечает Кенни, сидящего на потрёпанной спортивной сумке и обсуждающего со Стэном эффективность средств от комаров.       — Ну, живой? — Стэн поворачивается к кровати. Кайл отвечает невнятным стоном, потирая заспанные глаза. Голова всё ещё раскалывается, хоть и не так сильно, в животе урчит, а во рту стоит противная, горькая сухость.       — Первое похмелье Кайла, — констатирует Кенни. Он поднимает руки, изображая фотографа.       — Чувак, а давай и правда снимем, — подхватывает Стэн, хватая телефон. — Я хочу запечатлеть каждую секунду этой поездки.       — Не смей меня сейчас снимать, блядь, — хрипит Кайл. Он чувствует себя уязвимым: джинсы и носки бесформенным комком лежат под одеялом. Кенни и Стэн лишь смеются, а Стэн уже наводит камеру.       — Я обязан, — говорит он. — Для истории.       Кайл отмахивается от него, но это лишь распаляет Стэна. Тот смеётся и щёлкает ещё активнее. Закончив, он убирает телефон и протягивает Кайлу бутылку воды со стола.       — Сейчас принесу Адвил, — он похлопывает Кайла по щеке. Тот брезгливо отстраняется. Если бы они были одни, он с радостью позволил бы Стэну холить его до полного выздоровления, но ему всегда не нравилось это понимающее подхихикивание Кенни, когда тот наблюдал, как Кайл принимает заботу Стэна. Он бросает на Кенни сердитый взгляд, когда Стэн выходит.       — Ты что, рано пришёл? — бурчит он.       — Я? Нет, — Кенни кивает на электронные часы у кровати. — Уже без десяти десять. Картман опаздывает.       — Бля! — Кайл сбрасывает с себя одеяло, забыв, что на нём нет штанов. — Так я и знал! Он всё испортит! Давайте просто уедем без него! Ограбим банк, если понадобятся деньги на бензин!       — Клёвые трусы, — невозмутимо замечает Кенни, пока Кайл натягивает джинсы. Тот опускает взгляд на свои синие в красный горох боксеры, и по его лицу разливается краска.       — Мне ещё к себе за вещами надо, — торопливо говорит Кайл, — и переодеться, и с родителями попрощаться… Как вы могли дать мне проспать?!       — Стэн сказал, тебе плохо.       — Так и было, — Стэн возвращается с пузырьком Адвила. — Ничего, Кайл, мы всё равно успеем до заката. Расслабься.       Кайл принимает таблетку, раздражённый и нетерпеливый, и бросает взгляд в окно в поисках Картмана. Он и сам не знает, на что надеется. Если Картман не появится, им самим придётся платить за бензин. Но если появится — его толстая задница и ядовитый язык будут их спутниками все шесть дней.       — А вот и он, — объявляет Стэн, когда они начинают грузить вещи в его «Короллу». Огромный грузовик Картмана с рёвом выныривает на улицу и паркуется прямо перед домом. При виде этого зрелища у Кайла в животе всё сжимается. Картман, пыхтя, вытаскивает с заднего сиденья одну сумку за другой и швыряет их на газон Стэна.       — Это ещё что такое? — недоумевает Стэн.       — Мой багаж, тупица, — фыркает Картман. — Блядь, Марш, — он окидывает «Короллу» презрительным взглядом и корчит гримасу. — Не могу поверить, что нам придётся тащиться через полстраны в этом убожестве.       — Мы могли бы поехать на твоём грузовике, — парирует Стэн. — Но тогда тебе придётся оставить его мне в Калифорнии навсегда. Моя «Королла» должна быть со мной.       — Какого хуя! — фыркает Картман. — Я оставлю ключи твоей мамаше, чтобы моя смогла забрать его потом, — он бредёт к дому, на ходу подтягивая мешковатые штаны. Он немного похудел после очередного скачка роста, но его присутствие в тесной машине Стэна всё равно обещает быть невыносимым.       — Мог бы и пешком дойти, жирный увалень, — бросает Кайл. — Ты живёшь в двух кварталах.       — Ходить пешком — для нищих и хиппи! — кричит Картман в ответ и, не стучась, скрывается в доме. Кайл смотрит ему вслед и тихо стонет.       — Просто прекрасно, — говорит он, скептически оглядывая Стэна, а затем Кенни. Стэн похлопывает его по плечу.       — Не кисни, — говорит он. — Через пару часов у тебя проснётся зверский аппетит, и любая жирная дрянь, которую мы съедим, покажется тебе лучшей едой в жизни.       — Ага, конечно, — желудок Кайла предательски урчит при одной мысли о еде. — И посмотри на этот скарб, который он натащил. Это что, одежда?       — Похоже, в основном еда, — Кенни присаживается на корточки, разглядывая переполненные пакеты Картмана. — «Орео» с двойной начинкой, «Поп-Тартс»… О, а тут в мини-холодильнике куриные сэндвичи.       — Не трогай мою еду, Кенни! — Картман выскакивает из дома, как чёрт из табакерки, и бросается к своим сумкам, словно готов защищать их ценой жизни. — Справляйся со своими завтраками сам, нищий мудак!       — Боже, тут еды хватит на роту солдат, — замечает Стэн. Кенни уже отходит в сторону, насупившись. Раньше он спокойно переносил шутки о своей бедности, но с тех пор, как стал единственным, кто не поступил в колледж, всё изменилось. Картман оказался единственным, кто был слишком глуп или равнодушен, чтобы это заметить. В животе у Кайла похолодело, и он на секунду испугался, что его снова вырвет прямо здесь.       — Ладно, поторапливаемся, — говорит Стэн. — Я пойду попрощаюсь с мамой. Ребята, догружайте машину. Картман, ты всё это не уместишь.       — Чёрта с два! Мне это всё нужно!       — «Орео» с двойной начинкой тебе нужно, как второе отверстие в голове, — шипит Кайл.       — Заткнись, жид! Я с Рождества сбросил двадцать фунтов! Могу есть что хочу! А тебе, может, стоит оставить тут свою смазку и секс-игрушки, которые ты припас для прощальной ночи со Стэном?       Стэн делает вид, что не слышит, и скрывается в доме. Кайл стискивает зубы, уши его пылают, но он изо всех сил пытается сохранить равнодушное выражение лица. Ещё одна вещь, которая перестала быть смешной, — это бесконечные намёки Картмана, будто они со Стэном — тайные любовники. Стэна, кажется, это никогда не задевало, но Кайла каждый раз будто разрывают, особенно когда речь заходит о том, что они до сих пор иногда спят в одной кровати.       — Кто за рулём первым? — спрашивает Кенни, пока они с Кайлом наблюдают, как Картман пытается втиснуть свои пакеты в багажник, уже и так забитый вещами Стэна для колледжа.       — Думаю, Стэн, — говорит Кайл. — Потом я. Потом ты. И Картман… если вы готовы рискнуть, что он не разобьёт нас всех в лепёшку.       — Единственного, кого я прикончу, это тебя, если не заткнёшься, — рявкает Картман. Он кряхтит, замахиваясь ногой, чтобы пнуть один из своих пакетов с провизией.       — Осторожно! — взвизгивает Кайл. — Ты разобьёшь вещи Стэна! У него там фото в рамке, — в одной из них — они со Стэном. Кайл тайно обрадовался, увидев, что Стэн упаковал именно её. Снимок сделан в прошлом году на матче «Денвер Наггетс», куда они ходили на день рождения Кайла. Стэн вытянул руку с телефоном, и они прижались щеками, чтобы влезть в кадр. Фотография получилась слегка перекошенной, но Стэн обожал её из-за женщины на заднем плане, скорчившей нелепую гримасу. Но Кайл знал, что дело не только в этом. Он, наверное, никогда не выглядел на снимках так по-настоящему счастливым, и ему хотелось верить, что это тоже повлияло на решение Стэна взять её с собой. Тот вечер был одним из лучших в его жизни: они втиснулись в шумную толпу на арене, их плечи и колени соприкасались всю игру. Было так громко, что приходилось кричать прямо в ухо, и губы Стэна дважды касались его ушной раковины. Кайл вздрагивает от воспоминания.       — Эй, Макфлай! — Стэн машет рукой у него перед лицом. — Мы в пути.       Но Кайл не готов. Он медленно идёт к пассажирской двери, сердцебиение заглушает перепалку Кенни и Картмана, усаживающихся на заднее сиденье. Стэн занимает место водителя, и, когда Кайл открывает свою дверь, волна паники накатывает на него — от затылка до кончиков пальцев. Он бросает последний взгляд на дом Стэна. Не похоже, что он больше никогда сюда не вернётся. Будут каникулы — День Благодарения, рождественские… Может, даже ночёвка, хотя он в этом сомневается. Они для этого уже слишком взрослые.       — Кайл, чувак! — Стэн наклоняется, чтобы посмотреть на него через окно. — Я думал, ты торопился?       — Нет, — бормочет Кайл, чувствуя себя оторванным от реальности. — То есть… да. Поехали, — он садится, захлопывает дверь и смотрит на улыбающегося Стэна.       — У меня первый трек в очереди и всё такое, — говорит Стэн, заводя двигатель. Кайл пристёгивается, пытаясь успокоить дрожь в руках. У них ещё есть шесть дней. Всё может случиться.       Картман начинает поездку с насмешек над выбором музыки. Кайл не знает названия песни, но слышал её по радио — громкая, меланхоличная, но с проблеском надежды. Стэн опускает своё окно, Кенни и Кайл делают то же самое. Картман оставляет своё закрытым, ворча что-то о «хипповском дерьме».       — Поехали, — говорит Стэн, когда они приближаются к выезду из Южного Парка. Он хлопает Кайла по бедру. — Сделаю ещё шаг — и окажусь дальше от дома, чем когда-либо.       — О, господи, ты цитируешь «Властелина Колец»? — Картман фыркает. — Стэн, блядь, ты такой педик. И это вообще-то ложь. Ты же бывал в Денвере.       — Не порти момент, — бросает Кенни. Он натягивает капюшон на глаза, закрываясь от солнца, и смотрит в окно. Стэн жмёт на газ, и машина вырывается вперёд, к знаку «Южный Парк. Не задерживайся надолго!». Стэн высовывается из окна и издаёт победный клич, когда они проносятся мимо на восьмидесяти милях в час. Кайл впивается пальцами в подлокотник, почти уверенный, что его сейчас вырвет.       — Скатертью дорога, мать твою! — кричит Стэн, смеясь и откидываясь на сиденье. Он смотрит на Кайла, и тот не может сдержать улыбку, хотя чувствует себя так, будто его только что ударили по лицу. Стэн не грустит. Он возбуждён, его руки крепко сжимают руль, и он не сбавляет скорость.       — Как я и говорил, — вздыхает Картман. — Педерастия.       — Я так устал от этого города, — говорит Стэн. Он всё ещё улыбается, но его глаза блестят. С тех пор как развелись его родители, Южный Парк стал для него другим. Он повзрослел первым из них всех.       — Так когда мы уже доедем до первого отеля? — Картман уже роется в мини-холодильнике за сэндвичем.       — Через пять часов, — отвечает Стэн. — И это не отель, а кемпинг.       — Что? — Картман замирает с наполовину развёрнутым сэндвичем. — Повтори.       — Кемпинг, — медленно произносит Стэн. — Никаких отелей, пока не доедем до Калифорнии. Я подумал, мы можем поужинать где-нибудь в Лонг-Бич в последний вечер.       — Лонг-Бич звучит по-педерастски, — заявляет Картман, набивая рот куриным салатом.       — Хватит называть всё подряд педерастией, — огрызается Кенни. Кайл и Стэн переглядываются. Обычно Кенни было плевать на слова Картмана; они отскакивали от него, как горох от стены. Но сейчас он в дурном настроении — а это случалось так же редко, как и то, что его вообще выводили из себя подобные комментарии.       — Я просто называю вещи своими именами, — говорит Картман. — И раз уж на то пошло, всё это кемпинговое дерьмо — для лузеров. Нам нужен отель.       — Если хочешь оплатить шесть ночей в отелях — нет проблем, — говорит Кайл.       — Чувак, нет, — протестует Стэн. — Мне нравятся походы.       Кайл молча смотрит в окно. Его отношение к кемпингу сложное; сама идея вызывает в нём сентиментальную теплоту, хотя он отдаёт себе отчёт, что ни одна будущая поездка не сравнится с той, единственной, когда они уехали вдвоём со Стэном. Это была спонтанная, отчаянная попытка сбежать в конце сезона: Стэн — после ужасной ссоры с матерью, Кайл — получив свою первую тройку за устный экзамен по испанскому, который он завалил, потому что вместо подготовки пытался утешить Стэна. Оба они отчаянно хотели выбраться из Южного Парка. Собравшись наспех, они не предусмотрели снежную бурю, вцепившуюся в горы ледяной хваткой. Не имея возможности вернуться до темноты, они кое-как разбили лагерь и, обоснованно опасаясь за свои жизни, залезли в один спальный мешок, чтобы согреться. Кайл прижался лицом к груди Стэна, и они шептались в темноте о том, о чём больше всего пожалели бы, если бы утром их нашли замёрзшими насмерть в своей тонкой палатке.       Тайно Кайл чувствовал, что оказался именно там, где хотел бы быть в свой последний миг: в крепких объятиях Стэна, говоря с ним без умолку, чтобы не уснуть, рассказывая вещи, которые никогда не открыли бы никому другому. Он не видел Стэна плачущим много лет, но тот разрыдался, признаваясь, как винит себя за жестокие слова, сказанные матери. Кайл терся спиной о его грудь в тесном мешке, шепча, что всё простит, и размышляя, не поднять ли лицо и не поцеловать Стэна — в щёку, а может, и в губы, в последний шанс. Он так и не решился, но когда они проснулись утром живыми и всё ещё обнявшимися, он был уверен — вот он, их момент. Стэн застонал, наклонился, их лица оказались в сантиметре друг от друга, и он спросил: «Ты в порядке?» Кайл кивнул, затаив дыхание в ожидании поцелуя. Ему хотелось всего лишь чего-то маленького — лёгкого прикосновения губ, которое обещало бы нечто большее позже, когда они найдут дорогу с горы. Но Стэн зевнул, сел и сказал: «Ладно, пора откапывать машину». Кайл согласился.       Те запланированные остановки в кемпингах не будут ничем похожи на ту ночь. Сейчас лето, Картман не даст им подойти друг к другу и на шаг, не обозвав педиками, а они с Кенни уже слишком взрослые, чтобы обниматься для тепла, даже если тот выглядит подавленнее, чем после того, как отец избил его до полусмерти. Основой этого похода станут ворчание Картмана и, возможно, радостные речи Стэна о том, как он счастлив оставить Южный Парк позади.       Стэн передаёт Кайлу право выбора музыки, и Картман тут же начинает ныть, но Кайлу всё равно. Мысленно он снова на той заснеженной горе, прижатый к спальному мешку, где стук сердца Стэна был единственным звуком во вселенной. Каждая песня, которую он ставит, — о той ночи. И каждая песня, которую выбирает Стэн, — тоже, хотя Кайл знает, что для того это не имеет никакого скрытого смысла. Он смотрит, как полевые цветы мелькают за окном, и в его пустом желудке наконец зарождается урчание.       — Нам нужно остановиться поесть, — говорит Стэн. — Если только Картман не решит поделиться своими сэндвичами.       — Я не хочу его сэндвичей, — бурчит Кенни.       — Какого хрена хотите, — фыркает Картман. — Раздобудьте свою еду сами.       Они останавливаются в закусочной с столиками на улице, и Стэн был прав: Кайл чувствует себя так, будто не ел несколько недель, и не может насытиться солёным вкусом картошки фри. Он проглатывает два чизбургера и целую корзину фри, запивая всё это двумя стаканами колы. Стэн смотрит на него с улыбкой, словно это ему нравится.       — На щеках снова краска, — говорит он и поднимает телефон, чтобы сделать снимок.       — Похмелье — для слабаков, — заявляет Картман. — Я вчера выпил бутылки три водки, и хоть бы хны.       — Да, у людей весом в триста фунтов обычно высокая толерантность, — парирует Кайл.       — В отличие от тех, кто весит… Сколько ты сейчас тянешь, Кайл, с тех пор как вымахал? Восемьдесят-девяносто фунтов?       — Заткнись, жирный увалень, — ворчит Кайл. Он не хочет признаваться, что в лучшем случае весит жалкие 145 фунтов. Даже Кенни, питающийся бутербродами с кетчупом, сумел стать шире в плечах. Стэн же вымахал под метр восемьдесят пять и, без сомнения, в лучшей форме из всех. У Кайла мускулистые, но поджарые руки, в то время как Стэн может швырнуть футбольный мяч на шестьдесят ярдов.       — Удивительно, что у тебя нет похмелья, — обращается Стэн к Кенни. — Ты же был на вечеринке? Кайл говорил, видел тебя.       — Я зашёл только спросить, во сколько быть сегодня, — отвечает Кенни, уткнувшись в свою картошку. Стэн оплатил обед за всех — даже за Картмана — лишь бы иметь предлог накормить Кенни. Вряд ли в этой поездке ему удастся повторить это снова.       — А куда ты ушёл потом? — спрашивает Кайл. Он смутно помнит, как Кенни сказал, что ему нужно по делам.       — Никуда, — коротко отвечает Кенни. Кайл снова смотрит на Стэна. Обычно Кенни умел сохранять дух, несмотря ни на что, но, возможно, они были эгоистами, ожидая этого от него всё это время. Даже Картман молча отправляет в рот луковые кольца, воздерживаясь от язвительного комментария.       Они убивают ещё минут двадцать у столика, бросая размокшую картошку птицам на парковке, а затем возвращаются к машине. Теперь за руль садится Кайл. Через несколько часов они будут в Национальном лесу Гранд-Меса, и погода пока держится. Хотя на этой неделе в нескольких точках их маршрута прогнозируют дождь. Они взяли с собой только одну палатку. Если бы с ними был Баттерс, втиснуться было бы несложно, но с Картманом будет тесновато. Ведя машину, Кайл с осторожным оптимизмом размышляет об этом: освобождая место для Картмана, он может оказаться ближе к Стэну.       Картман и Кенни засыпают почти сразу после обеда: Кенни прижимается лбом к стеклу, натянув капюшон на глаза, а Картман, запрокинув голову, тихо похрапывает. Кайл прибавляет громкость, чтобы заглушить звук, и краем глаза следит за Стэном, который пялится в телефон.       — Странное сообщение от Венди, — говорит Стэн.       — Да?       — Спрашивает, как поездка.       — И… это странно?       — Ага, — Стэн морщится и убирает телефон, не отвечая. — Обычно она не проверяет меня, понимаешь? По крайней мере, не пишет. А мы выехали всего три часа назад.       — Может, скучает, — говорит Кайл. Он знает, что сам будет делать то же самое: когда они разъедутся в аэропорту Лос-Анджелеса, и он сядет на рейс в Денвер вместе с Картманом и Кенни, ему захочется написать Стэну. Просто чтобы спросить. Разница в том, что Венди может себе это позволить, даже если Стэн счел бы это странным.       — Вряд ли она по мне скучает, — Стэн ковыряет пластиковую окантовку окна. — Она злилась на меня прошлой ночью.       — Это из-за меня, — говорит Кайл. — Прости.       — Из-за тебя? Нет, — Стэн хмурится. — Я просто… Не знаю. Всё сложно.       — Конечно, — Кайл не хочет больше говорить о Венди. Он снова прибавляет музыку, и Картман фыркает во сне.       — А что ты думаешь? — спрашивает Стэн.       — О чём?       — Обо мне и Венди. Ты знаешь нас всю жизнь. Мы то сходились, то расходились. В последний раз, когда ты высказал мне своё мнение о ней, это было что-то вроде «девчонки — отстой».       — Я никогда такого не говорил! — Кайл выпрямляется в панике. Стэн наверняка что-то подозревает; у Кайла никогда не было настоящей девушки. Но они никогда об этом не говорили.       — Говорил, — усмехается Стэн. — Помнишь, когда мы строили клуб? Нам было лет по восемь. «Я — Кайл. Я просто говорю». Это был последний раз, когда ты говорил мне, что думаешь о нас с Венди.       — Да с чего тебя вообще волнует, что я думаю? — Кайл чувствует, как нагреваются его шея и затылок. Они так долго обходили эту тему, и сейчас, с храпящим Картманом на заднем сиденье, — точно не лучшее время.       — А почему меня это не должно волновать? — Стэн пожимает плечами. — Потому что, я не знаю, как тебе объяснить… Ты мой лучший друг. Твоё мнение важно.       — Думаю, тебе стоит остаться с ней, — выпаливает Кайл, просто чтобы сказать неожиданное. — Венди — замечательная. Лучше ты не найдёшь.       — Она потрясающая, — рассеянно соглашается Стэн, глядя в окно. — Но. Не знаю.       — Но что? — надежда, упрямая и глупая, вспыхивает в Кайле снова. Каждый раз, когда они расставались, пустота в его груди наполнялась свежей водой, но так же быстро мелела, когда они сходились вновь.       — Иногда кажется, что мы просто стали привычкой, понимаешь? — говорит Стэн. — Оба боялись попробовать что-то новое, потому что проще было оставаться вместе.       Кайл кивает, не отрывая взгляда от дороги. Это не должно ранить, потому что Стэн говорит не о их дружбе, но… мог бы. В детстве их почти не различали; учителя путали их имена. Повзрослев, они изменились, но всё равно цеплялись друг за друга, потому что это было безопасно, легко, привычно. По крайней мере, так Стэн цеплялся за Кайла, всё сильнее тяготясь его «занудством». Кайл же, наоборот, любил Стэна всё больше — и по-другому — именно за то, каким тот становился.       — Так что возьми паузу, — вздыхает Кайл, делая вид, что ему неловко это говорить. — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать.       — Вот в чём дело, — Стэн хлопает его по плечу. — У меня чувство, что ты говоришь мне только то, что, как ты думаешь, я хочу услышать. С каких это пор, чувак? Скажи правду.       — По правде… я просто не особо задумываюсь о твоих отношениях с Венди, — слова вылетают у Кайла слишком резко, чтобы звучать убедительно. На заднем сиденье Кенни стонет и просыпается.       — Блин, — бормочет он. — На секунду забыл, где я.       Стэн и Кайл замолкают; разговор о Венди явно окончен. Сердце Кайла колотится, и он корит себя — меньше всего он хотел испортить Стэну настроение в этой поездке. Он прикусывает губу, подбирая слова для извинений.       — Хочешь остановиться, сфоткать указатель? — предлагает он, когда они въезжают в национальный лес Гранд-Меса. Стэн пожимает плечами.       — Сниму из машины, — говорит он. — Просто едь медленнее, ладно?       — Словно просишь бабушку Брофловски сбросить скорость, — усмехается Кенни. Стэн ухмыляется ему в зеркало заднего вида.       — Точно, — соглашается он.       — Идите вы оба, — беззлобно бросает Кайл. Стэн щёлкает камерой, и Картман просыпается с испуганным вскриком.       — Это был выстрел? — в панике выдыхает он.       — Ага, от копов удираем, — говорит Кайл. — Постарайся не отставать.       — Это был мой фотоаппарат, придурок, — поправляет Стэн. Он разворачивается, чтобы снять Картмана — заспанного и растерянного. Тот хрипло ругается и пытается выхватить телефон, но Стэн легко уворачивается.       В центре для посетителей они берут карты кемпингов и брошюры о лесе. Кенни зачитывает список местных хищников: на первом месте — медведи.       — Хорошо, что я прихватил ствол, — заявляет Картман. Стэн фыркает.       — Забавно, — говорит он. Картман смотрит на него пустым взглядом.       — Это не шутка, Стэн, — отвечает он. — Вы все будете целовать мне ботинки, когда я стану убивать гризли, защищая ваши жалкие жизни.       — Погоди, ты серьёзно? — Кайл ощущает, как у него похолодело внутри. — У тебя прямо среди «Орео» завалялся пистолет?       — Ага, — хмурится Картман. — А что? Вы что, не взяли?       — Как ты вообще его раздобыл? — не верит Кенни.       — Это называется «быть восемнадцатилетним и иметь деньги», Кенни, — язвит Картман. — Тебе стоит попробовать. Ой, погоди…       — Знаешь что? Ты — бесполезный кусок дерьма, — говорит Кенни, и его голос внезапно становится тихим и опасным. — Я в прошлом году заработал пятнадцать тысяч. А ты? О, да… тебе даже карманных денег не дают. Твоя мамочка просто покупает тебе всё, что ты захочешь.       — О, пятнадцать тысяч! Я так впечатлён! — передразнивает Картман. — Мой грузовик стоит вдвое дороже.       — Твой грузовик, который купила тебе твоя мамаша-наркоманка? Скольким мужикам ей пришлось отсосать за эти двадцать пять штук?       Лицо Картмана пылает. Он выпрямляется, кажется, вырастая на глазах, и тычет пальцем в грудь Кенни.       — Моя мама завязала с крэком! — орёт он, привлекая внимание рейнджера. — В отличие от твоей, мудак!       — Эй, ребята, успокойтесь! — Стэн встаёт между ними. — Просто остыньте, блин!       — А мы можем вернуться к тому, что Картман притащил с собой оружие? — вставляет Кайл. — Что незаконно, потому что никому из нас нет двадцати одного?       — Какая ему разница, если его арестуют? — Кенни не отступает. — Его мамаша просто отсосёт у шефа полиции, и его выпустят.       — Я тебе сейчас всю рожу разобью, убогая белая шваль! — Картман переходит на рёв.       — Заткнись! — шипит Стэн, но уже поздно. К ним направляется рейнджер.       — Всё в порядке, парни? — его голос жёсткий.       — О, да, офицер, — Картман мгновенно преображается. Гнев сходит с его лица, сменяясь слащавой улыбкой. — Мы с моим лучшим другом Кенни просто по-дружески шутим, — он хватает Кенни за плечи и притягивает к себе. Тот кривит губы в подобии улыбки.       — Ладно, — рейнджер смотрит на каждого из них с немым предупреждением. — Планируете здесь сегодня ночевать?       — Ага, — говорит Стэн. — Мы просто… изучаем технику безопасности перед выездом.       — Следите за предупреждениями о медведях, — говорит рейнджер. — Это не шутки. Убедитесь, что вся еда правильно развешена на деревьях.       — Отлично, — бормочет Кайл, когда рейнджер уходит. — Нам придётся вырубить поллеса, чтобы развесить все припасы Картмана.       — «Орео» и прочее можем оставить в машине, — говорит Стэн. — Медведям это неинтересно. Давайте валим отсюда, пока эти двое не угробили нашу поездку.       — Это он, блядь, начал! — Кенни хлопает дверью машины. Кайл смотрит на Стэна широко раскрытыми глазами, пока Картман, бормоча что-то о «шлюхах-наркоманках», следует за Кенни.       — Чувак, что, блин, творится с Кенни? — спрашивает Кайл.       — А как ты думаешь? — тихо отвечает Стэн. — Он в депрессии из-за того, что мы все уезжаем, а он остаётся.       — Нет, дело в чём-то другом, — настаивает Кайл. — Даже когда он бросил школу, он не был таким. И я никогда не видел, чтобы его так легко выводили из себя.       Стэн смотрит в сторону машины, где Картман и Кенни теперь просто молча пихают друг друга, уже без настоящей злости.       — Что? — Кайл ловит его взгляд. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я?       — Ничего… — Стэн отводит глаза. — Или… я расскажу тебе позже. Давай просто поедем.       Раздражённый, Кайл следует за ним. Они молча доезжают до кемпинга. Солнце уже садится за вершины елей. Сезон только начинается, и место пустует — лишь несколько деревянных мусорных баков и одинокий стол для пикника. Кайл помогает Кенни ставить палатку, гадая, что же Стэн хотел ему сказать. Что ещё могло пойти не так в жизни Кенни?       — Я один волнуюсь, что у Картмана пистолет? — спрашивает Кайл. — Или это я тот, в кого он с наибольшей вероятностью выстрелит?       — Я проверю его сегодня ночью, пока он спит, — говорит Кенни, не отрываясь от работы. — Посмотрю, заряжен ли он.       Над головой сгущаются тучи. Похоже, эту ночь им придётся провести в этом хлипком укрытии.       — Можно я буду с тобой откровенен? — говорит Кайл.       Кенни поднимает на него взгляд.       — Да.       — Вообще-то, я не очень люблю походы, — признаётся Кайл, понизив голос. Стэн метрах в шести от них пытается развести костёр для бекона, а Картман, жуя вяленую говядину, критикует каждый его шаг.       — Жаль, — говорит Кенни. — Будь у меня лишние деньги, мы бы сняли мотель.       — Чувак, нет! Я не это имел в виду. Это… Стэну это нравится. Он обожает всю эту природную романтику. А я ненавижу отсутствие водопровода.       — Я привык, — Кенни усмехается, и Кайл выдавливает короткий смешок. — Хотел сказать ещё что-то? — спрашивает Кенни.       — Хм? О чём ты?       Кенни качает головой.       — Забей. Эй, хочешь? — Он достаёт из кармана толстовки плоскую фляжку.       — Нет, блядь, — Кайл отшатывается, как от огня. — Я завязал. Только начал приходить в себя.       — Как знаешь, — Кенни делает несколько глотков. — У меня ещё много, если передумаешь. Подумал, это мой способ помочь, — он собирается уйти, но Кайл хватает его за рукав.       — Слушай, — голос Кайла срывается. Он нервничает, боится, что это выглядит слишком по-гейски. Но если и так, Кенни поймёт. — Тебе не нужно «вносить вклад». Ты наш друг. Я правда рад, что ты здесь.       — А ты? — Кенни снова отпивает. — Тебе не хотелось бы, чтобы здесь были только вы со Стэном?       — Ни за что, — Кайл отворачивается, пока уши не успели покраснеть. — Пойду поищу ещё хвороста.       — Подожди, — Кенни стонет и догоняет его. — Не ходи один.       — Всё нормально, — говорит Кайл, но позволяет Кенни идти рядом, и они вместе собирают сухие ветки. В каком-то смысле Кайл рад, что они не одни. Было бы невыносимо — все эти моменты близости, но без веской причины прижаться в одном спальнике. Разве что на них не нападёт медведь. Он замирает, прислушиваясь. В лесу, с приближением ночи, становится зловеще тихо.       — Я слышал, о чём вы говорили в машине, — Кенни выводит его из оцепенения.       — Да?       — Про Венди, — Кенни смотрит на него так, будто причина, по которой он это сказал, очевидна. Кайл поднимает бровь.       — И? — говорит он.       Кенни слегка щурится — не со злостью, а с изучающим взглядом. Он перекладывает хворост под мышку и натягивает капюшон.       — Они не останутся вместе, — говорит Кенни.       — Думаешь? — Кайл поворачивается назад к лагерю, подальше от этого разговора.       — Они не подходят друг другу.       Кайл фыркает.       — Конечно.       — И у тебя правда нет своего мнения на этот счёт?       — Я не понимаю, почему все думают, что оно у меня должно быть. Стэн тебя подослал?       — Нет, — Кенни качает головой и снова пьёт. — Знаешь что, Кайл, забей.       — Отлично. Забил. Забыл. Блядь! Что дальше? Картман начнёт допрашивать меня о будущем Стэна и Венди?       — Ты идиот, — говорит Кенни. Кайл в ярости швыряет в него горстью сосновых иголок. Кенни всегда становился задиристым, когда был под алкоголем.       — Сам ты идиот, — огрызается Кайл.       — Остроумно.       — Да, я знаю.       Вернувшись в лагерь, они видят, что Стэн развёл огонь и сидит рядом, нарезая помидоры на пластиковой доске. Картман развалился на чём-то, что Кайл с ужасом узнаёт как свой спальник, и уткнулся в телефон.       — Какого хрена ты делаешь? — Кайл подходит к Картману, но тот даже не смотрит на него.       — Angry Birds, — бурчит он.       — Я имею в виду — на МОЁМ спальнике, жирный увалень. Слезай.       — Ничего не поделаешь, Кайл. Никто из вас, мудаков, не сказал мне, что мы будем в палатках, так что я свой не взял. Это первое, что я увидел. Сам виноват.       — Я серьёзно, Картман, слезай! — Кайл сжимает хворост так, что тот вот-вот хрустнет. — Спи в палатке без спальника.       — О, я буду спать в палатке, — говорит Картман. — Прямо на этом спальнике.       — Нет, блядь, не будешь!       — Эй, Кайл, — зовёт Стэн. Когда Кайл оборачивается, он видит его усталое, напряжённое лицо. — Иди сюда. Помоги с салатом.       — Стэн! Он же…       — Знаю, чувак, но просто иди сюда. Голова раскалывается.       — Ага, виноваты, конечно, мы с Кенни, — Кайл с раздражением подходит к Стэну, бросает хворост и плюхается рядом. — Совпадение, что мы оба злимся на Картмана.       — Я знаю, кто виноват, — тихо говорит Стэн, чтобы Картман не услышал. — Но он просто провоцирует тебя. У меня есть одеяло. Расстегну молнию на своём спальнике, и мы оба поместимся под ним.       Кайл вздыхает, делая вид, что не в восторге от этой перспективы.       — Ладно. Но ему всё равно нельзя оставлять мой спальник. Он наполнит его своим пердежом на веки вечные.       — Наверное, да, — Стэн похлопывает его по спине и протягивает кочан салата, который он бережно упаковал для их первого ужина. Кайл принимает его и начинает аккуратно шинковать, раскладывая листья рядом с помидорами. Его гнев тает, как дым от костра. Картман, сам того не ведая, оказал ему огромную услугу. Новый спальник того стоит — теперь у него есть железное оправдание, чтобы делить спальное место со Стэном до конца поездки, и Картман даже пикнуть не сможет, ведь это он всё и начал.       Пока Стэн и Кайл возятся с беконом и бутербродами, Кенни тихо напивается в сторонке, а Картман ругается на «Angry Birds». Обычно Кайл ненавидел бы эту несправедливость, но сейчас всё иначе — так уютно, так по-домашнему — передавать Стэну ингредиенты, готовить вместе. Спускается ночь, и её встречает хор комаров. Кенни, прежде чем начать есть, обрызгивает Кайла и Стэна репеллентом.       — И меня, — Картман неуклюже подходит к костру с бутылкой «Mountain Dew», добытой из одной из его бесчисленных сумок.       — Нет, — отвечает Кенни.       — Пошёл ты, Кенни, обрызгай меня, блядь! — Картман прихлопывает комара на своей руке. — Они меня живьём съедают!       — Я взял ровно на себя, Кайла, Стэна и Баттерса, — говорит Кенни. — А ты раза в четыре больше Баттерса. На твою жирную задницу всего не хватит.       Стэн делает резкий жест рукой у горла, но Кенни, уворачиваясь от Картмана, пытающегося выхватить баллончик, не видит этого.       — Баттерса? — Картман замирает. — А этот лузер тут при чём?       — Он должен был ехать с нами, — говорит Кенни. Стэн тихо стонет, но Кайл с наслаждением наблюдает, как Картман медленно переваривает эту информацию. — Ты правда думал, что ты был нашим первым выбором?       На лице Картмана на секунду появляется неподдельное недоумение. Кайл почти — почти — проникается к нему жалостью.       — Так что, Баттерс решил, что не хочет быть третьим лишним в вашей любовной лодке? — Картман находит выход. Стэн фыркает и качает головой, Кайл закатывает глаза. А у Кенни — взгляд убийцы.       — Его посадили под домашний арест, — говорит Кенни. — Так что теперь у нас есть ты.       — Ну, я, может, и не сосу так, как Баттерс, — ухмыляется Картман, — но вы, ребята, можете пососать друг у друга, если вам так надо. А теперь отдай спрей.       К удивлению Кайла, Кенни вдруг швыряет ему баллончик, будто бейсбольный мяч. Картман ловит его, а Кенни разворачивается и скрывается в темноте леса.       — Эй, какого хрена? — Стэн вскакивает. — Кенни! Иди есть!       — Мне нужна минута! — доносится из темноты голос Кенни. Стэн ругается и поднимается, суя свой бутерброд Кайлу.       — Присмотри за этим, — говорит он. — Последнее, что мне нужно сегодня, — чтобы Кенни потерялся и его сожрал медведь.       — А как же ты? — Кайл хватает его за руку, когда Стэн уже готов броситься в чащу. — Хоть фонарик возьми!       — Я быстро! — кричит Стэн и скрывается за деревьями вслед за Кенни. Кайл сидит с разинутым ртом, с бутербродом на коленях, и давится кашлем, когда облако репеллента, которым щедро поливается Картман, доносится до костра.       — Осторожнее с этой дрянью! — кричит он. — Она же легковоспламеняющаяся!       — Не более, чем твои рыжие лобковые волосы, — парирует Картман. — Лучше отодвинь их от огня.       — Не смей говорить о моих лобковых волосах! — Кайл вытягивает шею, вглядываясь в темноту, но не видит и не слышит ни Стэна, ни Кенни.       — Чувак, это же настоящая приманка для медведей, — говорит Картман, подходя и забирая два бутерброда. — Тебе повезло, еврей. Ты здесь единственный, кто пришёл подготовленным, — он похлопывает себя по карману, и Кайл с ужасом видит отчётливый контур пистолета.       — Убери это от меня, — Кайл встаёт. — Надеюсь, он не заряжен.       — Конечно, заряжен! Какой в нем толк иначе?       У Кайла пропадает аппетит. Он всё же съедает свой бутерброд — потому что Стэн помог его сделать — и вслушивается в лес, пытаясь уловить хоть какой-то звук, свидетельствующий о возвращении Стэна и Кенни. Ничего, кроме отдалённого уханья и угрожающего стрекота насекомых, вступающих в ночную смену.       — Эй, пожарный, — Картман подходит ближе. — Дай спросить тебя кое о чём.       — Нет.       — Как ты выживешь, если Стэн не будет тебе нянькой? В худшем случае, его сейчас сожрёт медведь. В лучшем — через пару лет ему сотрут мозги на футбольном поле, и он будет слишком далеко, чтобы носить тебе учебники. В любом случае…       — Заткнись, — говорит Кайл, вспоминая совет Стэна: «Он просто пытается тебя задеть».       — Нет, серьёзно, мне интересно, — Картман не отстаёт. — Вы, ребята, ходячее определение созависимости. Почему вы не поехали в один колледж? — Потому что я получил стипендию в Пенн Стейт, а Стэн — в УКЛА. Не так уж сложно понять.       — Ага. Жаль, что ты такой слабак, а Стэн — тупой качок. Иначе бы вы могли поехать вместе.       — Знаешь что, Картман? Говори что хочешь. Я знаю, ты просто в обиде, что мы сначала позвали Баттерса, а не тебя. Стэн не хотел, чтобы Кенни тебе об этом говорил, но, честно говоря, учитывая, как ты постоянно его унижаешь, я его понимаю. Бери мой спальник. Съешь всю нашу еду. А я пойду в палатку и буду думать о том, насколько лучше была бы эта поездка, если бы с нами был Баттерс вместо тебя.       — Фу, только не твои грязные фантазии про Баттерса! — кричит Картман в ответ. Кайл усмехается, хватает спальник, подушку и одеяло Стэна и пробирается в палатку. Он расстёгивает молнию спальника и расправляет его так, что тот занимает почти всё пространство. Если Картман попытается войти, Кайл будет драться с ним насмерть. Пусть сидит снаружи и жуёт горечь правды: он здесь лишний.       Температура падает, и Кайл, дрожа, натягивает одеяло, вглядываясь в темноту в ожидании Стэна и Кенни. Кажется, прошли часы, но на телефоне — всего двадцать минут. Батарея на исходе. Если она сядет, он останется один на один с Картманом, а тот наверняка откажется звонить рейнджерам насчёт пропавших — просто чтобы позлить его. Но они не пропали. Кенни просто выпускает пар, а Стэн с ним. Они в безопасности. С ними всё в порядке.       Кайл просыпается от кошмара, в котором кровь, кишки и медведи перемешались в один клубок. Он дёргается, отбиваясь от кого-то, кто наваливается на него сверху. Это Стэн. Он ловит его руки и прижимает к спальнику.       — Чувак, это я! — шепчет он. — Всё нормально!       — Стэн! — Кайл, не помня себя от облегчения, садится и обвивает его шею руками. Стэн смеётся и отвечает ему объятием.       — Кошмар приснился? — Кайл оглядывается, радуясь, что в палатке никого нет. Ему бы стоило отпустить Стэна. Он так и делает, отстраняясь.       — Да, — говорит он. — Как долго вас не было?       — Не знаю. Некоторое время, — Стэн вздыхает. — Кенни не в порядке. Ему нужно было выговориться.       — Где он?       — В машине, на заднем сиденье. Он просто… немного перебрал. И у него там кое-какие проблемы.       — Какие проблемы?.. Господи, что с твоей рукой? — Кайл хватает Стэна за запястье и подтягивает его руку к себе. Чуть ниже сгиба локтя — глубокая царапина, из которой сочится кровь, капая на джинсы. Обрывки кошмара проносятся в голове, и у Кайла сводит желудок.       — Пустяки, — говорит Стэн. — Сук поцарапал. Я принёс аптечку — поможешь?       Они садятся по-турецки, колени соприкасаются. Кайл промывает рану, смазывает её мазью и накладывает повязку. Процесс успокаивает, как противоядие после кошмара. Стэн молча наблюдает. Он выглядит измотанным, и Кайл задаётся вопросом, не чувствует ли тот себя сиделкой при них двоих.       — Готово, — говорит Кайл, заканчивая. — А теперь, во-первых, где Картман и, что важнее, его заряженный пистолет?       — Когда мы вернулись, он был в отключке, а ты спал, — говорит Стэн. — Кенни обыскал его вещи, но не нашёл.       — Потому что он был у него в кармане.       — Блин, — Стэн вздыхает, и Кайл забирается обратно в спальник, надеясь, что тот последует его примеру. Так и происходит: Стэн кладёт голову на другую половину подушки, лицом к Кайлу. — Ну и первый денёк.       — Думаю, всё наладится, — Кайл не хочет быть причиной провала этой поездки, даже если для этого придётся делать вид, что Картман его больше не бесит. — Так… что там с Кенни?       — Чувак, я только что час говорил об этом, — устало говорит Стэн. — Расскажу завтра. Может, поговорим о чём-нибудь полегче перед сном?       — О чём? — Кайл надеется, что не о Венди.       — Знаешь, о чём я сегодня вспомнил? — Стэн ухмыляется.       — О чём?       — Про то время, когда твоя семья переехала в Сан-Франциско, и я написал ту песню про гибридные автомобили…       — О, Боже! — Кайл смеётся, подтягивая колени к груди. — Она у меня в голове засела! На годы! — он помнит, как вернулся в город, как Стэн подбежал и схватил его в охапку. Даже тогда, в девять лет, когда он ещё и половины своих чувств не осознавал, Кайл не хотел его отпускать.       — Я даже слов не помню, — говорит Стэн. — Кроме, типа: «Давайте, люди, давайте, люди!»       — Нет, она сейчас опять в голове заиграет!       — Люди, люди, люди!       Кайл хохочет ещё громче, отталкивая Стэна, чтобы тот замолчал, но это слабая, фальшивая попытка — просто повод схватиться с ним в возне. Он откатывается на спину, сворачивается калачиком и смеётся, пока на глазах не выступают слёзы. Стэн напевает эту дурацкую мелодию прямо ему в ухо, сам заливаясь смехом.       — Это был пик моей музыкальной карьеры, — заявляет Стэн.       — Как скажешь, чувак. Ты в Guitar Hero был куда круче.       — Я просто должен был вернуть тебя, — говорит Стэн, и веселье мгновенно сходит на нет, хотя улыбка всё ещё застыла на лице Кайла. Стэн лежит сбоку, опёршись на локоть, его рука лежит на боку Кайла. — Я даже не думал о том, чтобы быть без тебя. Я отказывался об этом думать.       — Ты был ребёнком, — голос Кайла тихий. Сердцебиение переместилось куда-то в горло, став тяжёлым и болезненным.       — Да, но это сработало. Вроде как. Что мне теперь делать? Не могу поверить, что мы будем в разных колледжах. Я… я всегда думал, что мы будем вместе.       Кайл молчит. Он боялся этого разговора с тех пор, как получил письмо о зачислении. Он не может поехать туда, где ему не дали полную стипендию — ему бы и пятисот долларов в долг не одобрили. Он испортил себе репутацию ещё в девять лет, пытаясь втолковать основы экономики идиотам из Южного Парка. Он и правда подавал документы в УКЛА, как только Стэн серьёзно задумался об их футбольной команде. Но Стэн этого не знает. Кайла приняли. Но без стипендии.       — Всё будет хорошо, — говорит Кайл. Рука Стэна соскальзывает с него, и Кайл закрывает глаза. Пока тот касался его, это казалось правдой. Всё будет хорошо.       — Наверное, — говорит Стэн. — А что, если все в УКЛА окажутся мудаками?       — Не окажутся.       — Ладно. А что, если все в Пенн Стейте тоже мудаки? — не сдаётся Стэн. — Держу пари, большинство такими и окажутся.       Кайл усмехается и переворачивается на спину. Стэн выглядит серьёзным — будто он и правда переживает об этом или тайно надеется, что Кайл обнаружит: все остальные в мире не идут с ним ни в какое сравнение. Пока что это и правда так.       — Тогда приходи играть в футбол за Пенн Стейт, — предлагает Кайл. — Это не так работает. Они меня не брали. Я не могу просто так… явиться в их тренировочный лагерь.       — Почему нет? Укради чей-нибудь шкафчик. Прикинься игроком. Я помогу.       — Ты звучишь как Картман.       — Чувак!       Стэн ухмыляется.       — Хотел сказать — благие намерения были.       Кайл фыркает и делает вид, что бьёт его по лицу, медленно прижимая костяшки пальцев к его щеке. Это старая привычка. Он не знает, что бы делал, если бы не чувствовал, как щека Стэна прижимается к его кулаку, как тот улыбается в ответ. Он пытается сохранять хладнокровие, не позволить Стэну вывести его из равновесия или вселить надежду, но он и правда не знает, чёрт возьми, что ему делать.       — Это была моя единственная идея, — говорит Кайл. — Кража личных данных. Теперь твоя очередь.       — Моя? Поступай в УКЛА. Они бы тебя взяли.       — Уже поздно подавать документы, — Кайл не хочет признаваться, что единственная причина, по которой он не последовал за Стэном на край света, — деньги. Стэн, наверное, забыл. Кайл и сам забыл, пока ему не отказали в кредитах.       Стэн на секунду замирает, будто хочет что-то сказать, но потом просто устраивается поудобнее в спальнике, закидывает руки за голову и смотрит в потолок палатки. Кайл натягивает на них обоих одеяло, стараясь его не задеть. Он поворачивается на бок и украдкой смотрит на Стэна, прежде чем закрыть глаза и притвориться спящим.       — Давайте, люди, давайте, люди, — тихо напевает Стэн себе под нос. Кайл открывает глаза, ухмыляясь, но Стэн смотрит в пустоту с серьёзным видом. Кайл снова закрывает глаза.       Где-то на рассвете начинается дождь — тихий, назойливый. Его достаточно, чтобы разбудить Картмана, который, бормоча проклятия, вползает в палатку, волоча за собой спальник Кайла. — Педики, подвиньтесь, — хрипит он, отпихивая Стэна. Тот падает на Кайла, через плечо бросает на Картмана раздражённый взгляд и прижимает Кайла к стенке палатки.       — Походы — это по-гейски, — объявляет Картман, сворачивается калачиком в спальнике и мгновенно начинает храпеть. Стэн вздыхает и устраивается обратно на подушке, всё ещё прижавшись к Кайлу, поскольку Картман занял большую часть пространства. Кайл притворяется спящим. Он чувствует дыхание Стэна у себя на затылке и изо всех сил пытается не дать этому возбудить себя. В конце концов сдаётся. Влажный храп Картмана не даёт ему достичь полноценной, желанной твердости, и когда он просыпается снова — хотя лицо Стэна теперь уткнулось ему в шею, — он уже мягкий.       Снаружи доносится шорох. Дождь кончился. Стэн стонет, когда Кайл приподнимается, чтобы проверить, на месте ли Картман. Тот всё ещё в его спальнике, храп прекратился, но он явно спит. Лязг у костровища заставляет Кайла на секунду обрадоваться, что у Картмана есть пистолет. Прошлой ночью он был слишком зол на него, чтобы убрать остатки еды, а медведи наверняка не прочь полакомиться беконным жиром.       Но это не медведь рыщет по лагерю. Это Кенни. С натянутым капюшоном он роется в пакетах с едой Картмана, с поразительной точностью имитируя енота. Кайл выползает из палатки, дрожа от холода и желая забраться обратно к Стэну, но не желая выслушивать утренние комментарии Картмана.       — Эй, чувак, — говорит Кайл, и Кенни с проклятием отскакивает от сумок. — Ой, прости. Хорошо поспал?       — Я не воровал еду, — Кенни краснеет. — Я просто… искал пистолет. Он последний, у кого он должен быть.       — Согласен. Но не ищи там. Он у него в кармане штанов.       — Блин! Конечно, — Кенни сбрасывает капюшон. Мешки под глазами выдают его состояние. Кайлу не нужно спрашивать, хорошо ли он спал.       — С похмелья? — спрашивает он. Кенни кивает. Кайл думает спросить его о вчерашнем разговоре со Стэном. Но если спросит, Кенни может снова вернуться к вопросу о Стэне и Венди. В каком-то смысле они с Кенни всегда были ближе, чем Кенни со Стэном, лучше понимали друг друга. Но именно поэтому они всегда настороже, боясь сказать лишнее.       — Хочешь поесть? — предлагает Кайл и удивляется, когда Кенни кивает. Он смотрит на костёр, но разжигать его бесполезно — дрова промокли. Он идёт к машине, где Стэн сложил их общие припасы, и достаёт два ломтика белого хлеба.       — Спасибо, — говорит Кенни. Жест, кажется, смущает его. Он несколько секунд смотрит на хлеб, прежде чем откусить. В средней школе они со Стэном по очереди приносили ему лишнюю еду в столовой. В старших классах он попросил их остановиться.       — Я готов свалить отсюда к чёртовой матери, — говорит Кайл. С деревьев капает, и лес кажется негостеприимным. — Разбужу остальных, если хочешь начать собираться.       — Звучит неплохо, — говорит Кенни. — Куда дальше?       Кайл вздыхает.       — Ещё один грёбаный национальный лес, чувак.       — Серьёзно? Но мы же заедем в Вегас, да?       — Ага, но Стэн хочет разбить лагерь в зоне отдушки Лейк-Мид, пока мы там.       — Как скажешь, — Кенни пожимает плечами. — Если я смогу рубить в казино всю ночь. Вы можете просто заехать за мной, когда наиграетесь в скауты. Я отложил на это тысячу.       — Тысячу? На азартные игры?       — Ага. А у меня есть другой шанс? По выходным я дома обыгрываю индейские казино, но времени мало. Всё, что мне нужно, это тысяч двадцать, и я смогу обеспечить сестру, когда меня не будет.       — Не будет? — Кайлу не нравится ни это слово, ни взгляд Кенни, когда он его произносит. — Куда ты собираешься?       Кенни лишь пожимает плечами.       — Куда угодно. Только не Южный Парк.       — И что ты там будешь делать?       — Без понятия. Канавы копать? Да какая разница? Я просто не хочу быть там, когда все разъедутся. Останусь только я да Тимми. К чёрту это.       Кайл мог бы прочесть ему лекцию о математике азартных игр, о том, что в Вегасе шансы против тебя, и двадцать тысяч — несбыточная фантазия. Он мог бы сказать, что в Южном Парке не будет так одиноко, что они будут звонить, приезжать на праздники, что он всегда будет часть их стаи. Но слова кажутся пустыми и фальшивыми. Вместо этого он поднимается на цыпочки и обнимает его. Кенни смеётся и похлопывает Кайла по спине.       — Знаешь, Брофловски, — говорит он, — ты мне как мать.       — Что?       — Ну, в том смысле, что Стэн — как отец, — Кенни подмигивает, и Кайл бьёт его по плечу. Сзади расстегивается палатка, и на свет, щурясь, выползает Стэн, потёртый и сонный. Кайл мысленно молится, чтобы Кенни заткнулся, и тот, кажется, слышит его, подмигивая ещё раз перед тем, как направиться к машине.       — Ого, — говорит Стэн, подходя и останавливаясь рядом с Кайлом. — Вся еда Картмана промокла.       — Нам ещё повезло, что тухлый куриный салат не приманил медведей, — замечает Кайл. — Готовы валить отсюда?       — Ага, — Стэн зевает. — Давайте собираться.       — А Картмана можем тут оставить?       — Нет, Кайл.       Когда Картман выползает из палатки, он в отвратительном настроении и пинает мокрые пакеты с едой по всей поляне, отказываясь их убирать. Стэн делает это за него, тяжело вздыхая — он не может оставить своё любимое место в таком состоянии. Кайл помогает, и это мерзкая работа, особенно когда Картман и Кенни уже сидят в машине и бездельничают.       — Кенни рассказал мне про свой «грандиозный план», — говорит Кайл. — Я так понимаю, это то, о чём вы вчера говорили?       — Наверное, — уклончиво отвечает Стэн. — Если это можно назвать планом.       — Это жесть как глупо, но я его понимаю. На его месте я, наверное, тоже был бы достаточно отчаян и наивен.       — Я не думаю, что он отчаян, — Стэн перестаёт собирать мокрый мусор и хмурится. — Наивён — может быть. Но в хорошем смысле.       — В хорошем? Серьёзно, Стэн? Ты думаешь, у него депрессия, а как он себя почувствует, когда поймёт, что не уедет из Вегаса с двадцатью тысячами?       — Погоди, что? — Стэн хмурится ещё сильнее. — Двадцать тысяч? Вегас?       — Мы разве не об одном и том же говорим? — Кайл в замешательстве. Он вздрагивает, когда с другой стороны поляны раздаётся оглушительный гудок, на секунду уверенный, что это доисторический лесной зверь хочет их сожрать. Это просто Картман, усевшийся за руль и бьющий в клаксон.       — Шевелитесь, засранцы! — орёт он. — Я не позавтракал, а до ближайшего «Деннис» час езды!       — Я доберу остальное, — говорит Стэн, забирая у Кайла мокрый мусор.       — Постой, — Кайл хватает его за рукав. — Так если я говорю о плане Кенни сорвать куш в Вегасе, о чём, блин, говорил ты?       — У Кенни есть проблемы и поважнее дурацких схем обогащения, — тихо говорит Стэн. — Я расскажу тебе сегодня.       — Стэн!       — Это не то, что можно объяснить в двух словах! Пойдём, пока Картман не уехал без нас.       Кайл сидит сзади рядом со Стэном, мечтая о горячем душе, пока они спускаются с горы к шоссе. Музыкальный вкус Картмана — это пугающая смесь дешёвого хип-хопа 90-х и заунывного кантри. Кайл горько жалеет, что положил свой mp3-плеер в багажник, потому что Картман наотрез отказывается остановиться и дать ему до него добраться. Стэн хочет заехать к Национальному монументу Колорадо перед границей штата, но Картман проносится мимо, ведомый навигатором к «Деннис». К тому времени, как они добираются до места, Кайл и сам хочет есть и втайне рад, что они не потратили полчаса на фотосессию Стэна. Он направляется в туалет, пока остальные ждут столик. Тщательно моет руки, насколько возможно протирает подмышки и ступни дешёвым мылом и бумажными полотенцами, прежде чем переодеться в чистое бельё и носки в кабинке.       — Ну и надушился, — картинно морщится Картман, когда Кайл подходит к их столику. Стэн хлопает по скамейке рядом с собой — точь-в-точь как в школьном автобусе.       — Прости, что не хочу есть, облепленный микробами, — огрызается Кайл.       — Ты чудак, — ухмыляется Стэн. — Немного грязи полезно для иммунитета.       — Продолжай себя в этом убеждать.       — Яркий пример — Кенни никогда не болеет.       — Грязь — это естественно, — кивает Кенни. Кайл неуверенно улыбается, хотя кажется, что мрачное настроение Кенни немного рассеялось. Когда подходит официантка, он заказывает только кофе, бекон и картофельные оладьи. Кайл берёт французские тосты, Стэн — блины с шоколадной крошкой и индюшачьи сосиски, а Картман требует «Завтрак лесоруба» с бельгийскими вафлями на гарнир. Он потирает руки, когда ему приносят вафли, утопающие в горе взбитых сливок.       — Это надо сфотографировать, — говорит Стэн, доставая телефон. Картман, возможно, ненамеренно, позирует, чавкая с открытым ртом. Кайл пытается сосредоточиться на своих тостах, не желая терять аппетит, но Картман ест с таким театральным удовольствием, что игнорировать его почти невозможно.       — О, боже, — с наслаждением протягивает Картман, и в уголках его губ застревают взбитые сливки. — Наконец-то вернулся в цивилизацию.       — Кстати об этом, — Кайл понижает голос. — Ты же не притащил сюда тот пистолет, да?       — Эм, да, — Картман наклоняется через стол, прищурившись. — Кайл, это «Деннис» на шоссе. Не какой-нибудь уютный «Деннис» с шариками у входа. Больные ублюдки, которые торчат в таких забегаловках, куда опаснее любого медведя, гарантирую.       — Чувак, ты прямо как в Южном Парке, — Стэн качает головой. — То, что это не городок, где все знают размер твоего члена, не значит, что тут стреляют.       Кайл озирается. За соседними столиками сидят усталые путешественники, но в углу — несколько угрюмых типов в джинсовых жилетах и тёмных очках, сгорбившихся над кофе. Он невольно придвигается ближе к Стэну. Его мать всегда твердила, что большие города — это гиблое место, и что она переехала в Южный Парк, чтобы он не вырос бандитской шпаной. Он рад, что Пенн Стейт находится в трёх часах езды от Филадельфии.       — А УКЛА прямо в городе? — спрашивает он Стэна.       — Ага, — тот улыбается. — Не могу дождаться. Настоящая китайская еда, чувак, а не этот «Сити Вок» с его котлами из фальшивого мяса.       — Ну, знаешь ли, — вступает Кенни, — «Сити Вок» — это пиздец как вкусно.       Кайл с ним согласен, но вслух этого не говорит. Он выскребает остатки сиропа с тарелки и облизывает вилку. Стэн не только станет футболистом колледжа на Западном побережье, но и превратится в утончённого городского жителя, который будет свысока смотреть на забегаловки Южного Парка. Возможно, даже станет веганом.       — Во-первых, — Картман вытирает рот салфеткой, — Лос-Анджелес — третий по количеству педиков город после Портленда и Сан-Франциско. А во-вторых, да, Кенни, ты прав. «Сити Вок» — лучшая китайская еда в мире, даже лучше той, что прямо из Китая.       — Откуда ты знаешь? — смеётся Стэн. Официантка приносит счёт, и Стэн хватает его быстрее Кайла. — Я плачу.       — Ладно, — говорит Кенни, доставая кошелёк. — Мы все скинемся.       — У меня нет налички, — заявляет Картман. — И спасибо за щедрость, Стэн.       — Чувак, не надо платить за Картмана, — протестует Кайл, хотя знает, что Стэн делает это ради Кенни. — Тебе же ещё три месяца до первой стипендии.       — Два с половиной, — поправляет Стэн. — Расслабься, всё норм.       В итоге Кенни оставляет на столе чаевые и всучивает Стэну ещё пару долларов. Теперь, когда Картман накормлен, он теряет интерес к вождению и плюхается на пассажирское сиденье, прижимая ноги Кайла. Стэн устраивается рядом с Кайлом на заднем сиденье, пока Кенни ведёт, и позволяет Кайлу закинуть ноги к окну, так что его голова оказывается у Стэна на бедре. Стэн поднимает телефон, чтобы сделать снимок, и Кайл корчит рожу.       — Не надо, — говорит он.       — А что такого? — не сдаётся Стэн. — Это наше последнее лето. Разве ты не хочешь это запомнить?       — Мне не нужно вспоминать, как я выгляжу в десять утра после завтрака в «Деннис», — Кайл закрывает глаза и складывает руки на животе.       Он и правда не хочет видеть эту фотографию. Но мысль о том, что Стэн будет где-то в своём общежитии смотреть на неё и вспоминать этот момент, заставляет его сердце парить где-то над шоссе. Музыка, которую ставит Кенни, на удивление спокойная, а сытый Картман, кажется, довольствуется тишиной.       — Во-о-от, — растягивает Кенни.       — Что? — Стэн приподнимается.       — Смотри. Граница с Ютой.       — Прощай, Колорадо, — говорит Стэн.       И Кайл больше не парит. Он падает. Прямо на запад. Пока у него есть страховочная сетка — бедро Стэна вместо подушки. Но её не будет, когда он окончательно рухнет на землю.