Солнце в центре тишины

***

Юнги задержался в палате еще буквально на 10 минут обсудить сложившуюся ситуацию. Как оказалось, Джессика ни слова не сказала Чимину про результаты его анализов, но для парня это не было какой-то шокирующей новостью, он помнил. Пусть не все и весьма мутно, но помнил. Тэхену Юнги передал папку с копиями анализов, что бы тот связался со знакомыми из лаборатории. Но, понимая, что нужно перепроверить всё, решили взять у Чимина образец крови, найдя все необходимое в небольшом шкафчике с медицинским инструментом и перевязочным материалом. Тэхён видел друга разным, даже побитым, все-таки они вместе росли, дрались в школе, и не раз. Но никогда он не видел его разбитым до такой степени, как сейчас. Хотя, нет. Видел, но тогда его не избивали десять дней подряд, тогда у него просто вырвали сердце, расщепили на атомы его чистую светлую душу. - Чима, как ты? – Тэхен присел на край кровати. - Нормально, живой... Тэхен понимал, если его позвали, значит есть что-то, что Чимин хотел сказать только ему. Так повелось со школы, они тогда разделили друг с другом всё, и боль, и радость. Тэхен рос смешливым и шебутным мальчишкой, его большие уши и широкая улыбка, казалось, были везде и сразу, все время придумывал какие-то шалости и не мог усидеть на месте. При этом он хорошо учился и был одним из лучших учеников в школе. Там они и познакомились с Чимином. Тэхен рос, и его внешность менялась. Сам он как-то не замечал изменений, те же большие уши, та же квадратная улыбка, но зато он стал замечать изменения в отношении к нему. Он находил записки от девочек, да и от мальчиков, с предложениями сходить на свидание, его стали замечать на улице, более взрослые женщины подмигивали ему, и иногда мужчины провожали сальными взглядами. Кое-кто из преподавателей делали какие-то намеки, Тэхен искренне не понимал, что от него хотят. Все шло по накатанной - уроки, домашка, дополнительные занятия, лабораторные, пока однажды молодой преподаватель истории не оставил его после уроков. Тэхен удивился, но решил, что учитель хочет поднатаскать его перед заключительными экзаменами, ведь впереди поступление в университет, и высокие баллы очень нужны. Он остался один в кабинете, вскоре вернулся преподаватель. Начал что-то говорить, незаметно сокращая между ними расстояние, голос приобретал бархатные нотки, в чем-то убеждал Тэхена, что ничего страшного в этом нет, высокие баллы обеспечены. У Тэхена закружилась голова, когда рука преподавателя легла на его бедро. Он ничего не понимал, только отчаянно хотелось вырваться на воздух. Тэхен вскочил, пятясь к двери, замотал головой, бормоча: "Иззвинитте, мне сссрочно нужно выйти...", вылетел из кабинета. Нашел себя на полу в туалете. Сидел, обхватив голову, и старался понять, что же произошло, и почему ему так гадко. Резкий хлопок двери и встревоженный голос привёл его в чувства: - Эй, что с тобой?  Что случилось? Ты в порядке? Он поднял голову и увидел искреннюю озабоченность в глазах его одноклассника Пак Чимина. - Чимин, мне, кажется, сейчас сделали непристойное предложение... - криво усмехнулся Тэхен. - Ааа, этот исторический огрызок? Козел. Вставай, пойдем отсюда. Придумаем что-нибудь. Так их дружба и началась. Решение проблемы нашлось быстро - прикинуться «парочкой», чтобы от них отстали, и это помогло, внимание к Тэхену поутихло. Но потом случилось то, что они не могли предположить. Чимин влюбился. Сильно, страшно и, как он сам думал, - навсегда. Он стал куда-то уходить после занятий, загадочно улыбался, иногда утыкался Тэхену в плечо и шептал: "Я так счастлив, Тэ, так счастлив". Но на вопросы отвечал неохотно, Тэхену приходилось выуживать из него хоть что-то, чтобы понять происходящее. Чимин расцвел, в свои 19 он поражал окружающих своей внешностью, крепкой и одновременно тонкой фигурой танцора, они вместе с Тэхеном мгновенно притягивали взгляды к себе, настолько красивой парой они смотрелись. - Чимин, я хочу знать, что с тобой происходит. Просто я тот, кто должен знать. Мы когда-то с тобой договорились об этом. - Тэ, - вздохнул Чим, - все хорошо, я правда счастлив. - И все же? Рассказывай. - Будущий юрист в Тэхене выпустил свои щупальца и вцепился мертвой хваткой в друга. - Хорошо, расскажу. - Они шли по парку, в воздухе чувствовалась дождевая взвесь. - Помнишь, у нас был показательный спектакль? - Конечно, ты получил грант от университета, как я могу это забыть? - Да, да. Но там в комиссии был один человек, он не имеет отношения к универу, он потом как-то зашёл на тренировку к нам, потом еще и еще, мы иногда разговаривали, однажды он предложил проводить меня, было поздно, он подвез, и мы как-то начали общаться... Тэ, он такой замечательный, с ним так интересно, он рассказывает, как устроен шоу-бизнес, он хороший, Тэ, правда, он хороший! Он - лучший!!! - Чимин тараторил, будто боялся, что он не успеет сказать главное. - Я люблю его! Тэхен молчал. Нет, он думал, что Чимин, скорее всего, влюбился, но.. - Он старше? - Да. Ему 38. Но он прекрасно выглядит, он красивый, у него прекрасная фигура, он вообще бывшая модель, а сейчас у него свой модный дом, коллекции не большие, но ему хватает, он творец, когда он рассказывает, как создает новые образы, Тэ, его глаза горят... - Чима, это твои глаза горят, когда ты говоришь о нем, - Тэхен обнял друга и привлек счастливо улыбающегося Чимина к себе. Тот закопал свое лицо в плечо и выдохнул облегченно. Хрусталь в воздухе задрожал и лопнул. Искры счастья жили в глазах Чимина, и Тэхен поклялся своим горячим сердцем, что уничтожит этого модельера, если он посмеет обидеть самого светлого человека в его жизни. - Как его зовут-то? - Джеф. Джеф Сноуберн. - Чима, тебе очень больно? - Тэхен все-таки легонько сжал руку друга. Тот немного скривился. - Тэ, это все заживет, тут другое. Я Юнги рассказал все, что помню, помню очень путано, то, что мне кололи, выбивало меня из сознания, - Тэхен кивнул. – Знаешь, у меня в последнее время было какое-то тревожное предчувствие, мне что-то не нравилось, и я не могу понять что. Сейчас вообще какая-то каша из боли и событий. У меня из клубов стали уходить люди, хотя попасть к нам на работу непросто. Странно. Вроде, ничего такого, но странно. Хотел рассказать об этом Юнги, но перед отпуском не стал, соврал ему, что лечу домой, а сам на Гавайи хотел рвануть. Он, наверное, уже в курсе всего, Суран наверняка всю мою подноготную вытащила, вот только Юнги по этому поводу промолчал.  - Чимин усмехнулся через гримасу боли. - Но я позвал тебя не за этим. Есть еще кое-что, что я Юнги не сказал. Я не знаю, в который день это было, точно не в первые три дня, тогда я еще соображал хоть как-то, потом начали колоть и все перемешалось, хронологии нет уже. Но однажды там появился человек. Меня тащили к нему за руки, бросили лицом в пол. Кое как я перевернулся на спину, одежда задралась на мне, и через секунду в место, где моя татуха прилетел такой удар, мне казалось я слышал, как хрустят мои ребра. И следом другой, по тому же месту, целенаправленно, Тэ! В абсолютной тишине. За все время, пока я был там, со мной мало говорили, это я кричал, матерился, а меня просто молча били. Кряхтели, таскали как мешок с дерьмом, но почти ни слова не говорили. Но не это главное. Там была какая-то тусклая лампочка, и я заметил, что на ботинке блеснуло что-то. Какой-то металл. Перед глазами всё плыло, но этот отблеск врезался в память. А потом он развернулся и пошел на выход, дверь скрипела, но я слышал, как он сказал: «не бери в голову, блядь». Я кроме своего голоса несколько дней не слышал никого и даже решил, что это слуховые галлюцинации. Звук был глухой, да еще и дверь скрежетала, но я уверен, Тэ, это было что-то личное! Тэхен смотрел на Чимина, у него внутри всё рвалось на части от боли и сожаления, что его близкому человеку пришлось пройти через такое. - Этот мужик увидел твое тату и два раза врезал по ребрам из-за надписи? Ты уверен? - Тэ, я ни в чем не уверен! Но, вдруг этот человек связан с…Сноуберном и... - Чимин, про этого мудака вот уже 10 лет ничего не известно, он уехал! И вдруг объявился вот так? Да он даже не знал, что ты сделал это тату! — Значит, меня похитил тот, кто знал о Джефе и нашей связи. - Дружище, как-то это все сложно очень, не находишь? - Ким Тэхен, мы когда-то договорились, что будем проговаривать друг другу все, в том числе и бред! То, что со мной произошло, как-то связано с Джефом. Чувствую. - Чима, - Тэхен наклонился к лицу Чимина и легонько поцеловал в лоб. - Я запомнил всё, что ты сказал, как только ты поправишься, мы с тобой займемся поиском Джефа. Уверен, что эта тварь живет себе спокойно, и совесть его не мучает. А сейчас отдохни. А я поеду в лабораторию, отдам им твою кровь и бумажки, надо выяснить, чем тебя пичкали. У Чимина глаза уже сами закрывались от слабости. Тэхен вышел из палаты, тихонько закрыл дверь. - Из какой преисподней опять вылез этот Джеф, мать его?! – Руки сжались в кулаки до побелевших костяшек.

***

Сладкий сон Суран прервал звонок Чон Хосока. Всё. Выходного не будет. Выспалась! Поворчав на несправедливость этого мира и отвратительное начальство, девушка все же собралась и приехала в офис, заметив возле здания знакомую девчушку. Юри стояла, прислонив свою пятую точку к розовому недоразумению китайского производства и задумчиво смотрела на дверь агентства, не решаясь войти. - Мин Юри, - окликнула ее Суран, - ты чего здесь? Юри вздрогнула. - Ой, Суран, напугала. - Ты к Юнги? Он был у Чимина, сейчас уже должен подъехать. Заходи, чего стоишь? - Суран, мне нужно кое-что рассказать, но я боюсь, что будет скандал. - Что ты опять натворила? - На этот раз не я, - Юри замялась, но набравшись смелости произнесла, - Чонгук. - Чонгук?! – удивилась Суран приподнимая одну бровь. – Хотя чего тут удивляться… И что он выкинул? - Я была у него в мастерской, ему какой-то мутный тип пригнал машину… - Юри сделала паузу, всё еще не зная на сколько верно она сейчас поступала. Ей Чонгука сдавать не хотелось, он ведь ей как брат, а Юнги с Хосоком его за такие выкрутасы прикопают в цветочном горшке. Но и молчать о таком – преступление, он препятствует расследованию. – Машину Чимина. На лице Ли Суран эмоции пролетели со скоростью света, от удивления до осознания и гнева. Если Юри действительно видела, то что видела, то Чонгук – придурок, который ходит по очень тонкой грани. - Ты уверена? Это точно машина Чимина? - Суран, я в своем уме! – Юри сорвалась. - Я эту тачку из миллиона таких же узнаю! Как и ты! Как и все мы! Как и добрая половина тусовщиков LA! - Слушай, Юри, ты всё правильно сделала. Ты должна всё рассказать Хосоку и Юнги, они должны знать. - Знаю, но я боюсь. Как по сценарию дешевой дорамы, за спинами послышалось мягкое рычание двигателя знакомого девушкам внедорожника. Суран заглянула в глаза малышке Мин, там страх, паника, неуверенность в правильности своего поступка. - Не бойся, я буду рядом. Хорошо? Юри кивнула в ответ. Послышались шаги, а затем, такое уставшее, с нотками беспокойства: - Девочки, не стойте на солнцепеке.

***

Хосок вылетел из кабинета Юнги, хватая со стола ключи от его машины и ворча себе под нос что-то из серии: «Убью нахрен, суку!».  Вывести его из равновесия задача не из легких, но у Чонгука это получилось. Хосок всегда старался быть для младшего брата опорой, поддержкой, окружать его заботой, но с годами понял, что допустил ошибку в его воспитании. Да и понимал он отчетливо, что не мог ребенок воспитать ребенка, он делал все как умел, как ему подсказывала его интуиция, иногда вспоминал, что ему самому говорили мама и папа. Чонгук периодически выкидывал финты, и Хосок относился ко всему снисходительно, с любовью и пониманием, но сейчас младший пересек черту. Внедорожник летел в сторону мастерской Чонгука. И чем ближе Хосок приближался к месту назначения, тем сильнее ярость заливала ему глаза. Зачем? Зачем младший все это затеял? Его самовольность может пустить все расследование по всем известному месту! Хосок выжимал педаль газа, разгоняя авто до неприличной скорости, игнорировал правила дорожного движения, руки тряслись, а в голове белый шум. Впереди уже виднелась крыша серого ангара, остался один поворот. Хосок слегка выжал тормоз и выкрутил руль вправо, но автомобиль тормозить отказался, не реагирует на уже утопленную в пол педаль и начал уходить в неуправляемый занос. Вспоминая все свои навыки, Хосок с помощью стояночного тормоза и ловкости рук, чудом не задев ни один столб и встречные машины, остановился, буквально в 15 сантиметрах от стоящего вдоль дороги бетонного забора. Двигатель заглох, а Хосок дышал тяжело и нервно, чертыхнулся, забрал ключи и телефон, вышел из машины. Где-то в подсознании, за туманом ярости маячила мысль: «Юнги меня убьет!», но сейчас это совсем не важно. Проезжающие мимо водители притормаживали, из окон выглядывали, помощь предлагали. Но ему помощь не нужна, он цел, невредим, нервы к чертям расшатаны, но это уже незначительные мелочи. До мастерской всего 100м не доехал, обидно, но плевать, пешком дойдет. Чонгук ковырялся в байке Юнги, когда с улицы послышался голос того, чей гнев на себе сейчас испытывать очень бы не хотелось. «Чертова Юри, сдала все-таки» - подумал младший Чон, направляясь к воротам мастерской. На пороге стоял Хосок, по красивому точёному лицу гуляют желваки, в глазах гнев и… разочарование? Нееет. Только не это. Это совсем не то, что Чонгук хотел бы увидеть. Трехсекундное молчание прервал звук глухого удара, направленного четко в челюсть младшего. Чонгук отшатнулся, потерял равновесие и приземлился на бетонный, испачканный маслом и соляркой, пол. - Ты конченый придурок, Чон Чонгук! Инфантильный ребенок, который, блядь, никак не может научиться хоть иногда включать мозги!  - шипел Хосок, яд свой под кожу младшего брата впрыскивая, не замечая совсем, что за ними наблюдают со всех сторон сотрудники сервиса, - Повзрослей уже наконец!! Чонгук так и сидел на полу, смотрел на старшего брата снизу вверх, но не затравленно, а с вызовом. Он сплюнул кровь на пол, и вытерев тыльной стороной ладони алые подтеки на подбородке, ухмыльнулся уголком разбитых губ. - Хо-о, серьезно? – Чонгук медленно поднялся на ноги, смотря в бездну напротив. - Ты так ничего и не понял. Вы двое проебались конкретно, а мне ничего не стоило подергать за нужные ниточки, чтобы через сутки тачка Чимина была у меня. – Его ухмылка превращалась в оскал озлобленного загнанного волчонка. – И хрен бы с ним с Юнги, не он мой брат, а ты. Ты! Ты, Чон Хосок, ничего не понял! Чонгук ошибался, Хосок понял всё. Понял, что перед ним сейчас стоял недолюбленный, оставленный родителями маленький Гукки, который всеми силами пытался доказать своему старшему брату, что он уже вырос и чего-то стоит. И чувство вины затопило Хосока с головой, ведь единственный, кто мог дать младшему тепло семейного очага и любовь – это он. А он не смог. Старался изо всех сил, позволял младшему всё, но все равно не сумел. Потому что не может ребенок, которому самому нужна любовь и поддержка, воспитать и поднять на ноги ребенка. Хосок сделал шаг навстречу единственному родному человеку в этом мире и сжал его в крепкие объятья. И тихо, что бы слышно было только его, уже не маленькому, Гукки, сказал: - Чонгук, тебе не нужно мне ничего доказывать. Я знаю, что силы в тебе намного больше, чем во мне. Знаю, что ты давно уже взрослый состоявшийся человек. Я забочусь и оберегаю, потому что привык к этому, потому что, однажды взяв на себя ответственность за тебя, мне сложно перестать тебя оберегать. Ты единственный, кто остался у меня в этом мире. И сейчас глядя на тебя, я понимаю, что совершил огромное количество ошибок, исправить их уже невозможно, но можно не совершать новые.  И наступила очередь Чонгука осознавать, каково было всё это время его старшему брату. Это Хосоку пришлось рано повзрослеть, это Хосок всё это время отдавал всего себя Чонгуку. А что в ответ получил? Вытрепанные в хлам нервы и ни разу не полученное в свой адрес такое простое «Спасибо». И ведь до смешного, Чонгуку чтобы всё это осознать, стоило всего один раз получить по его неблагодарному ебалу. Вести этот диалог дальше было бессмысленно. Оба это поняли. Поэтому Хосок выпустил младшего брата из объятий, а тот, как будто ничего особенного не произошло только что, спокойно и буднично начал свой рассказ: - Я вчера попросил знакомого пошарить по точкам сбыта тачек, хотел просто инфу нарыть, но никак не ожидал, что уже утром он мне ее пригонит. Я ничего не трогал, он тоже не дурак, и наследить не должен был. - Понял. Зря я только своих барабанщиков на уши поставил. – вздохнул Хосок. – Гук, я там у бетонного забора машину Юнги припарковал неудачно, глянешь? Тормоза, кажется, отвалились. - Тормоза? – Чонгук обеспокоенно оглядел брата на наличие внешних повреждений, и ничего такого не заметив хмыкнул, - умеешь ты припарковаться. Через час братья Чон снова стояли у ворот ангара, оба озадаченные. Машина Чимина чиста, как будто только с конвейера вышла, ни одного отпечатка, даже самого владельца. В машине Юнги кто-то перерезал тормозные шланги. «А ведь то, что и Хосок и Юнги остались живы, можно смело назвать чудом» - мысль ворвалась в голову Чонгука, и ему на секунду стало страшно. Игры закончились. Детство – тоже.

***

Намджун просматривал документы о зарплатах других клубов их сети, и чем дольше он копался, тем больше он приходил в замешательство. Да нет, это даже не замешательство, а ступор. За последние полгода так или иначе ушло порядка 30 человек. И это при их высокой зарплате, выплатах и компенсациях, медицинской страховке? Да быть такого не может. Да, в «Filter» высокая конкуренция, и довольно жёсткий кастинг, но и в другие клубы абы кого с улицы не брали, работать в клубах Пак Чимина всегда было престижно. Джун тщательно копировал данные уволившихся, сразу отправляя их на электронную почту Мин Юнги. - Тук-тук-тук! - весело прозвучал голос, дверь открылась и на пороге ослепительно улыбаясь показался сам лично Ким Сокджин. – А вот и я! И не говори, что ты не рад меня видеть, не поверю. - Поверь, я рад тебя видеть, - спокойно ответил Намджун. - Ой, ну перестань, Джун! - капризно начал Сокджин. - Джини, сейчас не до твоих гулянок! Чимин в больнице, Юнги волнуется, я волнуюсь, никто не понимает, что происходит, а у тебя в голове только Ричард и желание тусить! - Хорошо, Намджун, - игривый настрой сменился на серьезный. - Я сейчас сяду в свое грозное кресло и буду сидеть в нем как Зевс, швыряя молнии. И сразу все всё поймут, да? - Нет, Джини... - Тогда не смешивай свою ревность с делами! Говорю в последний раз - успокойся и не влезай в мои отношения с Ричардом. Я - здесь, довольно бодрый и готов к свершениям. Что у нас по плану? - У нас по плану поехать и навестить нашего начальника и друга! - если бы Намджун и захотел посвятить Сокджина в свои размышления, то уж точно не сейчас. - Что нужно купить больному? - Да там уже были Юнги и Тэхен, вряд ли мы можем что-то новое добавить к тому, что они приволокли в больницу. - Я готов, собирайся. А апельсины всегда пригодятся. И сок. - И минералка. Намджун закрыл почту и программу и вышел из кабинета вслед за Сокджином. В дороге напряженно молчали, также молча заехали в супермаркет. - Ты, конечно, выглядишь как суперзвезда, решившая посмотреть, как живут и болеют простые смертные, - хмыкнул Намджун, окинув взглядом Сокджина, элегантно выбирающегося из машины. Тот был и, правда, как с обложки Vouqe. - Тебе что-то не нравится? - нахмурился Джин. - Мне сбегать переодеться? Никто из них уже и не пытался скрыть раздражение. - Ты прекрасен, Сокджин, - фыркнул Намджун. - Всё, закончили ядом плеваться, Чимину это не нужно, пусть хоть за это не волнуется, а лечится и восстанавливается. - Вот именно, - дёрнул плечом Джин и первым вошел в здание. Узнав, в какой палате лежал Пак Чимин и получив разрешение посетить его, Кимы двинулись по бесконечным больничным коридорам. Когда нашли нужную палату, Сокджин постучал в дверь и сразу же открыл ее. - Чимин-а, - тихим голосом позвал он. – Чимин-а, ты спишь? Трубки в руках, мерно гудящая техника, что-то попискивало, что-то тихонько шумело. Чимин дремал и видел солнечные лучи, расползающиеся по стенам палаты, какие-то вспышки света в глазах, фракталы, которые утягивались в черноту, потом яркие точки стремительно превращались в огромные яркие цветы. Он был рад краскам, потому что до этого видел только тьму, тени, серые пятна, резкий белый свет, который поглощала тёмная неизбежность... Но сейчас Чимин видел яркие краски, и это ему нравилось больше, в цвете жить легче. Он качнул головой, сделал вдох и медленно открыл глаза. Посмотрел на потолок пару секунд и повернулся на звук. Два силуэта. Сокджин сделал пару шагов, аккуратно взял ладонь Чимина и легонько пожал ее. - Чимин, это мы, Сокджин и Намджун. Как ты? Как ты себя чувствуешь? Ты узнал меня? Его можешь не узнавать, он козлина! Чимин слабо улыбнулся. Эти двое опять переругались, ничего нового. Это его всегда забавляло и заставляло смеяться. Но сил на смех у Чимина не было. Его ломало. Болела каждая клетка, болели молекулы, атомы сходили с ума, нейроны плясали смертельную пляску, которую тот не мог остановить. - Джини, пожалуйста, закрой окно... - прошептал Чимин, едва шевеля сухими и бледными губами. - Закрыть? Зачем? Давай впустим солнце, Чим, тебе легче станет! - Сокджин не понимал, почему надо закрыть и так закрытые окна. Зато Намджун понял, резко подошел к окну и задернул жалюзи, затем наклонился к Чимину и вгляделся в его лицо. Перевел взгляд на трясущиеся руки, которые вцепились в края постели. Намджун быстро коснулся маленькой изящной кисти. Она горела. - Так лучше, Чима? Так глазам не больно? - Лучше, - почти неслышно ответил Чиминн, еле разомкнув сжатые, до скрежета зубов, челюсти. - Мы пойдем, завтра заглянем, - ласково сказал Намджун и кивнул Сокджину головой. - На выход. Сокджин ошарашенно смотрел на происходящее: - Почему? Мы же только пришли! Чимин медленно повернул голову на источник резкого звука, что-то блеснуло опять в глазах, он не понимал, где он, кто он, ему стало страшно, он хотел тишины... И вдруг издал вопль, выгнулся дугой и рухнул на постель. Его колотило, датчики, подключённые к истощенному телу, запиликали, забили тревогу, в палату влетела медсестра. Намджун схватил совсем растерявшегося Джина за руку и выволок из палаты, куда тут же вбежали доктор и еще одна медсестра. Через секунду прозвучало "В реанимацию, срочно", дверь распахнулась и Чимина выкатили из палаты. - Намджун, - губы Сокджина тряслись. - Что это? Что с Чимином? - Наркотики. Это абстиненция. Проще говоря – ломка. - Наркотики?! Ломка?! Откуда ты знаешь... - Это ты многого не знаешь, Сокджин. А как ломает после героина - я знаю. Плавал. Намджун повернулся на каблуках и пошел к выходу из больницы. - Ты идёшь? - Да, конечно. Не день, а чёрт знает что. Намджун быстро набрал номер. - Юнги, у Чимина ломка! - Сказал он, и услышав в ответ «я знаю», отключился. - Заебись... - протянул Сокджин. В салоне автомобиля царила звенящая тишина. - Что?! - не выдержал Намджун. - Я не буду причитать и делать вид, что я в ужасе, Джун, я спрошу по существу. Откуда ты знаешь про ломку? - Джин, я не... - Давай без этого! Это то, что я должен знать! Такие вещи не скрывают близкие люди!.. - Джин набрал воздуха в грудь, чтобы продолжить свою гневную тираду... - Близкие? Близкие, блядь?! Кого ты здесь видишь, чтобы я сказал, что здесь есть близкий мне человек, который за меня переживает, волнуется обо мне?! - Намджун развел руки и оглядел салон автомобиля. - Здесь только я и ты, Сокджин. Где здесь близкие люди, скажи? Сокджин дернулся, как от удара, сжал губы и уставился в одну точку, фокусируя взгляд где-то на приборной панели. - Сокджин, у нас неприятности, Чимин не в порядке, мы пока не понимаем, что именно с ним произошло, сейчас не время ворошить мое прошлое. - Подходящее время подбирают только для вручения подарков! Дерьмо случается внезапно, у нас не спрашивает, удобно ли нам, если сейчас прилетит пиздец? Так что я жду. Что с наркотиками в твоем прошлом? И твою мерзкую речь о том, что мы не близкие друг для друга люди я не слышал. - Я ее говорил, Сокджин! А про наркотики - все просто. Было время, когда я занимался торговлей товара, за который я мог бы получить либо пулю в лоб, либо пожизненное, там выбор не большой был. Я обычный финансист, Джин, я сам не понял, как меня туда втянули, один приятель подкинул мне финансовую задачку, она показалась мне интересной, я набросал несколько вариантов решений по уходу от налогов и сокрытия доходов. Этот приятель оказался членом картеля по продаже оружия, моя схема им понравилась, я даже глазом не успел моргнуть, как уже работал на них. Я понимал, что я делаю и какие шансы у меня выбраться из этой истории - никаких. Зато платили хорошо. Со страхом надо было что-то делать, и я не нашёл ничего лучшего, чем марихуана. На какое-то время спасало, потом покурил героин, - тут Сокджин удивленно вскинул брови. - Да, Джини, героин можно и курить. Дело за малым, и я сделал первый укол. Знаешь, что чувствует человек, когда вдруг перестает бояться? Счастье. Но это то счастье, за которое приходится расплачиваться ломкой. Я и платил. Сам торчал и ломался, кого-то вытаскивал из ломки, кого-то хоронил. Я потом уже переставал понимать, где реальность, где выдумки, когда надо было придумать финансовые решения, на помощь приходил старый добрый кокс. Я уже не думал, что смогу соскочить, да и не очень хотел, если честно. Страшно так жить, лучше быть обдолбанным. Даже не страшно, а как-то безнадежно. - И как ты соскочил? - Мы продали партию оружия подставным покупателям, за нами давно следили, оказывается. Зачищали всех, меня просто как морковку из грядки вытащил один из адвокатов, которые тоже работали по этому делу. Он направил меня в наркологическую клинику, отмазал от свидетельствования по делу как слишком мелкую сошку, которая типа просто живой калькулятор и ничего не знает. Если честно, я до сих пор не знаю, как ему это удалось - вытащить меня. Взамен он потребовал, чтобы я вытащил себя. Я три года ходил по врачам, лежал в реабилитационных центрах, не вылезал от психологов. Деньги у меня были, все же я в картеле работал, успел спрятать, да и тратил только на кайф, так что оплатить лечение мне хватило. - И кто этот добрый рыцарь Дон Кихот? - без улыбки спросил Джин. - Ким Тэхён. Когда я понял, что могу существовать без наркотиков, он предложил мне связаться с Чимином и поработать на него. Я согласился, мне Чимин понравился. А когда у Тэхена начались проблемы и его дискредитировали, то тут уже Чимин посоветовал ему обратиться к Юнги. Вот так мы все повязаны. - Поехали, Намджун. - Сокджин смотрел вдаль через лобовое стекло и о чем-то напряжённо думал. - Сокджин. Тот вскинул голову и выжидательно посмотрел на Намджуна. - Прекрати копаться в моей душе. - Я... - Джини, ты уже своими глазами обшарил все закоулки во мне. Ты думаешь, я не вижу? - Джун... – как-то  скомкано проговорил Джин. - Ну что случилось? Ну был я в картеле, ну наркоманил, но я же слез, чего ты так напрягся? - Намджун и сам был напряженным, он ругал себя за такую откровенность. - Да нет, Джуни, я, конечно, совершенно не подозревал, что у тебя в рюкзачке за спиной такой богатый опыт, но... - Но..? - Джун, я задам тебе вопрос, только ты не подумай ничего лишнего, хорошо? - Я смотрю, что ты уже надумал много всего, - Намджун хмыкнул. Они добрались до клуба и поднимались на лифте в пентхаус. - У тебя много еще дел сейчас? - Джин хлопнул своими ресницами и уставился на спутника. - Если это тот вопрос, который ты хотел задать, то я уже сейчас готов надумать очень много лишнего! - Да нет, я о другом хотел спросить, но подумал, что на бегу разговаривать не стоит... - Ну, номинально мы стоим в лифте, а... - Намджун, ты когда-нибудь убивал? – Сокджин остро посмотрел в глаза Намджуну. - Нет, бог миловал. Вокруг меня много смертей было, но, чтобы я сам, своими руками, нет, такого не было. Я даже не смог своему хорошему другу сделать прощальный укол с дозой, которая бы отправила его в лучший мир. Его здорово ломало, он раздобыл дозу где-то и просил меня это сделать. Мы крепко выпили перед этим, и все равно я не смог. Он сказал мне уйти, руки у него уже тряслись меньше, и он сам сделал себе укол. В пах. Я ушел, вызвал скорую, потом уже узнал, что медики не успели, диагноз передоз. Это единственный случай, когда я непосредственно имел дело с убийством. Я не такой крутой, Джини, я не смог. Хотя, после этого мой взгляд на вопрос эвтаназии перестал был столь категоричным, как раньше. Друг, и правда, дошел до грани сохранения человеческой личности. Мне было страшно. И, пожалуй, впервые стало страшно за себя. Страшнее, чем сохранить жизнь. Я понял, почему он хотел умереть. - Почему? - двери лифта бесшумно раскрылись, выпуская мужчин из лифтовой кабины. - Он хотел хоть на миллимикрон остаться человеком. Хоть на секунду. Мы много с ним говорили о жизни, о судьбе, которая тащит нас, если мы упираемся, и как она ведет нас за руку, если мы соглашаемся на ее испытания. При одном условии - мы обязаны сохранить свое человеческое достоинство. Микки его уже почти потерял, поэтому и просил меня помочь уйти. И ушел сам. - Ты жалеешь, Джун? - О том, что не убил его? Нет. Потому что он нашел в себе силы сам это сделать. Да. Потому что я не нашел в себе силы это сделать. Но знаешь, благодаря этому, наверное, я нашел в себе силы увидеть себя, в какой жуткой заднице был я сам. - И ты что-то сделал? - они подошли к кабинету Намджуна, тот открыл дверь и жестом пригласил войти. Пока Намджун копался с кофемашиной, наливая им напиток, Сокджин сел на диван и все также сверлил Намджуна тяжёлым взглядом. - Если ты думаешь, что я сразу же бросил наркоту, отказался работать в картеле, прекратил общение с маргиналами, то ничего из этого. Но, оно как-то само сделалось. Руками Ким Тэхёна. Опять же скажу, он задал мне вопрос - ты слезешь с наркоты? Совершенно обдолбанный я кивнул. Он поверил. А я ему поверил. Как Микки поверил, что он сможет сам себя убить. И я смогу. И Тэхен смог меня вытащить. Тут у меня уже выхода не было, осталось только ползти к выздоровлению. - А тебе не хочется... - Сокджин аккуратно посмотрел на Намджуна и сделал глоток кофе, который тот ему принес. - Хочется, - спокойно ответил Нам. — Это сложно, поверь мне. Я могу говорить об этом, я помню это состояние, но я так же помню и другое состояние - ломку. Жестокую, беспощадную. Тело корежит, душа болит так, что наизнанку выворачивает, каждая клетка тела орет - дай!!! Но все херня. Самое сложное — это то, что ты как будто тайком в рай забрался, но ты - вкусил его, этот рай. А потом тебя изгнали. И ты опять хочешь, снова и снова. Но для этого уже нужны дозы побольше да почаще, а расплата все жёстче и жёстче. Ничего никогда не заменит того наслаждения. Самое нудное, рутинное и сложное — это учиться жить заново, зная, что ты испытывал наивысшее наслаждение, которое ты уже никогда не испытаешь. Даже оргазм не дотягивает, прости уж за такое откровение. - А как же тогда жить, Намджун? Зачем, если ты не сможешь больше испытать то, что чувствовал? - Сокджин впился глазами в Намджуна. - Зачем? Не знаю. Просто потому, что Тэхен поверил, Чимин помог, Микки сделал и сохранил свое достоинство, ты... - Что я? - сглотнул Джин. - Почему ты спросил о том, убивал ли я? - Намджун допил кофе и поставил чашку на стол. Сокджин тоже сделал последний глоток, аккуратно встал и направился к выходу из кабинета. На пороге обернулся: - Потому что я убил, Джуни... - и вышел из кабинета.

***

За окном уже давно стемнело. На некогда пустую стену кабинета Мин Юнги падал тусклый свет от настольной лампы и фонаря за окном. В полумраке лучше думается, в полумраке спокойно, в полумраке тихо. Стена, наконец, спустя двое суток, начала заполняться фото, документами, записями. Юнги просто повесил на стену всё, что у него было в наработках, в том порядке, в котором они получали информацию. Начал с фото Чимина и с кадров из магазина на заправке, рядом несколько стикеров с датами и краткой информацией. На одном из них неровным резким почерком надпись: «Техас? Гавайи.»  Дальше результаты осмотра дома и клуба Пака. Затем фото с заправки, жуткие кадры пепелища, а также фото найденных там улик: двух окурков с красным фильтром и телефона Чимина. К последнему приклеен стикер: «подброшен незадолго до нашего приезда на место взрыва». Далее, следуя хронологии произошедших событий, Юнги прикрепил к стене стоп кадр, на котором изображен черный Хаммер, припаркованный у дома Пака и фото третьего окурка, ничем внешне не отличающегося от двух предыдущих. От Суран, которой Юнги еще из больницы отправил фото результата анализа крови Чимина, он получил очень интересную информацию, которую девушка добыла исключительно благодаря своим хакерским талантам. Свободно выйти в даркнет и выудить оттуда что-то полезное может только тот, кто чувствует себя там как рыба в воде. Вещество, которое кололи Паку, ничто иное как героин, но не простой, а украшенный рукой какого-то гениального химика. Такой эксклюзив делается под особый заказ, за очень большие деньги и чаще всего небольшими партиями. Создать еще одну партию такого порошка невозможно, даже разложив его на молекулы и атомы.  Сам гениальный химик в таких случаях нежилец, и формула с пропорциями погибает вместе с мозгом творца. Заказчики таких порошков люди не простые, и используют их обычно исключительно в личных целях. Чаще всего гонясь за новыми ощущениями, но реже используют в качестве орудия пыток. Накачивая человека подобным коктейлем с определённой периодичностью, можно было добиться абсолютно разных результатов, от легкого эффекта кайфа и забытия, до полного отключения сознания. В случае последнего с человеком можно делать все, что угодно, его сознание практически белый лист, лепи что хочешь. Тут Юнги задумался. У похитителей не было цели лишить Чимина воспоминаний, перекроить сознание. Нет. Только слегка скорректировать работу мозга на период его пребывания в их аду. Хотели просто навести тумана, чтобы лица и место не запомнил, а еще чтобы боль заглушить, которая его раздирала после очередной порции ушибов и переломов. И что это? Милосердие? Хотели навредить, но не убить. А какова цель? Выкуп никто не просил, единственное что сделали похитители – прислали Хосоку запись самого похищения. То есть о том, что Пак у этих гондонов узнать должны были именно они – Юнги и Хосок. Новость, о поврежденных тормозах, которую сообщил Хосок, Юнги не удивила, он только утвердился в собственных мыслях. И сделал еще один неутешительный вывод: дело, в которое они все влезли, отвратительно пахнет дерьмом.  — Всё это похоже на… - бормотал сам себе Юнги, - …на то, что кто-то пытается нас заткнуть. Всё это – предупреждение не влезать… И скорее всего есть связь с каким-то старым делом… А у меня их, сука, сотни!!! –  уже кричал Юнги в пустоту кабинета, скидывая со стола стопку папок, которые все никак не мог убрать в архив. На глаза снова попалось злосчастное дело №09-03, о котором Мин Юнги всё никак не мог перестать думать. То самое, с похищенной девушкой и горе-похитителем, который сам нашелся. Утром Суран обнаружит своего начальника в его же кабинете, свернувшегося калачиком на большом кожаном диване. Заботливо накроет его пледом, приберет в его кабинете, сложит все дела в архив, и только одно останется лежать на столе детектива Мин Юнги. Дело №09-03.

***

2015г. - Тяжелая тачка, с претензией. Зачем она тебе? - Саймон с недоумением рассматривал Lincoln Navigator, на котором подъехал Чонир. Тот встал рядом с Саймоном и также не очень дружелюбно смотрел на машину. - Мне нравится, - твердо ответил парень. - Ага, я так и вижу, что ты сияешь от счастья, - Саймон хмыкнул. — Эта машина - убийца, - и кивнул в сторону внедорожника. - Погоди, так это тот самый Lincoln, который сбил твоих родителей? - изумился Саймон своей же догадке. Чонир еще раз кивнул: - Я за ней почти десять лет гонялся. Следил за владельцем, благо интернет как дом родной. И вот - все главные участники моей жизни собрались вместе. - Ты умеешь меня удивить, Чони. - Я хочу тебя еще больше удивить. Я тут кое-куда влез по-тихому, посмотрим, что из этого может получиться. - Куда ты влез? - нахмурился Саймон. - Жизнь этого старого корыта не была прямой и светлой, - Чонир похлопал автомобиль по капоту. - Авария с родителями ей особого урона не нанесла, так, отрихтовали, покрасили, чуток стойку поправили, и она опять на ходу была. Хозяин личность интересная и темная, я когда искал эту тачку – хорошо под него капнул. И под его деятельности. Он, типа, инвалид детства, но с правом вождения, не слышит ни хрена, виновником аварии признали отца, он с матерью погиб, меня забрали родственники. А вот этот мужик, как я понял, занимается очень интересными делами. - Не тяни, не набивай цену. - Я уверен, что он - звено в цепочке по торговле людьми. - Ооу, - удивленно протянул Саймон. - Lincoln стоял в гараже, хрен знает, почему он не избавился от него. Меня ждал, наверняка, - Чонир криво ухмыльнулся. — Вот тебе и колесо Сансары. - Поговорим про карму? - Поговорим. Потом. А пока я за ним нет-нет, да следил, в его финансах покопался, когда тачку у него покупал - гараж слегка осмотрел, дом небольшой у него, но какой-то непонятный, цоколь глубокий слишком, гараж на три машины, закрытый и с подвалом. Мы можем просто забыть об этом, а можем туда влезть. Подумай, - и небрежно пожал плечами. - Чонир, ты же знаешь, что интереснее влезть в тему с органами, мы это обсуждали уже. - Интереснее, - согласился Чонир. - Но можно и совместить. Тут Саймон приподнял одну бровь, выражая крайнюю степень заинтересованности. - День сюрпризов от Чонира. Как мы влезем в цепочку? - Я договорился на завтра, на восемь вечера, сказал, что приеду с тобой, поговорить. - Мы поедем к этому инвалиду? Он же глухой. - Да, но не совсем глухой. Слуховой аппарат ему в помощь. За своим здоровьем Слухач следит, пару операций делал, помогло, говорит. Короче, он и слышит, и говорит, иначе бы в деле его не было. - Риски есть? - Саймон деловито подобрался. - А как же. Все как в кино. Я там пацанов своих оставил посмотреть, что и как. Закружился дядя, напрягся. - Что ему стоит прострелить нам головы и закрыть вопрос? - Я наживку про органы кинул ему. - Смотрю, ты все успел. И тачку купить, и дело замутить, и меня подтянуть. - Ну, чем-то заниматься надо. Я денег хочу. - От своих денег никто не откажется. Тебе зачем деньги? - Реабилитационный центр открою. Людей лечить. - Чонир! Нельзя же так! - Саймон схватился за сердце. - Ты решил убить меня сегодня? Чонир вдруг улыбнулся мягко и солнечно, его лицо засияло, и вечная хмурая складка на лбу пропала: - Я тебя люблю, и не дам ни одному волоску упасть с твоей головы, никогда не забывай об этом. Убью любого, чтобы ты жил и был счастлив, пусть и не со мной. - И тебя не расстраивает... - Саймон, не только ты читал мою медицинскую карту, я знаю себя и о себе. Мне хватает того, что я люблю. Большего не надо. - Тогда помни свои слова, Чони. - Не бери в голову, - тут Саймон резко повернулся лицом к Чониру. - Мне не нравится, когда ты удивляешь меня, - бросил он. - Саймон, у нас много дел. Только ты сможешь выстроить беседу так, что мы влезем в торговлю, твоя голова будет думать и решать, что и как. Я - исполнитель, парней кинем на всю грязную работу. Мне просто повезло узнать, что за душой у Слухача. - Это его кличка - Слухач? - Да. Завтра познакомишься. Вэл просигналит, если что-то не так будет. - Почему ты им веришь? Они справятся? - Они, конечно, высоким IQ не обладают, но приказам подчиняются. Ну и братья на ферме выросли, а там иногда волки шалят. Лучше этих двоих никто не охотился на волков, они опасность в воздухе чуют. - Хорошо, чем черт не шутит, попробуем влезть в этот Шелковый путь. Не все же человеку два доллара стоить. Пора цену поднять. Да и опять же, не скучно, есть чем заняться. Саймон открыл дверь автомобиля и расположился на пассажирском сиденье. - Поехали, прокати меня. Посмотрим, что это за корыто-убийца и куда оно нас привезет. Чонир юркнул за руль, завел мотор, тыкнул в панель, и Болеро Мориса Равеля негромко заполнило салон. Саймон закурил сигарету, откинулся на спинку кресла и с облегчением выдохнул сигаретный дым. - Сделай погромче. Люблю Равеля. Автомобиль плавно, практически крадучись, тронулся с места, обещая под стать музыке в салоне заявить о себе миру.