Солнце в центре тишины

***

Утро вторника не задалось! Так решил Ким Намджун, сидя в своем кабинете за ворохом бумаг. Каждый понедельник он получал отчетность из всех клубов сети, финансовую, статистическую. Менеджеры и управляющие были под контролем Намджуна, но как только расползлись слухи о том, что Пак Чимин временно отошел от дел по личным обстоятельствам, вся эта ленивая и бестолковая свора отбилась от рук. У Ким Намджуна глаз наметан, он ошибки или финансовые махинации видит сразу, и по его беглому подсчету около сотни тысяч зеленых магическим образом пропали. Это весомый повод для того, чтобы оторвать свою подкаченную пятую точку от кресла и проехаться по клубам. Сокджин, признавшийся накануне в убийстве, тоже бесил. Намджун ночью спал, конечно, но весьма беспокойно. Он не побежал вечером за Джином с целью расспросить обо всём, решив для себя, что он терпеливый и уравновешенный, захочет – сам расскажет. Как дива Ким Сокджин мог кого-то убить?! Ну бред же! Дичь! Ближе к обеду на пороге нарисовался виновный в беспокойной ночи Намджуна, постучал костяшками пальцев в открытую дверь. - Здравствуй, мой прекрасный! - улыбался Джин. - Небом клянусь, когда-нибудь я тебя убью, - Намджун откинулся на спинку кресла и улыбнулся в ответ. Джин хмыкнул, крутанулся на каблуках и пошел в сторону своего кабинета. Намджун встал, потянул затекшие мышцы и зашагал вслед за ним. - У нас около сотни тысяч пропали, - Намджун прошел в кабинет вслед за Джином. – Поедешь со мной в рейд по клубам? Надо разнос устроить, порку показательную, возможно даже казнь. - Кофе? - Сокджин возился с кофемашиной. - Нет, минералку. Джин кивнул в сторону мини-бара, и Намджун достал из него бутылочку минеральной воды. - Я бы с удовольствием поехал с тобой и посмотрел бы на казнь, но у меня сегодня встреча с новым инвестором.  - Ты, конечно, мастер интриги, Джини. Сказал вчера «А» и ушел. - Ты о чем? О том, что я начал говорить про убийство и не договорил?  Ну, я терпеливый, Джун. - Что и как произошло? Когда ты успел? - Что-то ты спокойный слишком, Джуни, - Сокджин посмотрел на Намджуна и усмехнулся. - Ты спокоен, и я спокоен. Я о тебе ничего не знаю только тогда, когда ты уезжаешь с Ричардом, и эту часть своей жизни ты держишь за семью печатями. Мне это не нравится, но меня никто и не спрашивает. Так что произошло, Ким Сокджин? Сокджин стоял у окна и смотрел на город, который сиял на солнце. Красивое зрелище. - Да ничего особенного, если рассудить. Обычный, банальный и глупый выбор в пользу смерти... Джун подошел к окну и встал рядом. - Красивый вид из твоего окна. - Я был мальчишкой совсем, хотя мне казалось, что я до черта взрослый. Я встречался сразу с двумя, с девушкой и парнем. То с ней, то с ним. Наверное, надо было сделать выбор между ними, но я же крутой был, я им нравился, они - мне, хотя парень мне нравился больше, если уж честно. Однажды она написала мне, что нам надо встретиться после занятий, что-то важное произошло, я решил, что она так подогревает к себе интерес, одним словом, я приехал к ней ближе к вечеру. Девчонка красивая была, все говорили, что мы очень гармонично смотримся. В тот день красота ее как-то поблёкла. Она молча протянула мне что-то узкое и пластиковое с двумя красными полосками. Да вот хрен я тогда знал, что это такое! На мой вопрос, что это, она сказала, что беременна. Я вообще не понял, о чем она. Конечно, мы спали, и не всегда с защитой. Но знаешь, я как-то не понял, зачем она это мне говорит, какое это имеет отношение ко мне? Она спросила меня, что ей делать, я ответил - что хочешь, но ей рано пока еще ребёнка заводить. Вот чего я никогда не забуду, так это ее взгляд, она как будто через вечность посмотрела на меня. Тихая такая сделалась. И слова эти нелепые - ребенка заводить, как будто тараканов заводили. Именно об этом, об этой фразе я и думал, когда уехал от нее. Мы перестали встречаться, она не звонила, я - тем более. Зачем? У нее проблемы там, зачем я буду ей мешать? Я встретил ее однажды в магазине, случайно. Она какой-то безвольной куклой шла со своей матерью, взгляд такой пустой был у нее. Я узнал от общих знакомых, что аборт сделали не очень удачно, она лишилась способности быть матерью. Начались осложнения, сепсис. Вскоре, где-то через полгода, ее не стало. Знаешь, что самое интересное? Что я упорно не понимал, какое отношение это все имеет ко мне?! Но что-то сидело и свербело. Я не рвал на себе волосы, не рыдал, ничего такого. Я вообще почти об этом не думал. Пока однажды я вдруг отчетливо не понял - я убил двоих, Намджун. Намджун молчал. Потом медленно повернулся к Джину лицом и притянул его к себе, утыкаясь лбом в висок. - Давай помолчим, ладно, - мягко произнес Сокджин. - И пригласи меня на ужин, посмотрим, что может из этого получиться. - Получится прекрасный ужин, Джини. Я буду ужинать с самым красивым мужчиной и самым важным человеком для меня. - Намджун посмотрел на профиль Сокджина. - Все-таки, ты пиздец, какой красивый. - Ну, хоть это ты заметил, - хмыкнул тот. Намджун невесомо коснулся губами виска Джина и отстранился.  - Я сейчас съезжу на парочку казней, а к семи вечера заеду за тобой, выбирай ресторан. Что касается того, что случилось когда-то... - Пусть там и остаётся. Я это сказал тебе, чтобы ты понял, что я живой и иногда страшно глупый, и мои поступки далеко не красивые. - Зато ты красивый и кабинет у тебя будто из каталога роскошных интерьеров. – Намджун направился в сторону выхода. - Умеешь ты успокоить, - хмыкнул Джин. – Это потому, что у меня отменный вкус. И не только в интерьере, прошу заметить! - Про твои вкусы мы вечером поговорим. – Намджун скрылся за дверью и крикнул, - мы сегодня ужинаем, Ким Сокджин. - Буду ждать, Ким Намджун.

***

Четыре с половиной дня прошло с того момента, как размеренная жизнь детектива Мин Юнги покатилась в пропасть. События сменяли друг друга с бешеной скоростью, новая информация поступала со всех сторон, показывая насколько глубока кроличья нора.  Разговор с Тэхёном заставил Юнги изменить планы на день и сорваться в Лэйквуд. Он сам не понимал, зачем ехал к Чимину. Что он ему скажет? С тех событий прошло десять лет, раны на теле и душе Чимина затянулись, и Юнги не готов их вскрывать, причиняя новую порцию боли. Тогда зачем он гонит по улицам солнечного Лос-Анджелеса в сторону Медицинского центра Сент-Винсент? Арендованный спорткар рычал дикой кошкой. Юнги всё еще умудрялся сохранять рассудок и не рискнул ехать в медицинский центр на своем внедорожнике, ведь по его предположению именно там, на парковке, ему повредили тормоза. Значит за ним следили, значит нужно быть осторожнее. И словно противореча собственному холодному рассудку он арендовал не неприметный дедовский универсал, а черный как ночь Lamborghini Gallardo. Безрассудно? Но ведь если хочешь спрятать что-то, так что б никто не заметил – прячь на виду, не так ли? Юнги припарковался в самой оживленной части парковки, незаметно примечая взглядом расположение камер наблюдения. В приемном покое, за стойкой ресепшена всё та же девушка-администратор. Она его запомнила, сразу указала Юнги на двери лифта. Он опять остановился у двери палаты, собираясь с мыслями. - Мистер Мин, - окликнула его Джессика. - Юнги? С вами все хорошо? Юнги обернулся на голос. Врач смотрела на него с беспокойством. - А, добрый день, Джессика. Всё хорошо, просто задумался. - Вы бледный, глаза красные. Я не буду спрашивать ели вы сегодня или нет. Вы хотя бы спите? - Сон – непозволительная роскошь, – хмыкнул Юнги. - Не переживайте, я сплю. Плохо, мало, но сплю. - Знаете, это, конечно, не моё дело, но… - Джессика замялась, - Юнги, вы ошибаетесь, если думаете, что я не заметила несоответствие между травмами Чимина и обстоятельствами, при которых он к нам поступил. Я отдала вам результаты его анализов для того, чтобы помочь вашему расследованию. Подумайте сами, чем вы сможете помочь Чимину, если доведете себя до истощения? Вы ему нужны! Юнги, как нашкодивший школьник, стоял перед доктором, рассматривая шнурки на собственных кедах. Его, взрослого самодостаточного мужчину только что пристыдили за халатное отношение к собственному здоровью. - Вы правы, - выдохнул он, поднимая уставший взгляд на Джессику, - мне не очень удобно просить об этом, но, может, вы выпишите мне рецепт на какое-нибудь легкое седативное или снотворное? - Выпишу, - врач тепло улыбнулась, - но вы должны мне пообещать, что будете нормально питаться, а не только пить кофе и курить. - Хорошо, я постараюсь, спасибо. - Ну, вот и отлично. На самом деле вы очень удачно заехали, я хотела вам звонить. Нам пришлось ввести Чимина в медикаментозный сон. Это распространенная практика при снятии абстинентного синдрома. Таким образом, мы облегчим ему самый сложный период – это первые 3-4 дня.  - То есть сейчас он спит? – Юнги даже почувствовал облегчение, приехать то он приехал, но о чем говорить, так и не придумал. - Да, скорее всего, только завтра вечером мы выведем его из сна. - Ему сейчас не больно? - Больно, но из-за препарата его мозг этого не понимает. - Хорошо, что так. Я посижу с ним немного? - Конечно. Всего доброго, Юнги. – Джессика еще раз тепло улыбнулась, сделала несколько шагов в сторону ординаторской, потом обернулась и серьезно добавила, - И помните, что вы мне обещали. Рецепт заберете на первом этаже у Мэри, администратора. - Спасибо, всего доброго. Юнги аккуратно распахнул дверь палаты. Всё те же мониторы и датчики, всё тот же Чимин. На измученном лице отсутствовали эмоции, только безмятежность, пусть обманчивая, но так он хотя бы не мучился. Юнги поставил стул рядом с больничной койкой, сел и уставил взгляд в монитор. Там зигзаги рисовали сердечный ритм, четкий, размеренный. Юнги пытался сравнить этот ритм с ритмом своей жизни за последние четыре с половиной дня, не вышло. Его ритм скорее был похож на острый угол, один скачок вверх, а дальше падение вниз. И казалось, что вот-вот эта полоска на его личном мониторе отскочит от дна его личной пропасти и снова начнет двигаться в привычном зигзагообразном ритме. Только казалось. В центре любого торнадо или тайфуна царит практически абсолютная тишина. Для Юнги центром торнадо был Чимин. Именно он был той самой тишиной, которая дарила такой необходимый покой. Это всегда был Чимин. Юнги всё еще винил себя за невнимательность. После разговора с Тэхёном к вине добавились боль и горечь. А желание отомстить выросло и окрепло.

***

Ким Тэхён не очень понял, почему именно его Юнги попросил достать оружие. Куда логичнее было поручить это дело Хосоку. Тэхен, конечно, тоже мог, да что уж там, у него дома в тайниках много чего было зарыто, да и не дома тоже... Всё добро чистое, нигде не засвечено, номера стерты. В принципе, и ехать-то никуда не надо было, так, по сусекам поскрести и арсенал готов. Но, вот, например, Суран в этом деле - не спецназ, тяжелый пистолет с его отдачей её саму вынесет, а ничего изящного в запасах Тэхёна не имелось. Он оружие любил, но больше как реквизит, так, в лесу по мишеням пострелять, но ощущать на себе вес оружия постоянно Тэхён не хотел бы. Вот Хосок очень органично смотрелся, когда откидывал полу пиджака или кожанки, и мельком показывалась кобура пистолета. Красиво. Тэхену нравилось. Юнги в принципе с оружием выглядел, как глава мафиозного клана, а не как частный детектив. Но вот если бы Суран начала копаться в своем рюкзачке, вытаскивая оттуда косметичку, жвачки, батончики, флешки, пистолет... Неет, не эстетично. Несмотря на ее черные смоки и мрачные худи, девчонка она нежная, очень нежная. Вот только не все это понимали, Чонгук, например, вообще в упор этого не видел, а Тэхёну этот факт был только на руку. И как братья могут быть такими разными? Хосок строгий, но понятный, а еще в нем космос и радость живут, о которых сам он даже не подозревал. А Чонгук? Старший брат на него свою юность положил, Чонгук же на Хосока просто положил... Ну, Тэхен так думал. Чонгук грубый, хитрый, избалованный, и всё он недолюбленный. Ох уж, этот детский комплекс. Тэхен не любил копаться в психологии, слишком сложно, да и не до неё сейчас было, у них на носу война, судя по настрою Юнги. -Тэхёён, ты чего завис? – Хосок потрепал его за плечо в попытках привлечь внимание, он Тэхёна уже три раза окликнул и всё безрезультатно. - А? – Встрепенулся воробушком Тэхен. - Слушай, может вон Суран попросить, что б она тебе систему переустановила, твоя явно лагает. - О, шутки за сотку, – хихикнула Суран, - растете, детектив Чон Хосок. - Очень смешно, - фыркнул Тэхён, - Хо, слушай, мне тут от шефа задание прилетело, но, кажется, тебе в нем тоже стоит поучаствовать. - Надеюсь, задание вне этих четырех убогих стен? А то меня уже от них тошнит. - Ага, но, чур, едем на твоей машине. - Без проблем, погнали. Машина Хосока летела по пригородной трассе к назначенному месту встречи, где бывший государственный защитник будет забирать у бывшего (или нет?) главы наркокартеля нужное ему оружие. Винтовку, два автомата, четыре пистолета, два ящика с патронами и магазинами. - Тэ, как там Чимиин? Я у Юнги спрашивать боюсь, он неадекватный. - Как бы так выразиться, чтобы не матом… - Тэхен задумался, подбирая слова. - Плохо всё. Ты же про наркотики знаешь? – Хосок кивнул. – Ну, вот его уже два дня ломает. - Пиздец… - шумно выдохнул Хосок. - А сам ты как? - Отвратительно. Помочь - не могу, молиться - не умею, даже сраная поддержка как-то коряво выходит. - Ты только надежду не теряй... - Хо, надежда есть всегда. Вот где я был, когда Чиму держали в каком-то подвале? Ведь он - самый близкий мне человек, почему я не почувствовал ни-че-го?! Мне было скучно, я думал, как себя развлечь, но ни разу в душе не шевельнулась тревога. Почему? - Тэ, ты думал, что Чимин отдыхает, поэтому и не беспокоился за него. - Он ни разу не позвонил - как он долетел, какой отель, погода, ну он должен был позвонить, он же всегда так делал! А он не звонил, и я решил, что мой бро отдыхает по полной, да?? - Не казни себя. Ну, хотя бы ты этого не делай. Юнги ходит как к самоповешению приговоренный, ты - себе харакири сделать готов, вы чего, охренели? - Харакири я делать не буду, грязи много, - пробурчал Тэхен. - А, уже хорошо. На одном суку с Юнги висеть будешь, да? И табличка - они просрали Чимина. А потом Чимин прочухается, увидит две тушки, подвяленные на калифорнийском солнышке, и вздернется рядом с вами, так, что ли?! Идите вы к чёрту, я вас хоронить не буду, так и знайте. Будете висеть на радость стервятникам, им хоть будет, чего пожрать, - Хосок даже руками стал размахивать от возмущения. - Держись за руль двумя руками! Тоже мне, Гринпис на выезде, о птичках волнуешься? - Не о вас же, идиотах, мне волноваться! Вы себя не жалеете, и я вас не буду жалеть. Помрете, на похороны можете не звать. Тэхен рассмеялся. - Хосок, почему мы с тобой почти никогда не разговариваем? - Ты лицо свое видел? К тебе на кривой козе не подъедешь! Нацепишь на себя маску федерального-не-подходи-агента, а мы к тебе на беседу по предварительной записи должны подходить? - Скажешь тоже. Юнги без проблем подходит и говорит, Суран - тоже, ещё и стебется как не в себя, Чонгук - вообще вертел все мои маски, у Намджуна с Джином тоже вроде вопросов не возникает. - А я скромный, - Хосок улыбнулся. - Ты не скромный, ты скрытный, а это совсем другая история. - Ну, ты, знаешь ли, тоже не открытая книга, - хмыкнул Хосок. - Наверное, - Тэхен вздохнул. - Я не очень люблю, когда знают о моих слабых местах, поэтому мало кого подпускаю к себе. - Рыбак рыбака... Понимаю, о чем ты говоришь. - Хосок, расскажи о себе немного. Все, что сам захочешь. - Что захочу, говоришь?  Ладно, сам напросился. Не помню, почему и как, но поставили нас с Юнги в разные смены. Он как раз на дежурстве был, а у меня выходной. Ну, раз выходной, то надо выгулять себя. Поехал в бар, другой район, это строго, чтобы свои не засекли, если барогозить начну. А барогозил я всегда. Вечер удался, выпивки - море, на каждой руке по девчонке висит. Не жизнь, а просто конфетка. Одна из подружек мне предложила на хату к ним поехать, а я уже на ногах стоял только благодаря тому, что цеплялся за их задницы. Я говорю - согласен, только вот еще третью возьмём с собой! Ну и шарю глазами по бару в поисках жертвы. Те мне - согласны, только мы себе ещё парня зацепим. Все на всё согласны, поехали.  Как шли к выходу - помню, дверь бара - помню, больше - ничего... Очнулся, когда мне в лицо что-то влажное тыкалось. А мне и так лежать неудобно, твердо, да и холодно, а тут еще что-то тыкается. Ни хрена не помню, ничего не понимаю, где я, кто я, с кем я... Бляяя… я, недолго думая, мне нечем было думать, схватил то, что тыкалось. И вдруг рядом кто-то как заорет! А у меня хватка, как у бульдога, я ещё крепче эту тыкалку сжимаю и думаю, за что это я так трепетно держусь? И начинаю медленно так и неспешно глаза разлеплять. И взору моему открылась прекрасная картина, как я со всей дури сжимаю чей-то хер, маячащий перед моим носом! А? Каково? Тэхен ржал как конь. — Это ещё не все. Слышу, как этот поц, чей хер я зажал в своей непотной ладошке, тоненько так скулит - отпусти!.. Ага, нашел дурака. Полицейский я или кто? Ну я и начал: вы задержаны на месте преступления, вы имеете право хранить молчание... Мужик уже выть начал... Тэхен уже тоже начал подвывать: - Перестань, Хосок, я больше не могу! - Терпи! Сам просил историю. Я, между прочим, тогда насильника-маньяка за хуй поймал! Этот гад ходил и выискивал тех, кто допился до беспамятства и творил с ними всякого рода жесть. А тут я, такой красивый и бухой в слюни. Короче, пристроил я его не ко мне в участок, а в соседний, знакомым ребятам сдал, они его в предвариловку на сутки закрыли, там он и остался, болезный. Оказалось, что он так много людей попортил. - Так ты у нас герой? - всхлипывал от смеха Тэхен. - Ага, герой! Подружки-клофелинщицы меня обчистили, хорошо значок не забрали, а то я бы разборок не избежал, да и глумился бы потом надо мной весь наш участок, а так только Юнги неделю ржал. - Хос, ты - нечто! - Тэхен вытер слезы. - Хорош ржать, твоя очередь. - Ладно, кви про кво. Проходила у нас свидетельницей по делу бабка - столетний одуванчик, которая сидела в своей миленькой берлоге и вела круглосуточное наблюдение за вверенным ею самой же домом напротив. Бабка хоть и древняя, но оснащение имела качественное: и трубу «позорную», и телефон марки "Афон», младшенький внучок 50-летний подсуетился и на какой-то юбилей подогнал. Нравился ей этот "Афон", она на нем и фотки правнуков смотрела, и архив свой личный создавала со всякими там происшествиями на "подконтрольной" территории. Очень нам потом эти фотки пригодились. И вот в один прекрасный вечер в доме напротив началось какое-то святотатство. То девки голые пляшут в квартире на стульях, то мужики друг друга за хер держат. У бабки тогда перед глазами новый мир открылся, а взгляды на жизнь они имела строгие, позвонила куда надо, ребята из местного участка подскочили проверить и дар речи потеряли. Оказалось, что там развлекался шестерка главы одного из картелей, дело по этому картелю было почти глухим, а тут руками одной бдительной бабки разом всё сдвинулось с мертвой точки. Мне, как госзащитнику надо было бабку допросить, чтобы понимать какие хоть у меня шансы, плохие или очень плохие. Я ей звоню, прошу подъехать в участок, где сидел мой подзащитный, а она мне – нет, милый господин Ким, вы уж меня как главного свидетеля сами заберите, а потом обратно домой доставьте. Как я только не пытался отбрехаться, но делать нечего, поехал, а дело там уже закрутилось, обвинению оставалось только ордер на арест у судьи подписать. Приезжаю, она, скрипя всем телом, садится в машину и тихо так пристраивается к окошку. Я мчу в участок, тороплюсь, времени в обрез, мне бы успеть до того, как ордер подпишут. Паркуюсь у участка, прошу бабку выйти из машины, она молчит, я еще раз, молчит. Выхожу из машины, открываю пассажирскую дверь, а она из неё выпадать начинает. Ну, думаю, уснула старушка, но пульс на рефлексе проверил, а его нет. Бляяяя, я звоню своему шефу, ору в телефон, что у меня в машине бабка отошла в мир иной, а он мне - не ори, беги к шефу убойного, пусть он своих бойцов от судьи отзывает, денек выиграем, дежурным скажи, что бабка заснула, и ты за ней спустишься чуть позже. Я метнулся, всё сделал, возвращаюсь к тачке, а вокруг толпа полицейских, пальцем тычут в окошко, переглядываются, шушукаются. Я думал, поседею. Мы бабку потом за счет заведения похоронили, флаг сложили, шмальнули пару раз не из табельного, потому как бабка штатным сотрудником полиции, конечно, не была, но работу, на которую сама себя назначила, выполняла чётко и к праотцам отправилась при исполнении. Родственникам очень понравилось, довольные были. Когда дело закрыли, парни из участка отправили святой «Афон» как реликвию под стекло и на видное место вместе с ее фоткой. Гада в итоге посадили, я его защищать отказался. Сидел он, конечно, недолго, но репутация его была испорчена. Хосок молчал, улыбался и напрягал память, пока Тэхён вел свой рассказ, а потом задумчиво спросил: - А фамилия у бабки, случайно не Корнелли? - Именно, она. - Так это значит ты тот герой, над которым весь наш участок хихикал? Мол, вёз свидетеля на допрос и не довёз. - Департамент полиции Дауни? - Он самый, - Хосок смеялся, — вот Юнги поржет. - Ты не посмеешь, - Тэхен наигранно нахмурился, но глаза смеялись. Это ж, насколько тесен огромный Лос-Анджелес. Встреча с поставщиком должна была проходить в захолустном мотеле. Хосок припарковался на практически пустой парковке, заметив краем глаза подозрительно знакомый автомобиль, но помотав головой, выбросил эту мысль. - Какой номер? – Хосок нажал кнопку на брелоке, авто издало скрипучее «кря» и сложило боковые зеркала. - Семнадцать. – Тэхен шагал впереди уверенно, явно зная куда идти. Дверь с табличкой «№17» была в конце коридора. Тэхён подошел к двери и трижды постучал костяшками пальцев. За дверью послышались шаги, щелкнула защелка, дверь приоткрылась, сдерживаемая цепочкой. Человек за дверью хмыкнул, закрыл дверь, сбросил цепочку, и распахнул ёё снова, улыбаясь тепло. Это был пожилой мужчина с резкими чертами лица, голова была украшена благородной сединой. - Дядя Ромун, - радостно протянул Тэхен. - Дядя Ромун? – вторил ему, удивлённый такой встречей, Хосок. - Ооо, Тэхёни, J-Hope, как я рад вас видеть, сынки. Тэхён непонимающе смотрел на Хосока, тот удивленно таращился на дядю Ромуна, Ромун – улыбался во все свои 32, ну или сколько там у него осталось. Ромун Альварес - бывший глава картеля, официально он от дел давно отошел, но всё еще держал руку на пульсе своего клана. Когда-то давно именно Тэхён поставив на кон свою карьеру, защищал Альвареса в суде, в том деле шансов было один на миллион. Но Ким Тэхён смог, Ромун надеялся хотя бы на условное, но вышел из здания суда свободным человеком. Как?! Ромун до сих пор не смог понять как, но благодарен Тэхёну, он хоть и криминальный авторитет, но не лишен совести и чести. С Хосоком Альварес познакомился благодаря своим младшему сыну и племяннику. Два трудных подростка, которые попались патрульному Чон Хосоку на мелкой краже. Ромун приехал в участок забирать горе грабителей, долго беседовал с Хосоком и пришел к выводу, что лучше эти два сорванца будут работать на полицию и будут под присмотром, чем он потом будет хоронить пацанов, которые наверняка влезут в какое-нибудь дерьмо. - J-Hope? – Тэхён моргал. - Ага, - кивнул Хосок. - Чего встали как не родные, заходите в номер, - Ромун отошел в сторонку, впуская гостей внутрь небольшого мотельного номера. - Ты чего не сказал, что мы к дяде Ромуну едем? – шикнул на Тэхёна Хосок, - я бы хоть его любимое пиво захватил. - Ты не спрашивал! – шипел в ответ Тэхен. - Я же не знал, что LA настолько тесен. - Нууу, хватит вам, - Ромун по-отечески отвесил два подзатыльника. – Расскажите мне лучше, на кого вы войной полезли? И почему я не в курсе? - Да если бы мы только знали, - Хосок потирал затылок. - Пока понятно только то, что дело – дерьмо. - Не переживай, дядя Ромун, это, конечно опасно, но мы контролируем пока. - Вы же знаешь, что если нужна моя помощь, то я пришлю и бойцов, и все, что потребуется. Я всегда рад поучаствовать в интересных делах, несмотря на то, что я уже не первой свежести и отошел от дел. Я жив благодаря тебе, Тэхёни. Моя семья жива благодаря тебе. А тебе, J-Hope, я благодарен за то, что ты взял под крыло моих мальцов и не даешь им спуску. Я в неоплатном долгу перед вами. - Ой, завязывай, ничего ты нам не должен. – Хосок рассматривал ящики, которые громоздились прямо на кровати. - Ну мне точно не должен, про этого жука, - кивнул на Тэхёна, - не знаю. - Мне тем более не должен. Сколько раз мы с тобой говорили на эту тему? Ты нам сейчас привез нужный товар, да еще и денег не захочешь взять, я же знаю. - Ох, Тэхен, да у меня этого добра - бочками под каждой яблоней зарыто! Кстати, яблоки я тебе тоже привез. Когда моя мадам узнала, что я с тобой встречаюсь, так понеслась пирожки печь. Страшно представить, что случилось бы, если бы она и про тебя, J-Hope, узнала. Я бы, наверное, с собой не только яблоки и пирожки тащил, а еще и ящик с вареньем и соленьями. - О, пирожки тети Ромин – это я люблю, - Тэхен сглотнул и потянул носом, чуя тонкий аромат яблок и корицы. — Вот и поешь, - хохотнул мужчина. - Там целая корзинка. Джентльменский набор - яблоки, пирожки, пять ящиков с оружием! - Жаль, конечно, что варенья и солений нет, - грустно вздохнул Хосок. - Пфф, не вопрос, один звонок и все привезут. - Дядя Ромун, не надо, я же пошутил. Зная тетушку Ромин, я парой банок не отделаюсь. - Естественно! И вообще, когда вы собираетесь порадовать нас новостями о свадьбе? Знакомством с будущими женами? Такого вопроса никто не ожидал. Хосок с Тэхёном переглянулись и напряглись. - Заметьте, внуков я у вас не прошу, у нас со старухой своих хватает. Я счастья вам хочу, мальчики мои. Ладно, - Ромун махнул рукой, мол, что с них взять, - пойдемте, перетащим все добро в машину. Корзинки с яблоками и пирогами, а также пять ящиков с оружием, быстро перетащили в машину Хосока. Пока Ромун замешкался, Тэхён, подмигнув Хосоку, аккуратно подсунул пухлый конверт в карман сумки-планшета, висевшей через плечо мужчины. - Я не буду вам говорить, чтобы вы приезжали почаще и звонили иногда. Просто знайте, что я помню о вас и о том, что вы сделали для нашего клана и для моей семьи, - он обнял по очереди Тэхёна и Хосока. - Поезжайте тихонько, правила не нарушайте! Тэхен широко улыбнулся: - И это говорит человек, который за всю свою жизнь штрафов за превышение скорости словил на годичный расстрел без перерыва! - Молодой был, глупый, - так же широко улыбнулся дядя Ромун. Они расселись по автомобилям, Хосок подождал, пока автомобиль Ромуна развернется и поравняется с его. - Счастливого пути, ребятки! - Спасибо, дядя Ромун. – ответил Хосок. -  И еще раз, спасибо за гостинцы. Ты, кстати, свой тоже не потеряй, сумку проверь. - Я же сказал, что не надо! - Надо. Нам деньги уже дали на покупку, - спорил Тэхён, - ты их не берешь, мне куда их деть, себе забрать?  Внукам конфетки купишь. - Ох, эти внуки уже на мерседесы смотрят, какие там конфетки, - рассмеялся мужчина. - Береги себя, Ромун, тетю Ромин поцелуй от нас. Через час Тэхен и Хосок зашли в офис детективного агентства с двумя корзинами гостинцев - яблоки и пирожки. Юнги уже вернулся от Чимина, Суран никуда и не выходила, а через полчаса подоспели и Юри с Чонгуком. Это был чудесный день, много кофе и чая, много смеха и пирогов, запах яблок во всех кабинетах. Не было только Чимина. Ну и Намджуна с Джином, у них свидание намечалось, Намджун на радостях написал Юнги, а тот уже растрепал всем остальным. Но душное предчувствие еще большей беды не покидало никого. 

***

«Ким Сокджин - удивительный человек», - думал Намджун, разглядывая парня напротив. Тот, несмотря на насыщенный как делами, так и эмоциями день, выглядел шикарно, был жизнерадостен и излучал что-то светлое и теплое. А ведь работа Сокджина не была простой. На нем поставщики, танцоры, персонал, организационные вопросы, а в отсутствие Чимина, еще и всякого рода деловые встречи. И Сокджин успевал всё и ни разу не впал в истерику или панику. Словом - Пак Чимин мог спокойно отдыхать в своем неприятно-вынужденном отпуске и хоть за что-то не стоило переживать. Зато переживал Намджун. Он не понимал, как можно быть таким? Каким, он и сам не знал. Ни на секунду английская королева не засомневалась бы в уместности рядом с собой Ким Сокджина, было в нем что-то от короля. Исполнительным директором сети престижных клубов он и так был. Но также бы прекрасно смотрелся и в уличном кафе, просто уровень кафе за секунды взлетел бы на несколько показателей. И все из-за того, что туда просто зашел просто выпить кофе просто Ким Сокджин. Они почти уже закончили свой ужин, Намджун потягивал свой виски, а Джин - горячий шоколад. Выпендрёжник. Ресторан довольно пафосный, а ему пасту карбонару, простой салат из трав, да еще и рукколу повытаскивать из тарелки, не любит он ее. Никаких устриц и трюфелей... Шампанское пить отказался, попросил бутылку газированной воды комнатной температуры, а напоследок - горячий шоколад. Все гости сидели, держа спины, приборами по тарелкам елозили, бокалы за ножки двумя пальчиками держали, а этот растекался по креслу, наслаждаясь. Осталось только ноги под себя подобрать и зевнуть. - Спасибо, что ты все-таки вытащил меня на ужин, я думал, что ты не решишься на этот беспрецедентный поступок, - Джин, и правда, сыто откинулся на спинку кресла. - Ты не перестаёшь меня удивлять, Джин. - Намджун постучал пальцами по стакану с виски. - Тут можно попробовать много всякого и экзотического, карбонара довольно простое блюдо, я даже не понял, как ты ее нашел в меню? - На самом деле, я больше люблю простую и понятную еду. - А что не понятного в устрицах? - Да все там понятно с устрицами, но я их не люблю, - Сокджин тепло улыбался, глядя на Намджуна, который опять что-то себе придумал, поверил, потом не понял, и теперь не знает, где выход. В этот пинг-понг они начали играть практически с первого дня знакомства, когда Чимин их представил друг другу и сказал, что отныне они работают вместе в одной связке. Сокджин со временем понял, что они интересны друг другу и вполне взаимно, но никак не мог понять, почему Намджун считал по-другому. Наверное, они просто говорили на разных языках. Иногда Сокджин впрямую говорил Джуну о своём интересе, но удивительный финансовый директор принимал это за шутки, яростно парировал и отправлял к Ричарду, мол, иди и над ним издевайся. Идиот. Намджун в себя не верил, он смотрел на Сокджина как на божество, которое ему, смертному, никогда не будет доступно. - Мне иногда снится сон, он странный, начинается никак и заканчивается ничем... - Джун сделал глоток и принялся разглядывать свой напиток. - Я вижу тебя, ты идёшь мне навстречу через анфиладу, откуда-то сбоку льётся ослепительный солнечный свет, как только ты проходишь дверной проем, дверь за тобой захлопывается, и в этот момент ты отдаляешься на ровно такое же расстояние. Я знаю, что ты идешь ко мне, я жду тебя, я так надеюсь каждый раз, что ты дойдешь до меня, но хлопает дверь, и ты отдаляешься... - Ты в следующий раз, когда тебе приснится этот сон, сделай шаг мне навстречу, Джуни. Никто тебе не запретит, поверь. Намджун удивленно посмотрел на Джина и увидел, что тот мягко улыбнулся, да еще и кивнул, как бы подтверждая свои слова. - Если ты закончил, то пойдем немного прогуляемся, тут парк недалеко, погода превосходная, да и будет прекрасный повод понять, что мы можем идти рядом, а не только я в твоем сне иду тебе навстречу. - Ты не доходишь до меня... - Намджун, это - твой сон, а не мой. Тебе и решать, что с этим делать. Я-то иду к тебе, улавливаешь? Он шли по дорожке парка, о чем-то говорили, негромко смеялись и Намджун вдруг сказал: - Джини, как все странно. Чимин в больнице, Юнги пытается разобраться и пока не очень получается, всё их агентство на ушах стоит, у нас-то все вроде идет нормально, но я не об этом. Помнишь, я на днях говорил тебе все то же самое, но тогда я был растерян и злился на все происходящее. А сейчас я безмятежен и знаешь, капельку счастлив... - Капельку?! - Сокджин приостановился и хлопнул его ладонью по плечу. - Ну я же не могу орать на весь город, что я счастлив, когда… - Я понял, Джун, я понял. - Ты мне нравишься, очень нравишься, Ким Сокджин, - глядя куда-то в сторону негромко сказал Намджун. - И что ты собираешься с этим делать, Ким Намджун, в то время, когда… - Заткнись. - Намджун резко притянул Джина к себе, обхватил одной рукой его талию, а вторую запустил в мягкие волосы на затылке, прижался лбом к лбу, и шептал прямо в пухлые губы обдавая их своим горячим дыханием. -  Я собираюсь любить тебя, потому что другого с тобой быть не может. Сокджин в его руках и от его шёпота таял как ванильное мороженое на жарком солнце. - Так люби. - А ты? - И я бу…, - Намджуну не надо было слышать фразу целиком, всё, что он хотел – он уже услышал. Он впился в такие желанные губы мягким, но требовательным поцелуем. Каким же он был идиотом, что столько времени сам лишал себя удовольствия чувствовать чужое дыхание так близко, чувствовать, как чужие руки ползут по его предплечьям вверх и обвиваются вокруг шеи, как чужой язык невесомо пробежался по его нижней губе. От последнего действия Сокджина у Намджуна потемнело в глазах, нити, держащие его сознание в адекватности, рвались одна за другой. И единственным сдерживающим фактором, не позволяющим взять его прямо здесь и сейчас, было то, что они всё еще в парке. Не только сознание Намджуна дало сбой, Сокджин – тонул в поцелуе, задыхался, сходил с ума от чужого языка, который проходился по его ровным зубам, от лёгких укусов, от рук, которые крепкой хваткой вцепились в его талию. Ему бы воздуха глотнуть, но для этого нужно было заставить себя оторваться от этих губ, от губ, которые лишали его воли, подчиняли и возбуждали до покалываний в подушечках пальцев. Кислорода не хватало обоим, и Сокджин, приложив титанические усилия, отстранился, дыша тяжело и сбито, посмотрел в глаза напротив, а там нежность в пересмешку со страстью и диким желанием. - Джун, - пытаясь восстановить дыхание, шептал Сокджин, - или отпусти, или… - Или… Казалось, что такси ехало слишком медленно, время тянулось как жвачка. Джин лежал на плече Намджуна, рассматривал их сплетенные в замок пальцы. Идеально. Его рука в руке Намджуна смотрелась идеально. А еще идеально было быть прижатым к стенке лифта, пока тот поднимал их на последний этаж высотки в центре LA, и чувствовать, как губы медленно скользили по шее, поднимаясь к уху. Идеально. На фоне белоснежной плитки в ванной комнате тронутая калифорнийским солнцем кожа Сокджина выглядела более бронзовой. Он рассматривал себя в зеркало и улыбался сам себе как-то взволновано. Казалось бы, что тут такого, не первый же раз, но это другое.… Это Намджун. И это идеально. Накинув на плечи белоснежный халат, заботливо предоставленный Намджуном, Джин вышел из ванной комнаты. Оставляя следы мокрых ног на лакированной поверхности дорогого паркета, он проследовал на кухню, где, уперевшись локтями в барную стойку и разглядывая лед в своем бокале, стоял Намджун. Руки сомкнулись где-то в районе солнечного сплетения, а разгорячённое тело, укутанное в мягкий халат, прижалось к широкой спине, опалив дыханием шею. - А мне? - Ты знаешь, где винный шкаф, выбирай всё, что захочешь. – Намджун развернулся лицом к Сокджину и от увиденной картины расплылся в нежной улыбке. Он прекрасен, даже босой, в простом белом халате, с мокрыми взъерошенными волосами, он – прекрасен! И снова Намджун целовал, глубоко, мокро, сплетая их языки и прижимаясь всем телом, чувствуя моментально нарастающее свое и чужое возбуждение. – Подожди, - он оторвался от таких желанных губ под недовольное мычание Сокджина, - дай мне десять минут на душ. - Зараза, ты Джуни, - Джин наиграно фыркнул, выпутался из цепких рук и направился к винному шкафу. Намджун же сорвался с места, не желая долго томить свое прекрасное создание, выбежал в коридор, не замечая мокрых следов на полу, и в лучших традициях намджунизма, поскользнулся, с грохотом приземляясь на пол всей своей массой. Из кухни высунулся Джин, прижимая к губам ладошку и тихо хихикая. - Не смешно, - Намджун сидел на полу, потирая ушибленный затылок, - какого черта тут лужи? Джин только плечами пожал и, так же посмеиваясь, пошел доставать себе бокал для выбранного вина. Через десять минут из ванной комнаты послышались какие-то чертыханья. Взволнованный Сокджин тихо поскребся в дверь и спросил: - Джуни, все хорошо? - Да, заходи, помощь нужна. Разгорячённая поцелуями и вином фантазия Джина рисовала всякого рода картины в его голове, но он явно не ожидал, что стоящий в одном полотенце на бедрах Намджун попросит обработать ему рану на затылке, все-таки приложился тот об паркет знатно. Намджун сидел на бортике ванной склонив голову так, чтобы стоящему между его ног Сокджину было удобнее латать его затылок. Пояс халата ослаб, а полы слегка распахнулись, открывая Намджуну вид на бесконечно длинные ноги. Руки сами потянулись к бронзовой коже, пальцы медленно скользили по бедрам вверх, замерев где-то в районе талии. Сокджин делал вид, что ничего не происходит, и сосредоточенно мазал заживляющей мазью рану, вот только табун мурашек разбежался по всему телу. Намджун вытащил одну руку из-под халата, подцепил слабый узел на поясе, тот тихо опустился на кафель, а полы распахнулись. - Намджун, я так не могу, ты мешаешь, - голос Сокджина дрогнул, когда губы коснулись его живота. - Ты прекрасен, - шептал Намджун, обжигая дыханием, прокладывая дорожку из поцелуев наверх к ребрам. - Или ты дашь мне спокойно обработать рану, или… - Или… - Намджун вскочил на ноги, подхватил Джина под бедра и припечатал его к стене, тот с трудом успел сориентироваться, отбросил тюбик с мазью и обвил руками за шею. - Джун… - Молчи, - Намджун снова не дал договорить, к черту разговоры! Хватит! Он хотел эти губы, он хотел это покрытое бронзой тело, он хотел прикоснуться к душе, сыграть на всех струнах, чтобы дыхание в унисон и в едином ритме. Эти губы снова сводили с ума Сокджина, они, казалось, везде. На шее, на ключицах, на плечах, с которых сполз халат, на его собственных губах. Они требовали, они жаждали, они любили… Намджун перехватил Джина удобнее, под ягодицы, и прижался еще ближе и теснее, впился в губы жадно, властно, чувствуя, как в районе живота дернулся чужой возбужденный член. Его собственный давно уже крепко стоял, а полотенце, висевшее до этого на бедрах, валялось под ногами. Он оторвался от сладких губ, нежно, едва касаясь, кончиком языка обвел их контур, и это простое действие заставило Джина несдержанно застонать. Для разума Намджуна это было последней каплей, этот стон – самое божественное, что он слышал в своей жизни, и хотелось слышать его еще и еще. - Джини, - низким и хриплым от возбуждения голосом бормотал Намджун, пока Сокджин покрывал его шею и плечи поцелуями, - пожалуйста, не сдерживай себя, кричи, стони, делай все, что тебе хочется и нравится, - и рыкнул зверем, когда Джин прикусил мочку его уха. - Джун-и, отпусти, мне неудобно, а тебе тяжело. - Мне не тяжело, - возразил Намджун, опуская Джина на пол, но всё так же зажимая его между собственным телом и белоснежным кафелем. - Твоя ванная комната прекрасна, но я предпочел бы ей твою спальню. - Как скажешь, - Сокджин не успел опомниться, как был перекинут через плечо, - в спальню, так в спальню. - Ким Намджун, ты что вытворяешь, отпусти меня немедленно, - притворно вопил Джин, пока его тащили через коридор в спальню. - Ни за что, - Намджун аккуратно уложил свою ношу на мягкий матрац, а сам навис сверху, опираясь на локоть, - хватит дразнить меня Ким Сокджин, я не железный. Сокджин и сам не железный, он ни за что не признался бы в этом Намджуну, но он ждал этого момента не меньше. Он хотел, хотел так, что пальцы на ногах сводило судорогой. Они никогда не обсуждали позиции, никогда вообще не говорили о сексе, но собираясь в этот день на ужин с Намджуном, он прекрасно знал, где они окажутся в итоге. Сокджин хотел его, что бы чувствовать каждой клеточкой тела, чтобы так близко как никогда раньше, чтобы в себе и себе навсегда. Именно с Намджуном так правильно. Так идеально. Он заглянул в глаза, что в полумраке спальни и свете ночных огней за окном были похожи на две черные бездны и плавился под этим взглядом. - Я, знаешь ли, тоже не железный, а ты дразнил меня три года… - Джин выдохнул на полустоне, когда язык Намджуна прошелся по чувствительному соску, а его рука скользнула по внутренней стороне бедра вверх. Он играл на теле Джина, как на скрипке Страдивари, а тот осознавал, что оказывается, не знал своего тела, или всё зависело от того, в чьих оно руках? Под этими руками хотелось распадаться на атомы, сгорать дотла. - Намджун, прошу, пожалуйста, хватит…, - выгибаясь, шептал Сокджин, когда Джун спускался ниже, проходился поцелуями по ребрам и животу, прихватывал нежную кожу зубами и тут же зализывал и зацеловывал места укусов. Намджун сам держался из последних сил, сам удивлялся своей выдержке, но ему хотелось растянуть момент, упиваясь любимым телом. Это что-то на грани, что-то за пределами этой вселенной. Джин дрожащей рукой шарил под подушкой в поисках тюбика смазки и презервативов, которые сам же туда запрятал, пока Джун был в душе, второй рукой цеплялся за простыни, когда Намджун расположился между его длинных ног, руками оглаживал живот, а языком прошелся от основания до головки его члена. Намджун растягивал Сокджина медленно, топил в любви и поцелуях, доводил обоих до исступления. Руки Джина блуждали по спине Намджуна, а когда тот пальцами проходился по простате, слегка надавливая, впивался короткими ногтями, оставляя на лопатках следы, причиняя сладкую боль. Пальцы сменились на член, Джун входил не торопясь, давая возможность привыкнуть. Сокджина крыло от ощущений, от близости, от наполненности. Он притянул Намджуна за шею, накрыл его губы своими, толкаясь языком в его рот, заглушая собственный стон и его утробный рык, когда Намджун сделал несколько первых аккуратных движений. - Отпусти себя, - шептал прямо в губы Сокджин. И Намджун отпустил, последняя ниточка, на которой держалась вся его выдержка, лопнула. Перед глазами всё плыло, от эмоций, от такого податливого и чувствительного Сокджина, который полностью отдавался моменту, отдавал ему всего себя. Намджун двигался так, как чувствовал, то набирая, то замедляя темп. Джин растекался под ним, цеплялся пальцами за его предплечья, не сдерживал громкие стоны, когда практически каждое движение члена Намджуна попадало в простату. Руки сами потянулись к собственному члену, желая как можно быстрее добраться до пика удовольствия, но Намджун властно прошипел: "Не смей!". Он сцепил их пальцы в замок и завел руки за голову Сокджина, вжимая того сильнее в матрац собственным телом, ни на секунду не прекращая двигаться в нем, утробно рыча. Сокджин кончил так ни разу к себе и не прикоснувшись, изливаясь себе на живот и пачкая обоих спермой. Намджун, который сдерживался из последних сил, сделал еще несколько резких и глубоких толчков и с низким стоном кончил вслед за ним. Он обессиленно упал на кровать рядом с Скоджином, обвивая его руками и притягивая к себе. Его пепельные волосы прилипли к покрытому испариной лбу, он глубоко дышал, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. - Ты - лучшее, что было в моей жизни, - шептал Намджун, уткнувшись носом в шею Сокджина. А Джин улыбался, потому что правильно, потому что идеально. 

***

2015г. Саймон мыл руки очень тщательно, намыливал чуть ли не по локоть и ополаскивал горячей водой. Выключив, наконец, воду, он принял от Чонира белоснежное полотенце, вытер руки и затянул их в латексные перчатки. - Чонир, ты знал, что самые жестокие люди получаются из самых добрых, но кем-то преданных людей? - Тебя кто-то предал? - Чонир внимательно смотрел на Саймона. Тот, стоял в медицинском халате и фартуке с поднятым, вверх, руками. - Нет, я бы так не утверждал. Но, может быть, это только потому, что я играю на опережение и не допускаю такую возможность? - Или не подпускаешь к себе никого, чтобы исключить такую вероятность? - И это тоже, не спорю. Но, думаю, что надо спросить у нашего гостя, какое у него мнение о добрых людях, может, скажет что-то интересное, - и Саймон плечом толкнул вертящуюся дверь, входя в импровизированную операционную. На хирургическом столе лежал мужчина, он был обнажен, но наготу его тела скрывала простыня. Казалось, что он безмятежно спит. Рядом с Саймоном в медицинской форме встал Чонир в своих обычных джинсах и рубашке. — Вот ты ни разу не врач, Чони, руки не вымыл, фартук не надел, ну как так? - выговаривал Саймон. - Как ты собрался мне ассистировать? - Так перчатки же я надену, и ты сказал, что все сам будешь делать... - Все сам, все сам - пробормотал Саймон. - Нет, знаешь ли, подготовь контейнеры, раствор для органов, чтобы все стерильно, холодильные камеры для переноски, думаю, что сегодня и начнем. Так что, иди, готовь и свои руки тоже, у тебя на все - пять минут, две из которых на мытье рук. Двигайся. А я пока чуть поболтаю с нашим гостем. Как Саймон и предполагал, Джеф пришел на назначенную встречу один, был взволнован. Как только он сел в машину к Саймону на заднее сиденье, то сразу схватил парня за руку, начал сбивчиво благодарить, и скомкано что-то обещать, Саймон же рассматривал его и молчал. - Ну, что, Джеф, поехали, решим твою проблему раз и навсегда, что ли. Джеф закивал головой в ответ, чуть ли не влюбленно глядя на него. Дверца со стороны Джефа распахнулась, белым сверкнул одноразовый шприц, Джеф коротко дёрнулся и начал обмякать. Его подхватили и пристроили, чтобы совсем не стек на сиденье, дверь также быстро захлопнулась, и через три секунды на переднее пассажирское сиденье сел Чонир. - Ну, все в сборе, тогда поехали? - спросил Саймон у водителя. Тот кивнул, и автомобиль тронулся с места. Он только что был счастлив, он смотрел в эти холодные и чертовски красивые глаза, а потом мир неуклюже отключился. Почему неуклюже? Да потому, что не вовремя. Нелепо. Все же хорошо стало, а мир взял и выключился. Зато включался этот мир медленно и как бы не очень охотно. Сначала белый туман, потом свет стал агрессивным и заполнил все пространство, он пробивался даже через закрытые веки, но постепенно Джеф привык и попытался открыть глаза. Открыл и первое, что он смог внятно подумать, - ему не нравится то, что он увидел. Холодные и красивые глаза смотрели на него сверху без особого интереса, сам же он лежал на холодном столе, и уже начинал замерзать. - Как ты? - спросил Саймон. - Холодно, - просипел Джеф. - Что со мной случилось? - Да пока ничего интересного не случилось, мой мутный почти друг. Ты хотел взять у меня денег и сбежать в какую-нибудь дыру, а я хочу взять у тебя то, что мне нужно, и отправить тебя в какую-нибудь дыру. Так что у нас с тобой почти общие желания. - Где мы? Почему я лежу, ты в этой странной одежде, это... больница? - Джеф, не бери в голову! - довольно резко произнес Саймон. - Много вопросов, на которые ты не получишь ответ. Смысла нет, поэтому...- Саймон приблизился к лицу Джефа, не отводя острого взгляда, и почти свистящим шёпотом еще раз произнес, - Не бери в голову! Звук открывающейся двери, шаги, и рядом с Саймоном появился еще один человек. Джеф уже совсем потерял смысл происходящего. - Готов? - обратился Саймон к вошедшему. - Да, все готово. Тема добра и предательства закрыта? - Вполне. Я хотел сначала извлечь орган, когда донор находится в сознании, но не думаю, что его сердце выдержит. Медицинскую карту его я посмотрел и ничего серьёзного не обнаружил, но состояние сосудов карта не описывает. - Ты наркотики принимаешь? - Саймон перевел взгляд на Джефа. - О чем ты? Что со мной случилось? - Еще раз, Джеф, кокаин, героин, лсд, психотропы, транквилизаторы, антидепрессанты, что из этого ты употребляешь? Я жду. - Саймон, я иногда нюхаю кокаин, когда хочу с мальчиком поиграть подольше, могу стимулятор принять, но не понимаю, у меня приступ случился? Мне плохо стало? - Джефа начинала накрывать паника. - Вот черт. Все-таки нюхал, скотина. И вот в каком состоянии его сердце? Чони, к этому вопросу надо будет подойти крайне внимательно, да? Экспресс-анализы, мазки, соответственно персонал или выход на лабораторию, где будут все исходные данные, справишься? Нужен нам еще человек, учитывая, что мы со временем выйдем на уверенные поставки? - Пока справимся. Пойдет поток, я найду человека. Лаборатория уже есть. - Я тебя обожаю. Ну, что. Начнем? Поставь, пожалуйста, внутривенно укол профопола, избежим мышечных сокращений. Вес донора приблизительно 75 кг, да, Джеф? Все как в той задачке? - Какой задачке? - эхом дрогнувшим голосом произнес Джеф. - Ну как же... Ты же ее и рассказывал, забыл? Сколько стоит человек? Взяли за основу мужчину, весом приблизительно 78 кг, и вычислили его содержимое, перевели по рыночной стоимости, и получилось что-то около двух долларов. Забыл? Чонир хмыкнул и покачал головой. - Не переживай, мой почти друг. Не знаю, сколько в тебе золота, да и искать мы его не будем, но твоя стоимость будет больше. Надеюсь, тебя это успокоит. - И упокоит, - услышал Джеф голос Чонира, который быстро перетянул его руку жгутом выше локтя, постучал по напрягшейся вене и ввел в неё иглу шприца. Паника, голоса, Саймон стали отступать вместе с миром, яркий свет уступил свое место белому туману, который рассеялся, медленно свернулся в белую точку, и замер в центре оглушающей тишины. А потом всё исчезло...