Корона океана

      Тот противник, который был похож на огромную мурену, вел, со слов драконов, себя непривычно, безумно. Особенно их насторожила утрата способности к речи. Хый Дзин попросил моего отца вместе со своей стаей оповестить других о произошедшем и попросить прибыть на собрание. Все расплылись совсем недавно, но обстоятельства требовали освещения.       Дань Хэн все эти дни не отходил от раненой самки. Все остальные из его стаи тоже все время жались к нему, терлись, как будто хотели пресытиться, компенсировать те недели, что провели порознь. Им становилось лучше, они на глазах оживали, начинали вести себя активнее, бодрее. Они и правда перестали дичиться меня, вели себя чуть сдержанно, но принимали еду от меня, игнорируя взгляды других самок из чужих стай. Для меня это было очень важно, они смогли поступиться своей гордостью, самым ценным у дракона.       Я ловил им рыбу, что было полезно и мне, ведь я так совершенствовал свои навыки плавания и охоты. Дань Хэн и дамы спокойно ели, они пытались уговорить и больную самку поесть, тыкались в нее, но ей было слишком плохо в первые дни. Я, хотя вовсе не знал ее, но отчего-то страшно по-звериному тревожился и волновался. Часто ночью я даже вставал, подходил к ней, чтобы проверить, дышит ли она, жива ли. Дань Хэн, который спал чутко всегда поднимал в такие моменты голову и вопросительно смотрел на меня, словно спрашивая: не случилось ли что-нибудь у меня, отчего мне тревожно. Но я всегда мотал головой и ложился вновь где-нибудь неподалеку. Лечь, как раньше, прямо рядом с вожаком мне теперь не удавалось, самки жадно льнули к нему.       Но Дань Хэн не обделял меня вниманием. Когда они уходили охотиться, он поворачивал ко мне голову, прося приблизиться. Тогда я утыкался ему в шею и ненадолго засыпал самым мирным и безопасным сном.       На третий день самке стало лучше. Она съела рыбу, ненадолго встала, рассеянно осматривая пещеру, а потом снова легла. После этого мы все выдохнули, стало ясно: она поправится. И правда, через пару дней она сделала первую вылазку из пещеры. Самки, Дань Хэн, а с ними инстинктивно и я, ликовали.       К тому моменту все стаи вновь собрались под единым сводом пещеры. Хый Дзин начал собрание, рассказал о стычке с той муреной, после чего выяснилось, что не мы одни столкнулись с ними. Другие драконы и их стаи тоже сталкивались с ними и находили их в таком же плачевном состоянии. Раньше это были гордые противники драконов, сражающиеся ради своей популяции, которая была слишком велика и нуждалась в большем ареале. Но теперь они ничем не отличались от обычных агрессивных морских существ.       Я не понимал еще, какая мысль бродит в этих благородных головах, но видел — она одинакова. И Хый Дзин ее озвучил:       — Возможно, обезумев, наш заклятый враг освободил наш дом. Раз так, не попытаться ли нам вновь отправиться на его поиски. Если мурены как-то выбираются из него, значит, должен быть и вход в него. Не нашли в прошлые разы, может, отыщем в этот. Мы должны вывести наших супруг, наших будущих детей в родные воды и земли, мы должны воспрянуть и вспомнить, кто мы такие, где наш дом. Найти дом — это инстинкт и долг, который обременяет нас уже не одно столетие.       Драконы одобрительно заурчали. Единогласно, видимо, как и в прошлые разы, решено было отправляться без самок, с ними оставался один дракон для защиты. Между Женом, Хый Дзином и Дань Хэном из-за этого завязалась дискуссия. Жен настаивал на том, что я должен остаться тоже в пещере с самками, ведь я совсем недавно обратился, был сравнительно слаб, а защищать меня в случае опасности будет некому. По этой же причине оставались и самки, потому что, пока они были рядом со своими самцами, последние думали лишь об их благополучии, защите, игнорируя и свою безопасность, и общую миссию. Но Дань Хэн, который, видимо, не ощущал и уверенности в своих самках, и помнил, насколько я безрассуден в минуты опасности, настаивал на том, чтобы взять меня с собой. Приглядеть за мной он сможет. Хый Дзин был в большей степени согласен с Женом. Но в конце концов они все же примирились с упрямством Дань Хэна и махнули хвостами на это дело. Самки были не в восторге от таких привилегий, я ясно видел, что они завидуют, но теперь они хотя бы никак не проявляли это в действиях.       Мне, если честно, тоже не хотелось оставаться с ними, да и любопытство было очень сильным. Драконья родина, место, откуда они и пришли к нам. Это все равно что найти Атлантиду. Цзин Юань умер бы сразу, если бы узнал о их настоящем доме.       Когда мы уже плыли туда, куда инстинктивно тянуло каждого дракона, я невольно со смущением подумал, что я как раз отношусь к тем будущим детям, о которых говорил Хый Дзин. Я родился вне родных земель, потому я опасен для будущего драконов. Я не знаю, откуда я, а значит и кто. Я не смогу передать своим потомкам всю правду о прошлом, для меня уже драконья родина станет легендой, для моих потомков — слухом. Вот почему сами драконы держатся за свой дом, жаждут его, вот почему каждый человек, взращенный на богатой культурой и историей земле, должен бояться забыть даже малую долю прошлого.       Если сначала я плыл с легким любопытством, то по мере размышлений, начинал относиться к нашему замыслу все серьезнее. Я не совру, если скажу, что был готов биться насмерть за дом, которого никогда не видел. И ради потомков, и ради надежды обрести покой, которого я никогда не знал, живя среди чужого мне вида и в чужих местах.       Слабо, но я тоже ощущал, словно стрелку компаса, силу, которая тянула меня туда же, куда и остальных. Через полтора дня почти беспрерывного движения мы остановились перед скалистым дном. Было видно, что скалы поднимаются из воды к суше, которая тут же и прилегала. Драконы засновали, заскользили по дну, ища, видимо, всем известный проход к дому, но не могли отыскать. Они тыкались мордами в дно, щели, надеясь найти что-то знакомое, но безуспешно. Я медленно, всматриваясь буквально в каждый сантиметр проплывал по дну. Я глядел на драконов, они были странно взбудоражены. Словно предвкушая, но одновременно боясь, что их надежды вновь не оправдаются. Как дети, которые знают, что праздник им обязан готовиться, но которых пугает медлительность и спокойность взрослых накануне.       Несколько раз, как и все остальные я проплыл туда и обратно. Помня, что драконы очень любят пещеры, я рискнул поискать счастья у скал. И вот удача. Через несколько метров от начала поисков взгляд мой зацепился за что-то странное. Блики от солнца под водой, особенные породы, конечно, посверкивали, но тот отблеск, что поймал мой взгляд отличался. Это место проплывали и до меня драконы, но они просто не видели подобного раньше. На это мог обратить внимание только человек. Я увидел скрепы и петли какого-то механизма, искусно замаскированного под поверхность дна. Я посновал, даже рискнул превратиться в человека, думая, что пальцами смогу нащупать что-то. Драконы заметили мое поведение и начали грудиться около меня, но я почти не обращал внимания. Никакой кнопки или намека на конструкцию не было. Или открывался он не механически (что вряд ли, кнопка аварийного открытия должна была быть), или кнопка находилась на поверхности. Я, не тратя времени на превращение в дракона, поспешил к поверхности, несколько драконов, в том числе и Дань Хэн, плыли за мной. На поверхности, стараясь не забыть примерное расположение механизма под водой, я стал осматриваться, заглядывая почти под каждый камень. Закон жадного человека — делай все предельно близко к источнику, чтобы не тратиться на дополнительные материалы.       И вот под камнем в двадцати метрах от воды я нашел ее. Заветная кнопка и глубоко врытые кабели. С силой и неясной мне радостью я нажал на нее и бросился в воду. Драконы за мной. На ходу превращаясь в дракона, я всматривался в дно, пытаясь понять, верно ли я отгадал загадку механизма. Верно!       Там, где раньше я обнаружил петли и скрепы, зиял проход на дно. Обнадеженные драконы, дождавшись нас, устремились внутрь. Я предвкушал увидеть богатые и изобильные земли, чудесную, почти волшебную страну, возможно, выжившую цивилизацию других драконов… Но нас всех ждало ужасное и злое разочарование. Вместо цветущего и плодородного края, мы погрузились в голое, почти мертвое место с подземными островами в карманах с воздухом, водами, в которых было тяжело дышать. Но даже не это было ужасно. У ближайшей ко входу стене мы почти сразу обнаружили нечто настолько чужеродное и дикое для этого места, что хотелось или протереть глаза, или движением руки, как мираж, стереть это уродство. Исследовательский центр. Люди добрались и сюда. Да, это следовало ожидать, ведь никто другой не мог бы перекрыть ход, построить механизмы. И никто так не умеет разрушать то, что было превосходно создано и построено до них. Это громадная, пугающая сила разрушения, которая после оборачивается созиданием — люди. Они сносят все старое, чтобы потом построить свое, часто превосходное, новое. Но в этот раз это точно было не превосходное. Я не знал, как выглядел этот край раньше, но по испуганным, злым и разочарованным лицам других драконов и по внутреннему разочарованию я понимал: место уничтожено, осквернено, дом разрушен. И разрушение не стоило созидания, этот исследовательский центр был каким-то неказистым, ущербным, безусловно инородным.       Я не мог понять долго, откуда исходит это давящее, буквально отравляющее ощущение, от которого мне дурно. Но по мере приближения к исследовательскому центру я ощутил, эта энергия буквально толчками наскакивала на нас, накатывая помутнением разума, слабостью. И исходила она от породы совсем рядом с исследовательским центром. Драконы на некоторое время замерли, не зная, ни как быть с разрушенной родиной, ни что делать с этим дурным чувством. Как возвращаться в такой дом, как взращивать здесь будущее, если ощущение такое, что от долгого пребывания здесь можно умереть. Живы ли люди внутри этого подводного здания?       Вдруг Хый Дзин сорвался с места и буквально припал к этой породе, прижался всем телом, зажмурив глаза. Да, я тоже ощущал все это время в себе этот противоречивый позыв приблизиться к этой породе, от которой мне же и плохо. Одно диктовалось инстинктом выживания, другое каким-то долгом, знанием, что так, как сейчас, оставаться ситуации нельзя, невозможно. Один за другим драконы следовали за вожаком, ложились на породу. Я тоже устремился туда, но Дань Хэн попытался остановить меня. Нет, здесь, сейчас, в этой ситуации я не подчинюсь, я тоже дракон, я тоже должен помочь, я не могу отсидеться.       Рядом вместе мы легли к породе. Было дурно, все равно что прислониться к чему-то горячему, будучи при этом отравленным. Но мы терпели, стиснув зубы. Потому что так велела нам древняя память, потому что это могли сделать только мы. Если это поможет нашему дому, то мы должны сделать все.       Мы пролежали несколько минут, но они растянулись в часы. Какая-то «антиэнергия», которая нас отталкивала, которая причиняла нам страдания, которая отравляла нас, казалась неиссякаемой в этих камнях. Я чувствовал, как слабею, долгая дорога до сюда уже и так отняла наши силы, но теперь я понимал: когда мы выберемся из этой пещеры, я несколько часов просто безвольно пролежу на суше, чтобы немного прийти в себя, восстановиться. Иначе я потеряю сознание. Я готов потерять его уже сейчас, возможно, как и многие другие. Чтобы оставаться в трезвом разуме, я перечислял имена всех драконов, с которыми познакомился за это время. Весь биом, который должен был быть нам домом, стал огромной отравляющей ямой.       Внезапно со стороны исследовательского центра послышался шум, мы слабо подняли головы. Из отсека снизу выплывали подводные судна. Драконы напряглись, надо было убегать, нас заметили люди. Неважно, как именно они относятся к нам, нам это ничего хорошего не сулит. В лучшем случае — хотят поймать кого-нибудь для исследования, в худшем — отпугнуть и ранить. Драконы взметнулись без чьей-либо команды и устремились к выходу из пещеры.       Я замешкал, голова у меня закружилась, Дань Хэн не сразу это заметил. Он обернулся, когда нас разделяла уже не одна сотня метров. Я наконец смог оттолкнуться и небыстро поплыть, в глазах все двоилось. В дополнение к этому в хвост мне что-то вонзилось. Слабеющим умом я удивился мастерству того, кто смог попасть нейролептиком в меня во время движения. Я увидел, как Дань Хэн рванулся в мою сторону.       — Жен! Уведи! Его! Супруги! — нет, нельзя, чтобы его вновь поймали. Его стая слишком долго была без него. Если он пропадет опять, они погибнут. К тому же неизвестно, с какими намерениями нас ловят эти люди. Цзин Юань был уважителен ко всему живому, здесь я не был уверен.       Затуманенным взглядом я видел, как Жен, в первый момент ринувшийся ко мне, все же возвращается к Дань Хэну, я смутно видел их движения, словно они боролись. Уже ощутил я, как на меня накинули сеть, как меня поволокли обратно, к той дурной породе. Было ли Дань Хэну так же страшно, непонятно и дурно, когда мы выловили его?       Последнее, что я успел осознать, прежде чем отключиться, как меня выволокли из воды и опустили на холодный пол.