Солнце в центре тишины

***

В самый разгар веселья Юнги получил сообщение от доктора Стоун. Врач оповестила о том, что Чимина вывели из медикаментозного сна, что он в сознании и вполне адекватен. Быстро свернув пикник, он попросил Намджуна и Джина подкинуть его до медицинского центра. Увидеть хотя бы на пять минут Чимина было жизненной необходимостью, без него тяжелее дышалось, без него мир погружался в мрачные серые краски и меркло калифорнийское солнце. Вина - за собственную невнимательность. Вина - за то, что столько времени молчал о своих чувствах, подсознательно понимая, что они взаимные. Вина - за то, что не может прямо сейчас пустить пулю в лоб тому, кто осмелился переступить черту и прикоснулся к его личному солнцу. Бороться с этим чувством Юнги не мог, он с ним смирился, свыкся, сросся за эти шесть дней. Всё, что он мог сделать для Чимина – выгрызать сухую, грязно-серую землю зубами, но искать, искать того, кто виноват намного больше, чем он сам. Каждый раз, когда Юнги видел улыбающуюся девушку-администратора, Мэри, кажется, ему думалось, что это гребаный день сурка. Он был благодарен врачам за то, что они вытаскивают Чимина, но в то же время, приезжая сюда, он ненавидел это место всем сердцем. Здесь Юнги чувствовал себя абсолютно беспомощным. Здесь от него ничего не зависело. Дверь в палату тихо отворилась, Чимин оторвал глаза от телефона, в который залипал. Он уже пытался раздавать указания Намджуну с Сокджином, но был послан в далекое эротическое своими же подчиненными, ибо болеешь – болей и не мешай работать здоровым. - О, Юн, привет, - Чимин за два дня в реанимации похудел еще больше, но было видно по глазам, что ему стало легче. Из рук по-прежнему торчали трубки, а мониторы противно попискивали. – Вишневые принес, как обещал? - Иди к черту, Пак Чимин, - Юнги подошел к больничной койке и аккуратно присел на край, - я на эту дичь больше не пойду, хочешь подохнуть – без меня. - Давно ль ты такой правильный стал? - С тех пор, как понял, что не горю желанием тебя хоронить. Серьёзно, Чим, ну какие сигареты? Ты только из реанимации выполз! - Ну хоть окно открой, а то как-то душно стало. - Очень смешно. – Юнги нахмурился, но губы сами растянулись в улыбке. Как же ему не хватало этих саркастичных шуток от Чимина, его язвительных и временами грубых замечаний, которые контрастировали с его миловидной внешностью. Юнги скучал по всему этому, и глядя в ехидные глаза напротив, в которых плясали чертята, усталую, но такую искреннюю улыбку, он ощущал, что тут, рядом с ним, он дома. - Что нового по делу? Улыбка моментально сползла с лица Юнги. Ему нужно было расспросить Чимина о прошлом, а ведь он так не хотел вскрывать давно затянувшиеся раны, но выбора не было. - Всплыло одно имя – Саймон Келли, слышал его когда-нибудь? - Хм, - Чимин задумался, копаясь в собственной памяти, – если честно, то нет. Я с таким количеством людей встречаюсь и знакомлюсь ежедневно, думаешь, я всех запоминаю? - А твой бывший не упоминал это имя? - Мой, прости, кто? – Чимин в недоумении смотрел на Юнги. - Джеф, - осторожно выдохнул Юнги. Чимин поморщился, как будто ему резко сдернули пластырь. Он не ожидал услышать это имя. - Откуда ты знаешь? Хотя, глупый вопрос, чёртов Тэхён, да? Что он тебе рассказал? - Всё, - Юнги поджал губы. – И о твоих предположениях тоже. - Сука, - Чимин склонил голову и запустил пальцы в волосы, тяжело дыша и пытаясь успокоить разбушевавшиеся эмоции. Это последнее, о чем должен был узнать Юнги. Только не это, только не сейчас, только не тогда, когда между ними начинало зарождаться что-то светлое. Он корил себя за то, что по юности и наивности так глупо и слепо доверился человеку, которого, по сути, и не знал совсем. У каждого действия есть последствия. Его необдуманные действия привели к личной трагедии, к насилию как физическому, так и моральному, к вязи рисунков на теле и черным грубым буквам на ребрах. – Юнги, я… - Чим, послушай, я понимаю, что для тебя это болезненная тема. Мне не нужны никакие подробности случившегося, мне хватило, поверь. – Юнги протянул руку и мягко коснулся запястья Чимина, от чего тот вздрогнул, отстранился и сложил руки на груди, в попытке закрыться от всего мира. - Просто попытайся вспомнить, не упоминал ли этот человек в разговорах имя Саймон или фамилию Келли. Это очень важно. - Вот именно поэтому я молчал. Знаешь, какое самое мерзкое чувство, которое можно испытывать к человеку? Жалость. Это самый простой способ убедить человека в собственной никчёмности, слабости и неспособности что-то изменить. Юнги только покачал головой и молча уставился в окно, наблюдая за тем, как вечернее солнце медленно катится к горизонту, меняя в пути краски с ярко-желтого до оранжево-красного. Спустя долгие пять минут тишины, которую разбавлял лишь писк мониторов, Юнги вдруг произнес: - Есть и другая сторона медали. Мы путаем жалость и сопереживание. И вот именно со-жаление может быть одной из форм любви и принятия. Это самый простой способ показать себе и близкому, что человек видит и слышит его, разделяет его грусть, готов помочь и позаботиться. - Юн, я не беспомощный щенок, о котором нужно заботиться. Мне кажется, ты забываешь, кто я. Тот факт, что сейчас я лежу тут привязанный шлангами к мониторам и то, что случилось со мной в прошлом, не делает меня слабой кисейной барышней. Да, у меня есть к тебе много нежных и трепетных чувств, как и у тебя ко мне, но давай не будем забывать, кто мы есть. И отвечая на твой вопрос – нет, я никогда не слышал от Джефа ничего о Саймоне Келли. Юнги перевел взгляд с пейзажа за окном на Чимина. А может он был прав? Да, он выглядел так, что хотелось сгрести исхудавшее измученное тело в охапку и укрыть собой от всех бед этого мира. Но Юнги, и правда, забыл, что за этим хрупким фасадом - характер из арматуры и бетона, там невероятная сила духа. Чимин был прав! Он молча кивнул в знак благодарности за попытку спуститься на дно своего личного ада и поискать там ответы на вопросы. Так же молча встал с больничной койки и направился к двери. - Юн, - окликнул его Чимин, - спасибо, что пытаешься найти этого урода. Я верю в тебя, в то, что ты и только ты сможешь докопаться до правды. - Выздоравливай скорее, Чим. Ты нам нужен, – обернувшись ответил Юнги. – Ты мне нужен, - мягко добавил он. - И да, я иногда думаю, что и ты забываешь, кто ты. И что ты нуждаешься в плече рядом. Равно, как и я. Не забывай себя.

***

Укатившие с пикника Тэхён и Хосок не оставили Суран и Чонгуку выбора, кроме как вновь оказаться в одной машине. Воздух в салоне был тяжелым и искрил напряжением, девушка молча смотрела в окно, Чонгук нервно стучал пальцами по рулю, изредка кидая на неё взгляды. Ему очень хотелось решить всё здесь и сейчас, он устал. - Суран, - первым нарушил молчание Чонгук, - я так больше не могу. - Как «так»? – продолжая разглядывать пейзаж за окном спросила Суран. - Неопределенно. - Понимаю, - она перевела на него взгляд полный сочувствия и сожаления. - Понимаю?! Серьезно?! – моментально вскипел Чонгук, — это всё, что ты можешь мне сказать? - Гук, послушай… - Нет, это ты меня послушай! Я устал за тобой бегать, правда, устал. Ты держишь меня на поводке, но при этом к себе не подпускаешь, но я не могу так больше. Я столько раз предлагал тебе нормальные отношения и столько раз получал отказ, что уже со счета сбился. Суран, пожалуйста, давай уже реши здесь и сейчас – да или нет? Потому что… чёрт, - Чонгук вытащил из пачки сигарету и закурил, - потому что я люблю тебя! – Едкий дым заполнял легкие, а ощущение чего-то фатального – тело. Нельзя сломаться, рассыпаться, упасть на колени и умолять о взаимности. Нельзя! Суран молчала, глядя прямо перед собой. Когда они успели дойти до точки невозврата? Зачем вообще всё это начали? Секс не сделал их отношения интереснее или разнообразнее, только добавил проблем, они падали в эту пропасть, не желая думать о последствиях. Они не осознавали, что, достигнув дна, кто-то разобьётся в пыль. - Гук, прости… но… я тебя не люблю. – Слова резали воздух. – Я хотела тебя полюбить, очень хотела. Но даже если б у меня получилось, я никогда не смогла бы дать тебе столько любви сколько тебе нужно, сколько ты заслуживаешь. Я не тот человек, который тебе нужен, просто потому что ты нуждаешься в большем, а у меня этого просто нет и никогда не будет. Чонгук сглотнул подступающий к горлу ком, натянул на лицо непроницаемую маску спокойствия и безразличия: - Понятно, - сигарета тлела в пальцах, лежащих на руле, - спасибо за честность. Он и не думал, что кто-то когда-то сможет раскрошить в пыль его сердце. Кому угодно, но только не ему. А девчонке с глазами цвета фисташкового латте удалось. Оказалось, она держала сердце Чонгука в своих тонких пальчиках с ярким маникюром, а потом просто вонзила в него острые ноготки и разорвала в клочья. Больно. Оставшийся путь ехали в полной тишине, говорить было не о чем, да и не за чем. Но в голове у Чонгука вертелся только один вопрос: если не он, то кто? Ким Тэхён? Спросить не решался, опасаясь того, что мог бы сделать себе еще больнее, хотя, казалось бы, куда еще больнее. Но нездоровый интерес взял верх над разумом. Когда автомобиль остановился возле дома Суран, и девушка уже собиралась покинуть салон, Чонгук всё-таки спросил: - Ты выбрала Тэхёна, да? Рука Суран застыла на ручке двери, она обернулась, заглянула ему прямо в глаза и тихо, почти шёпотом ответила: - Нет, это был выбор не между вами. Это выбор между тем, кто я с тобой и кто я с ним.

***

В квартире семьи Чон царил полумрак. Хосок лежал на диване в гостиной устремив взгляд в потолок, пытаясь разглядеть там ответы на вопросы, которые сам в своей голове сформулировать не мог. Душевная посиделка с Тэхёном, открытый и почти честный разговор сделали свое дело – Чон Хосок распахнул дверь в свой личный ад, вот только стало всё еще сложнее. Всё смешалось в одну необъятную кучу. Хосок терял уверенность в себе, яркий солнечный свет его глаз мерк, а внутри зарождалось отвратительное чувство безысходности. Человек, который поселился в его голове, сердце, в его личном аду сейчас ускользал от него, просачивался мелким песком сквозь длинные, изящные пальцы. Не остановить, не приблизиться. А хотелось наручниками к себе приковать, чтобы всегда рядом, чтобы с ним, с Хосоком, долго и счастливо, до самой старости, до гробовой доски. Мысли терзали душу, ему хотелось открыться, выпустить адское чудовище с красивым именем Любовь на свободу, утопить в этом чувстве виновника его мучений. Но нельзя. Нельзя. Нельзя! Хосок никогда не влезет в чужие отношения, не разрушит чистое и светлое, не даст своим демонам свободы, как бы ни хотелось. А хотелось так, что мышцы сводило во всем теле, от невозможности хотя бы прикоснуться, не говоря уж о том, чтобы украсть легкий невинный поцелуй. Оставалось только наблюдать со стороны, любоваться исподтишка и каждый раз мелкими осколками по полу разлетаться. Чон Хосок – человек-солнце, а как известно эта яркая звезда не может потухнуть мгновенно. Оно накалится до своего предела, сожжет всё живое вокруг себя, станет в 180 раз больше и в тысячи раз ярче, чем сейчас. Потом тонкая оболочка станет нестабильной, и Солнце начнёт пульсировать, теряя при каждом импульсе всё больше массы, пока не останется только ядро — сфера размером примерно с Землю. Она будет очень горячей, но это — всего лишь остаточное тепло. Ядро будет становится холоднее, пока не остынет окончательно. Послышался скрежет ключа в замке, входная дверь тихо отворилась, кто-то снял обувь и мягкими шагами проследовал на кухню. Чонгук так тихо домой не заходил, тот небрежно бросал ключи на тумбочку, скидывал кеды, матерился, когда сам же о них спотыкался, а потом кричал на всю квартиру, независимо от времени суток: «Хоос, я дома!». Нет, это однозначно пришел не Чонгук. Единственный, у кого были ключи от квартиры братьев Чон – Юнги. Только он мог так тихо, почти бесшумно, зайти. Делал он это не часто, только когда ситуация была совсем хреновой, когда нервы сдавали, а мысли путались. Юнги свои эмоции прятал под маской «не влезай, убью», но этот дом – и его дом тоже, тут жила его семья. Тут светлый как солнце Хосок и заноза в заднице – Чонгук. Тут можно было быть самим собой, тут принимали со всеми недостатками, загонами, болью, окружали теплом и заботой. Юнги на кухне варил кофе, разливал виски по стаканам и пытался из непонятного набора продуктов в холодильнике изобразить что-то похожее на поздний ужин. Он знал, что Хосок дома. Знал, что Чонгука дома нет, определил по отсутствию тачки на привычном парковочном месте. Юнги уехал от Чимина в растрепанных чувствах, разбитым и с каким-то неприятным осадком. Казалось бы, вроде ничего такого не произошло, но ощущение, что от него отгораживаются, держатся на расстоянии, намертво засело внутри. И головой он понимал, что Чимину после всего дерьма, которое он пережил, сейчас не до романтических приключений. Юнги сам был не особо эмоционально стабилен, сегодня вот целился в Суран, при чем неосознанно, на инстинктах, защитить семью любой ценой. Он хотел рассказать об этом Чимину, поделиться с ним своими эмоциями, переживаниями, но разговор зашел совершенно не туда и получилось, как получилось. И вот он на кухне в квартире братьев Чон, ноги сами сюда привели.  - Что, совсем пиздец, да? – Хосок прошел на кухню и опустился на стул. - Не совсем, но стремительно к нему несемся, – Юнги приподнял сковородку над плитой, встряхнул и десяток маленьких сосисочек перекатились с одного бока на другой, шкварча и брызгая маслом. - Ты же знаешь, что Гук тебе мозг сожрет за сосисочки? – хихикнул Хосок. - Я бы, наверное, испугался, если бы мне не было так похуй, – хмыкнул в ответ Юнги, перекладывая свою добычу в тарелку. – У тебя, я смотрю, тоже от счастья радуга из ушей не бьёт. - Ну, не одному ж тебе с пиздецом по жизни идти. Но начнем мы с тебя, рассказывай. Юнги поставил на стол тарелку, выудил из ящика с приборами две вилки и опустился за стол напротив Хосока. - А что рассказывать? Мы в жопе!  - Юнги взял стакан с виски и сделал глоток. – Мне страшно, Хо. За всех нас. Сам же видишь в какое дерьмо мы влезли, и с каждым днем погружаемся в него все глубже. - Есть мысли? – Хосок последовал примеру друга и тоже сделал глоток виски. - Есть, но они мне не нравятся. Давай я тебе накидаю фактов, а ты мне скажешь, что думаешь? – Хосок кивнул в ответ, наколол на вилку сосиску и отправил целиком в рот. – Факт первый - похищен и доведен до полуживого состояния владелец сети ночных клубов. Предварительно за ним велось наблюдение. Факт второй – похищение обставлено как несчастный случай. Факт третий – из сети этих самых клубов пропадают люди, при чем бесследно. Увольняются одним днем с престижной и высокооплачиваемой работы, а потом их след теряется. Факт четвертый – обнаружена пропажа денег, сумма небольшая, но всё же. Факт пятый – наркота, которой накачивали владельца ночных клубов - эксклюзив по космической цене. Факт шестой – улики с места слежки и похищения ведут к некому Саймону Келли. Внимание вопрос: какой из фактов лишний и связаны ли они между собой? Хосок задумался. Эти двое всегда так работали, Юнги – стратег, он оперировал полученными данными, вычислял ходы преступника, продумывал и делал свои, а Хосок – тактик, он видел картину в целом, подмечал мелочи и нюансы. - Так, ну четвертый факт я б сразу вычеркнул из этого списка. Если ты имеешь в виду 100 тысяч, про которые сегодня ляпнул Намджун, то на мой взгляд он прав, это просто охамевшие менеджеры присвоили бабки, надеясь на то, что в отсутствии Чимина никто этого не заметит. Забей и забудь, это не то, за что нужно цепляться. - Ну я тоже так подумал, но пропустить мимо сей факт нельзя было. – Юнги сделал еще один глоток виски и запил его крепким кофе. - Согласен. А вот что касается всего остального – тут ты прав, факты связаны, ну по крайней мере я это так вижу. И вот еще что, ты в корне неправ, если до сих пор ставишь в центр событий похищение Чимина. Попробуй перевернуть картинку и поставить в центр Саймона. Что видишь? - Саймона? Дай-ка ручку и бумагу. – На лице Юнги промелькнуло озарение. Хосок подошел к подоконнику, который был завален копиями дел и ворохом каких-то бумаг, нашел среди макулатуры ненужный лист бумаги и карандаш, положил на стол перед другом. Юнги тут же принялся рисовать какую-то, понятную только ему, схему. В тишине было слышно только как грифель карандаша царапает бумагу, и как Хосок жует уже остывшие сосисочки. – Хо – ты гений! – Воскликнул Юнги, отбросив карандаш в сторону. От неожиданности у Хосока чуть кофе носом не пошел. - Псих, бля, чего орать то?! Что там? На листе бумаги, красовалась схема, похожая на детский рисунок солнца, с кружочком и лучиками. В центре имя – Саймон. От него в разные стороны расходились лучи, каждый из них вел к какому-то событию. Но, к удивлению, Хосока фактов было на парочку больше, чем Юнги перечислил. Добавились еще два пункта: «прошлое Чимина?» и «дело 09-03». - А это что? – Хосок ткнул пальцем в непонятные ему пункты. - А это, друг мой, мои самые плохие догадки. - А подробности будут? - Напомню, дело 09-03 – то самое о похищении девушки. Я всё понять не мог, почему оно меня не отпускает, а сейчас вспомнил одну маленькую деталь – знаешь, где она работала? - Где? - Официанткой в ночном клубе. А знаешь в каком? - Кажется, догадываюсь, - Хосок вытащил из лежащей на столе пачки сигарету и закурил. – Но ведь она не первая жертва. - Да, не первая, но одна из. - Чёрт! Это мы такие долбозвоны, что упустили этот факт? - Нет, просто этот факт был незначительным в том деле, и мы на него внимание не обратили. - Ну, и кто у нас гений сыска?! Не спорь, бесполезно. Лучше подумай еще кое о чем, я, конечно в прошлое Чимина не лезу, нам там тебя хватит, но.…  Это пресловутое прошлое имеет отношение к Саймону, которого мы поставили в центр и от кого пляшем тут в пляске святого Витте? - Джеф Сноуберн. Чимин связал свое похищение с этим человеком. Или что-то связано с этим человеком. - Или кто-то связан с этим человеком, например Саймон... - Хосок ломал вилкой в тарелке и так маленькую сосисочку на мелкие кусочки. - Да съешь ты её, что ты ее пилишь на молекулы?! – Юнги от раздражения бросил в друга смятой салфеткой. - Джеф и Саймон говоришь? - Ага. - Я только что осознал, почему ещё не нашлось того долбанутого кандидата на совместное проживание с тобой. Достаточно посмотреть, как ты ешь. - Ну, почему не нашлось? Два долбодятла у меня уже есть. - Меня сюда не приписывай, мне Юри хватает. Сам живи со своим дитятком до скончания веков, меня - уволь. - Не могу, - улыбаясь во все 32 мурлыкнул Хосок. - Хооос, я дома! - Ключи звякнули, приземлившись на тумбочку в коридоре. – Чон Хосок! Что за запах?! - Грозный Чонгук возник на пороге кухни. - Ну, дружище, с этой проблемой ты разберешься сам, а мне кажется пора, – заторопился Юнги. - Ну вот, а говорил, что тебе похуй… - Хосок вжался в стул, смотря прямо в глаза младшего брата, в ожидании кары за сосисочки. Но Чонгук удивил. Он постоял несколько секунд, посмотрел на брата нечитаемым взглядом, развернулся и направился в сторону своей комнаты. Но на пороге осиановился, вернулся на кухню, вновь взглянул на Хосока, потом на Юнги и тихо произнес: - Я посплю, а вы тут много не пейте. И, если можно, не шумите, пожалуйста, - Чонгук скрылся так же внезапно, как и появился на пороге квартиры. Хосок с Юнги смотрели друг на друга открыв рты. Такого поворота событий не мог предугадать никто. Спустя десять секунд немого шока Юнги спросил: - Он сказал «пожалуйста»?! - Ага, и не растерзал нас за сосисочки. - Мммдааа, - Юнги плеснул по стаканам еще по порции виски. – У малого, кажется, какие-то проблемы. - Ооо, серьезно?  - не без доли сарказма ответил Хосок, делая очередной глоток янтарной жидкости. – Да вы, Мин Юнги, наверное, детектив, раз так легко пришли к такому сложному умозаключению. - Козлище ты, Хо! А ведь еще пять минут назад говорил, что я гений сыска. - Хуиска… - Вот за это я тебя и люблю. А если серьезно, кажется наша малышка Суран, все-таки, разбила ему сердце. Они с пикника вместе уехали, видимо что-то пошло не так. - Что-то мне подсказывает, что она определилась, наконец, и выбор пал не на Чонгука. - А на кого тогда? – Юнги удивлённо уставился на друга. Хосок в недоумении уставился на него в ответ. - Вот сейчас не смешно. Серьезно? Ты что не видел любовной драмы, которая разворачивалась прямо перед твоим носом? Забудь, что я назвал тебя гением. - Ну ладно, Хо, мне стыдно. Рассказывай! - Да нечего рассказывать, всё как в банальной, сопливой дораме. Чонгук любит Суран, Тэхён любит Суран, Суран спит с Чонгуком, но любит Тэхёна. Чонгук пытается добиться нормальных отношений, Тэхён молча наблюдает со стороны, а Суран, в итоге делает выбор в пользу Кима. Занавес. Юнги долго моргал. Как он упустил такие страсти? Ему стало даже как-то не по себе, что он настолько невнимателен к близким людям. - Я искренне верил, что Тэхён и Суран просто друзья. Что Тэ для неё как жилетка, в которую можно плакаться и всё. Я не думал, что у них всё…так… Хоспадиблять, если Юри когда-нибудь влюбится я, наверное, ёбнусь. - Это неизбежно, Юн. Я тоже думал, что не переживу влюбленного Чонгука, но как видишь я всё еще топчу эту грешную землю. - Не, не, не, я даже думать об этом не хочу. Как представлю, что какой-то малолетний хмыреныш будет лапать, целовать и еще черт знает что делать с моей крохой, рука сама к пистолету тянется. Хосок подошел к окну и уставился на огни ночного LA. - Знаешь, а я хочу, что бы они просто были счастливы, любили и были любимы. Не то, что мы… У них у всех всё не так. Не так как им хотелось бы, не так как они мечтали. Несмотря на то, что история Юнги и Чимина только начиналась, они уже преодолевали неимоверные трудности. И пусть друг ничего не рассказывал, Хосок сам всё видел по глазам. А Юнги, в свою очередь, никогда не пытался влезть в душу Хосока, но тоже прекрасно понимал, что есть кто-то, кто не дает его другу быть счастливым, кто тушит блеск тысячи звезд в его глазах. Еще будучи студентами полицейской академии, они мечтали о том, что к тридцати годам они обзаведутся семьями, домами, собаками, возможно даже детьми, но самое главное – будут счастливы и любимы. А в итоге что? Юнги несколько лет сам себя не слышал и отгонял от себя даже малейшую мысль о том, что его счастье в Чимине. И когда перешагнул эту черту, оказалось, что за ней еще миллионы этих черт, бетонные стены из страхов, травм, боли. Оказалось, что путь к счастью тернист. Хосок же даже думать боялся, о том, чтобы подойти к этой самой черте, хоть на миллиметр придвинуться. Он так хотел счастья с тем, к кому всё его нутро тянулось, и нужно было всего-то руку протянуть, но.… Всегда, это чертово «но»! Чонгук тоже хотел быть счастливым и думал, что нашел свое счастье, но…

***

Тэхен был зол. Что его разозлило в разговоре с Хосоком, он не понимал. Но и в кои-то веки совершенно не собирался в этом разбираться. Тэхён никогда и не думал, что какой-то, по его меркам, сопливый мальчишка принесет столько сложностей в его жизнь. Да, Тэхену не безразлична Суран, красивая девчонка, с характером, у них могло бы что-то получиться, но нет! Чертов Чон Чонгук со своей любовью, тачками, татуировками, бицепсами маячил темным размытым пятном перед глазами и раздражал одним своим видом. Ему Суран четко обрисовала границы их отношений, но Чонгук на эти границы болт положил, систематически их нарушая. Тэхен как мог не нарушал ничьих границ, морали не читал, кофе исправно носил, выражал негласную поддержку Суран и молчаливое гневное осуждение Чону, но… он не железный! Его внешний вид обманчивый, он не до такой степени выдержанный, как бы ему хотелось! Тэхен гремел на кухне чашками, выдвижными ящиками и дверцами шкафов так, как будто готовился к ядерной войне, а всего-то хотел сделать себе большую чашку кофе. Неожиданно, да, но захотел. Когда он яростно нажал кнопку кофемашины, та приятно загудела, а кофе тонкой струйкой полился в большую лоханку Тэхена, того отпустило. - Наконец-то, - почти уже выдохнул Тэхен, но звонок телефона чуть не вернул его в уходившее раздражение. Взглянув на экран, Тэхен почти неприятно удивился – звонила Суран. Если этот гад, Чонгук снова её обидел, то никакие просьбы Хосока о мирном существовании с его братцем не сработают. - Суран, что случилось? - Открывай дверь, Ким Тэхен! - вопль из телефонной трубки совпал с резким звуком дверного звонка его квартиры. Пара секунд ушла на осознание реальности. Широкими шагами он рванул к двери, рывком открыл и каким-то чудом поймал упавшую в его объятия Суран. - Эпическая картина, вечера после стрельбищ..., - тихо пробормотал Тэхён. Еще несколько секунд неудобных и неловких объятий, и девушка отстранилась, врываясь маленьким ураганом в его тихое холостяцкое жилище. - Заткнись! - Чем обязан столь поздним визитом? – Тэхён захлопнул входную дверь и пошел за Суран, которая по-хозяйски проследовала на кухню и плюхнулась на один из стульев. - Ответь мне только на один вопрос, Ким Тэхён! Почему? Тэхён таращил на девушку глаза. - Не хочу показаться, идиотом, но все же... Что именно «почему»? - А ты и не кажешься, ты и есть идиот! - Ну приехали, она врывается ко мне чуть ли не среди ночи, задает невнятные вопросы, а я еще и идиот. – Он хмурился, но, глядя на Суран, хотелось только улыбаться. Эта девчонках всегда была похожа на маленькую птичку, Юнги часто называл её воробушком, она сидела на стуле вся взвинченная, длинные темные волосы небрежно распались по хрупким плечам, а в глазах какая-то решимость вперемешку со страхом. - Тэ, я здесь, потому что я не могу без тебя. Никогда не могла, с того самого момента, как ты из картеля меня вытащил. Я думала, что это просто человеческая благодарность за спасение, но жизнь нас столкнула еще раз. Я попала в агентство случайно, и встретить там тебя я никак не ожидала. Я так боялась того, что чувствую, я пыталась переключиться на другого, но всё тщетно. От себя не убежишь. – Она встала, подошла к Тэхёну, который стоял, прислонившись к кухонному гарнитуру, и внимательно её слушал. Она смотрела прямо в бездонные омуты черных глаз. – Так ответь мне на вопрос, почему ты всё время отдавал меня ему? Почему? Тэхён не знал, как быть, не понимал, что ему сейчас делать и как поступить. Она ему действительно нравилась. Но имеет ли он на неё какие-то права? Он не Чон Чонгук, он не будет купать её в большом и светлом чувстве, он совершенно другой человек. - Я удивлен и обескуражен. И если честно, у меня самого нет ответа на этот вопрос. Чонгук, он… - Тут нет Чонгука, тут есть ты и я! - Но он ведь сохнет по тебе, вы с ним… - Что мы с ним? Нет никаких нас с ним, Тэхён, и никогда не было. Всё, нет никакого Чон Чонгука, и никогда больше не будет. Рядом с ним я – не я. Сейчас я там, где должна быть. - Милая, я тебя понял, услышал. Иди ко мне, - Тэхён притянул девушку в свои объятья. Тонкие руки обхватили его талию, она что-то шептала ему в плечо, но он ничего не мог разобрать.  – Кофе будешь? - Буду. Тэхён усадил Суран обратно на стул, извлек из недр шкафчика красивую чашку, перелил половину напитка из своей лоханки и поставил чашку перед девушкой. - Пей и благодари громко и искренне. Я это люблю, - он улыбался своей квадратной улыбкой. - Почему у тебя улыбка такая странная, а? - Суран пристально разглядывала Тэхёна. - То ты сердечком улыбаешься, то как-то квадратно? Все время хочу тебя спросить. - О, это просто. По четным дням у меня сердечко выходит, по нечетным - квадратик, - хмыкнул Тэхен. - Кретин. Кретин и есть. И кофе кретинский. Как я теперь усну, ты подумал об этом? - Ну, спать мы не будем, найдем чем заняться. - Мы? Это еще что такое? - буркнула Суран. - Когда красивая леди заваливается в холостяцкую нору к умопомрачительному одинокому красавцу вечером после огнеметной вылазки на природу, это говорит только об одном, - она жаждет утешения. Ну, а красавец очень жаждет утешить, не взирая на мельтешение где-то на заднем плане говнюка из автомастерской. - Тэхен, наверное, только я знаю какой ты циник на самом деле, - рассмеялась Суран. - На самом деле, малышка, я не буду лезть к тебе в душу, - Тэхён как-то резко стал абсолютно серьезным, - ты там без меня разберёшься. Ведь как-то ты поняла, что ты мне нравишься, и я, правда, очень хотел бы, чтобы... - Поцелуй меня. Всего два слова, такие простые, но такие важные, для Тэхёна сорвали последние оковы. Нет, у него не было цели утереть нос малолетнему засранцу Чонгуку, всё-таки Суран не трофей в их бессмысленной борьбе. Просто сама мысль о том, что эта девушка выбрала его, а не Чон Чонгука, пробуждала в Тэхёне что-то теплое, что нежностью по телу разливалось. Никто не говорил о сильных чувствах, никто не говорил о любви, но ведь любовь она у всех разная. У Ким Тэхёна она тихая, спокойная, немного холодная и сдержанная, но это всё еще любовь.  Тэхён себя отпустил, послал к чертям все свои загоны и принципы, терзаться муками совести он будет потом. Он в миг оказался рядом с Суран, подхватил её со стула, держа одной рукой за тонкую талию, так словно она ничего не весила. В её глазах хотелось утонуть, цветочный аромат её длинных волос обжигал легкие. Тэхён нежно коснулся её мягких губ своими, невесомо совсем. Суран улыбалась в поцелуй, обвивая руками его шею. Целоваться на кухне с Тэхёном было так правильно, переместиться в его спальню тоже было правильно. Суран там, где должна была быть, она на своем месте, она та, кто она есть.  Суран проснулась от того, что кто-то рукой притянул её к себе за талию. Она приподняла голову и осмотрелась, вечером особо некогда было рассматривать обстановку. - Нравится? - хриплый голос Тэхена запутался в ее волосах. Суран тихонько выдохнула и пробормотала: - Нравится... От переполняющей нежности кружилась голова и темнело в глазах. Только в этот момент она поняла и ощутила в полной мере разницу между тем, к кому не чувствуешь ничего, и тем, с кем рядом стоять будешь, даже если мир вокруг пойдет к чертям, тем, кого собой даже от пуль закроешь. 

***

2015 г. На абсолютно чистом небе, уже потемневшем к вечеру, вдруг появилась маленькая светящаяся точка. Эта точка-самолет разрезала небесный океан по одному ей известному маршруту. Саймон любил смотреть и считать самолеты в небе. Он любил смотреть на падающий снег, капающий дождь, шумящие от ветра деревья. - Из точки появился луч и канул в бесконечность... - тихо произнес Саймон. Он сидел в кресле на террасе, покачивал ногой и курил свои странные сигареты. Чонир не понимал, что в них нашел его друг, но тоже стал их курить. Иногда. Просто хотел хоть так стать чуточку ближе. - Чони, ты умеешь стрелять? – спросил Саймон, продолжая разглядывать небо. - Я? Нет, не люблю огнестрел, шумно как-то и неаккуратно. - А холодным оружием владеешь? - Родной мой, я владею скальпелем, это похуже будет. - Мне надо научиться стрелять и владеть хотя бы ножом, - Саймон выдыхал дым так, чтобы тот складывался в кольца, но у него не получалось. - Братья умеют стрелять из дробовика, охотничьего ружья, они же на ферме выросли, а там волки, все дела... Если хочешь, то они научат. - Хочу. Из пистолета и автомата. У нас есть возможность купить оружие для себя, так ведь? - Есть, конечно. На днях братья привезут и постреляем тогда. - Прекрасно. Товар Слухачу отдали? Что-то подошло для дела? -  Контейнеры передали, Слухач сказал, что позже ответит. - Вот не удивлюсь, если ничего не подойдет. Какой человек был, такой и толк от него. Ладно, будем синтезировать белый яд, торговать живым товаром, но исключительно под заказ. - Знаешь, братья хотят с тобой говорить о том, чтобы ты разрешил им заниматься поставкой оружия и трафиком людей. Они понравились Слухачу, и тот предложил им кое-что. Парни согласны, но они хотят быть под твоей защитой. - Зачем им это? - Они тебя за бога на земле считают, говорят, что все будут делать, лишь бы с тобой. - Ты же говорил, что они адекватные?! - От тебя ничего не требуется, если честно. Они сами выстроят свою цепочку, будут подгонять и людей для синтеза порошка, и просто людей для души и тела и бизнеса. Лишь бы ты был их витриной. - Да я не против так-то. А ты что скажешь на это? - Саймон, парни рвутся в бой, при этом они не сволочные, тебя любят и не сдадут, границы свои понимают хорошо. Я думаю, что можно попробовать. Деньги лишними не бывают. А если они сделают так, что работать будут со Слухачом, но под твоей крышей, так вообще - конфетка. - Хорошо, давай поговорим с ними. В любом случае, даже если они уйдут к Слухачу, я в сухом остатке не останусь и тебе не дам. - Ты сам как? - Чонир зашел за кресло, в котором сидел Саймон, и положил руки на спинку. Немного погладил ткань обивки и незаметно положил ладони на плечи Саймона. Саймон вроде бы не обратил внимания на это, и Чонир немного осмелел. - Тебя, кстати, тут искали. - Меня? Кто меня мог искать? - Я в университет ездил, мне надо было справку забрать, встретил однокурсника. Редкостный болтун. Он и сказал, что приезжал парень какой-то, вместе с тобой учился в школе, искал тебя. Если хочешь, я поточнее узнаю, кто тебя ищет. - Главное, что я никого не ищу. Подумаю, не знаю, кому я нужен, - он дернул плечом, немного раздражаясь. - Саймон, - Чонир уже вполне уверенно гладил плечи парня, - помнишь, что я хотел бы уехать из страны? - Я-то помню. А ты вот, кажется, забыл. Руки Чонира замерли и потихоньку вернулись на спинку кресла. - Вот там и держи руки и чувства. Чонир, ничего не изменится. Я не буду держать тебя на привязи обещаниями и несбыточными надеждами. Мое сердце не ответит тебе взаимностью, а меньшим я не буду тебя оскорблять. - Меньшее — это тело, да? - Чонир поник головой. - Да. И я не буду больше возвращаться к этой теме. Разговор окончен, - Саймон легко поднялся из кресла и пошел к своей машине. - Если спросить меня, то я был бы согласен оскорбиться твоим телом... - прошептал Чонир вслед. Не успел Саймон сделать и пары шагов, как у него зазвонил телефон. Он остановился, посмотрел на экран и сдвинул ползунок. - Мама? Что случилось? Отец?! Когда? Кто позвонил? Да, хорошо, я скоро буду. Саймон растерянно посмотрел на Чонира. - Что? Саймон, что случилось? - Отец в больнице, он при смерти, - тихо произнес он. - Его нашла домработница, сейчас он в реанимации, врачи ничего пока сказать не могут. Сообщили маме, меня отец вычеркнул из своей жизни, потому что я решил учиться на экономическом... - Мне так жаль, Саймон, хочешь я поеду с тобой? - Думаю, что не надо. Я позвоню. Если случится худшее с отцом, то многое изменится. Если он восстановится, все равно изменений не избежать. Чонир, спасибо за то, что рядом, - он коротко обнял Чонира. -  Но помни - у нас общее дело, Чони, у нас общее прошлое, и у нас детишки-братья. Я без тебя не справлюсь. Саймон сел в машину, завел двигатель и уехал. - Вот ведь, и куда я теперь от тебя денусь, а? Я без тебя не справлюсь, - передразнил Саймона Чонир. - В том то и дело, что справишься. Это я не справляюсь без тебя.