Корона океана

      В детстве я помню у меня несколько раз было такое, что ко мне, уснувшему где-то несвоевременно, подходила мама и осторожно и ласково пыталась разбудить. И я отчетливо понимал и слышал, что она зовет меня, силился открыть глаза, но сон был настолько теплым, настолько приятным, эта бархатная темнота перед глазами настолько заманчивой, что у меня не выходило проснуться. Тогда мама просто брала меня на руки и переносила на кровать, где я спал до утра.       Сейчас было нечто похожее. Я был в странном, жутком и холодном сне, жаждал и силился вырваться из него, но не выходило, тело не отзывалось на мои призывы. Больше на уровне органов чувств я знал, что Дань Хэн совсем рядом, отчего отчаяние во мне лишь росло. Мне было необходимо открыть глаза и посмотреть на него, прижаться сильнее, но силы из меня как будто были вытянуты до невозможного. Все, что мне оставалось, — просто лежать, ждать и метаться в полусознании.       Временами до меня доносилось чье-то рычание, я ощущал, как меня кто-то касается, но не мог отреагировать. Наверное, тех, кто был снаружи, вне этой тьмы сна, моя неподвижность приводила в не меньшее отчаяние.       Не знаю, сколько дней минуло, но открыл глаза я впервые ночью, когда все спали, разбредясь по разным углам пещеры Хый Дзина со своими стаями. Я, будто лягушка, которая медленно размораживалась после зимы, долго лежал, просто смотря перед собой и слушая медленное дыхание драконов вокруг. Хотя даже если бы я и пожелал пошевелиться, сил у меня на это не было. Сон, который длился несколько дней, будто бы канул в ненасытную бездну где-то глубоко внутри меня. Я полежал так, прислушался, силясь вычленить дыхание Дань Хэна, но ощутил его больше по запаху, он был совсем рядом, мое человеческое тело лежало вплотную к его шее. Эта близость странным образом успокоила меня. Я вновь закрыл глаза. Головная боль, которая и не думала покидать меня, стала глуше. Я впервые за столько дней рядом с ним. Сердце не щемит, это жуткое ощущение желания жить в умирающем теле всколыхнулось и разлилось теплом. Я чуть повернул голову и уткнулся лицом в его чешуйчатую шею. Дань Хэн вздрогнул и чуть повернул голову. Не знаю, проснулся ли он или и не спал, боясь упустить меня, но сил открыть глаза вновь и посмотреть на него уже не было. Я вновь провалился в то полусознательное состояние.       В следующий раз я смог вытолкнуть себя из сна уже днем. Не знаю был ли это тот же день или я вновь провалился на несколько дней. И вновь я какое-то время не мог даже осознать себя. Просто лежал, смотря в каменный свод пещеры, и не двигался. Но в этот раз кто-то из самок взволнованно окликнул Дань Хэна, указывая на меня. Вокруг стал нарастать шум. Голова Дань Хэна пытливо замерла в десятке сантиметров от моего лица, он всматривался, ждал хоть слова, хоть жеста от меня. Самки сгрудились рядом, смотря на нас и тихо рыча, переговариваясь. Другие вожаки подошли тоже, но держались чуть в стороне. Я услышал рычание Хый Дзина, он что-то спрашивал у Дань Хэна, но тот не реагировал, продолжая смотреть на меня.       Все мои силы ушли только на два поступка, которые инстинктивно обещали мне безопасность и покой. Я с большими усилиями стал драконом и повернулся к Дань Хэну, прижимаясь к нему так сильно, насколько мог. Я вновь закрыл глаза, вокруг стоял гул. Я почувствовал, как Дань Хэн расстроенно вздохнул и положил свою морду мне на шею. Дышать было сложнее, но я предпочел бы умереть, будучи окруженным со всех сторон вожаком, чем жить, как совсем недавно, без него.       Когда я в следующий раз открыл глаза, мне стало немного лучше, но боль в голове и тошнота привязались ко мне так, что я истерически начал бояться, что они так и не уйдут, будут со мной до конца жизни. Я поднял голову и медленно, почти ничего не понимая, обвел глазами пещеру. Дань Хэн обрадованно вскочил, возможно, хотел обойти меня, чтобы оказаться перед глазами, или позвать Хый Дзина. Но я так испугался, что он вновь уйдет и оставит меня, что, не успев осознать, что делаю, зубами со всей силы вцепился ему в переднюю лапу. От неожиданности он заревел и замер, самки рядом заволновались, не зная, что делать, другие драконы подскочили. А я заплакал, как ребенок. Заплакал от того, что не хотел, чтобы он отходил, от того, что сам сделал ему больно, от того, что мне плохо. Я чувствовал металлический вкус во рту, но челюсти не разжимал.       — Не хочешь, чтобы я отходил? — Дань Хэн резко мотнул головой, видимо, самки хотели на меня кинуться. — Я не уйду, не волнуйся.       Он послушно лег назад и потерся щекой о мою. На его морде остался окровавленный след. Только увидев его, я испуганно разжал клыки и, если бы у меня были силы, то отпрянул бы, но вместо этого я толкнулся носом в окровавленную лапу и, продолжая плакать, опустил морду на каменный пол.       — Блэйд, хочешь есть? Надо поесть, — он опустил голову прямо к моему уху, но я уже не реагировал. Я вновь закрыл глаза. Но если бы я и оставался в сознании, не смог бы принять пищу, было слишком дурно.       Самки приносили еду для нас двоих, как когда-то делал я. Но я отказывался. Дань Хэн и уговаривал меня, и грозился отказаться от еды, если я не начну питаться, и становился человеком, силясь руками разжать мне пасть и вложить туда хоть что-нибудь, но все было тщетно. Когда он смог засунуть мне в рот кусок, меня тут же стошнило. Унять дрожь и рвотные позывы я еще долго потом не мог.       Все косились на меня с тревогой. Все, кто раньше не знали принимать меня или нет из-за моего происхождения, теперь сопереживали. Они могли уже давно уплыть на прокорм после моего спасения, но оставались подле. Не приближались, но я слышал, как они спрашивали у Хый Дзина, который каждый день справлялся о моем состоянии, как я, можно ли чем-то помочь. Я слышал из разговоров, что другие вожаки стали стараться выходить на охоту примерно в то же время, когда и самки Дань Хэна. Их вожак не мог охранять их из-за меня, поэтому они присматривали не только за своей стаей, но и за его, чтобы в случае угрозы попытаться сберечь их.       Наверное, столько же времени, сколько и Дань Хэн, подле меня проводил Жен. Я не знаю, какие обычаи воспитания у драконов, я не знаю, как они относятся к своим детям, но Жен внимательно следил за нами двумя. Его голос я слышал чаще других, его запах иногда был настолько близко, что, мне кажется, это именно он временами тыкался мордой мне в спину, словно требуя встать.       Мне становилось лучше, но настолько медленно, что я уже и сам понимал: прежде, чем я смогу поесть из-за улучшения самочувствия, я просто умру от истощения. Это же нервно ощущал и Дань Хэн, потому что его попытки уговорить меня поесть становились все отчаяннее.       В один из дней я лежал, просто смотря перед собой, сил уже не было ни на что, даже шевелиться. Я ощущал вновь тот процесс умирания, который преследовал меня в комплексе, но теперь от голода, а не от влияния камня. Дань Хэн, который все время смотрел на меня и то пытался уговорить меня хоть на что-то, хоть на еду, хоть на произнесение слова, то злился на все, что только рисковало попасть в поле его зрения, с отчаянием прорычал Хый Дзину и Жену, которые сидели совсем рядом:       — Я поплыву с ним к людям. Позволю выловить нас! Может, смогут хотя бы они помочь! — он уже тоже был измотан, он тоже боялся.       — А если эти люди будут злы? Если они не помогут вам, как помогли тебе в тот раз? — Хый Дзин помотал головой. — Что будет с твоей стаей?       — Он тоже моя стая! Он умирает. Надо плыть!       — Нет… — я слабо поднял голову, которая тут же упала на спину Дань Хэна. Я помнил, что комплекс намерен искать драконов у суден-экспедиций. Нас просто вновь отправят назад на верную смерть к волновым камням. — Нас вернут… туда… где был я.       — Но что же тогда… — Дань Хэн, казалось, был готов рычать от отчаяния.       — И я вновь бессилен, вновь теряю… — Жен подошел к нам и лег по другую сторону от меня. Его самки легли тоже неподалеку. Хый Дзин поступил так же, его немногочисленная стая тоже. За ними другие вожаки с их стаями. Дань Хэн с ужасом смотрел на все это. В этом ужасе я почему-то прочитал обречение на смерть. Они словно прощаются со мной. Я слабо поднял голову и потерся о его щеку.       Драконы лежали неподвижно вокруг нас, образуя круги. И странно, но внезапно я ощутил энергию. Как волновые камни все время выпускали антиэнергию, отравляя меня, так сейчас драконы, образовав единство, выпускали свою энергию. Теплую, пульсирующую, которая, как сильное лекарство постепенно, но уверенно уменьшала и боль, и тошноту, и проясняла мой ум. Я увереннее поднял голову и с испуганным восторгом посмотрел на Дань Хэна, Жена. Я слышал, что тяжело больные люди за несколько дней до смерти испытывают облегчение, которое легко можно сравнить с положительной динамикой. Было ли это состояние симптомом умирания или мне и правда стало лучше от этой энергии? Чувствуют ли энергию другие драконы?       Дань Хэн, не понимая, смотрел на меня. Может, не будучи зараженным антиэнергией волновых камней невозможно почувствовать и энергию? Так же мы все ощущали антиэнергию, будучи очищенными от нее.       Мы лежали так еще примерно полчаса, к тому моменту мне стало легче дышать, в моем ослабленном теле обнаружились остатки сил, а самое главное голод. Такое приятное, легкое состояние в голове, словно из нее вынули все острые предметы и я, наконец, могу свободно и спокойно ее поднять, не испытывая этой пульсации, ноющих мук.       Я медленно на охудевших лапах поднялся. Дань Хэн вскочил, не зная, как меня подстраховать. Мне кажется, он мог в этот момент легко и безрассудно превратиться в человека, чтобы встать подо мной на случай, если мое заострившееся тело придется подхватывать. Медленно, тщательно ставя лапы, убеждаясь, что силы на то, чтобы устоять точно есть, брел вперед к горе рыбы, которую совсем недавно притащили самки Дань Хэна. Мне кажется, он перестал дышать в этот момент, боясь спугнуть меня. Как вкопанный он встал и просто смотрел на то, как я приближаюсь к еде. Медленно, боясь, что меня вновь начнет тошнить, я стал есть. Откусив несколько раз, я замер и сел. Дань Хэн, решивший, что мне вновь дурно и я толком не поел, тяжело и разочарованно вздохнул, но у меня просто дрожали лапы и все тело. Сев, я продолжил неспешно есть. Многие пары глаз следили за мной, не шевелясь, не говоря.       Съев несколько рыбин, я точно так же побрел назад, вновь лег в центре драконов и замер. Меня клонило в теплый сон, впервые теплый, сытый и спокойный. Я прикрыл глаза, Дань Хэн лег подле. Драконы не шевелились.