Корона океана

      Весь остаток того дня я провел в исследовательском отсеке рядом с Дань Хэном, помогая Цзин Юаню. Уходить я уже не пытался, мне этого и не хотелось. Я пытался возвращаться мыслями к событиям той злополучной ночи в каюте, но злиться не выходило, даже больше. Я был в странно приподнятом настроении. Мне нравилось помогать студентам, я невольно думал, что если бы мне предложили устроиться каким-нибудь ассистентом в исследовательскую команду без обязательств писать научные труды, я с радостью согласился бы. Я с каким-то блаженным спокойствием и наслаждением наблюдал, как дракон поедает рыбу и креветки, а потом снует в резервуаре напротив меня. Меня не раздражало, что вместо отдыха и наблюдений за северными пейзажами я безвылазно сижу в недрах корабля. Мне было хорошо, как никогда раньше в жизни. Словно с глаз сняли повязку и я смог увидеть мир таким, каким он и должен быть.       Единственное, что меня слегка тревожило — мой лоб. Он не переставал чесаться с утра. Напоминало ощущение отчего-то рост зубов мудрости — такое же назойливое и тяготящее. Я сделал попытку и сходил к медику, но тот мельком глянул, ничего не увидел, расслабленно махнул рукой и отпустил меня с богом. Мне кажется, про себя он еще и сказал что-то вроде: «ничего, если что будет, то плюнем, крякнем и заклеим скотчем». Так я и проходил день, расчесывая лоб до ссадины. Студентки смотрели на меня с легким опасением, видимо, подозревая у меня педикулез, но меня их внимание уже слабо волновало.       Под вечер у меня стали ныть десна, вот как раз, как когда зубы мудрости растут. Вот проблем с зубами я точно не хотел. Из-за этого неприятного ощущения я почти не ел, лишь выпил кофе перед тем, как вернуться к резервуару, где мы вновь заночевали с Дань Хэном.       Дракон перед сном вновь с тоской посмотрел куда-то в стену, явно чувствуя биение волн за ними, и тоскливо сказал о том, что нам надо в море. Я опять ему напомнил, что его буквально через пару дней выпустят. Цзин Юань, конечно, хотел бы побольше времени провести с ним, но к его чести он волновался о животных и намеревался отпустить дракона уже через два дня, если все будет в порядке. Материала у них со студентами набралось уже достаточно, в эти дни они уже даже занимались дележкой данных для написания трудов и планировали темы. Если честно, я ими восхищался. Наука была их страстью, целью и способом получения денег. Если бы мне в руки попала редкая вещь, которая обеспечила бы мне громкое имя, я с очень большим бы трудом с ней расставался. А они без склок и споров согласны были выпустить дракона-самца, которого поймали первыми в мире.       Всю ночь мы проспали с Дань Хэном на поверхности резервуара. Хотя я спал под одеялом, но от холодного тела дракона ночью неосознанно старался отодвинуться. Когда я проснулся, он еще дремал, уткнувшись лицом мне в бок, как кот. Я провел рукой по лицу. Ладонь зацепилась за что-то холодное и как будто чужеродное на лбу. Решив, что поверхность плохо убрали после кормежки Дань Хэна и это ночью к коже прилипла чешуя рыбы, я вновь провел по поверхности ногтями, пытаясь отодрать ее, но это нечто оказалось куда больше по площади, чем рыбья чешуя и уходила глубже в зону волос. С удивлением я повернулся и посмотрел в пол. Крыша резервуара была стеклянной и смутно в ней можно было увидеть отражение. Я долго сонно всматривался в себя, пытаясь различить что-то, но не выходило. Мне нужно было зеркало.       Я растолкал Дань Хэна, чтобы засунуть его обратно в резервуар на время, пока буду исследовать свой лоб. Однако дракон, когда посмотрел на меня не поспешил повиноваться, а улыбнулся.       — Красивые.       — Кто? — может, он знает, что это и поможет мне это убрать. Я уже ненароком начал думать, что студенты подшутили надо мной и что-то приклеили, пока я дрых.       Он что-то проурчал на драконьем, но, видя, что я его не понимаю задумался надолго, а потом медленно сказал.       — Вы вроде. Зовете это. Роги.       — Роги? — я не понял, а потом как понял. — Рога?! Ты хочешь сказать, что у меня на лбу?       — Рога, — он согласно кивнул, услышав правильную форму слова.       Я вскочил, забыв уже о том, что должен был запереть Дань Хэна, и бросился вниз, сбивая пальцы о перекладины лестницы. Я прикрывал верхнюю часть лица и молился, чтобы никто мне не повстречался на пути до моей каюты.       Маленькое зеркальце, которое я использовал для того, чтобы причесаться, осветило то, что я боялся увидеть. Высоко на лбу у меня, окруженные болезненно покрасневшей и слезшей кожей, росли два рога. Маленькие, пока что и на рога непохожие, светло-серого цвета. У Дань Хэна были темнее и сине-лазурного цвета.       Я в ужасе схватился за лицо. Первым порывом было попытаться вырвать их. Может, они неплотно сидят, может, пока что я смогу это сделать без ущерба для себя. Но после нескольких болезненных попыток тянуть за скользкую поверхность рогов, раскачивать их и даже пытаться пальцами подлезть под кожу, я понял — самостоятельно я с этим не разберусь. Задумчиво я посмотрел на сумку, где лежал перочинный нож. Но нет. У меня кишка тонка навредить самому себе.       Но что мне делать? Как я объясню, что у меня растут рога. Да и в принципе… что со мной происходит?.. Неужели это из-за того акта?.. Или из-за крови? Что мне делать?       Дверь в каюту резко открылась. Я, застигнутый врасплох, испугался рванулся к окну, нагибаясь, чтобы мои рога сразу не заметили, и ударился верхней челюстью о небольшой столик у окна.       Ко мне аккуратно зашел Дань Хэн, видимо, запомнил дорогу с прошлого раза. Но я смотрел не на него. Мало мне было рогов, я еще и один из верхних клыков себе выбил. Зуб со всеми своими маленькими совершенствами и недостатками лежал у меня на ладони, а я ошарашено на него смотрел.       — Что со мной, Дань Хэн? — я повернулся к нему, едва не плача.       — Все, что естественно. Происходит, — он подошел ко мне, осторожно коснулся моих рогов и улыбнулся.       — Я не понимаю, — у меня дрожали руки. Языком я ощупывал то место, где раньше был клык, и к своему ужасу понимал — там не пустота, язык неприятно царапает что-то острое, новое.       Дракон чуть нажал мне на нижнюю челюсть, требуя открыть рот, я послушался, он посмотрел и вновь довольно улыбнулся.       — Дань Хэн, почему у меня рога, почему зуб? Ты ведь что-то знаешь. Отвечай! — я одновременно хотел наброситься на него с кулаками, но в то же время настолько был удручен, что еле сдерживал слезы.       — Ты. Один из нас.       — Не понимаю. Никак не понимаю. Я человек. Откуда рога?! Что мне с ними теперь делать?! Как убрать?!       — Зачем? — он с некоторой долей обиды посмотрел на меня. — Надо в стаю. Пора домой.       — Никуда я не пойду! — я схватился за голову, но вновь коснулся рогов и отстранил ладони.       — Тише. Мой Блэйд, — он приблизился и потерся щекой о мою. — Все хорошо.       — Да ни черта хорошего! Что я скажу остальным?!       Я понимал, что не смогу до конца экспедиции отсиживаться в каюте ни под каким предлогом. Но и как-то объяснить это безобразие я тоже не смогу. Не знаю, что делать.       — Возвращайся в резервуар, — я повернулся к нему. Если его не найдут в исследовательском отсеке, точно придут ко мне.       Дракон с долей разочарования кивнул, но послушно ушел.       Я заметался по каюте. Даже надев шапку, рога скрыть до конца не удавалось, они выпирали. Да и ношение теплой шапки внутри помещений тоже было сложно объяснить. Но особо выбора у меня не было. Опасливо я вышел на завтрак в теплой шапке, под которой у меня все еще по дороге успело вспотеть. На удивленные вопросы я отвечал, что застудил ухо в исследовательском отсеке. Не знаю, нужно ли в такой ситуации носить шапку, но расспросы на этом заканчивались. Я старался почти не открывать рот или прикрывать его, чтобы выпавший зуб не заметили, но меня ждала еще одна неприятность. Пока я ел тост еще один клык снизу тоже выпал. Я незаметно выплюнул его в ладонь, видимо, побледнел, потому что почувствовал, как вся голова даже под шапкой медленно холодеет, и попытался продолжить есть, будто ничего не случилось. И вновь на месте выпавшего уже рос новый.       В шапке и с закрытым и перекошенным ртом я пришел в исследовательский отсек. Команда Цзин Юаня неспешно передвигалась между аппаратурой. Все уже понимали, что все почти закончилось. Завтра утром дракон отправится в родную среду, лучше его не тревожить теперь лишний раз, а работать с тем, что есть.       Я забрался наверх, чтобы до меня лишний раз не докапывались, хотя слышал, как друг спросил у одного из своих студентов, почему я в шапке и бледный. Дань Хэн неспешно плавал около люка, в последние дни он почти всегда был в человеческом обличье. Я открыл крышку люка и сел у края, ожидая, когда эта ящерица вылезет, чтобы начать расспрашивать. Однако Дань Хэн уцепился за края резервуара и внезапно для меня ухватился за мою ногу. Меня потащило в резервуар, я ничего не успел сообразить и сделать. В падении затылком я ударился о край входа, в глазах потемнело. Дракон тащил меня под воду, а я ничего не мог сделать в полусознательном состоянии. Он или издевается, или хочет убить меня.       В глазах чуть прояснилось, я замахал руками, испугался, что задохнусь, но Дань Хэн уже замер. До поверхности было примерно 7-8 моих гребков, но дракон крепко держал меня в руках, смотря в лицо. Я в панике широко распахнутыми глазами смотрел на него. В голове была пустота, тело билось в истерике, силясь вырваться, а воздух, который я даже набрать не успел от помутневшего сознания, кончился. Я открыл рот, просто из-за того, что этого требовали истерящие легкие. Вода хлынула мне в рот, но вместе с тем я странным образом почувствовал, что не задыхаюсь. Воздух взялся откуда-то из окружающего меня пространства.       Удивленно я посмотрел на Дань Хэна, он провел по моей щеке ладонью и показал на свою шею. Я, забыв уже и о студентах, и о том, что каким-то чудом дышу, всмотрелся туда и увидел там жабры, как у рыб. На суше они настолько незаметно стыковались, что я их не замечал, хотя студенты, наверняка описали их.       Я понял, что он пытается мне сказать, что у меня такие же теперь. Но от этой новости я вновь заволновался. Левой рукой я зашарил по шее, ухватился за одну из складок жабр, рванул ее, но от боли тут же сжался. Дань Хэн перехватил меня за руку и помотал головой, требуя, чтобы я так больше не делал. Я вновь схватился за голову. Что это? Почему это происходит? Как это остановить!       Надо рассказать Цзин Юаню. Надо, но как же страшно. Страшно, что всплывет и тот инцидент в каюте, и что выяснится, что это необратимо, и что меня могут самого начать исследовать, как этого дракона.       Дань Хэн что-то глухо прорычал, но не увидев понимания, просто потянул меня за руку к поверхности. Там нас уже ждали. Меня выволокли на крышку резервуара, Дань Хэна тут же захлопнули внутри, чтобы не выбрался следом.       — Что произошло?       — Вы что-то сделали?       — С вами все в порядке?       — Надо позвать врача.       — Он дышит?       Вопросы и фразы сыпались со всех сторон, я не знал, на что первым отвечать. Единственное, что я смог сообразить — ухватиться за шапку, которую какая-то добрая душа попыталась с меня стянуть, чтобы отжать.       — Оставь ее ему, он, видимо, не в себе, — какой-то женский голос.       — Дань Хэн, — Цзин Юань сел передо мной и поймал мой взгляд. — Больше сюда не поднимайся. Дракон тебя, возможно, уже воспринимает, как игрушку, как дельфины иногда. Он тебя так на дно утянет и все. Его завтра утром уже выпустим. Ничего, одну ночку без еды и сна протянет, не умрет.       Я кивнул и поднялся. Для человека, который по идее должен был быть без сознания или жадно хватать воздух, я был слишком спокоен. Странно, что этого никто не заметил.       Капая водой, я медленно спустился, рассеянно вышел из исследовательского отсека и ушел к себе в каюту. Надо было бы и в душ, чтобы не простыть, надо было бы и к врачу или Цзин Юаню, чтобы рассказать о рогах, клыках и жабрах, но я лишь заперся у себя, стянул с себя одежду и уставился в зеркало. В какое чудовище я превращаюсь? Точно ли это все наяву? Может, я просто слишком долго сплю?       Я долго пялился себе в глаза в зеркале. Теперь мне казалось, что и с ними что-то не так. Но чем больше я смотрел на свое отражение, тем больше оно искажалось, начинало подергиваться, будто я сходил с ума. Я отвел на пару секунд взгляд, но почти тут же вновь стал с пристрастием оглядывать свое тело в крошечном зеркале. Я не доверял своим рукам и ногам, груди и шее, голове, с которыми существовал уже не один десяток лет. Я искал что-то такое же чуждое, но незаметное, как и жабры. Но не находил.       Несколько раз я ложился спать и несколько раз в какой-то странной паранойе вскакивал и принимался оглядывать себя. Ничего не менялось. Под утро я все же смог уснуть. Но через пару часов в дверь стали барабанить.       — Господин Блэйд, выходите, через десять минут выпустим дракона!       Я засобирался с какой-то пугливой спешкой. Не знаю, чего я боялся, но опоздать не хотел. Я вновь взглянул на себя в зеркало. Рога стали больше, еще один клык выпал ночью, наверное, я его проглотил (хоть не подавился), два вчерашних выросли уже до размеров старых, но они были уже, острее и я был уже отчего-то четко уверен, что они еще будут расти.       Я натянул мокрую шапку, вышел и побежал на палубу. Цзин Юань и несколько студентов стояло на носу корабля. Я подошел к ним и всмотрелся туда, куда глядели они. Вдалеке виднелись спины драконов. Они появлялись тут всю неделю, но сегодня их было особенно много. Они ждут своего вожака.       На другой части корабля показалась толпа студентов, окружающих Дань Хэна. Благодаря мне за эту неделю все стали смотреть на него, как на безобидное существо, вроде кошки. Но после вчерашнего инцидента их уверенность все же пошатнулась, из-за чего шли они в некотором отдалении, а в руках у многих было оружие с седативным.       Дань Хэн шел спокойно, не торопясь становиться драконом, весело помахивая хвостом. Он понимал, что его сейчас отпустят, что он вернется домой.       Зараза! Накуралесил и смоется, а я не знаю, что теперь с этим мутировавшим телом делать!       Но злиться у меня не выходило. Только он шагнул на палубу, как меня всего внутри сжало от тревоги, страха и грусти. Я понимал, что он сейчас уйдет. Но понимал это не столько головой, сколько чувствами. И нет, я тосковал по нему не как по кошке или собаке, с которыми придется расстаться. Как по человеку. Как очень дорогому сердцу человеку. Мне было горько до слез. Если бы тут не было никого, я бы не сдержался и бросился к нему, схватил бы, чтобы он не смог уйти в океан. Но я стоял рядом с исследователями и смотрел. Смотрел, как оплот моего покоя, собирается прыгнуть в воду.       — Всем отойти! — Цзин Юань сложил руки рупором.       Студенты послушно и с радостью отошли от существа, когти и клыки которого были более чем опасны.       Дань Хэн постоял, оглядел всех, удостоверяясь, что никто не будет препятствовать ему. А потом неожиданно спокойно двинулся не к борту, а ко мне. Студенты зашушукались, стали переглядываться и улыбаться. Наверное, думают, что он, как дельфин, решил попрощаться с тем, кто его выхаживал.       Я смотрел ему в глаза со странной мольбой. Сам не знаю, о чем я молил, чего я просил и хотел. Но лицо само складывалось в тоскливое выражение.       Дань Хэн подошел ко мне, оглядел меня всего, чуть улыбаясь, потом приблизился ко мне лицом, потерся щекой. Я слышал, что студенты уже записали этот жест как интимный, с которым можно обратиться только к очень близкому существу, у драконов. Я бы добавил еще одну строчку, поясняющую этот жест. «Аналог человеческого поцелуя» — вот что бы я приписал. Но о смысле этого догадывался лишь я.       Он отстранился, снова посмотрел на меня, на Цзин Юаня, не прекращающего смотреть на это сокровище океана ни на мгновение, на студентов, а потом совершил то, чего от него не ожидали.       Дань Хэн резко шагнул ко мне, обхватил меня обеими руками, дернул к борту и перевалился через него вместе со мной. Я даже испугаться и понять ничего не успел. Все, что я успел слышать до того, как рухнуть в ледяную воду — вопли студентов и крик моего друга на палубе.