Цена дыхания.

Сеул тонул в дожде. Крупные капли катились по окнам особняка, и всё вокруг казалось немного нереальным. Джисон стоял у стекла, прижимая ладонь к холодной поверхности, и чувствовал, как внутри него что-то странное, непривычное шевелится — будто сердце билось неравномерно, а воздух стал плотнее. Он не понимал, что с ним происходит. Сначала — лёгкая усталость. Потом головокружение, пульс, слишком частое дыхание. Он слышал, как кровь шумит в ушах, и запах вокруг будто изменился. Всё — резче, сильнее, глубже. Он не знал, что это начало. Минхо работал в кабинете, когда вдруг замер. Запах — мягкий, почти неуловимый — проник в комнату, и весь его инстинкт напрягся. Что-то сладкое, тёплое, родное. Он поднял голову, и его взгляд на секунду стал нечеловеческим. Он знал этот аромат. Тот, который не найти ни в каком парфюме. — Чёрт, — прошептал он, вставая из-за стола. Шаги его были быстрыми, но осторожными. Он не понимал, зачем идёт к нему. Просто тело само знало дорогу. Джисон стоял всё там же, у окна, когда дверь открылась. Он даже не обернулся — просто почувствовал. Присутствие. Сильное, как буря. — Что с тобой? — голос Минхо звучал низко, спокойно, но в нём слышалось напряжение. — Я не знаю… — Джисон едва выговорил, оборачиваясь. — Всё пахнет… по-другому. Минхо медленно подошёл ближе. Он видел, как дрожат пальцы мальчишки, как взгляд путается, как дыхание становится неровным. И почувствовал, как что-то древнее в нём откликнулось — неразумное, инстинктивное, почти звериное. Он остановился в паре шагов, заставляя себя держаться. — Это твой первый… — он замолчал, не договорив. — Не бойся. Это естественно. — Что — естественно?.. — Джисон поднял на него глаза, полные растерянности. Минхо сжал кулаки. — То, что ты — омега. И что твоё тело наконец это вспомнило. Молчание. Тяжёлое, будто между ними натянулась невидимая нить. — Я… не хочу, чтобы вы видели меня таким, — прошептал Джисон, делая шаг назад. Минхо сделал шаг вперёд. — Я не смотрю на тебя с жалостью. Он произнёс это так твёрдо, что воздух будто сгустился. Потом тихо добавил: — Я просто не хочу, чтобы кто-то другой почувствовал этот запах. Джисон моргнул, не сразу поняв смысл. — Почему?.. Минхо отвёл взгляд, будто сам не готов был ответить. — Потому что теперь… ты связан со мной. Даже если ещё не понимаешь этого. Джисон опустил глаза, чувствуя, как по коже прошёл ток. Связан. Слово звенело в голове, как удар. Он не знал, рад ли он этому или боится. Минхо сделал шаг назад, давая ему пространство. — Я не причиню тебе вреда. — Голос его был хриплым, но в нём не было угрозы. — Просто… пока побудь здесь. Станет легче. Он ушёл, не оглядываясь. А Джисон стоял посреди комнаты, дыша прерывисто, и впервые в жизни чувствовал, что его сердце бьётся не только от страха. А где-то глубоко внутри — тихо, осторожно, но неотвратимо — просыпалась связь, о которой в книгах писали как о мифе.

***

После того вечера в доме будто что-то изменилось. Воздух стал тише, шаги — мягче, а сама тишина — живой. Джисон проспал почти сутки. Ему казалось, что тело не слушается: слабость, жар, мысли, которые путаются. Когда он открыл глаза, комната была в полумраке, а у кровати стояла миска с водой и полотенце. Он не помнил, как это появилось. Минхо не любил чужие комнаты. Но сейчас он сидел именно в чужой — на краю кресла, в тени, где его не сразу можно заметить. Он не смотрел на мальчишку — просто слушал. Ровное дыхание. Иногда — лёгкий стон, будто во сне. И странное чувство под грудной клеткой — тревога, непривычная и слишком живая. Он уже знал, что это не просто редкий омега. Этот мальчишка каким-то образом разрушал его привычный порядок. Минхо привык брать. Контролировать. Но тут хотелось — уберечь. Когда Джисон наконец проснулся, он почувствовал чей-то взгляд. — Вы здесь… — прошептал он, неуверенно поднимаясь на локтях. Минхо чуть наклонился вперёд, и свет из окна высветил его черты. — Уже не спишь. Хорошо. — Вы… не спали? — тихо спросил Джисон. Минхо пожал плечами. — Не привык. Пауза. Только дождь за окном и тихое дыхание между ними. — Я… помню, как вы сказали, что я “связан” с вами, — выдохнул Джисон. — Это значит, я теперь принадлежу вам? Минхо долго молчал, потом сказал: — Нет. Это значит, что я не могу сделать вид, будто тебя не существует. Джисон отвёл взгляд. — А я… могу? Эта фраза задела Минхо сильнее, чем он ожидал. Он встал, подошёл ближе, но не дотронулся. Просто стоял рядом. — Попробуй, — произнёс он тихо. — Если получится — я отпущу. Джисон посмотрел на него. Взгляд — тёплый, усталый, но не испуганный. — А вы хотите, чтобы получилось? Минхо не ответил. Только отвернулся, направляясь к двери. — Поешь. Потом я покажу тебе сад. Здесь есть место, где можно просто молчать.

***

Он действительно повёл его туда. Сад был огромным — старые клёны, фонари, тихий пруд. Там не было камер, и впервые за всё время Джисон вдохнул свободно. — Здесь тихо, — сказал он. Минхо кивнул. — Здесь даже я могу быть никем. Джисон улыбнулся. — Думаю, это и есть редкость для вас. Быть никем. Минхо посмотрел на него — не холодно, не хищно, просто внимательно. — Ты говоришь, как будто знаешь меня. — Может, просто чувствую, — ответил Джисон. Они молчали. Долго. Но теперь это молчание не было тяжёлым. Оно стало их общим языком. Позже, уже ночью, Минхо снова сидел в своём кабинете. Он открыл ноутбук, но не мог сосредоточиться. Перед глазами стояла та сцена: тонкие пальцы Джисона, коснувшиеся листа клена, свет на его лице, тихое «спасибо». Минхо впервые за много лет почувствовал, что не может назвать свои чувства. Не страх, не страсть, не жалость. Что-то другое. Что-то, что медленно, но уверенно рушило стены, которые он строил всю жизнь.