Солнце в центре тишины

***

В отражении маленького карманного зеркальца - девчушка лет пяти с улыбкой лучезарной, кружевные зубки через один, на волосах - полчище хвостиков, заколочек и самая любимая с ярким зеленым камушком. Маленькие ручки прижимали к худенькому тельцу плюшевого зайца. Большие серо-зеленые глаза из отражения смотрели с теплом и нежностью в точно такие же, только густо подведённые черным карандашом, обрамленные пушистыми ресницами, принадлежащие 26-летней Ли Суран. Суран очень любила свою работу, ей для этого не нужны были десятки мониторов, огромная серверная, сотни программ, по мнению девушки – это понты. У неё вместо всего этого было кое-что получше – гениальный мозг. Один небольшой гаджет, который Суран собирала сама своими изящными ручками, создавала шедевр шаг за шагом, разработала такую систему, которая полностью подстроена лишь под одного человека, известного в хакерском мире как Red dragon. Свое Альтер-эго Суран любила так же, как и свой ноут. Она всегда стремилась быть лучшей. Она и была лучшая в своем деле. Каждое утро открывая глаза, Суран благодарила кибер-бога и двух парней за то, что несколько лет назад никто не обнаружил ее истинных способностей, а те, кто обнаружил, – защитили, из дерьма вытащили. А кто виноват?! Жизнь. Когда твои подростковые годы проходили в не самом благоприятном районе LA, когда круг твоего общения сводился к кучке малолетних хулиганов, когда твой лучший и единственный друг втянул тебя в дела картеля, где ты окажешься в итоге? Суран в свои 17 была на волоске или от смерти, или от тюрьмы. Оказавшись в картеле, сидела в маленькой комнатушке, выполняя элементарные по меркам ее гениального мозга поручения. Лучший друг куда-то сгинул вместе со всей своей компанией, поговаривали, что они уехали, завязали с делами. Но Ли Суран понимала, что выйти из этого дела живым невозможно. Она как-то резко повзрослела лет на пять, прикидывалась дурочкой, когда ее хотели притянуть к более серьезным делам, но свой участок работы делала хорошо. И аккуратно смотрела по сторонам. Кого-то ненавидела, кого-то жалела. Намджуна, например. Как он сюда попал она знала, соседи по несчастью, она за единственным близким другом пришла, он - по-глупому влетел, помог, называется. А потом появился их спаситель. Он, на самом деле, никого не собирался вытаскивать, все должны были под суд пойти. Однако молодому амбициозному и очень проницательному Ким Тэхену было достаточно одной беседы с Намджуном, чтобы внезапно появилось желание вытащить хорошего человека со дна его личной пропасти. Тэхена поразило, что, даже будучи наркозависимым и находясь в полной заднице, Ким Намджун думал не о себе, а о девчушке с серо-зелеными глазами, о том, как её вытащить, как окончательно не сломать ей жизнь. Тэхен спас двоих. Суран со стоном выдохнула, спрятала маленькое зеркальце в небольшой рюкзак, задержала взгляд на брелоке в виде белоснежного пушистого зайчонка, на левом ушке которого красовалась заколочка с ярко-зеленым камушком, уже потрёпанная временем, но всё еще любимая. Ли Суран, как представитель самого сильного слабого пола, о любви знала и понимала если не всё, то многое. За время, проведенное в картеле, она научилась быть наблюдательной. Поэтому и сейчас своих коллег и друзей девушка давно считала. Намджун утонул в Сокджине. Она это заметила сразу еще тогда, когда сам Намджун это не осознал. И как бы Джин не сопротивлялся, он тоже казался для девушки весьма очевидным. Они оба взрослые, состоявшиеся, но в любви не смыслили ни черта. Суровый шеф Мин Юнги, например, как мальчишка, по самые уши в Чимина. Ну что ж, Чимин красивый, талантливый, а главное, они монтируются хорошо, прям петелька-крючочек. Чего нельзя было сказать о ней самой и Чонгуке. Вот, казалось бы, почти ровесники, секс у них крышесносный, но что-то Суран отталкивало. Её к другому тянуло, когда она с Чонгуком. В это утро Суран появилась в офисе первой, ну почти. Юнги она обнаружила спящим в своем кабинете, но этот факт девушку совсем не удивил, при расследовании сложных дел шеф частенько ночевал на своем диване. Схема всегда одна и та же, укрыть пледом свернувшегося калачиком Юнги, навести в кабинете порядок, налить себе большую кружку кофе и, пока не подтянулись остальные, поработать в тишине. В кофемашине кофе не обнаружился, Юнги за ночь выпил весь, что оставался. На столе Суран нашла флешку и записку, на ней данные, отправленные Намджуном, их нужно проверить. Уже через час Тэхен принесет ей свежую булочку с корицей, Суран об этом никогда не просила, но булочка с корицей от Тэхена – это уже традиция.  Через час пятнадцать в дверях появится Хосок, зыркнет на неё, потом на Тэхена, кивнет и уйдет в свой кабинет. Дверь открылась, на пороге Тэхен с бумажным пакетом из пекарни и пачкой кофе в зернах, помещение моментально наполнилось запахом корицы и дорогого парфюма с нотами кожи и табака. - Я купил кофе. - Ну, слава богам, а то у нас ни зернышка, - тихо промямлила Суран. - В смысле? Там вчера оставалась четверть пачки. – Тэхен приподнял в удивлении брови. - Юнги тут ночевал. Тэхен на это ничего не ответил, он эту привычку шефа знал. - Тебе как обычно? Черный, крепкий, налить в ведро? – спросил он уже из маленькой кухни. - Еще раз назовешь мою любимую кружку ведром, я с тобой разговаривать перестану. Хосок появился на пороге ровно через 15 минут, кивнул Суран и Тэхену, по дороге к своему кабинету налил себе чашку кофе с двумя кусочками сахара и долькой лимона. По мнению всех в агентстве Чон Хосок – извращенец, ибо ну как такое можно пить? За дверью послышалась какая-то возня, и громкий возглас Юри: - Я не хочу, Чонгук, зачем ты меня сюда тащишь?! Дверь резко распахнулась. - Ваша? – Чонгук ввалился сам и затащил за локоть вырывающуюся Юри. Поймал на себе две пары удивленных глаз, Чонгук помятый весь, волосы взлохмачены, губа разбита. — Это зависит от того, что она натворила, - едва сдерживая улыбку и из последних сил предавая голосу серьёзность, сказал Тэхен. - Нашел у себя в мастерской, опять. А должна быть в школе. Пусть Юнги разбирается, мне это не уперлось никуда. Юри все-таки удалось вырваться из крепкой хватки, она отступила от раздраженного Чонгука на пару метров, сложила руки на груди и всем своим видом показывала, что ей тоже никуда не уперлось тут находиться. - Ааа, ну тогда наша, - утвердительно кивнул Тэхен, присев на край своего стола и лукаво покусывая кончик карандаша. Суран ему точила эти карандаши, как заведенная, но он их только грыз, а писал ручкой, перьевой. - Ну так и забирайте! – Чонгук уже хотел развернуться и гордо покинуть сию обитель, но... запах кофе и корицы... Осмотрев помещение и найдя источник аромата, Чонгук, недолго думая (да совсем не думая, если уж честно), вальяжно подошел к столу Ким Тэхена, нагло глядя тому в глаза взял его кружку, отхлебнул несколько раз, затем откусил от лежащей на блюдце булочки с корицей половину. Заметив в глазах Тэхёны искры злости, довольно ухмыльнулся, развернулся в сторону выхода и брякнув на прощание: «шпашибо!» захлопнул за собой дверь. — Вот же… - начал было возмущаться Тэхен, но фразу за него в один голос закончили Юри и Суран: - Мудак! Обычное утро обычного рабочего дня в агентстве.

***

Ближе к 10 утра из своего кабинета выполз взъерошенный Юнги. Взглядом пробежался по приемной. Все как всегда…Тэхен за ворохом бумаг, Юри на гостевом стуле уткнулась носом в телефон, Суран за монитором не видно, но слышно, как бегают тонкие пальцы по клавиатуре… Так, стоп! Юри! - Не понял… – Юнги не повысил голос, не возмутился, тон ровный, только бровь поползла слегка вверх. Юри оторвалась от телефона и посмотрела прямо в глаза старшего брата, в ее взгляде не было ничего того, что там обычно бывало - искры, игривости, колкости. Спокойствия там тоже не было. Юнги на миг, показалось, что он не на сестру смотрел, а на собственное отражение. – Что ты тут забыла? - Юн, надо поговорить. – Тон ровный, такой же, как у старшего брата. Тэхён с Суран переглянулись молча, такую сцену можно было наблюдать крайне редко, хотя, если честно, такого вообще никогда не было. Эти двое грызлись, обменивались колкостями, старший ругался, на чем свет стоит, младшая провоцировала и получала от реакции брата неимоверное удовольствие. Что-то изменилось, а точнее кто-то, одна конкретная Мин Юри, которая сбросила такую удобную ей маску пубертатного подростка. Да когда такое было, чтобы эта девчонка сидела и смиренно ждала, пока брат освободится и с ней поговорит? Никогда. Она в его кабинет дверь всегда открывала исключительно с ноги, и ей всегда было плевать, занят тот или нет. Юнги, которого ситуация, конечно, не шокировала, но как минимум заинтересовала, кивком головы указал Юри на дверь своей обители, а сам пошел за очередной порцией кофеина. Если б не рабочий день впереди, он бы еще и вискаря в кофе добавил, для вкуса, аромата и в качестве легкого успокоительного. Юри бросила розовую косуху на спинку кресла, в него же и села, сразу цепляя из вазочки две шоколадные конфеты и мандарин. - Что у тебя? Почему опять не на учебе?  - спросил Юнги, ставя чашку с кофе на столик и тоже таща из вазочки мандарин. Любовь к этим цитрусовым у них семейная. - Знаешь, как ты у меня в телефоне записан? – игнорировала вопросы брата Юри. Старший отрицательно помотал головой – Шуга, - и улыбнулась, когда Юнги поднял на нее взгляд, ярко так, деснами. И поймала в ответ точно такую же улыбку, как под копирку. Только она его так называла, только ей это было позволено. – Юнги, я не буду больше играть в эту дурацкую игру, не буду больше трепать тебе нервы. Я понимаю всё, понимаю как тебе сейчас тяжело. Чимин… - услышав это имя, Юнги вздрогнул, ему казалось, что незаметно, но Юри всё подметила, - …я знаю, что ты в него по самые уши, вижу это, чувствую. Я представляю, что у тебя внутри творится, понимаю твою жажду всё выяснить, найти и посадить того, кто причинил столько боли любимому человеку, отомстить. Но я прошу тебя, Юн, будь осторожен. Да, мне всего 18, я не училась в полицейской академии, я не детектив, но даже я понимаю, что влезать в это дело опасно. Возможно, смертельно опасно. Ты единственный близкий и родной мне человек, я не могу и не хочу потерять тебя. Я не смогу без тебя. Как оказалось, я спокойно могу жить без мамы с папой, мне хватает видеочата раз в неделю, но без тебя я не выживу. Она замолчала, не плакала, сдерживала слезы. Вечером закроется в ванной и утопит всё, что накопилось, в звуках льющейся из крана горячей воды. А у Юнги по телу теплом её слова разливались. Он любит эту девчушку, очень. Сразу полюбил, как только увидел, еще тогда, когда вместе с отцом в больницу к маме приехал. Ему было 13, он бунтовал, гормоны нещадно скакали, отец систематически ходил в школу на разговоры с учителями и директором. А потом ему сообщили, что в их семье будет пополнение, Юнги тогда все стадии прошел от отрицания до принятия. А когда в больнице мама развернула белоснежное одеяльце с кружевными рюшами, Юнги увидел крошечного человечка, маленького, еще с красными щеками, она носик морщила и большими карими глазами смотрела на старшего брата. Он хотел потрогать её, аккуратно, убедиться, что не кукла лежит, а живое существо, но малышка с такой силой вцепилась маленькими пальчиками в протянутый к ней палец брата, что Юнги понял - эта девочка будет его самой большой проблемой и самой большой любовью. - Кнопка, ты одна не останешься, я обещаю.  – Юнги красивых слов говорить не умел, он всегда всю свою любовь показывал на деле, проявляя к близким максимальное количество заботы, которую на первый взгляд и уловить сложно.  – И если уж говорить начистоту, то в данной ситуации под удар могу попасть не только я, ты тоже в зоне риска. Я прошу тебя, будь внимательнее, не ходи одна. - Хорошо, я понимаю. И еще, Юн, присмотритесь к Чонгуку. Я еще вчера поняла, что у него дела мутные какие-то, я мало что в подобных схемах понимаю, но он явно проворачивает что-то незаконное. Я сегодня попыталась что-то выяснить, но он меня выгнал, в машину свою затолкал и сюда привез. - С Чонгуком разберется Хосок, я влезать не буду, и ты не лезь.  А теперь проваливай в школу, ты еще успеваешь на пару уроков. Юри скорчила недовольную рожицу, но спорить не стала, натянула на себя розовую косуху, запустила руку в вазочку, выудила из нее горсть конфет и спрятала в карман, следом схватила два мандарина. Юнги на это улыбался, он эти конфеты не ел, да никто их в офисе не ел, они тут только для одного человека лежали. - Эй, Кнопка, - окликнул он сестру, которая застыла в дверях и обернулась, - я тоже тебя люблю. Так просто, глядя в глаза, такие слова не часто звучали из уст Мин Юнги. Но это именно то, что Юри хотела услышать в ответ на свою речь, что старший брат её любил, такую, какая она есть.

***

Совещание Юнги провел быстро, и не в конференц-зале, а у себя в кабинете, чтобы все видели плоды его бессонной ночи. Пришли к единому мнению – в опасности все, каждый из них. Чонгук, перепроверив еще раз тормозную систему внедорожника Юнги, прислал ему смс с подтверждением того, что первоначальные выводы были верны – тормозные шланги перерезали. А значит, это было покушение, но пошло оно не по плану. А кто, собственно, знает, каков был план? Напугать? Покалечить? Убить? Обсуждать было нечего, выводы сделали и разошлись. Юнги только Тэхена задержал: - Тэ, понимаю, что прошу невозможного, но в свете последних событий – это необходимость. Нужно достать оружие. У меня и Хосока есть, но этого недостаточно. Может, нам и не пригодиться вовсе, точнее я очень на это надеюсь, но готовыми нужно быть ко всему. - Хм… Согласен. Но что я могу? – Тэхён в удивлении хлопал глазами. - Тэ, сейчас не время строить из себя святую невинность. - Черт с тобой, Мин Юнги! Попробую что-то сделать. Я так понимаю, нам не принципиально, насколько стволы будут чисты? Юнги кивнул и задумался. Это же насколько глубоко они увязли в неизвестном им дерьме, если дошло до того, что приходилось обзавестись оружием, да еще и не очень-то легальным. - Понял, принял. Кстати, я вчера был в лаборатории, кровь Чимина и результаты его анализов отвез. Окурки тоже на ДНК тест сдал. Сделают быстро. Как всё будет готово, сразу отправят результаты Суран по электронке. Не хочешь проветриться и поесть заодно? Во-первых, ты уже с цветом стен сливаешься, а во-вторых, у меня к тебе есть личный разговор. - А здесь никак нельзя поговорить? – недовольно фыркнул Юнги. - Никак нельзя, не хочу в офисе разговаривать. - Не доверяешь? - Не хочу отвлекаться. Ты же понимаешь, о ком я буду говорить? - О Чимине, тут и к гадалке ходить не надо. Через 20 минут Юнги и Тэхен сидели за небольшим столиком в самом дальнем углу их любимого кафе, которое так удобно располагалось всего в 5 минутах ходьбы от их агентства. Из него же частенько заказывали доставку прямо в офис. - Как ты его пьешь? Он же противный, - Юнги поморщился, глядя на то, как Тэхен блаженно потягивал чай с ромашкой. - Я его не нюхаю, поэтому вроде ничего напиток. Что ты будешь есть? – Сделав очередной глоток мерзкого, по мнению одного Мин Юнги, чая и жестом подозвав мальчишку-официанта. - Робин, мы пообедаем, все, как всегда, и мне еще один американо, неси сразу все по готовности. – Отчеканил Юнги, подошедшему к их столику официанту, который улыбался своей самой открытой улыбкой. - Да, мистер Мин, все сделаю. Через 3 минут перед Юнги стояла чашка кофе. - Ну, и в чем дело? - Не знаю… нужны и твои мозги, и новый взгляд со стороны, наверное. – Тэхён заметно нервничал, разговор намечался далеко не из легких. -  И я не хочу, чтобы пока еще кто-то знал. Это личное, Юнги. Тебе решать, Чимину решать, что с этим делать. Я вот решил, что без тебя мы в любом случае не обойдёмся. - Насколько я понимаю, Чимин мне не все рассказал, да? - И я его понимаю. Мы с ним давно знаем друг друга, у меня нет человека ближе, чем он. И когда-то мы обещали, что будем рассказывать все, даже если это покажется бредом, ерундой или фантастикой. И держим это обещание. Так вот, пока Чимин был заложником, был какой-то момент, который ему напомнил о прошлом, о человеке, который его практически сломал. Не физически, хотя здесь тоже постарался, но, все же, больше морально. Если говорить высоким языком - над ним надругались во всех смыслах. Как именно Чимин уловил связь, тут свидетель только всевышний, я этой связи не вижу, но он вспомнил о Джефе и практически уверен, что его похищение связано с ним. - Джеф, это тот человек, который... - Джеф Сноуберн, десять лет назад номинальный владелец и модельер небольшого Модного дома. Как говорили, этот урод где-то очень сильно накосячил, и реальный владелец вышвырнул его.  Вылетел как пробка и из дома, и из города. В 24 часа уложился. - Из-за того, что сделал с Чимином? - Насколько я узнал тогда из сплетен, то скорее нет, чем да. Джеф был содержанкой, которому купили бизнес, чисто как игрушку. Но мозгов у него видимо было не очень много, он крутил романчики с молодыми парнями, что естественно не нравилось руке его финансирующей. Получилось так, что именно на Чиме карьера Джефа закончилась. Нет, официальных скандалов, выяснений, расследований не было, просто кошельку надоело оплачивать безбедную жизнь своего карманного модельера, и он все прикрыл. И Джефу велел уматывать. Что там и как было на самом деле, я не знаю, просто болтали всякое, я даже имени этого богатого дяди не знаю, он не светился нигде, но сплетни... Сплетни — это недооцененный вид искусства, на мой взгляд, - Тэхен хмыкнул и замолчал, потому что Робин принес закуски. Пока парнишка расставлял перед гостями тарелки с едой, Юнги не отрываясь, рассматривал свой кофе. - Что ты там хочешь увидеть, шеф? - Тэхен кашлянул, привлекая внимание Юнги. - Ну, ты понял, что сейчас начнется самая неприятная часть того, что я хотел бы тебе рассказать, да? Тот кивнул и поднял глаза на Тэхена. - Чимину было 19, и он был счастлив. Нет, я бы сказал, что счастье было Чимином. Он светился, он начал танцевать как боженька, у него все получалось, и причиной всего этого, как он считал, был Джеф Сноуберн. Чимин сверкал как бриллиант. Пока однажды не пришел ко мне, прямой как стержень, какой-то очень чеканный и практически мертвый. Знаешь, когда человек живой, а ты смотришь на него и понимаешь, что жизни в нем нет. Выключили жизнь. Единственное, что он мне сказал, что Джеф его бросил. И сказал, что ему нужно, чтобы я был рядом какое-то время. Он долго молчал, пока не попросил меня помочь обработать некоторые раны. – Тэхена передернуло, когда картины прошлого появились перед глазами. -  Юнги, я такого тогда еще не видел. Чимин у нас мальчик худенький, но мускулистый, тело тренированное, я не раз видел у него огромные гематомы, когда он неудачно падал, или его не успевали поймать в поддержке, его колени, локти еще дадут о себе знать с возрастом, это мы все понимаем. И терпения, и терпеливости ему не занимать, это тоже факт. Но когда он разделся, то на нем живого места не было. Единственное, что не было затронуто, это лицо и шея. Спина была исполосована, я даже не мог понять, чем его били, стоял, раскрыв рот, руки тряслись, склянки дребезжали, я дышал через раз, я честно, такого не видел... Как пояснил мне сам Чимин – это специальные ленты с металлической нитью из какого-то особого сплава, бьют больно, рассекают кожу, при умелом использовании обвиваются вокруг тела. Тэхёну было больно всё это вспоминать и жутко погружаться в эти всплывающие перед глазами картинки. Ему казалось, что он снова слышит запах запекшейся крови, антисептиков и заживляющей мази. Но рассказать надо, всё рассказать. Это важно. Важно для Юнги, для Чимина, да и для самого Тэхёна тоже важно. Мерзкий чай с ромашкой встал в глотке не желая проваливаться в желудок, а запах из прошлого не перебил даже приятный аромат от стоящего перед ним обеда. - Знаешь, Юнги, - после небольшой паузы продолжил Тэхён, - знаешь, что он мне тогда сказал? Что в тот момент он мечтал, чтобы его этими лентами разрезало пополам к чертовой матери, и что для него это было бы наилучшим исходом. Я так и застыл со склянками в руках и только один вопрос задал «Кто?».  А Чимин злился, просил не тормозить, ему хотелось тело свое спрятать под слоями ткани, чтобы никто не видел и самому чтобы ни видеть. Но, блядь, я не знал, как это мясо можно обработать, как дотронуться-то? Юнги, я дотронулся, а потом я рвал простыни, потому что бинтов не хватало. Я стягивал его грудную клетку, обматывал руки, укладывал его на живот, переворачивал, водил в туалет, только оттуда он меня выгонял. Дня через три температура у Чимина начала подниматься, я настаивал на скорой, но он уперся. Еще через сутки он уже сам попросил связаться с врачом, который подлечивал на дому танцоров. Доктор приехал, подтвердил факт изнасилования, а еще сказал, что Чимина порвали и что почки ему отбили. Сделал, что мог в домашних условиях, прописал кучу мазей и лекарств, но надо отдать ему должное, что он никому ничего не рассказал, и потом еще несколько раз приезжал посмотреть, как идет лечение. Мы практически все время молчали. Будешь - не буду, хочешь - не хочу, это почти все, о чем мы говорили. Пока я не услышал однажды: «Тэ. Не верь никому». И тут Чимин заговорил.

Джеф забрал Чимина после репетиции, был очень веселый, как-то хохотал чрезмерно, суетился, казалось, энергия у него била через край. Сказал, что они не будут терять ни секунды времени, и так слишком много потеряли, надо наверстывать упущенное. Чимин прекрасно понял к чему всё идет, когда Джеф привез его к себе домой. Со старшим не спорил, думал, что тот потерял голову, уже не мог ждать, он нуждался в большем.  Практически с порога Джеф притянул Чимина к себе и начал целовать глубоко, мокро, развязно орудуя своим языком и абсолютно безэмоционально, как будто делал всё на автомате. Такие поцелуи всегда на грани и вызывают смешанные ощущения, что-то между отвращением и диким желанием. Чимину не нравилось, но это же Джеф, его любимый Джеф. - Давай, малыш, не тяни время. – Резко отстраняясь, сказал Джеф и подтолкнул Чимина в сторону ванной комнаты. Пока Чимин готовил себя для такого любимого и дорогого мужчины, Джеф расположился в гостиной, на большом кожаном диване, достал из кармана пакетик с белым порошком, пластиковую карту и бумажку с изображением Бенджамина Франклина. Две дорожки чистейшего кокса исчезли со стеклянной поверхности журнального столика, погружая сознание Джефа в эйфорию, усиливая желание, пробуждая адскую тварь, хищного зверя, животное, которому хотелось разодрать свою жертву в клочья. В один из стоящих на столике бокалов упала белая таблетка, пузырясь и быстро растворяясь в жидкости, которая мгновенно превратила дешевое вино в нечто интересное, загадочное, опасное. - Выпьешь? – не то спросил, не то утвердил Джеф, вышедшему из ванной комнаты и робко проходящему в гостиную Чимину. Он одной рукой протягивал бокал, другой похлопал себя по колену, приглашая присесть. Чимин бокал взял, но сел на диван. Мужчина недовольно приподнял бровь и хмыкнул. - Какой непослушный... ладно, хорошо... Пей, мой сладкий. И Чимин выпил. Через минуту-две реальность начала меняться. Вроде все, как всегда, вот стол, вот диван, но вдруг форма меняется, голос плывет, где верх, где низ, все вперемешку. И при этом все понимаешь. - Чудесные таблетки, не правда ли? Я люблю их. Творят просто какие-то чудеса. Тормозов нет, но все чувствуешь и понимаешь. - Джеф осклабился по-звериному, встал с дивана, схватил Чимина за руку, и грубо дёрнув на себя, потащил в другую комнату. - Готов? Да, в общем-то, это и не важно, – шипела адская тварь, распахивая дверь в свое логово, таща за собой свою жертву. «Джеф такой романтик…» - пронеслось у Чимина в голове вперемешку с какими-то воздушными или мыльными пузырями, которые лопались в воздухе и осыпались пылью на постель, застеленную белоснежным шелком. Он улыбался, чего-то ждал и, наверное, на что-то надеялся. Чимин не уловил момент, когда Джеф оказался у него за спиной, властно прижал его бедра к своему паху, шипел что-то на ухо и получал ту самую реакцию, которую и ожидал. Чимин прижался спиной к широкой груди, немного прогнувшись в пояснице и негромко застонал, потому что он чувствовал не только возбуждение мужчины, но и свое собственное. Какая-то взвинченность и желание Джефа, белоснежный шелк, легкое незнакомое опьянение в результате обещали то, чего он и сам уже жаждал - наслаждение. - Я разве говорил тебе одеться после душа? - слышался тихий голос, сквозь звон в ушах. - Нет, - отрицательно мотнул головой Чимин. - Раздевайся! - приказ разрезал воздух. Джеф вдруг стал меньше трепаться, голос стал ниже, тон грубее. Резкий удар по почкам вывел Чимина из секундного ступора, от неожиданности парень вскрикнул и попытался повернуться к мужчине лицом, но его схватили за шею и сильным захватом стали клонить к полу. - Вздумал не слушаться? Руки назад, Чимини, руки назад, я сказал! Уже мало что понимая Чимин послушно заложил руки за спину, мужчина выпустил тонкую шею из захвата и проворно перехватил кисти рук. Через секунду изящные запястья стянуло чем-то приятно-мягким и в то же время острым. - Будешь дергаться, только сам себя поранишь! – шипела над ухом адская тварь, обходя стоящего на коленях парня. Чимин совсем не понимал происходящего, ему казалось, что сейчас любимый и уже такой родной человек посмотрит ему в глаза своим теплым взглядом и обнимет, скажет, что это шутка, хоть что-то скажет. Но, подняв взгляд на Джефа, он получил легкую пощечину, от которой вздрогнул как от удара. По лицу его не бил никто и никогда. - Не смей на меня смотреть, сука. Я не могу тебя бить по лицу, это не в моих правилах, но я буду бить тебя сюда, - быстрый удар ботинка прилетел в пах. Чимин заскулил и попытался согнуться, но его схватили за ворот джемпера и потянули наверх. - Начнем мы с минета. И только попробуй что-нибудь вытворить, и тогда вытворю я. С тобой. - И нежно провел пальцем по щеке дрожащего от боли парня. Едва касаясь подбородка, мужчина приподнял голову Чимина, и наконец, тот увидел глаза Джефа. Наконец. Увидел. Глаза. Но не Джефа. Это были острые глаза стервятника, Чимин не удивился бы, если бы на пальцах вместо ногтей он увидел бы острые когти. Плотоядная ухмылка, заостренный нос, режущий голос... - Ты демон... - прохрипел парень. - О, нееет, я даже еще и не начинал становиться демоном. – Адская тварь скалилась и шипела, и сильнее сжимала подбородок, не позволяя своей жертве разорвать зрительный контакт. Послышался щелчок пряжки, после которого ремень отлетел в сторону. Джеф расстегнул пуговицу на брюках, ослабил пояс. – Дальше сам справишься! - Надавил на плечи, заставляя парня вновь опуститься на колени. Чимин смотрел прямо, на молнию в брюках, с трудом соображая, как он должен с этим справиться. Языком попытался приподнять «собачку», ничего не получилось, тогда захватил чуть выпирающим передним и нижними зубами, потянул молнию. Она поддалась. Брюки начали сползать с пояса Джефа, тогда Чимин уже закусил сбоку брючину и потащил их вниз. Светло-серые боксеры плотно обтягивали бедра мужчины, абсолютно не скрывая его возбужденный член. – Продолжай! Отношения у Чимина не первые, но до Джефа секс у него был только с девушками, с парнями же дальше взаимной дрочки ничего не заходило, просто потому что разбегались раньше, чем успевали перейти на следующий уровень. А потом появился Джеф… Чимин в теории знал, что делать, но ему этого совершенно не хотелось. Вот только руки за спиной связанные пронзало болью, стоило только попытаться пошевелиться, да и по силе он Джефу явно проигрывал. Сбежать невозможно, в голове все еще мыльные пузыри лопались, а усугублять и без того дерьмовую ситуацию Чимину не хотелось. Оставалось лишь подчиняться, и надеяться на то, что за послушание и молчание его хотя бы немного пощадят. Чимин покрывал член поцелуями, ткань боксеров постепенно намокала из-за слюны и предэякулята, он целовал ствол, обхватил губами и слегка втянул головку. Во рту было сухо, слюны не хватало, ткань боксеров все моментально впитывала в себя, тогда он начал тихонько прикусывать головку и вдруг услышал протяжный стон. Джеф уже сам избавился от мешающей преграды, член свободно качнулся. Мужчина запустил в волосы Чимина руку, сильно сжимая у корней, и притянул ближе, заставляя парня обхватить губами возбужденную плоть. - Глубже, возьми еще глубже, - рычал Джеф, глубоко и быстро толкаясь в рот Чимина, по щекам которого уже текли слезы, он задыхался. Всё закончилось достаточно быстро, стоны адской твари вперемешку с рычанием становились громче, горячая сперма заливалась в глотку, Чимин давился слюной, спермой, с трудом сдерживая рвотные позывы. - Понравилось? - Чимин кивнул, боясь последствий отрицательного ответа, но снова получил короткий удар в пах. От боли, всё еще действующей таблетки и всего происходящего сознание Чимина медленно померкло. Очнулся он от того, что спину вдруг как будто обожгло адским пламенем. Дёрнулся, понял, что его руки и ноги крепко зафиксированы, он распят, лежал уткнувшись лицом в белоснежные шелковые простыни. Одежды на нем уже не было, в заднем проходе ощущалось что-то твердое и очень неприятно распирающее. Еще один удар мягко-холодный и острый обрушился на его спину. Он постарался повернуть голову в сторону, уловить движение, но спину снова прожгло болью, заставляя его выгнуться. Во рту была какая-то ткань, кричать возможности не было. - Очнулся, наконец-то! - Удары сыпались ритмично, причём не только на спину, Джеф медленно двигался вокруг, рисуя кровавые узоры на белоснежной тонкой коже. Боль была нестерпимо-терпимая, когда Чимин уже готов был опять провалиться в обморок, Джеф начинал стегать по другому участку тела. - Я решил, что вместо меня растягивать тебя будет пробка, извини, что не стал особо готовить тебя, мне просто очень хотелось опробовать свои новые ленты. Тебе же нравится? Чимин вздрогнул от очередного удара и замычал. Чувствовал, как по спине, по тонкой талии и ребрам скатывались капли крови, покрывая алыми рисунками белоснежный шелк. Адской твари нравился получающийся шедевр, она шипела, снова и снова обвивая лентами-змеями тело парня. В какой-то момент всё резко прекратилось и на какое-то мгновение Чимин даже почувствовал облегчение, надеялся, что Джеф наигрался и отпустит его. Ошибался. Как же он ошибался. Чимин почувствовал, что Джеф присел между его разведенных ног, резко вытащил пробку, вставил свой член и вошел одним толчком на всю длину. Чимин взвыл от дикой боли, мужчину не заботило абсолютно, что парень был недостаточно растянут для него. Джефа крыло от узости горячего нутра, от кровавых рисунков на белоснежной коже и шелковых простынях, от юного тела, которое было неспособно сопротивляться. Джеф брал Чимина практически на сухую, заботиться о комфорте партнера в его планы не входило, да, самому ему первые полминуты тоже было не очень-то приятно, но эйфория от второй дозы порошка и кровь свели на нет все неприятные ощущения. Джеф наслаждался, трахал долго, быстрыми рваными толчками, крепко сжимая руками бедра, оставляя отпечатки своих пальцев и следы от ногтей. Чимина насиловал, бил, издевался тот, с кем он хотел бы прожить всю свою жизнь еще сегодня утром. А сейчас он молился, плакал, кричал в своем сердце, чтобы любовь всей его маленькой жизни насытилась и ушла из его жизни. Он Джефа возненавидел так же, как и любил. Навсегда. Чимин старался не открывать глаза. Яркие вспышки темно-красной боли, белого шелка, черной ярости — это все, что он видел. Кровь шумела в ушах, и все же через этот гул он слышал глухие удары своего сердца о собственные ребра, и вдруг вцепился в этот ритм, как в последний шанс выжить и не сойти с ума. Арабеск. Ложь. Прыжок Бризе. Ложь. Пируэт. Ложь. Плие. Да? Да. Маленький Чимин входит с мамой в огромный светлый зал, на стенах зеркала, к ним подходит женщина в трико и смешной юбке, осматривает мальчика, кивает головой, и он начинает учиться танцевать. Правильно стоять, правильно двигаться, он счастлив! А сейчас - ложь. И нет. Ленты шепчут - будь скользким, как змеи, будь нами...  Голос адской твари шепчет, убаюкивает, добивает, а Чимин пойман во лжи и молится, хоть что-то, спаси меня! Вначале было Слово?! Вначале было Движение! Его, Чимина, жест. И в такт скольжению лент-змей, толчку члена, удару собственного сердца - пальцы слабо дрогнули и задвигались. В танце. Чимин танцевал, взвивался в небо, летел к земле, разбивался в пыль и вновь взмывал к небесам. Он выжил. Он не сломался.

- Чима не сломался. Он станцевал свой танец под свою же песню. Назвал этот номер «Ложь». С музыкой, аранжировкой ему помогли, конечно, но, Юнги, я был на этом выступлении, и я плакал. Да многие плакали. Тогда-то и началась его карьера танцовщика, с боли и унижения, которые он смог упаковать в танец. – Тэхен поднял тяжелый и полный слез взгляд на сидящего напротив Юнги. Казалось, тот дышать перестал, гипсовой статуей застыл. Только глаза потемнели, почернели, налились кровью и слезами… Страшно.… Даже ему, полицейскому, детективу, повидавшему расчлененку, утопленников, жуткие ДТП, в которых от людей только месиво кровавое оставалось, сейчас, услышав, через что пришлось пройти юному Пак Чимину, Мин Юнги было страшно… и до одури больно. - Я найду этого ублюдка… - Знаешь, а его больше никто не видел. Чимин запретил его упоминать, искать, мстить. Он просто стал на месте рубцов от этих змеиных лент набивать тату. Первая – NEVER MIND[1], под ребрами, думаю, ты ее увидишь сам. Ублюдок частенько повторял эту фразу, и это последнее, что он сказал Чимину, когда он после нескольких часов истязаний "подбросил" его до дома. Похлопал по бедру и сказал: «не бери в голову».  Чим закрыл эту страницу. И попросил меня сделать то же самое. Но когда его похитили, там в подвале, когда у Чимина задралась его одежда, и стало видно его тело, он почувствовал, что именно эта тату вызвала ярость и его специально били по ней. Юнги, сейчас уже не до постыдных историй нашей жизни, сейчас речь о самой жизни, и без тебя ни я, ни мы, ни Чимин не справимся.

***

2015г. - Саааймон, здравствуй, дорогой, я тебе уже который день звоню, и никак не могу дозвониться. - Джеф? Какими судьбами? - Саймон криво усмехнулся, так он и знал, что этот модельер долго не протянет без поддержки отца, но что тот объявится так быстро… - Я скучаю по тебе, малыш, - сипела телефонная трубка, - мне так много надо тебе сказать, у меня куча планов, я никогда не был так заряжен творческими идеями, - Джеф строчил как пулемет, кажется, он даже забывал делать вдохи. - Джеф, остановись, - но его никто не слышал, мужской голос говорил без умолку. - Замолчи! - рявкнул Саймон. - Еще один звук, и я кладу трубку. Молчание воцарилось. - Я задаю вопрос, ты на него отвечаешь! Коротко отвечаешь! Договорились? - Да, - промямлили в ответ. - У тебя закончились деньги. Ты ни на что не способен. Ты остался без покровителя. Ты уже не молод и не конкурентоспособный. Мой отец тебя не простит. Мне ты не нужен. Модельер из тебя - лучше не произносить вслух. Что я упустил? - Саймон, все не так, я... - Где ты живёшь? - В мотеле, - Джеф как-то обреченно выдохнул. - А все это время где жил? - Твой отец отнял у меня всё! - вскрикнул тот, - даже будущую прибыль вычел из моего жалования, квартиру забрал, машина была служебная. Я даже одежду оставил, потому что она была из коллекций... - слезы душили, обида клокотала. - Отец, значит, виноват? - Ну, он мог быть не таким жестоким, Саймон, мы были вместе очень долго... - Джеф, - прервал его Саймон, - у тебя есть последняя возможность ответить на вопрос: зачем ты мне звонишь? - У меня совсем нет денег… - Ты решил, что я тебе их дам? - Я попробовал хотя бы... - Работать не пробовал? - А ты?! Ты работал хоть час? Ты знаешь, что это такое? Все время смотреть в рот тому, кто вертит тобой, как хочет, все время угождать, хотя единственное, что я хотел — это творить!! - Так и что ты натворил? - Я художник, я не умею продавать, я не умею считывать рынок, мое дело - придумывать модели, силуэты! - Почему тогда все твои коллекции были похожи на позапрошлые сезоны других домов? - Да я... - Ой, даже слышать не хочу. Это твой номер телефона? Карта привязана к телефону? - Номер мой, но у меня нет карт, так получилось, что... - Неинтересно, Джеф. Ты в городе? - В мотеле, в пригороде. - Я перезвоню позже, - и Саймон сбросил звонок. Ближе к вечеру Саймон набрал Чонира и предложил встретиться. Через полчаса они прогуливались по набережной вдоль океана. - Чони, я нашел человека, с которого я хочу начать торговлю органами. Вы все оборудование купили, ты все проверил? Перевозка, септики, растворители, все необходимое? Заморозка, физраствор, ящики для транспортировки? Чони, мне надо, чтобы у нас было отработано все до мелочей. - Да, я все отбирал и покупал сам, помещение готово, холодильные камеры, все оборудование готово, кровь, плазма, все готово. Пацаны рвутся в бой, их тоже нельзя передерживать. - Ну, вот и отлично. Я тебе скину номер телефона, пробейте его, отследите местоположение, это где-то в пригороде. Парням скажи, чтобы съездили туда, проследили аккуратно за этим мачо. Самое главное - выяснить с кем он связан, есть ли у него родственники или друзья, которые его могут хватиться. Если все нормально, и он никому на хрен не сдался, то тогда и начнем. [1] NEVER MIND – (англ.) не бери в голову, не парься.