Солнце в центре тишины

***

Чонгук проснулся рано утром, что для него было совсем не свойственно, но справедливости ради, он и спать лег рано. Накануне вечером всё чего ему хотелось – забыться безмятежным сном, в надежде проснуться на следующий день и понять, что всё что с ним произошло лишь плод его воображения. Вот только утро не щадит никого, и Чон Чонгук не исключение. Воспоминания о Суран и их разговоре накрыли сразу, как он открыл глаза. Ему надо было срочно чем-то себя занять, поехать в сервис и доделать, наконец, мотоцикл Юнги или отогнать свою детку на мойку, или завалиться в дом Мин и рубиться с Юри в приставку. Что угодно, лишь бы не думать! Он сидел на кухне и пил пустой кофе, даже позавтракать было нечем, старший брат и его шепелявый друг подчистили и без того небольшой запас еды в холодильнике. Черт бы их побрал! Они даже не потрудились убрать со стола посуду, один свалил восвояси, второй завалился спать прямо в гостиной. Как ни странно ^ JM ^: Гууук! JK: Ооо, живой что ли? ^ JM ^: смешно. Тачка моя у тебя? JK: Ага ^ JM ^: Отлично. Прыгай в мою крошку и вези свою задницу ко мне в медцентр. JK: наху…простите, зачем? ^ JM ^: А можно не задавать тупых вопросов? JK: прикольный ты такой… может я занят ^ JM ^: ой, не пизди. Через сколько будешь? JK: через час ^ JM ^: Ок Отправив напоследок Чимину смайлик со средним пальцем, Чонгук быстро влез в спортивки и привычную огромную худи, массивные черные кроссовки, а темные очки дополнили его повседневный образ. Домчав до сервиса, где на парковке стоял Aston Martin Чимина, Чонгук быстро сменил машину и двинулся в сторону Лейквуда.

***

Чимин выдернул из рук катетеры, через боль в области живота и груди встал с больничной койки. Голова немного закружилась, но в целом ходить и выполнять базовые функции он мог. Решение покинуть медцентр пришло еще вечером, после ухода Юнги. Чимин не сомневался ни минуты в том, что он должен покинуть это место любой ценой. Ему до одури надоела роль жертвы! Чимин медленно побрел в сторону кабинета доктора Джессики Стоун, настроенный только на положительный исход беседы, и ему было совершенно не важно, как он его достигнет. Да, в конце концов, никто не имел права удерживать его силой! Дверь в кабинет Джессики была открыта нараспашку, врач сидела за столом, заполняя карты пациентов. Чимин тихо постучал костяшками пальцев о дверной косяк, врач оторвалась от бумаг, переводя взгляд на дверь. - Пак Чимин, что вы тут делаете? Почему не в палате? - Доктор Стоун, выпишите меня, пожалуйста. – Чимин так и стоял, прислонившись к дверному косяку, сложив руки на груди. - Так, - Джессика встала из-за стола, быстрым шагом подошла к Чимину, и взяв его за плечо затащила в кабинет, попутно закрывая дверь. - С ума сошел? Куда я тебя выпишу? Ты только вчера очухался! - А когда мы успели перейти на «ты», доктор Стоун? - Сейчас! Да, я знаю, что это не профессионально, но в свете всех событий, думаю, я могу себе это позволить. - Ну, такая красотка, как ты, многое может себе позволить, - игриво ответил Чимин и подмигнул девушке. - Я знаю, что ты гей, выключай режим соблазнителя и давай поговорим серьезно. - Я не гей, я – би. В чем разница объяснить? - Джессика только неодобрительно покачала головой. - Слушай, я могу долго тебя просить и умолять, если хочешь, даже слезу пущу, но зачем тратить на это время? У тебя и без меня пациентов хватает. - Чимин, это глупо, ты слаб еще, организм истощен, ты должен быть под присмотром. - Зачем тебе всё это? Почему ты помогаешь мне и детективу Мину? В чем твоя выгода? - Далеко не всё, Пак Чимин, люди делают ради выгоды. - Ну конечно, - закатил глаза Чимин. - Да, не спорю, к Юнги у меня есть личные вопросы, но согласись, я и без всего этого могла просто обратиться в агентство. Ну, а ты у нас личность публичная, представляешь, что началось бы в прессе, узнай они про эту ситуацию, и сколько было бы вопросов у полиции. Считай, что я просто прониклась и вошла в твое положение. - Допустим. Но выписать меня, тебе всё равно придётся, сама же знаешь, что держать меня тут силой никто не может. - Надо было тебя, как неадекватного, к койке наручниками пристегивать,  – Джессика тяжело вздохнула и села за свое рабочее место. – Я тебя выпишу, но у меня будут условия. - Мммм, а только что мне рассказывала про чистые душевные порывы. - Дослушай сначала, а потом уже выводы делай. Я тебя выпишу, но ближайший месяц ты будешь приезжать на обследования раз в неделю. Будешь соблюдать специальный режим питания и принимать все препараты, которые я тебе пропишу. И если я пойму, что ты наплевал на мои рекомендации… - доктор улыбнулась и с вызовом посмотрела в глаза Чимина, - у меня есть рычаги давления, я закрою тебя в нашем реабилитационном центре до полного выздоровления. А, ну и с тебя пожизненная VIP-проходка в «Filter», доктор тоже человек и хочет иногда развлекаться. - Оу, ничего более сексуального за последнее время я не слышал, - пухлые губы Чимина растянулись в ехидной улыбке, - а что вы делаете сегодня вечером, доктор Стоун? - Пошёл вон, Пак Чимин, - хихикнула Джессика. Чимин довольный тем, что всё прошло успешно, двинулся в сторону двери, но обернулся и произнес: - Спасибо тебе, я, правда, очень благодарен за всё, что ты сделала, – он распахнул дверь и уже выходя за порог добавил. – И не вздумай докладывать обо всём Юнги. - Ох ты! Кому-то корона жмёт, кому-то любопытный нос покороче сделать надо, а у тебя сплошные тайны из всех карманов торчат!  

***

- Напомни мне, почему я сейчас рискую своей жопой? Меня Юнги с Тэхёном на запчасти разберут, – Чонгук выжал педаль газа, и автомобиль резво вылетел с парковки медицинского центра. - Потому что ты безответственный распиздяй, которому похуй на всё? – Чимин открыл бардачок и вытащил оттуда пачку вишневых сигарет и зажигалку. - Какая у меня хорошая репутация. - Кстати, по поводу твоей репутации. Что с моим заказом, Гук? Товар должны были привезти еще на прошлой неделе, до моего отъезда на Гавайи. А как я понял, его до сих пор нет. - Чим, пока ты загорал на больничной койке, по определенным кругам проползли очень неприятные слухи. Ты же помнишь деда-химика, который тебе пыль в «Filter» поставляет? - Бля, я ж просто в отрубе был, а не память потерял. Конечно, помню, как поживает наш поставщик? - Кормит рыб на дне океана, - буднично ответил Чонгук. Чимин поперхнулся сигаретным дымом, прокашлялся и уставился на младшего Чона. - Шутишь? - А похоже? Чим, я серьезно!  - Чонгук съехал на обочину и остановился. – Короче расклад такой. Ты у этого деда брал эксклюзивный кокс super light, он его мешал специально для твоего клуба, аналогов нет и уже не будет. А из разговора с Хосоком я понял, что то, чем тебя накачали – герыч, но не обычный, а дорогобогато и с такими добавками, которые далеко не каждый может нахимичить. Как понимаешь, таких творцов в нашем городе не много, по пальцам сосчитать, но именно дед отправился к праотцам, как только стало понятно, что за вещество в твоей крови. Связь улавливаешь? - Улавливаю, - Чимин нахмурился и снова потянулся к пачке. - Слушай, я понимаю, что эта тайна должна была умереть вместе с нами, но тебе не кажется, что настало время рассказать всё нашим детективам? - Да, похоже, что пора. Я расскажу Юнги, но Гук, давай договоримся, ты к этому делу не причастен. Я расскажу всё так, что твоё имя нигде фигурировать не будет. - Да с хренали? - Чон Чонгук не будь идиотом! Ты вот совсем не понимаешь как этот неприятный факт ударит по Хосоку? Ему и так от жизни досталось, можешь хоть ты не накидывать на вентилятор?! - Он уже в курсе, как минимум, про мои дела с тачками… - Ну вот и хватит с него. Захлопни свою хлеборезку и не высовывайся, всё, тема закрыта! Разворачивайся, едем в агентство.

***

- От вас двоих несет чем-то сопливо-романтическим, фу, - с усмешкой бросил Юнги, заходя в конференц-зал. - Тебе просили передать привет, - не отрывая глаз от изучаемых документов ответил Тэхён, Суран же просто скорчила рожицу. - От кого привет? - От министерства не твоих кошачьих дел. Юнги фыркнул, чем только подтвердил свою принадлежность к семейству кошачьих, и бросил в Тэхёна скомканный лист бумаги. - Веселитесь? – Хосок зашел с таким лицом, что веселье тут же покинуло всех присутствующих, - не хочу портить всем настроение, но мы проебались. - Не хочу, но испорчу, да, Хо? Что случилось? – у Юнги рабочий режим включился мгновенно. Обеспокоенный Чон Хосок, что может быть хуже? - Я тут новостишки решил полистать, в соцсетях посидеть, Инста, Тик-Ток и прочая бесполезная муть, и оказалось, что муть не бесполезная. Вы вот знали, что у хорьков есть фаза мертвого сна? Это животное вырубается и его почти невозможно разбудить, берешь его тушку, спящую в руки, а он как тряпочка висит, так забавно… -  Хосок, ты издеваешься? – в недоумении спросил Тэхён. - Ну забавно же, я тебе потом видос скину. Но это всё лирическое отступление, меня не это поразило. Никого не смущает, что СМИ до сих пор ничего не пронюхали об исчезновении с радаров Пак Чимина? Мы совсем забыли, что это для нас он близкий друг, а для всего остального мира – публичная личность. А ни на одном новостном портале нет ни одной новости о нем, ни одного поста. Хотя еще две недели назад СМИ говорили о Чимине чуть ли не каждый день, а в соцсетях постоянно появлялись фото и видео. Суран напряглась всем телом, нахмурилась. «Хороший» хаккер, ничего не скажешь, прошерстить весь даркнет или вытащить всю подноготную на любого человека из любой базы любой структруы – легко и просто, даже задумываться не приходилось, а тут… такое простое действие – проверить СМИ и соцсети, а ей даже в голову это не пришло. Ей со стыда хотелось сгореть от собственного непрофессионализма. - Малышка, выдыхай, это же не в твой огород камень, - Юнги сразу заметил, как изменилось выражение лица девушки, когда Хосок воодушевленно вываливал свои мысли. Тэхён тоже краем глаза увидел, что девушка напряглась, и незаметно под столом взял Суран за руку, нежно переплетая свои пальцы с её. - Хосок прав, мы проебались. Точнее – я. Да, да, не смотрите на меня так, мы все тут понимаем что я облажалась. Юнги, если дашь мне минут тридцать я соберу всю информацию и подобью статистику. Еще попробую отследить откуда растут ноги, вы ведь понимаете, что для того, что б заткнуть СМИ нужно иметь очень хорошие связи, влияние и возможности. Юнги кивнул в знак согласия и задумался, как и все присутствующие. Тишина, повисшая в конференц-зале, была как духота перед грозой, тяжелой сыростью оседала в легких. Каждый раз, когда им начинало казаться, что они вышли на нужную тропинку, дернули за правильную нить, прилетала новая информация и разрушала все те логические цепочки, что с таким трудом выстраивались. Тишина заполняла помещение, проникала в каждый угол, мысли становились мрачнее, а интуиция Юнги кричала ему, что гроза неизбежна. Интуиция Юнги никогда его не подводила, и небо пронзило молнией под сопровождение перекатов грома, когда на пороге конференц-зала, как будто из ниоткуда, материализовался Пак Чимин. Личное солнце Мин Юнги в центре окружающей его тишины. - Какого хрена?! – в один голос произнесли Тэхён и Юнги, глядя на проходящего в конференц-зал Чимина. Суран и Хосок молча пялились на него, как на привидение. Они видели Чимина последний раз еще до всех событий, заехать к нему в больницу не представилось возможности, и им страшно было представить, каким же его увидел Юнги неделю назад, когда его только нашли. Осунувшееся лицо, заострившиеся скулы, синяки под глазами на контрасте с бледной кожей, его всего как будто стало в два раза меньше, большая толстовка не скрывала исхудавшее тело, а еще больше акцентировала на этом внимание.  Чимин осторожно присел на свободный стул, слегка поморщившись от боли, швы всё еще ныли под тугой повязкой. - Я тоже рад вас всех видеть, - он мягко улыбнулся сидящей напротив Суран и пихнул кулаком в плечо зависшего, шокированного Хосока. - Чимин, какого хрена?! – зашипел Тэхён, с трудом сдерживаясь, что б не сорваться на друга, который, по его мнению, забил всем известный орган на свое здоровье. Юнги просто молчал, уставившись в стол. Он обязательно выскажет Чимину всё, что думает, прочтет лекцию длиною в полтора часа о том, как важен для его истощенного организма покой, о том, что он себя не бережет, и о том, что Юнги не переживет или сойдет с ума, если с ним что-то еще приключится. Но это всё потом, вечером, дома у Чимина, когда тот будет сидеть в большом кресле, пить горячий чай и наблюдать, как Мин Юнги нервно меряет шагами гостиную. Чимин молча достал из кармана пачку любимых сигарет, закурил, наполняя помещение ароматом вишни и табака. - Давайте пропустим тот момент, где вы меня отчитываете, как мама школьника за прогулы, а я оправдываюсь. Я здесь. Это факт и его не изменить, смиритесь. – И пока никто из присутствующих не успел что-то сказать, продолжил. – Я к вам с информацией приехал, и как мне кажется, с ооочень важной. - Хосок, набери, пожалуйста, Джина с Намджуном, пусть подъедут сюда. - Юнги вынырнул из оцепенения. Хосок кивнул и отошел к окну, набирая параллельно номер Намджуна. - Зачем? - Чимин поймал взгляд Юнги, тонул в лисьих глазах, в которых буря поднималась. Там шторм, там небеса озаряются разрядами молний, и гром грохочет такой, что в тишине можно оглохнуть. Юнги на вопрос не отвечал, он строг и сосредоточен, у него на лице маска детектива Мин Юнги. Намджун не ответил на звонок, зато Сокджин ответил почти сразу же. - Джин, тащи свою модельную задницу в агентство. У нас тут живой, но не очень здоровый сюрприз организовался. Намджун где? - Хосок слушал ответ Джина. - Хорошо, ждем. - Юнги, я не хочу что б то, что я расскажу, знали мои подчиненные. Это не их дело. – Чимин смотрел на Юнги в упор, все еще не разрывая зрительного контакта, в этот момент казалось, что кроме них двоих в конференц-зале больше никого нет, мир пуст, есть только они. - Кому можно остаться? – Железный тон Юнги вернул в реальность. - Суран, милая, сделай нам кофе, пожалуйста, - Чимину было неловко выпроваживать девушку. Но Юнги потом сам решит, что и кому рассказывать. А ему, Чимину, и этих троих хватит. Пережить бы... Суран тихо встала и вышла из зала. - Чим, что за тайны? – Тэхен был возмущен всем происходящим. У Чимина никогда не было от него секретов, а еще ему стало обидно за Суран, уж она-то заслуживает доверия. - Если вы все дружно заткнетесь и не будете меня перебивать, будет просто прекрасно. Я могу начать? - Прежде чем ты начнешь, хочу уточнить. Ты понимаешь, что тебя похитили, держали в плену, били, травили дурью, потом подбросили на пожарище, и мы до сих пор не понимаем, зачем все это было? - тут уже Хосок еле сдерживал себя. - Так дайте мне сказать!!! – рыкнул Чимин. - Ты не всё мне рассказал, да? - Юнги припечатывал его каждым словом. - Да. Еще есть одно дело, о котором вы должны знать... - Жги, - как-то разочарованно буркнул Тэхен, - и молись… Чимин глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он понимал, что рано или поздно этот день настанет и придется выложить на стол все карты, но как же, черт возьми, сложно! Он понимал, что сейчас станет разочарованием для лучших друзей и любимого человека, что он от этого дерьма вряд ли когда-то отмоется. - В моем клубе торгуют наркотой, - тихо, почти шёпотом произносит Чимин, и прикуривает вторую сигарету. Вот она, гроза, которую предчувствовал Юнги, он молчал и ждал продолжения рассказа. На лице Тэхена ни один мускул не дернулся, но внутри он начал закипать. Хосок же позволил себе спросить: - В каком из всех твоих клубов? – он конечно уже знал ответ, только верить не хотел, надеялся на лучшее. Но лучшего не случилось, Чимин разрушал каждым своим следующим словом все надежды на то, что ситуация не критична и легко решаема. - Только в Filter. Ни Намджун ни Сокджин не в курсе этого. У меня был поставщик, чудный дед, он специально для меня делал эксклюзив – пыль, кокс super light, он его мешал специально для моего клуба, аналогов нет, - тут Чимин запнулся, и на выдохе добавил, - и уже не будет… - Почему? – Хосок и тут уже сложил в голове два и два, но он должен был убедиться в своих подозрениях. - Потому что он кормит рыб на дне океана. Я знаю, что то, чем меня накачали – героин, но не обычный, а дорогобогато и с такими добавками, которые далеко не каждый может нахимичить. Таких творцов в нашем городе не много, по пальцам сосчитать, но именно дед отправился к праотцам. Причём по срокам это совпадает с тем, как только стало понятно, что за вещество в моей крови. – Чимин практически повторил пламенную речь Чонгука. - Ребят, я не дурак, и прекрасно улавливаю связь. Юнги смотрел прямо перед собой, еще немного и стеклянный стол пойдет трещинами под его тяжелым взглядом. Карандаш, который Тэхен крутил в пальцах, хрустнул и распался на две части. Хосок, который всё это время стоял у окна, осел на подоконник. Свинцовые тучи разом рухнули им на головы с осознанием того, что выбраться из этой пропасти, в которую они все были затянуты обстоятельствами, уже практически невозможно. - Ссуукаа, - рычит Тэхен и две половинки карандаша падают на стол. Юнги с трудом собрал себя в кучу и уже хотел было что-то сказать, но дверь в конференц-зал распахнулась.

***

Сокджин вошел в приемную, ему понадобилось всего 10 минут, что б прыгнуть в машину и домчать до агентства. Суран сидела на своем столе и качала ногами. Она как-то задумчиво посмотрела на вошедшего, кивнула в знак приветствия. Джин притормозил рядом с ней: - Суран, детка, все в порядке? - Да черт его знает. - Что случилось? Это сюрприз на тебя так повлиял? Что за сюрприз-то? - Это ты сам увидишь. Но сюрприз, кажется, мне не доверяет. - Ерунда какая. - Меня выставили за дверь, и я теперь думаю... - Херню ты думаешь. Суран, птенчик мой, у вас же камеры там установлены. Включи, немножко посмотрим, что там, и ты успокоишься! Ну же! Суран как очнулась, как она могла забыть про камеры? Да что с ней вообще происходит?! Она спрыгнула со стола, плюхнулась на рабочее кресло и открыла просмотр видео с камер в реальном времени. Несколько секунд и на экране монитора появилось изображение, где за столом сидели Юнги, Хосок, Тэхен и... Чимин. - Чимин?! - Сокджин в удивлении даже приоткрыл рот. - Ага. Явился как призрак, выставил меня за дверь, кофе им сделать, видите ли, и, вот, сидят там. - Подожди, что он говорит, где звук? Ничего не слышно... Звук немного плыл, микрофон довольно далеко находился от стола, долетали только обрывки фраз. Суран тоже прислушалась, через какое-то время произнесла: - Кажется, речь о наркотиках. - Каких? - Которые в ваших клубах продаются. - В наших клубах?! Что за дичь? - Джин повернулся на каблуках и устремился в конференц-зал. Потом резко остановился, повернулся к Суран и сказал: - И, всё-таки, девочка моя! Не сочти за труд, сделай нам всем кофе. А моему неблагодарному шефу - чай. Люблю тебя. Суран улыбнулась. Сокджин - душка, он всегда умел ее успокоить, занежить. «Хороший парень» - подумала она. Сокджин уверенно  вошел, закрыл за собой дверь, прошел к столу и сел напротив Чимина. - Здравствуйте все, отдельное здравствуйте, шеф! Какими судьбами? - он недовольно смотрел на шефа. - Привет, Джин, - мягко ответил Чимин. - Мы с Суран тут кино посмотрели, в главной роли Пак Чимин, но, правда, только конец застали. Может, посвятите в тайны? - Чёрт, я забыл о камерах, - Юнги чуть ли не взвыл в потолок. - Что-то слишком много у нас  косяков, - Тэхен покачал головой. Хосок молча смотрел на Джина. Они с Юнги со времен службы в полиции автоматически разделяли наблюдение за участниками любой беседы и любого события. Юнги следил за Чимином и держал боковым зрением Тэхена. Хосок не отрывал взгляда от Джина, и так же вскользь присматривал за тем же Тэхёном. Потом сводили увиденное. Работало безотказно. - В клубах сбывают наркотики. – Отчеканил Юнги. - Во всех клубах сбывают наркотики. Не мы же ими торгуем, - пожал плечами Джин. - Не мы, - с нажимом проговорил Чимин. - Но на нашей территории. - Чима, что-то я не понял, ты же говорил...- начал было Тэхён. - Я сказал вам всё, что должен был сказать.- Чимин даже начал вставать из-за стола. - А меня, зачем сюда позвали? - А это ты у детективов наших спроси, их идея! - Всё просто, Чимина нельзя оставлять без присмотра. С этого момента мы все по очереди будем дежурить у него дома. Куда бы он не пошел, ни при каких обстоятельствах он не должен оставаться один. И только попробуй возразить, - Хосок угрожающе посмотрел на Пака, который уже готов был топать ногами от возмущения, - или мы к тебе телохранителей приставим. Думаю, в свете последних событий, всё логично! - Я ни черта не понял! Но шефа своего до дома отвезу и подежурю до приезда кого-то из вас!  - Чимин, я вечером заеду к тебе, - проговорил Тэхён. - Вместе поедем. - Юнги сцепил руки в замок и смотрел на них, как будто сейчас руки ему расскажут, что со всем этим дерьмом делать. Сокджин и Чимин уехали. В конференц-зал, тихо зашла Суран, держа в руках поднос с чашками, аромат кофе смешался с запахом вишневых сигарет, которым тут всё пропиталось. - Секреты закончились? - спросила она ставя поднос на стол. - Рассказывайте.

***

Чонгук сидел на диване в гостиной дома Мин. Он отвез Чимина в агентство, вновь погрузился в свои мысли и вынырнул из них только когда припарковался у знакомых ворот. Этот дом был для него символом семьи. Нет, он, конечно, любил их с братом квартиру, но именно тут он ощущал себя дома, тут было уютно, шумно благодаря Юри, и именно так Чон Чонгук представлял в будущем свое семейное гнездо. А еще этот дом возвращал его в детство, туда, где были живы родители, где мама пекла вкусный яблочный пирог, а отец приходил из гаража в рубашке с масляными пятнами и грязными руками лез к ней с объятьями. Мама ругалась сквозь смех, озаряя все вокруг своей улыбкой. У Хоска её улыбка, такая же солнечная, и её глаза, яркие, чистые. Чонгуку достались черты отца, дерзкие, но в то же время по-детски невинные, и привычки от отца передались, он также морщил нос, когда смеялся. И родинка под губой в точности как у отца. Юри свернулась калачиком у него под боком, включила какую-то дурацкую комедию. Чонгук фильм не смотрел, просто пялился на экран, а сам был где-то глубоко в себе. Он перебирал светлые пряди длинных волос Юри, думая о том, что и эта вздорная девчушка и Юнги давно уже их с Хосоком семья, да не по крови, но от этого они не становились менее родными. Чонгук, как и Хосок, за этих двоих мир сожгут в адском пламене, если хоть что-то будет им угрожать. Юри, несмотря на свой вздорный характер и юный возраст, всегда была для Чонгука родственной душой и тем человеком, который просто находясь рядом действовал как успокоительное. Он не знал, почему так, хотя тут он сам себе врал. Он знал. Он никогда не говорил об этом с Хосоком, но он читал дело о смерти их родителей. В той аварии погибли не два человека, а три… Наверное именно это осознание и создало такую крепкую связь между Чонгуком и Юри, он видел в ней свою младшую сестренку, которая так и не успела появиться на этот свет. Юри подняла голову и серьезно посмотрела на Чонгука: - Гук, что с тобой происходи? - А? Что? - Что с тобой? Ты как будто не здесь. - Да так, - печально выдохнул Чонгук, - жизнь бьет ключем.. - Разводным? По голове? - Именно. - Может поделишься? Что там у тебя? – Юри ехидно всматривалась в глаза Чонгука. – Лююбооовь? Она ожидала, что он сейчас начнет отшучиваться, язвить и говорить, что Юри слишком маленькая для бесед на подобные темы. Однако Чонгук ответил совершенно серьезно: - Любовь, но, как оказалось, совершенно невзаимная. Юри выпрямилась, выбираясь из под руки Чонгука, лежащей на ее плече, развернулась к нему всем телом, взяла в свои маленькие ладошки его лицо и, глядя прямо в глаза, сказала то, чего от юной маленькой девчонки сложно было ожидать: - Слушай меня внимательно, Чон Чонгук. Да, жизнь – редкостное дерьмо, но есть в ней нечто прекрасное – любовь. Она не всегда бывает такой, какой мы её себе рисуем, она ранит порой и даже сердце разбивает в мелкие осколки. Но она делает нас лучше и чище, она нам дается для того, что бы мы не забывали кто мы. – Юри отпускает Чонгука, усаживается рядом и продолжает, - Гук, я знаю, что тебе сейчас больно. А еще я знаю, кто именно сделал тебе больно. Но если ты обернешься назад и вспомнишь все моменты, ты поймешь, что ты был счастлив в этой любви, пусть и невзаимной. Ты даже не представляешь, насколько ты крутой, ты красивый, умный, талантливый, ты предел мечтаний многих девчонок. Да половина моих одноклассниц сохнут по тебе, - она хихикнула, сморщив носик, - дуры! Жизнь течет и меняется, и ты еще встретишь ту самую, которая сможет увидеть в тебе не только чертовски красивую картинку, но и твою душу. Ты мне веришь? - Верю. – Чонгук улыбнулся, - и откуда у тебя такие глубокие познания о любви? - Вот вы все меня считаете ребенком, глупой и взбалмошной, но мне иногда кажется, что я намного взрослее и умнее вас троих. Знаешь, я ведь знала о чувствах Юнги к Чимину еще задолго до того, как он сам себе в них признался. А ты заметил, как он изменился с того момента, как признался в своей любви? – Чонгук отрицательно помотал головой. – Нет? А я вот заметила. У него взгляд поменялся совсем, стал мягче что ли. А еще у него как будто смысл в жизни появился. А Хосок? Ты видел глаза Хосока? - А Хо то тут при чем? Он волк одиночка, закоренелый холостяк, женатый на работе. - Ох, Гуки, нельзя же быть настолько слепым, -  Юри улыбнулась уголком губ, понимая, что тайну Хосока знает только она. - Что? Хочешь сказать, что у моего братца кто-то есть? - Я могу только предполагать. Но я очень советую тебе просто за ним понаблюдать. И не за выражением лица, а за взглядом. Глаза, Чонгук, скажут тебе намного больше, они всё тебе скажут. Она вновь свернулась калачиком и устроилась под боком у Чонгука, а он вновь зарылся пальцами в светлые длинные волосы. Тут, в гостиной дома Мин, Чон Чонгук обретал покой, тут успокаивалась его душа, тут его младшая сестренка давала ему силы и надежду на светлое и счастливое будущее. А за Хосоком он обязательно понаблюдает. Чон Хосок в кого-то влюблен, нонсенс!

***

2015 г. С отцом все обошлось. Инсульт, тромбы купировали, двигательные функции почти не пострадали, речь связная, восстановится быстро. Так сказал врач, оптимистично похлопав Саймона по плечу. Но предупредил, что реабилитация потребуется все равно, и лучше пройти ее в специализированном центре, как раз он может порекомендовать такой. И порекомендовал. Саймон не противился, и через положенные две недели  отца перевели в прекрасный центр по восстановлению его здоровья. Что бесконечно удивило Саймона, вернее - кто, так это мама. Она прилетела сразу,  как только узнала о случившемся. Все время проводила время в палате отца, сняла себе номер в ближайшей гостинице, отказавшись разместиться у Саймона или в отцовском доме. Отец не бузил, но и не разговаривал практически ни с кем. И для Саймона начал воплощаться в реальность один из подростковых кошмаров, где он был главным героем. Ему казалось, что он попал в один из фильмов Тарковского, этакий молчаливый и тягучий, где все ходят и молчат, думают и молчат. Это - отцовская вотчина, он обожал Тарковского. А Саймон, хоть убей, не понимал, как этот режиссер умудрился даже из довольно динамичного Соляриса слепить заунывное не пойми чего. И вот он - в центре уже другого заунывья. Они все всё время молчали, за исключением врача и медсестер. Отец даже телевизор смотрел без звука, когда ему разрешили нагрузку на глаза. Зато вел дневник посещений. Примерной посетительницей была мама, которая практически жила в больнице, нерадивым посетителем был Саймон. Потому что за две недели он два раза не пришел. Один раз в первой половине дня, второй раз после обеда. На первый раз он услышал от отца - почему не пришел? Во второй отец не сказал ничего, но и не надо было. Та скорбь, которая застыла в глазах отца, сама все сказала. Саймон же думал о том, почему мама решила приехать к отцу, а потом однажды вечером забрал ее из больницы на ужин. - Мама, я так рад, что ты приехала, я скучаю, - Саймон держал обеими руками ее ладонь. - Я столько раз просил тебя приехать ко мне, но ты приехала к нему. Объясни мне, почему? У вас же все закончилось, мам! - Все и закончилось, мой мальчик. Память осталась, привычка, какая-то привязанность. Может быть, это своеобразный долг жены, я не знаю. - Она чуть  лукаво улыбнулась. - А может, это все непонятная женская логика, которой нет! Её тихий смех Саймон любил больше всего на свете. - Мама, может, ты вернешься ко мне? Я один живу, нам места с тобой хватит. Я никого не привожу домой, у меня ни девушки, ни парня нет. Переезжай, нам будет хорошо. - Сыночек мой, ты же знаешь, что я не могу здесь жить - это одно из условий развода. Твой отец умеет обрезать концы. Срок моего пребывания здесь не может быть больше месяца. И скоро я улечу обратно в Канаду, иначе мой бывший муж выставит моей семье неустойку. А он любит тяжбы, поэтому лучше выполнить условия развода. - Мама грустно улыбалась. - Я так рад тебя видеть, мне все время кажется, что мы живем как раньше в нашем доме... - Это не были мои самые счастливые годы, но это было твое детство. И я понимаю тебя. Нам всем хочется вернуться куда-то, где нам было хорошо, и очень хочется, чтобы ничего не менялось. Особенно, когда ты уже знаешь, что ждет тебя впереди. Если бы Саймон мог, то он уткнулся бы в ее колени, зарылся в ее руки, но он только поочерёдно поцеловал ее ладошки. - Давай поедим, мой хороший! Когда врачи назначили дату выписки  из центра реабилитации, мама зашла в палату к отцу. Она подошла к кровати, на которой лежал отец. Он даже не повернул голову в ее сторону. - Я пришла попрощаться. Через два дня истекает срок моего возможного пребывания здесь, поэтому сегодня ночью я улетаю. Отец молчал, уткнувшись в газету. Он их любил и не отказывал себе в этом удовольствии. - Я рада, что все обошлось, и ты выздоравливаешь. Береги себя. И береги Саймона, прошу тебя. - Ты о сыне вспомнила?! - хмыкнул отец. - Я никогда о нем не забываю. Прощай. - Мама согнулась в традиционным поклоне, и взглядом попросила Саймона выйти вслед за ней. Сын подошел к маме, обнял ее и только хотел сказать  ей что-то  в утешение, как она произнесла: - Сынок, мой мальчик. Я не думаю, что прилечу сюда еще когда-нибудь, но ты помни, что я у тебя есть и я тебя жду. Ты есть в реестре нашей семьи, ты - мой наследник. Помни об этом. Ты - наследник моего рода. Маму он больше не видел. Не успел. Пока он занимался отцом и его делами, она как-то очень нелепо заболела и быстро "сгорела" за какой-то месяц. Начала кашлять, потом оказалось, что это воспаление легких, никто ничего не понял, но ее не стало. Отец же после выписки через пару недель пригласил Саймона на ужин. Он приехал к назначенному времени и немного удивился, когда увидел,  что на ужине будет присутствовать адвокат отца. Отец произнес маленькую, но торжественную речь, в которой поблагодарил сына за заботу и, заодно, выразил уверенность, что все разногласия между ними исчерпаны. Он даже простил Саймону, что тот не стал врачом. Экономисты семье нужен, и он готов рассмотреть сроки, когда его сын как наследник приступит к делам его личной фирмы. - Да я как-то не планировал приступать к твоим делам. У меня и свои есть. - Твои дела меня мало интересуют. Есть дело семьи, и ты обязан его продолжить. Уж коли не захотел стать врачом. Это единственное, что могло тебя освободить от работы в моей фирме. - Отец, мясо сегодня на удивление мягкое. Впрочем, твой повар всегда великолепен. Как и твоё упрямство. Но ты забыл, что я - твой сын, и упрямства у тебя мне занимать не надо. Да и времена чуточку изменились, я уже не говорю о географическом расположении. - Прекрасно, Саймон Келли. То есть, я совершенно спокойно вычеркиваю тебя из реестра семьи, переписываю наследство в пользу я подумаю кого, и мы с тобой прощаемся? - Именно. -Тогда не буду тебя задерживать. Мы с господином Ли решим все без твоего участия. Не скажу, что буду рад тебя видеть впредь. Саймон вышел из-за стола, сделал церемонный поклон и покинул дом, который когда-то он считал своим. Через месяц он похоронил маму, а через полгода его отца нашли в его же доме в луже собственной крови. Грабители ночью решили поживиться, зная, что пожилой человек живет один, а прислуга приходит только днем. На свою беду отец услышал посторонние звуки и спустился на первый этаж, где и получил смертельный выстрел. Нашла его на следующий день горничная, которая пришла убираться. Похороны прошли тихо. У Саймона никого не осталось. Он стоял на кладбище, смотрел на могилу отца и думал о том, что там, где звезды, его родители может быть встретятся. И полюбят друг друга. Просто, без контракта. И будут счастливы. И счастлив будет и он. Ведь он сын счастливых родителей. А сейчас у него никого не осталось. Кроме Чонира.