And I could never get enough.

Феликс был уверен, что рано или поздно его съедят. И на этот раз он знал, что это случится, потому что именно он был причиной того, что вся эта чертовщина началась. Он просто проснулся и подумал, что было бы блестящей идеей вывести из себя одного из них просто чтобы проверить их терпение (а может, потому что он настолько отчаянно хотел, чтобы его трахнули, но вы этого не слышали). Теперь же, по чистой случайности, этим человеком оказался Хёнджин. Он поклялся, что не решал заранее, кого будет дразнить, он просто зашёл на кухню, увидел Хёнджина и решил, что тот, кто выше, станет его жертвой на этой неделе. Не то чтобы он заранее знал, насколько легко Хёнджин может выйти из себя, или что у Хёнджина есть привычка очень строго наказывать, если что-то идёт не так. И дело было не в том, что он специально хотел вывести из себя старшего, чтобы иметь возможность получить по полной программе, и при этом ещё быть наказанным творчески. Нет, это было бы смешно. Это было совершенно не так. Феликс расхаживал по общежитию в своей обычной одежде: просторной рубашке (которая, возможно, принадлежала Хёнджину, а возможно, и нет) и трусиках, из-под которых тот, что повыше, мог видеть его задницу, поскольку он много раз нагибался, притворяясь, что поднимает что-то. Он прижимался к Хёнджину и водил руками по его рукам и груди, говоря, насколько тот стал больше и насколько он теперь силён. Он хихикнул, увидев, как Хёнджин стиснул зубы, а мышцы на его шее задергались от напряжения перед остальными участниками, а позже и перед персоналом. Сейчас они находились в танцевальном зале, репетиция шла безупречно, но напряжение между ними было настолько сильным, что некоторые были удивлены. В хореографии не было ничего нового, просто повторение того, что они уже выучили, но с небольшим изменением, чтобы они смогли удивить стэй потрясающим выступлением. — Ладно, мы немного изменим построение группы, — объявил хореограф, хлопнув в ладоши и выдвинувшись вперёд, чтобы скорректировать позиции. Он переместил всех для лучшего расположения. Джисон стоял рядом с Чаном, оба наклонялись внутрь, Минхо и Чанбин с другой стороны, а Чонин и Сынмин выходили из строя и присоединялись к ним в тылу. В результате Хёнджин и Феликс стояли посередине, Феликс стоял на коленях, а Хёнджин стоял над ним и махал рукой, как волной проходясь сквозь строй, пока младшие двое уходили назад. Феликс улыбнулся, когда представилась такая возможность. В тот момент, когда они наклонились друг к другу, блондин принял сексуальное выражение лица, закатив глаза и открыв рот так, что он знал, что Хёнджин сразу же вспомнит об их последнем сексе. Тот, что повыше, споткнулся и случайно наступил на ногу Чанбину, который потерял равновесие и упал на задницу. Хёнджин тут же обернулся и принялся извиняться, пока все смеялись за счёт своего хёна. Уголки рта хореографа тоже дёрнулись вверх, он ласково крикнул, что это заслуживает десятки. Феликс поднялся с колен и, пока никто не смотрел на них, подмигнул Хёнджину, отойдя в противоположную от старшего сторону. Он с удовлетворением наблюдал, как глаза Хёнджина слегка загорелись от одержимости младшим, и радостно сел рядом с Чонином. — Итак, — спросил Чонин Феликса, когда у них начался пятиминутный перерыв, — что произошло между тобой и хёном? Феликс пожал плечами и поднес к губам бутылку с водой. — Какого из хёнов ты имеешь ввиду? Чонин закатил глаза, стукнулся с ним плечами, и из его уст невольно вырвалась усмешка. — Тебя. Конечно, я говорю о Хёнджин-хёне, ты, тупой орешек. — Эй, эй, я твой хён. Уважай своих старших... — Ты говорил совсем другое, когда я засунул тебе в глотку свой член. Честно говоря, я отчётливо помню, как ты называл меня хёном. Феликс поперхнулся собственной слюной и громко закашлялся, услышав эти слова. Младший похлопал его по спине с притворной заботой и широкой ухмылкой. Блондин сердито посмотрел на Чонина, и фыркнул, отвернувшись, чтобы выпить воды. Он был рад, что у него не было воды во рту, когда Чонин произнес эти слова. "Нынешние дети не уважают старших", – мысленно усмехнулся Феликс, оправившись от приступа кашля. С другой стороны, это он назвал Чонина хёном и сам получил от этого удовольствие, но это совершенно не имело значения. Феликс бросил взгляды, говорящие "я в порядке" на участников, одаривших его обеспокоенными взглядами при внезапном звуке, и повернулся к Чонину. — Можно было бы сказать об этом, соблюдая этикет. Ты действительно бестактный, Инни. Чонин громко цокнул языком. — Я помню, что в следующий раз, когда мы еба... — Хорошо! — громко перебил его Феликс. — Чего ты хочешь? — Что происходит между тобой и Хёнджин-хёном? — Ничего. То есть..., — Феликс быстро взял свои слова обратно, увидев блеск в глазах младшего. — Просто я дразнил его с самого утра, проверяя, сколько раз мне удастся выкрутиться. — Так значит, он — твоя новая цель. — Не совсем, но можно, конечно, и так сказать. — Только не переходи слишком много границ, хён, — сказал Чонин, и на его лице появилась садистская ухмылка. — Мы оба знаем, насколько диким и креативным это может стать теперь, когда в этом замешан Хёнджин-хён. — Тебе бы очень понравилось это увидеть, не так ли, Чонин-а? — Чёрт возьми, да. Я бы с радостью заплатил, чтобы посмотреть, как Хёнджин-хён исправляет твоё скверное поведение и учит тебя хорошим манерам. Феликс вздохнул и покачал головой, сетуя на вопиющее неуважение. Он показал младшему язык и продолжил мирно пить воду. (Он бы сам охотно заплатил, чтобы с ним обращались подобным образом.) . . . Блондину сходило всё с рук неделю. Ему каким-то образом удавалось сбегать каждый раз, когда Хёнджин его хватал, убегая прочь к другому участнику или оправдываясь каким-то расписанием. Феликсу удалось вывести Хёнджина из себя, притворяясь, что он трётся об него на кухне, он заходил, когда тот принимал душ, и целовался с ним под струёй воды, трогал его ногами под столом, сидя со всеми, а потом оставлял Хёнджина одного разбираться с проблемой. Хёнджин угрожал ему много раз, сверля взглядом, когда у него не оставалось ничего, кроме руки и стояка. Обычно Феликс был бы в ужасе от того, что старший так на него злится. Но власть, которую он имел над Хёнджином, вызывала у него эйфорию каждый раз, когда он это делал, в его голове возникал всплеск серотонина. В животе у него порхали бабочки, когда он замечал, что перешёл черту, и неизбежное наказание росло в геометрической прогрессии. В одно такое утро Феликс проснулся поздно, когда все уже сидели за столом, завтракали и смеялись над чем-то, что сделал Чанбин. Он подошёл к тому сидящему за столом высокому парню, и плюхнулся ему на колени, мгновенно прижавшись к его тёплой груди, а его глаза с трудом держались открытыми. — Доброе утро, ангел, — нежно прошептал Хёнджин ему в волосы. — Доброе утро, хён, — проворчал в ответ Феликс, его голос был наполовину приглушен толстовкой Хёнджина. За столом раздались смешки из-за не слишком приятного настроения Феликса. Феликсу ужасно захотелось развернуться и фыркнуть на всех. Но вместо этого он нахмурился и ещё ближе придвинулся к Хёнджину, крепко обняв его за талию. Неужели ему нельзя немного побыть в покое? Он же сидел у Хёнджина на коленях, ради всего святого... Глаза Феликса распахнулись. Он сидел на коленях Хёнджина. Он сидел на коленях Хёнджина. Следующая возможность подразнить более высокого буквально сама прыгнула ему в руки. Блондин отцепился от его груди (хотя и весьма неохотно) и повернулся ко всем; на его лице ясно читалось ликование, когда эта мысль пробежалась по его позвоночнику. — Доброе утро всем! — радостно поприветствовал он, совершенно изменившись по сравнению с несколькими минутами назад. Чан и Минхо схватились за шеи, выгнув брови, в их голосах звучало подозрение, словно они хотели, чтобы он вернулся. Чанбин помахал ему с той же энергией, с набитым ртом. Джисон и Сынмин просто смотрели на него, их глаза дёргались от странного поведения. Они были частью 00-лайна, они сразу поняли, что Феликс что-то задумал. Чонин был единственным, кто понимал, что происходит; его губы дрогнули, когда он выпрямился, чтобы посмотреть шоу. Феликс поднял задницу с колен Хёнджина, взял тарелку и сел прямо на его член. Он прикусил губу, услышав, как Хёнджин тихо выдохнул, и старался не застонать, наблюдая, как его руки легли ему на бёдра. Блондин продолжал вставать и брать что-то со стола, зная, что мог бы сделать это, просто сев и попросив других передать всё это. Феликс скрыл расплывшуюся улыбку, услышав, как Хёнджин тихонько задыхается от подпрыгиваний прямо на его члене. Чтобы убедиться, что Хёнджин совсем не против, Феликс прижался к нему на коленях, потираясь о его член, и положил голову ему на плечо. Он взял с тарелки фрукты и всосал их. Феликс убедился, что Хёнджин смотрит на него, когда взял клубнику, и провел по ней языком, прежде чем взять её в рот и медленно разжевать. — Ангел, что ты делаешь? — спросил Хёнджин хриплым голосом, сжимая руками бёдра Феликса. Блондин посмотрел на него с невинным выражением лица, сделав самые очаровательные оленьи глаза, какие только мог изобразить. — Я ем, Хённи, — сказал он, слегка надувшись и сверкнув глазами. — Что такое? У Хёнджина дёрнулась челюсть, когда он взглянул на младшего, его терпение было на пределе. — Если тебе что-то нужно, ты можешь просто попросить меня, тебе не нужно быть засранцем, ты же знаешь это, верно? — спросил его Хёнджин, приподняв бровь. И чтобы убедиться, что его слова понятны, Феликс снова стал жёстким, не обращая внимания на взгляды, устремлённые на него с другого конца стола. Он улыбнулся, когда Хёнджин прикусил губу и резко вздохнул. Феликс положил одну руку ему на грудь и потянулся к уху старшего, пока другая рука поглаживала его бедро. — Но в чём тогда веселье, хён? — ехидно спросил он. Феликс снова сел, раздвинув ноги, чтобы отдохнуть, не касаясь Хёнджина. Он обхватил двумя пальцами средний палец Хёнджина и поднёс его к своей пизде, прижимая его к пульсирующему лону. Палец Хёнджина тут же нажал на приглашение, и от его прикосновения по телу пробежали искры, когда Хёнджин слегка коснулся его клитора сквозь ткань пижамы. Феликс внутренне усмехнулся, когда почувствовал, насколько возбудился Хёнджин под ним, а также блондин осознал, насколько влажным стал сам от собственных поддразниваний. — Что ты делаешь, хён? — спросил Феликс с притворной невинностью в голосе, выпуская свои пальцы из руки Хёнджина. — Ангел, ты... Прежде чем Хёнджин успел набраться смелости, Феликс встал со своего места и пошёл обратно в свою комнату. — Мне нужно собираться, у меня фотосессия. Увидимся позже! — бросил он через плечо и закрыл за собой дверь. Феликс тут же услышал смех за столом и громкий стук, вероятно, это Хёнджин, простонавший от удара головой о деревянный стол. Он услышал приглушённый голос Чана, запиравшего дверь. — Мы ценим твоё терпение, хён. Феликс покраснел до корней, услышав эти слова. Теперь его дерзость была на виду у всех. Он также восхищался способностью старшего сохранять спокойствие в ситуации, в которую его втянул Феликс, но сейчас ему хотелось только одного: чтобы старший потерял контроль и повалил его на ближайшую поверхность. Феликс тут же прыгнул под душ, пытаясь успокоиться после того, что произошло раннее. Но надежда ещё не была потеряна: у Феликса оставался ещё один план. . . . — Ну и что? — спросил Джисон, повернув шею, чтобы посмотреть на Феликса. Они оба находились в комнате старшего, лениво развалившись на кровати Джисона после долгого дня, полного дел. Сначала они были заняты игрой, обыгрывая друг друга, но быстро заскучали, и ни у кого из них не осталось сил продолжать кричать друг другу в лицо после утомительного дня. Поэтому они просто решили полежать на кровати, пока их мозг не придумает что-нибудь поинтереснее. Прошло уже двадцать минут, а им всё ещё нечего было делать. Феликс напевал себе под нос, когда услышал голос Джисона. Старший повторял одну и ту же фразу последние пять минут, а потом решил промолчать, оставив Феликса в замешательстве, пока мысли в его голове сменялись быстрее скорости света. Но на этот раз Джисон собрался с мыслями и он должен был обсудить кое-что важное. И ему было необходимо сделать это немедленно, пока он не забыл. — Что происходит между тобой и Хёнджином? Феликс ощутил сильное чувство дежавю. — Понятия не имею, что ты имеешь в виду, — солгал Феликс. Ни за что на свете он не стал бы раздавать информацию бесплатно, если бы не получил желаемого взамен. К тому же, заставить Джисона сделать это для него было лишь вершиной его потрясающего плана, и он не собирался его портить, позволяя старшему безнаказанно задавать вопросы и получать ответы, не прибегая к унижениям. — Да ладно тебе, Ликс, — громко простонал Джисон, ёрзая на кровати. — Все знают, что что-то происходит после того инцидента за обеденным столом. Ты фактически занимался сексом на стуле у всех на виду! Феликс трижды открывал и закрывал рот, раздумывая и отрицая, стоит ли говорить своему названному близнецу, что он на самом деле задумал. Чонин уже знал, что происходит, чёрт возьми, младший будет ещё больше рад результату в конце, но он не был уверен, стоит ли рассказывать Джисону. Ведь как только узнает Джисон, Минхо узнает ещё до того, как Феликс успеет сделать последний вдох, а старший обожал сеять хаос, так что не было никаких сомнений, что Хёнджин узнает ещё до конца вечера. Но ведь это облегчило бы достижение цели Феликса, не так ли? И тут, с блестящей идеей в голове, Феликс повернулся, чтобы рассказать об этом своему близнецу. Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, обычно сияющие глаза Джисона вдруг уставились на него с такой силой, что Феликс сглотнул. Он вскочил на месте, резко сел и попытался всё объяснить Джисону. Но было слишком поздно. Джисон набросился на блондина. Воспользовавшись тем, что рот Феликса открылся в крике, он просунул туда язык, запечатав его рот влажным, грязным поцелуем. Феликс ещё немного поборолся, но рука Джисона забралась ему в штаны, играя со складками и кружа вокруг его дырочки. И, словно дрессированная собака Павлова, Феликс тут же потёк. — Так ты мне не скажешь, да? — спросил Джисон, и его глаза потемнели. Феликс яростно покачал головой. — Сонни... мгх..., — от внезапного нажима на клитор он отбросил свою голову назад, очень быстро переходя к формальному обращению. — Хён, хён... я расскажу тебе, я расскажу тебе, обещаю... подтверждаю! — Хороший мальчик, — произнёс Джисон бархатным голосом, его палец опасно приблизился к телу парня перед ним. — Ну же, расскажи хёну, что ты собираешься сделать с нашим дорогим Хёнджини. Феликс закричал, почувствовав, как внезапно в него вошли сразу два пальца. Его глаза закатились, как только наслаждение пронзило всё тело, он уже чувствовал, как оргазм поднимается по позвоночнику. Джисон тихонько заворковал, предупреждая Феликса, чтобы тот поторопился с рассуждениями. — Я... хён! Джисон рассмеялся над его состоянием, наблюдая, как на его глазах выступили слёзы. — Детка, тебе стоит начать говорить, пока я не превратил всё в сплошное удовольствие как в последний раз. В последний раз Джисон решил, что Феликс ещё не достиг предела своего оттягивания оргазма, и перевозбудил его, не давая кончить весь день. И хотя Феликс получал удовольствие и наслаждался, у него пока не было достаточно энергии, чтобы повторить это снова. Так что нет, Феликс определённо не был готов к этому снова. — Хотел подразнить, сэр..., — выпалил Феликс, и в следующий момент стон вырвался из его горла, когда Джисон ввёл в него третий палец. — Хм-м, так ты просто решил таким образом подразнить Хёнджина? Просто позлить его, чтобы он тебя наказал, грязная ты шлюшка? — Да, да, господин. Хотел... хотел, чтобы господин наказал Ликса, поэтому... мгх... Ликс соблазнил его, — и тут его голос стал высоким, признание переросло в мольбы. — Хён, пожалуйста, так близко, хён... Джисон издал безумный смех, его пальцы слились в размытое пятно внутри Феликса. — Кончи, шлюха, кончи и покажи хёну, как сильно ты любишь быть наказанным. Спина Феликса выгнулась на кровати, глаза закатились, и он закричал, когда мощное наслаждение обрушилось на него с головой. Его слова слились в сплошные смутные "спасибо". Это был первый раз, когда Феликсу позволили кончить без какого-либо запрета, созданного лишь потому, что Джисон находил в этом удовольствие. Всё его тело содрогнулось, руки засуетились, чтобы притянуть Джисона ближе, желательно внутрь себя. — Ты так хорошо выглядишь, когда кончаешь, Ликси, — сказал Джисон, и его голос снова стал мечтательным. Феликс улыбнулся ему, обнял старшего за шею и притянул его ближе к своим губам. — То есть это был просто тщательно продуманный план, чтобы соблазнить Хёнджина и сделать его жизнь намного сложнее, потому что тебе так захотелось? — Ага! — прощебетал Феликс, тяжело дыша, но не менее взволнованный. — Неудивительно, что этот парень круглосуточно разгуливает с яростным стояком. — Всё не так уж и плохо..., — начал блондин, но тут же отступил, увидев, как Джисон снова смотрел на него. — Да, именно так. Кстати, у меня к тебе просьба. — Стреляй, детка. — Хён, — спросил Феликс самым невинным голосом на свете, его глаза были точной копией шариков бобы, и в них читалась мольба. Джисон уже стоял перед ними на коленях, его рот наполнялся слюной от увиденного. — Не мог бы ты заставить меня кричать достаточно громко, чтобы господин услышал? Если бы Джисон был персонажем аниме, у него бы от одной этой просьбы пошла носом кровь. Он с готовностью кивнул, не желая тратить ни минуты, которые ему были так необходимы, вне узкой и манящей дырочки Феликса. Младший хихикнул, наблюдая за беспрестанными кивками Джисона. Затем он поднял руки в воздух и согнул пальцы, маня к себе. — Тогда иди сюда, хён. Ты слишком далеко. Услышав эти слова, Джисон приложил все усилия, чтобы заставить Феликса кричать громче, чем несколько своих высоких нот. Феликс лишь улыбнулся, когда Джисон прыгнул на него во второй раз. Его миссия увенчалась успехом, теперь ему оставалось лишь ждать, когда Хёнджин сделает ход. . . . Феликс был голым. Это не было редкостью. С тех пор, как все стали с ним связаны, блондин начал спать голышом, потому что всем (Чонину) было так удобно, и никто (Чан) не боялся причинить ему боль, снимая одежду. Позади него прижималось чьё-то тёплое тело. Это тоже не было чем-то редким. Все в их группе были по натуре обидчивыми, особенно когда было темно, и интимная атмосфера была доступна только им, а не фанатам, которые могли бы назвать это фансервисом. К тому же, таким образом все участники мероприятия успевали высыпаться. К тому же, Феликс получал утренний трах, так что жаловаться было серьёзно не на что. Но рука, расположившаяся под ним, играла с кожей внутренней стороны его бедра. Вот это уже было необычно. Все знали, что могут делать практически всё, что захотят, если только это не доставляет Феликсу или другому человеку серьёзного дискомфорта. Судя по расположению колец и тому, как легко руки скользили по чувствительной коже, сзади расположился Хёнджин. Тогда почему же он ничего не делал? Неужели всей последней недели было недостаточно, чтобы вывести его из себя? Почему старший проявлял такую ​​скованность, если обычно его было проще всего cклонить к действиям? Просто ради того, чтобы Феликс смог убедиться, что Хёнджин приступит к наказанию, он выполнил последнее действие. — Хён, — сонно заскулил Феликс, его голос был ниже обычного. — Что ты делаешь? Услышав голос, Хёнджин втянул воздух, его разум вернулся к острым ощущениям от затуманенного состояния, рука начала рисовать более чёткие узоры, и он медленно приблизился к манящему теплу. — Ничего, ангел, просто жду, когда ты проснёшься и увидишь всё, что я собираюсь с тобой сделать. И почти сразу же рука Хёнджина, игравшая с бёдрами младшего, раздвинула ноги Феликса, а его язык высунулся и стал лизать тонкую шею блондина. — Хён, нам не следует... нгх... нам не следует этого делать. Все прямо за дверью, — выдохнул Феликс, тщётно пытаясь оттолкнуть Хёнджина, когда его чувства начали перегружаться. — Тише, Ликс, это не имеет значения. Ну же, будь хорошим мальчиком и позволь мне взять тебя, — прошептал Хёнджин ему на ухо, отчего по всему телу пробежала дрожь. — Но они меня услышат, услышат нас. Пожалуйста, пусть сначала они уйдут. — Ангел, как будто, они не трахали тебя до этого. Почему ты такой сложный? — Хён-и, пожалуйста. Мне будет стыдно, если они услышат. Хёнджин слегка отстранился, младший наконец застал его врасплох и полностью оттолкнул его руки. Феликс медленно сел и встал, воспользовавшись временем, предоставленным ему замешательством Хёнджина, чтобы одеться. В один момент блондин улыбался победе, а в другой — весь его мир перевернулся. Феликс даже не увидел, как Хёнджин направился к нему. В мгновение ока Феликс был перекинут через плечо более высокого и получил сильный шлепок по заднице, вырвавший из него тихий вскрик. Он был вынужден признать, что немного запаниковал от такого внезапного поворота событий. У Феликса были другие планы: он был готов оставить Хёнджина ни с чем, тем более он (вместе с Джисоном) решил помыкать старшим ещё два дня, а потом заняться чем-нибудь грязным. Это было совершенно не по плану. (Это делало его таким мокрым.) — Хён, хён, что ты делаешь? Куда мы идём? Пожалуйста, я голый! Хёнджин лишь рассмеялся над младшим, снова шлёпнув его по заднице для пущей убедительности, но в остальном промолчал. Феликс вырвался с места, извиваясь и слегка пихая его (мускулистую) спину, чтобы тот отпустил его. Но Хёнджин лишь резко вонзил зубы в задницу Феликса, оставив отпечатки всех своих зубов на мягкой коже; ясно давая понять, что ему следует молчать. После этого блондин закрыл рот, изо всех сил стараясь не запачкать рубашку Хёнджина, и случайно издал стоны, которые сдерживал с самого начала. Феликс наблюдал перевёрнутым взглядом, как они вышли из коридора, соединявшего комнаты Феликса и Чонина, и добрались до гостиной. Паника впервые охватила младшего. Что происходит? Почему Хёнджин ведёт их в гостиную, где расположились все? Хёнджин снял Феликса с плеча и поставил его на ноги прямо перед диваном. Высокий парень сел и посмотрел на него такими глазами, что казалось, словно Хёнджин видел его насквозь до самых костей. — Встань на колени, — приказал Хёнджин, и его тон стал намного мрачнее, чем прежде. Даже не осознав приказа старшего, Феликс с грохотом рухнул на пол. На следующий день его колени будут в синяках, но его это не волновало. Феликс подозревал, что ему будет ещё больнее, если он не послушается Хёнджина сейчас. Позади него раздался вздох, а следом тут же раздался волчий свист. Сердце Феликса заколотилось, словно его облили ледяной водой. Он шумно сглотнул и медленно оглянулся. Шесть пар глаз были устремлены на его фигуру, стоящую на коленях. Чанбин сидел прямо напротив него, широко расставив ноги и перекосившись от похоти, глядя на младшего сверху вниз. Минхо наклонился вперед, уперевшись локтями в колени, а его глаза сияли, словно он смотрел интересный фильм. Джисон даже не смотрел в лицо Феликса, его взгляд был прикован к очень открытой заднице младшего. Чан смотрел на Хёнджина, общаясь глазами, как он это делал со всеми, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, а затем его взгляд метнулся вниз, чтобы посмотреть на Феликса, его глаза потемнели так, что его бросило в дрожь. Чонин откинулся на диван и наблюдал за происходящим с ухмылкой, словно деньги, которые он заплатил за шоу, того стоили. Рот Сынмина всё ещё был изогнут под волчий свист, его глаза рассматривали фигуру Феликса. Феликс невольно всхлипнул, его глаза замерли на активном разглядывании его самого, в котором не было ничего, кроме развращения и похоти. Тонкая рука схватила его за подбородок и потянула назад, чтобы он посмотрел на Хёнджина. — Ты собираешься устроить представление, словно шлюха, которой ты и являешься ангел? — спросил Хёнджин хриплым голосом. Феликс тихо заскулил, когда понял, что этот высокий человек собирается его заставить сделать. — Хён, не при всех, пожалуйста. Я сделаю всё, что ты скажешь, но не здесь, умоляю тебя... мфгх... Хёнджин воспользовался моментом, когда Феликс открыл рот, чтобы умолять, так как знал, что блондин так и поступит, и вставил ему в рот два пальца, фактически заткнув рот. Он надавил на бархатистую мышцу и наблюдал, как комнату наполняют всхлипы. — Ты имел наглость дразнить меня перед всеми, детка, так что ты заслуживаешь быть наказанной также и перед ними. Перестань ныть, если не хочешь попасть в ещё большие неприятности, чем уже, — сказал Хёнджин. Кто-то позади него рассмеялся, заставив Феликса покраснеть до корней волос. Он был так, так смущён. Пол под ним, должно быть, был мокрым. Хёнджин схватил его за голову одной рукой и притянул блондина ближе. Его нос почти коснулся члена Хёнджина через штаны, которые были на старшем. Феликс инстинктивно положил руки ему на бёдра, но, неодобрительно цокнув языком, снова опустил их на пол. — Соси, — приказал Хёнджин. А теперь это? В этом Феликс был уверен. Помимо его вагины, им всем нравилось, как он мог высасывать их душу из их членов. А ещё к этому шло дополнительное преимущество: Феликс кончал, просто отсасывая, если знал, как правильно это делать. И Хёнджин это знал наизусть. Он не в первый раз оказывался в такой позе: голый, на коленях, с чьими-то пальцами или членом во рту, и ему приказывали сосать. Чёрт, в этом он был мастером. — Давай, ангелочек, покажи всем, как ты любишь испачкаться. Феликс застонал, сжимая пальцы во рту, и начал делать им преувеличенный минет. Он обвёл их языком и слегка пососал. Затем он поднял взгляд на Хёнджина и начал мотать головой, пытаясь засунуть их как можно глубже в глотку. Хёнджин рассмеялся над его выходками, притянул его голову ближе и грубо засунул пальцы в рот младшего. Блондин наслаждался грубым обращением, слюна капала из его рта, когда два пальца превратились в три, и он больше не мог закрыть рот. Внезапно старший отстранился от Феликса, вынув руку изо рта и запустив её в волосы младшего, но вместо того, чтобы резко дернуть его за локоны, он вообще перестал прикасаться к ним. Феликс захныкал, совершенно не понимая, зачем старший это делает. Он немного подтянулся, пытаясь догнать пальцы. — Феликс, повернись, пожалуйста? — спросил Хёнджин приторным тоном. Младший с готовностью подчинился, настолько увлекшись наслаждением, что был готов сделать практически всё, о чём его попросит Хёнджин. Он быстро обернулся и тут же понял, зачем старший его заставил сделать это. Феликс громко ахнул, увидев шесть пар голодных глаз, пристально глядящих прямо на него. Он сознательно попытался сжаться, но лишь получил новые выражения, движимые похотью и нарастающими эрекциями в их штанах. Прежде чем Феликс успел заскулить насчёт своей позиции, две огромные руки обхватили его грудь и талию, приподняв. Он сделал глубокий вдох и вцепился в руку Хёнджина. Стон вырвался из его уст, когда он почувствовал, как его (очень мокрая) киска коснулась мускулистого бедра Хёнджина. — Господин..., — он громко простонал и наклонился вперёд. Хёнджин резко притянул его к своей груди, и голова блондина тут же откинулась ему на плечо. Тот, что повыше, скользнул рукой вниз по его талии и нырнул прямо в складки. Руки Феликса схватили его за запястье и прижали к себе. Хёнджин чмокнул его в ухо, а затем тут же просунул два пальца внутрь Феликса. — Что... ах-х, что вы делаете, господин? — спросил Феликс, его голос был задыхающимся и прерывистым. Хёнджин улыбнулся, его пальцы ускорились, вырывая из него тихие стоны. — Ничего, ангел. Ты думаешь, ты сможешь кончить вот так? Что-то в голове Феликса перемкнуло. Ему разрешили кончить, даже после того, как он всю неделю вытворял всякую херню? Может, Хёнджин проявил щедрость и вообще забыл, что Феликса нужно наказать. Что ж, младший не собирался упускать такую ​​возможность. — Д-да, господин, — простонал Феликс. — Ваши пальцы такие приятные, я такой наполненный... нгх... Два пальца внутри него превратились в три и с каждым толчком идеально попадали в точку G. Феликс знает, что Хёнджину легко свести его с ума, заставить его стонать громко и потеряться от его касаний, и он быстро повторяет движения. Другой рукой он прижался к клитору и поглаживал его, чередуя движения, иногда останавливаясь и давая Феликсу передохнуть, прежде чем снова надавить сильнее, постепенно сводя его с ума. Через несколько минут ноги Феликса начали дрожать, одна рука сжалась в кулаке, запутавшись в светлых волосах, а другая обхватила запястье Хёнджина, и тот продолжал стонать, выкрикивая восхищённые слова. Хёнджин продолжал каждый раз чередовать движения, меняя темп. Феликс быстро становится чувствительным к таким движениям, его кульминация была настолько близка, что ему нужен был лишь один толчок. — Господин... господин, пожалуйста, пожалуйста, можно мне кончить? Я так близко, пожалуйста... — Давай, ангел, — шепчет Хёнджин ему на ухо страстным голосом. — Кончи для меня. И словно голос Хёнджина стал тем последним толчком, в котором он нуждался, волны удовольствия обрушились на него. Феликс откинул голову назад, уткнувшись в изгиб шеи Хёнджина, и его рот открылся в безмолвном крике, когда оргазм обрушился на него. Рука Феликса сжала запястье Хёнджина ещё крепче, а другая скользнула вниз, чтобы схватить его за бицепс. Его тело подёргивается, бёдра дрожат от самого разрешения, и он поднимается с бедра, на котором он так долго сидел. Придя в себя, Феликс первым делом заметил, что он уже не в том положении, в котором был прежде. Обе его ноги оказались вне ног Хёнджина и были надёжно зажаты под бёдрами старшего. Он издал растерянный звук, неловко выгнув шею, чтобы посмотреть на старшего. — О, дорогой, не говори, что ты забыл о наказании, — рассмеялся Хёнджин, увидев, как его глаза расширились, а губы уже сложились в очаровательной мольбе, от которой Хёнджин знал, что станет слабой жертвой в какой-то из других дней. — Ты думал, я забуду про твою дерзость, которую ты демонстрировал мне всю неделю? Или то, как ты бросал меня на произвол судьбы каждый раз, когда я пытался о тебе позаботиться? Как ты бегал по чужим постелям по ночам и заставлял меня слышать твои похотливые стоны и крики, опрокидывая меня? Феликс громко заскулил, тысяча ответов уже вертелась на кончике языка и была готова вырваться наружу. Но старший захватил его губы в нежном поцелуе, положив руки по обе стороны от бёдер Феликса. Блондин растворился в поцелуе, его руки поднялись, обхватив лицо Хёнджина ладонями и притянув его глубже. Поцелуй был таким же, как и в первый раз, полным желания и жадности. Честно говоря, Феликса это ещё больше возбудило, ведь их поцелуи не изменились даже после стольких месяцев вместе. Он так увлёкся поцелуем, что снова почти забыл о наказании. Хёнджин оторвал их губы друг от друга, его глаза почернели от похоти, когда он уставился на опухшие губы Феликса. — А теперь, детка, в качестве наказания тебе лучше начинать считать. — Господин, что... ах! — Феликс оборвал себя громким криком. Ладонь Хёнджина с силой ударила его по клитору, заставляя его согнуться, но рука, обнимавшая его за талию, удержала младшего на месте. Феликс задыхался от острой боли, пронзившей всё тело, его руки тут же попытались оттолкнуть руки Хёнджина, а ноги — свестись. — Но-но, Ликс, не вздумай сейчас ослушаться. Ещё пять шлепков за каждую попытку спрятаться и ещё десять за то, что оттолкнул мою руку. Ты уже заслужил ровно пятнадцать. Если хочешь увеличить счёт, продолжай делать то, что делал до этого. Феликс громко заскулил от этой угрозы. Его киска уже дрожала от первого, а ему оставалось ещё пятнадцать? Он, наверное, к тому времени просто умрёт. Он посмотрел перед собой и увидел, что остальные шестеро всё ещё смотрят на них так же пристально, как и в самом начале. Глаза полны желания, тела полны жадности, а штаны полны... Его размышления прервались, когда Хёнджин снова громко шлёпнул его по сгибу. Но на этот раз Феликс быстро подсчитал, чтобы избежать дальнейших добавлений. — О-один. — Агх! Два... — Т... чёрт... три. Порка продолжалась, отчего Феликс чувствовал, будто его тело сгорает изнутри, жар руки Хёнджина словно сжигал его дотла. Последние несколько ударов он кричал, благодаря Хёнджину и остальным, несмотря на то, что старший не велел ему этого делать, а также добился заметного прогресса и мог сдерживать свои конечности, чтобы не мешать парню повыше. Хёнджин прошептал похвалу, а потом ещё две, когда увидел, как усердно младший старается следовать установленным правилам. К концу сеанса порки Феликс стал чрезвычайно чувствительным и вздрагивал, даже когда воздух пролетал мимо него. — Пят... блять... пятнадцать, пожалуйста... — Хороший мальчик, ты такая миленькая шлюха. Феликс возгордился от комплимента, переводя дыхание после самой агрессивной порки, которую он когда-либо получал, так быстро, как только мог. Он расслабился, прижавшись к телу старейшины, и стал текучим под его прикосновениями. Мысли были в смятении, в то время как всё тело дрожало от последствий шлепков. Теперь ему хотелось только лечь и поспать... Феликс вдруг громко ахнул, выгнув спину и зажмурив глаза, когда что-то большое ткнулось в его влагалище. Он замер на месте, поняв, что это, и повернулся к Хёнджину, как только на глаза навернулись слёзы. — Чт... ах, что вы делаете, сэр? Пожалуйста, горит, горит... Более высокий парень просто снисходительно шикнул на него, в его голосе явно слышалось веселье, когда он сказал Феликсу не беспокоиться об этом и оставить все размышления хёну. — Господин, пожалуйста, нет, я очень чувствителен..., — Феликс зашипел, когда член Хёнджина начал тереться между его складок. Хёнджин просто рассмеялся со своего места, глядя на жалкое состояние Феликса. — Ты берёшь то, что я даю, шлюха. Ты не в том положении, чтобы требовать. Старший подчеркнул свои слова, чуть толкнувшись своим членом в Феликса. Он обхватил рукой шею младшего и наклонил его лицо вниз, заставив Феликса посмотреть, как тот поглощает Хёнджина, даже несмотря на то, что сам говорил "нет". Феликс смотрел, как Хёнджин трёт член между красными и опухшими складками, широко раскрыв рот в мольбах, и со стекающими по щекам слезами. Но его голос остался неуслышанным, и Хёнджин наконец вошёл в него. Его голова откинулась на ключицу Хёнджина, а тело замерло, пытаясь понять, боль это или наслаждение. Хёнджин зашипел, входя в Феликса, забыв об аудитории и ситуации, в которой они находились. Стенки Феликса сомкнулись вокруг Хёнджина, когда тот начал двигаться с дикой скоростью, его рассудок лежал где-то, разорванный в клочья. Они оба были слишком невнимательны, чтобы услышать громкий щелчок затвора чьего-то телефона. — Блять, как ты можешь оставаться таким тугим, ангелок? После того, как ты со всеми ведёшь себя по-шлюшьи и после того, как тебя трахают каждый день? Феликс застонал, запрокинув голову от удовольствия. Он начал двигаться навстречу толчкам Хёнджина, и внутри него загорелись красные сигналы — одновременно боль и удовольствие. Но ему было всё равно, какая боль последует — он был слишком сосредоточен на получаемом удовольствии. — Слишком много, сэр, пожалуйста, не надо больше... ах! Он громко закричал, когда Хёнджин резко толкнулся в него и тут же попал в его точку, отчего пальцы на ногах сжались от насыщенности. Слёзы текли из глаз, а ногти впивались в бёдра Хёнджина, царапая их до крови. Кто-то выругался перед ними, застонав после его слов. Но Феликсом слишком овладело удовольствие, чтобы понять, кто именно. — Стой! Пожалуйста, ах! Пожалуйста, остановись... Подгоняемый его криками и стонами, Хёнджин грубо его трахал, создавая мрачную сцену. Феликс полностью выгнул спину, положив голову на плечо старшего. Его бёдра были широко раздвинуты, между ними скопилась лужа из смазки, а руки впивались в бёдра Хёнджина. Хёнджин кусал губу, пытаясь не взорваться от наслаждения, охватившего его позвоночник. Его руки на бёдрах Феликса сжимались всё сильнее, пока он не убедился, что оставит синяки. — Больно, нет.... не надо больше, пожалуйста..., — закричал Феликс, его оргазм быстро нарастал. — Заткнись. Ты примешь то, что я дам, и будешь благодарен. Феликс простонал что-то невнятное из смешанных "пожалуйста" и "спасибо". Хёнджин каким-то образом начал двигаться ещё быстрее, одной рукой поглаживая набухший клитор Феликса, решив заставить младшего кончить раньше него. Голова у него закружилась, мечась между слишкоммного и недостаточно. Хёнджин безжалостно крутит пальцами клитор Феликса, его член всё ещё движется внутри младшего с бешеной скоростью. Блондин вскрикивает, когда перевозбуждение охватывает его, и одновременно с этим его кульминация сбивает его с ног. Он извивается и дёргается в хватке Хёнджина настолько сильно, насколько это возможно, пока Хёнджин сильно шлепает его по клитору за то, что тот слишком много двигается. — Ты так много говорил о том, что ты этого не хочешь, — прорычал ему на ухо Хёнджин, его лицо покраснело от сдерживания. — Ты ведь кончишь в любую секунду, не так ли? Феликс качает головой, его стоны и слёзы очевидны. — Только что кончил, пожалуйста, пожалуйста, больше не... — Ну же, ангелок, кончи для меня. И словно все переключатели внутри щёлкнули, тело Феликса выгнулось и напряглось, пытаясь пропустить этот болезненно-приятный оргазм. В глазах на мгновение потемнело, в ушах зазвенело, всё вокруг растворилось в красном, горячем тумане. Оргазм обрушился на него с такой силой, что он едва заметил стон Хёнджина, наполняющего его изнутри. Он просто проводит в пространстве ещё несколько мгновений, его бёдра и живот подёргиваются от интенсивности только что испытанного оргазма. Руки почему-то определённо кровоточили, у Хёнджина или у него самого, он понятия не имел. И, честно говоря, ему было всё равно, он просто чувствовал себя удовлетворённым. Феликс понятия не имел, сколько времени провёл в приятном тумане, его тело становилось текучим, когда руки набросились на него и Хёнджина, чтобы разнять их. В ушах раздалось чьё-то бормотание, когда он заметил, как его поднимают и опускают в ванну. В ванне к нему скользит тёплое тело, руки мягкие и нежные, полная противоположность тому, что было раньше. Феликс мурлычет от удовольствия, когда руки чешут ему голову именно так, как ему хотелось прямо сейчас. — Ты в порядке, ангел? Я зашёл слишком далеко? — раздался из-за его спины тихий голос Хёнджина. — Я в порядке, Хённи, — сказал Феликс с нежной улыбкой на лице. — Ты не зашёл слишком далеко, обещаю. Я бы тебе сказал, если бы ты это случилось. — Хорошо, я на секунду забеспокоился, когда ты перестал реагировать. — Хм, не волнуйся. Конечно, было немного ожесточённо, но мне всё равно понравилось. — Как скажешь, ангел. Между ними прошло какое-то время. Тишина благодатно наполнила помещение, и лишь изредка до них доносился шум журчащей воды. Феликс расслабился в объятиях Хёнджина, пока старший бережно мыл его, уделяя особое внимание всем синякам, которые он нанёс. Феликс напевал себе под нос каждый раз, когда что-то становилось особенно приятным, и его мысли успокаивались после недавних событий, вместо этого наполняясь счастьем. — Ну что, хён-и? — спросил Феликс, его голос звучал едва ли не бодрствующим. — Да, дорогой? — Когда мы повторим это? Хёнджин громко расхохотался, его грудь завибрировала от такой интенсивности, заставляя Феликса заёрзать на месте. — Ты просто потрясающий, правда. А что касается твоего вопроса, детка, то когда угодно, как будешь готов. Феликс снова что-то напевал, и на его лице появилась озорная улыбка. Он не мог дождаться возможности сделать это снова. . . . СКЗ 🔥 🐶: [отправил фото] 🐶: Спасибо за шоу! Нам понравилось 🤗. ------------------------------------------------