Корона океана

      Знобить меня перестало к следующему вечеру. Осталась слабость из-за болезни, но холод перестал меня волновать. Даже больше. Под одеждой, которую притащил Дань Хэн, мне было жарко, из-за чего я вылез из-под всего этого вороха, а чуть позже вовсе разделся почти догола. Дракон с волнением наблюдал за всем этим несколько раз тыкнулся мне в руки и грудь, но, убедившись, что мне не холодно, успокоился.       Он почти не покидал меня, уходил ненадолго, чтобы поохотиться самому и принести рыбу мне. Ел я уже, не брезгуя, не переживая о паразитах, эта пища стала мне приятна, хотя я и раньше обожал сырую рыбу. Правда съедать брюхо и голову, как Дань Хэн, я не мог: от одной мысли о горечи передергивало.       Он не говорил мне лишнего, вообще почти всегда молчал, потому что наш язык ему был все же чужероден (и я понимаю его, с такими клыками особо языком не поворочаешь), но я, чем больше времени проводил подле него, тем больше чувствовал в нем какое-то напряжение, волнение, страх и тоску. Очень часто в минуты отдыха, когда я был в полудреме, он приподнимал морду или устремлял взгляд на океан. Мне кажется, он беспокоился о своей стае.       Бедный, глупый дракон. Не может бросить меня, причисляя меня уже к своей стае, а может, и ставя выше ее, но и не может не волноваться о своих дамах, которые уже вторую неделю вынуждены оставаться без его защиты. Мне хотелось сказать ему, чтобы он плыл к ним, чтобы убедился, что у них все хорошо. Но какая-то почти животная ревность и страх быть невыбранным им зажимали мне рот.       Когда на третий или четвертый день утром мы разглядели на горизонте спины драконов над водой, я увидел, как Дань Хэн напрягся, подорвался на ноги, жадно всматриваясь в них, но почти тут же обернулся на меня, тяжело вздохнул и отвернулся к стене, наверное, чтобы не бередить себе душу и не поддаваться соблазну. Они не могли без него, он без них, и между ними стеной непонимания встал я. Кто бы знал, что включение в стаю еще одного самца может так ударить по гордости самок.       Временами я удивлялся, что так быстро перестал ждать спасения от людей и стал причислять себя к драконам. Трудно, конечно, было уже не причислять: видел в темноте и под водой я, как они, рога почти достигли своего максимума, как и зубы. С легким испугом я уже начинал задумываться о том, как происходит превращение в дракона, что при этом чувствуешь, больно ли это, как думаешь в теле дракона?       Но оказалось, что я еще не готов был к этому. На четвертый день у меня появилось тянущее ощущение в пояснице. Как будто кожа стала очень сухой и при любом движении это ощущалось, позже это ощущение перетекло в болезненное тянущееся чувство ниже, в районе копчика. Несколько раз я опускал взгляд через плечо туда, пытаясь понять, что не так. Увиденное мне не нравилось и даже вызывало отвращение. Под кожей как будто была какая-то опухоль. Меня даже подташнивало, когда я смотрел на нее. Осторожно я спросил Дань Хэна, что это. Ответ был краток и радостен для него — хвост. Меня перспектива наблюдать, как из задницы что-то растет не впечатляла. Я надеялся, что хвост возникает как-то сам уже после превращения, а он на самом деле растет постепенно прямо в человеческой форме несколько дней.       Спать из-за этого треклятого хвоста я не мог. Рядом со мной хотя бы был дракон, который мог объяснить, что за чертовщина творится со мной. Представляю, каково было бедным девушкам, в которых драконы сначала, ничего не объясняя, вливали кровь (и, скорее всего, еще и насиловали), а потом у них начинались такие мутации. Может, байки о ведьмах в прежние времена брались не на ровном месте.       На следующий день хвост стал длиной в половину хвоста Дань Хэна в человеческой форме. Он до сих пор выглядел мерзко, обтянутый человеческой кожей, и выглядящий, как какой-то обрубок, но на нем постепенно стала нарастать чешуя, как у Дань Хэна, только моя была светло-серой, как рога, почти жемчужно-пепельного оттенка. Наверное, цвет моего дракона тоже будет очень красивым, такого я пока не видел у них. Может, я буду альбиносом? Забавно, из брюнета перейду в светленького дракончика.       Скорость моих трансформаций все время меня поражала. Сначала я удивлялся, а потом, увидев, как быстро у Дань Хэна затягиваются раны, вспомнил, что и в исследовательском отсеке многие отметили, что раны, на лечение которых человек потратил бы неделю-две, у него затянулись и стали шрамами за четыре дня. Стоило ли удивляться тому, что я за неделю превратился в дракона.       И я превратился. На следующий день. Утром я проснулся и не мог найти себе места. Какая-то смутная тревога, ощущение себя не на месте не отпускали меня. Я вскочил, не зная, что с собой сделать. Хотелось одновременно броситься куда-то бежать, но при этом сжаться в углу, чтобы ощутить свое существование через тело. В голове была только паника, близкая к истерике. Дань Хэн, спавший совсем рядом, встал, окинул меня взглядом, ловя мельчайшие изменения в моем поведении, а потом спустя пару секунд, видимо, убедился в какой-то своей догадке.       — Спокойно, — он подошел ко мне и ухватил меня за руку. — Тихо. Молодец. Блэйд.       Я, не зная, в чем еще можно найти опоры, тяжело дыша, вцепился, почти вонзился когтями в его руку и со страхом посмотрел на него. Я думал, надеялся, что сейчас он уведет меня куда-нибудь или сделает что-нибудь с моим состоянием, но он просто стоял, молчал и ждал.       Через мгновение я свалился, ноги с болью рывками стали увеличиваться, изгибаться. Я закричал, заметался, силясь посмотреть на то, что с ними происходят. В этот момент я вновь проклинал Дань Хэна за все то, что происходило и происходит со мной. Руки, тело, шея, все удлинялось, как будто ломаясь внутри меня, сдавливая органы, как корсетом. Мир вокруг меня стремительно уменьшался, я стремился к потолку, меня тошнило. Я опустил взгляд в сторону Дань Хэна, его там уже не было, но была огромная когтистая светло-серая чешуйчатая лапа. Испугавшись под общим впечатлением, я рванулся, зацепив спиной и боком стену, но тут же упал, непривыкший к новым ногам и телу, попытался быстро встать, с первой попытки не удалось, со второй каким-то чудом вскочил, тяжело дыша и похрипывая, вновь рванулся, словно хотел от чего-то сбежать. И в этот момент передо мной вырос Дань Хэн в форме дракона. Он громко зарычал и впервые в этом реве я узрел смысл.       — Успокойся, все почти закончилось! Если будешь так метаться, навредишь себе! — я замер, пытаясь осознать, как я понимаю его.       Дань Хэн медленно подошел ко мне, вытянув морду, и осторожно потерся о мою щеку. Положив голову мне на шею, он сделал шаг вперед, требуя идти вместе с ним. Я послушался. Оскальзываясь, спотыкаясь и падая на грудь из-за чуждых конечностей, я шел рядом с ним. Дракон не торопил меня. Несколько раз я задевал случайно хвостом землю или стены и пугался настолько, что вновь начинал метаться или подпрыгивал. Дань Хэн тихо урчал, смеясь надо мной, и успокаивал.       Мы вышли из пещеры, дракон бросился к воде, оглядываясь на меня. Самостоятельно робко последовал за ним, чувствуя себя жеребенком, делающим первые шаги. Я не мог отвести взгляда от своих лап, которые на солнечном свете стали еще светлее.       В воде я не мог никак понять, как плыть. Я видел, как волнами выгибается тело Дань Хэна, как он подгибает лапы, но сам все по привычке норовил плыть, как человек. Вожак вился рядом, наблюдая за мной, не подгоняя и не мешая.       — Вот так, а теперь несколько таких движений вместе. Все получится, — он кивал мне и спокойно ревел. В какой-то момент мне стало интересно, смогу ли и я так рычать, поймет ли он меня.       — Превращаться в дракона всегда настолько больно? — я услышал, как вместо моего голоса наружу вырвался рык.       — Нет, только в первый раз, — он подплыл ко мне и толкнул мордой в бок, требуя плыть дальше. Он был похож на родителя, который учит своего детеныша самому важному навыку для выживания и спасения от хищников.       Я мучился еще несколько часов, пока у меня не начало получаться, но я понимал: выработать эти действия в привычку будет нелегко и небыстро. Еще долгое время я буду напоминать и объяснять в мыслях себе, как двигаться.       Уставший от плавания, я вышел на берег и хотел уже попытаться вновь стать человеком, которым мне было привычно быть. Дань Хэн разлегся на гальке и стал кататься на спине по ней. Но внезапно замер и вскочил на ноги. Я сначала напрягся, решив, что он почувствовал опасность, но быстро расслабился, его движения не выдавали тревоги. Больше походило на то, что он знал, что именно сейчас произойдет и ждал этого. Я прислушался, но кроме шума океана и жителей в нем ничего не приметил. Хотя… Нет… Было что-то огромное рядом с нами, оно двигалось к поверхности. Я втянул воздух, но ничего не почувствовал.       — Что такое? — я повернулся к Дань Хэну, но он не отводил взгляда.       Резко, как пуля, из воды выскочил дракон. Еще один самец. Он был темно-бурого цвета. Дань Хэн оставался спокойным, пристально смотря на чужака.       — Зачем пожаловал, старший брат Сиен Хы? — он оставался стоять рядом со мной.       — Тебя и этого молодого дракона просят следовать за мной на собрание. Все обеспокоены твоим поведением.       — Хорошо. Но это должна быть мирная встреча.       — Как и всегда. Все драконы-мужчины друг другу братья по духу, а братья не бьются друг с другом, только друг за друга.       Дань Хэн пошел в океан за Сиен Хы, мотнув и мне головой. Я послушно последовал за ним.       — Не отходи от меня, — только теперь я заметил в его тоне волнение и напряжение.       Мы плыли долго. Достаточно долго для того, чтобы я несколько раз выбивался из сил. Ради меня делались передышки, никто не торопил меня. Зато эта практика плавания пошла мне на пользу, закрепил основы.       Другие драконы-самцы. Я увижу своими глазами то, о чем Цзин Юань мог только мечтать. Хотя, пожалуй, и меня теперь Цзин Юань мог только мечтать увидеть. Интересно, как родня Дань Хэна отнесется ко мне. Наверное, если и они попытаются меня разорвать, то спастись я уже не смогу. От таких предположений плыть мне не очень и хотелось, но надо было следовать.       К вечеру наш проводник Сиен Хы стал подниматься ближе к поверхности, мне показалось, это знак к окончанию путешествия. Интересно, как именно драконы ориентируются под водой. Что этот незнакомый дракон, что Дань Хэн — они всегда плыли так уверенно, словно видели какую-то неизвестную дорогу, недоступную моим глазам. Бурый дракон нырнул в отверстие пещеры, за ним темно-лазурный, а следом и я. Это был очередной лабиринт пещер, в котором мои сопровождающие прекрасно ориентировались, а я боялся потеряться.       За очередным поворотом моему взгляду открылся вид на широкую подводную чашу. Дань Хэна тут уже не было, наверное, он вынырнул. Я поднялся к поверхности и выбрался на берег. Справа ко мне почти тут же приклеился чей-то бок, я повернулся и увидел Дань Хэна. Он сурово смотрел на кого-то перед собой. Я повернул голову и окинул взглядом пространство. Везде были драконы. Наверное, их было больше сотни. Исследователи считали, что несколько стай вместе никогда не объединяются, даже предполагали, что они враждуют между собой из-за пропитания, но сейчас я видел кучу драконьих голов и тел, которые спокойно сидели подле друг друга. Самки и самцы. По сгруппированности и облепленности некоторых самцов я понимал, что рядом с ним его верные дамы, которые не хотят, чтобы их посчитали чужими.       Мы двинулись среди них по узкому коридору. Я инстинктивно опустил голову, боялся, что кто-нибудь попытается меня укусить или нападет, как это было при встрече с самками Дань Хэна, но все спокойно сидели, провожая меня взглядом. Мой дракон был, напротив, горд, самоуверен, он встречался взглядом с каждым и смело шагал вперед.       Я всматривался во всех особей, легкое любопытство не утихало во мне. Я искал кого-нибудь с похожим окрасом, как у меня, но все были, как правило, темными, редко встречались те, у кого цвет тела был просто лазурным, но и тот уходил ближе к изумрудному. Я был белой вороной во всех смыслах. Самец, которого обратили, как самку, светлый дракон, каких здесь больше нет, дракон, из-за которого вожак бросил свою стаю.       К слову о стае. Самки Дань Хэна сидели спереди, как потерпевшие в суде, и зло с презрением и неприязнью смотрели на меня. Под их взорами я сжался еще больше и прижался к дракону сильнее. Из-за их осуждения и ненависти я не заметил того, к кому мы пришли. Перед нами лежал большой черный дракон с белыми пятнами на кончиках рогов, хвосте и лапах. Как кот. За ним лежало всего три самки, что сильно выделялось на фоне остальных стай.       — Старший брат Хый Дзин. Ты созвал всех нас. Я приветствую тебя, — Дань Хэн опустил голову. Я робко последовал его примеру, хотя уже не знал, куда ниже можно опустить голову.       — Здравствуй, младший брат Дань Хэн, — дракон встал и поклонился в ответ. — Раз ты и этот молодой дракон здесь, я могу начать. Как и в каждую нашу встречу, нам стоит первым делом обратиться к прошлому. И в этот раз воспоминания о нем я всецело направляю Дань Хэну, самому младшему из нас, который сбился с пути и забыл о наших правилах и нравах.       Я посмотрел на своего дракона, мне было интересно, как он отреагирует на эти слова, но Дань Хэн был спокоен. Он смиренно внимал, я стал слушать тоже.       — Все ныне живущие драконы-мужи — древние существа, рожденные многие солнца и луны назад. Когда-то давно мы жили на земле обетованной, в нашем древнем и огражденном от мира доме, где мы чувствовали себя сильнее, чище, мудрее. Тогда среди нас еще рождались мужи. Дань Хэн был как раз последним из рожденных, он плохо помнит ту нашу жизнь, ведь бедствие застало его совсем юным. Беда пришла неожиданной силы. Мурены, долгие лета нападавшие на нас, истреблявшие потомство и кравшие пропитание, в тот раз напали на нас подобно стихийному бедствию. Наши братья, наши супруги бились за наш мир, не жалея ни жизней, ни детей. Но преимущество было не на нашей стороне. В тот день я смалодушничал и принял решение бросить наше пристанище, отдать его противнику, чтобы защитить тех, кто еще был жив. Опозоренные, разбитые, израненные и убитые горем мы покинули наш рай и стали скитаться по океану. Нас уже тогда осталось немного, за многие луны и солнца мы потеряли еще достаточно братьев и супруг, разобщились ради выживания, объединяясь лишь в такие собрания, — дракон, который вел речь, перевел взгляд на нас с Дань Хэном. — В первые же дни после бегства мы, осознав тяжесть боли гордости драконьей души, поклялись между собой, что однажды вернем наш дом, но до сих пор не можем обрести землю обетованную, вход в нее нам оказался закрыт. Мечта о возвращении в родное пристанище — главный порыв сердца каждого из нас. Наша драконья гордость, наш дух держался и держится на традициях и правилах, которые мы несем с нашей покинутой родины. И ты, Дань Хэн, нарушил одно из них, заставив страдать и свою стаю, брошенную тобой на несколько солнц, задев гордость всей общины и в особенности своих супруг, которые почитают за честь быть верной одному дракону-брату в своей стае. Знаешь ли ты, Дань Хэн, в нарушении какого правила тебя обвиняют?       Дракон вновь склонил голову и спокойно произнес:       — Дракон может брать себе в супруги лишь противоположное себе. Дракон-брат не может забрать себе в супруги супругу или дочь другого дракона-брата. Первые супруги дракона избираются им с суши и обращаются, следующие супруги рождаются от любви с первыми супругами.       — Зная это, ты взял себе в супруги мужа, кроме того взял его с берега. Драконы-братья могут быть рождены лишь от дракона, это дань уважения нашему древнему предку, сохранение его великой крови и славы. Ты понимаешь, какое кощунство совершил?       — Понимаю.       — Почему же ты совершил это?       — Человеком он пах как супруга.       Позади нас раздалось тихое урчание и рычание. Видимо, такого никто из его сородичей не встречал до этого.       — Я понесу наказание, но он как моя стая не должен пострадать. За свою стаю несет ответственность лишь вожак, — при этих словах самки Дань Хэна зарычали и стали спорить, злясь, требуя избавиться от меня.       Я сжимался все сильнее и сильнее. Хотелось опуститься на землю. Я боялся за Дань Хэна, я боялся за себя.       — Как зовут это дитя?       — Блэйд. Он обратился сегодня.       — Дитя, встань гордо. Ты дракон. Твой грех нести не тебе, но честь и достоинство посильны лишь твоим плечам.       Я попытался поднять голову, но это было выше моих сил, я был подавлен.       — Наказание я вынесу позже, мне стоит обсудить это с братьями. Но одно я могу сказать точно, этот дракон не может быть в твоей стае. Если ты не желаешь ему зла и нового позора, то должен научить жизни и отпустить создавать свою семью.       Старший дракон лег обратно, смотря на меня. Я думал, что они устроят что-то вроде голосования или обсуждения, но то ли все было решено еще до нашего возвращения, то ли основная власть была все же у Хый Дзина.       Дань Хэн пошел в сторону, подальше от своих самок, видимо, опасаясь за мою жизнь, чем еще больше разозлил их, я двинулся следом, но внезапно мне преградили путь. Остальные драконы смотрели с удивлением.       Я поднял голову на чужака, Дань Хэн замер и сделал шаг к нам, готовый сражаться в любой момент.       — Дитя, Блэйд, — наверное, титула брата я не достоин. Передо мной стоял высокий дракон темно-серого оттенка. — Твой запах.       Я с тревогой посмотрел на Дань Хэна, который тут же подошел вплотную ко мне. Быть изнасилованным еще одним драконом из-за этого треклятого запаха мне не улыбалось.       — Нет, ты меня не понял, — в глазах дракона я увидел усмешку. — Твой запах мне странно знаком.       Я молчал, что я еще скажу тут. Ну вот так я пахну для драконов. Один самку во мне видит, другой знакомого чует.       — Мне не дает это покоя. Может, я знал тебя, когда ты был человеком? Твой запах рождает у меня одновременно чувство тоски и горечи, радости и покоя. Стань, прошу тебя, человеком. На мгновение. Я хочу понять, удовлетворить свое любопытство и обрести покой.       Я посмотрел на Дань Хэна. Он верно угадал мое замешательство и тихо проурчал:       — Расслабься и опустоши разум, почувствуй в себе человека.       Это оказалось не так легко, но через минуту я понял, что справился. Я открыл глаза, посмотрел на дракона, который стал еще больше с высоты слабого человека. В глазах дракона я прочитал замешательство, а потом сожаление. Он зажмурился и тихо проурчал, теперь я понимал его:       — Лин Лань…       Я замер и удивленно посмотрел на него. Так звали мою мать, откуда дракон мог знать это имя? Дань Хэн внимательно смотрел на нас.       — Мое имя Жен, — дракон внимательно всматривался в меня. — Ты очень похож на свою мать. Мне очень жаль.       Жен… Его имя означает то же, что и мое. То, на чем, как я думал, моя мать помешалась еще до моего рождения…