Солнце в центре тишины

***

Солнце стремительно заваливалось за горизонт, озаряя ярко оранжевыми всполохами небо. К вечеру LA оживал, люди выходили на улицы, подтягивались на шумную набережную поближе к пляжу и океану, заполняли бары и рестораны. Жить в этом городе – ощущать себя вечно молодым. И если бы на руках у детектива Чон Хосока лежало любое другое дело, то он бы уже был дома, копался бы в своем большом гардеробе, выуживая оттуда, казалось бы, совершенно не подходящие по стилю брендовые вещи. Но по итогу выглядел бы всё равно как модель из дорогого глянца. А потом бы направился на вечеринку в клуб лучшего друга, или в бар на побережье, или… Но хрен бы там, у его на руках дело того самого лучшего друга, а сам он на работе сидит на диване в кабинете Мин Юнги и, потягивая из бокала виски, рассматривает стену, на которой прикреплены стикеры, записки, копии документов. Юнги вместе с Тэхёном уехал к Чимину. Суран, расстроенная тем, что косяков за ней было слишком много, укатила домой, где она будет работать всю ночь. Младшего брата Хосок не видел с прошлого вечера, утром он ушел, когда Чонгук еще спал. У Хосока в голове вертелись шестеренки, он, как и Юнги, не понимал, что они упускают. - Саймон… Саймон… кто ж ты, черт бы тебя побрал?! – воззвал он одному ему ведомым силам. – Думай, Чон Хосок! Думай! Он давно понял, что всё связано, но как именно? Если всё происходящее отголоски прошлого Чимина, то единственный, кто был свидетелем тех событий – Тэхён. Но не может же их Тэ быть замешан? Если причина в наркотиках, которые Чимин толкал в клубе, то возможно замешан кто-то из клуба, а может даже и Намджун с Сокджином. Нет, эти двое точно не могли. Джун, несмотря на свое прошлое, никогда бы не полез в эту бездну второй раз. Джин…даже тот факт, что он соврал, а Хосок готов поспорить, что - да, о том, что он никогда в жизни не держал оружие в своих ухоженных руках, он точно был абсолютно искренне удивлен, когда услышал про наркотики. Суран? Чонгук? Чимин? «Стоп!!» - Хосок сам себя одернул, понимая, что мысли завели его совсем не туда. Но факты говорили об обратном, они кричали, глазели на него с этой чертовой стены и, как будто, подсвечивались красным. Всё связано с Саймоном Келли, с человеком, который обладает каким-то слишком большим влиянием на многие сферы, раз смог столько лет жить, будто он призрак. Но как получается, что он всегда на шаг впереди? Ответ один и понятен даже пятикласснику. В детали дела посвящены только девять человек: сам Чон Хосок, Мин Юнги, Пак Чимин, Ким Тэхён, Ли Суран, Ким Намджун, Ким Сокджин, Чон Чонгук и малышка Мин Юри, а значит кто-то из этой девятки напрямую связан с Саймоном, значит кто-то… И как бы Хосок не гнал от себя эти мысли, фразу: - Среди нас есть крыса…, - он произнес шепотом так, словно сам себя услышать боялся. Он привык прислушиваться к себе, его наблюдательность и умение делать правильные выводы подводили крайне редко, но сейчас он готовы был принести жертву всем известным богам, только бы не оказаться правым. Подозревать своих – мерзко! Подозревать своих – больно! Подозревать своих – потерять доверие ко всем… То, что рассказал Чимин, не давало Хосоку покоя. Он прошел к столу Юнги, сел в кресло, включил компьютер, ввел пароль, который знали только они двое, ну и Суран, конечно, от нее такое не утаишь, нашел видеозапись их разговора с Чимином. Звук весьма паршивый, но, если выкрутить на максимум, вполне терпимый. Напротив мысли «заменить камеры в офисе» появилось несколько восклицательных знаков. Что-то в рассказе Чимина настораживало Хосока, складывалось ощущение, что текст заучен, как будто он цитирует чьи-то слова. «…герыч, но не обычный, а дорогобогато и с такими добавками, которые далеко не каждый может нахимичить», - он это уже слышал от кого-то, но от кого? А спустя десять минут блужданий по собственной памяти и еще паре просмотров записи Хосок вскочил с кресла как ошпаренный, рванул к дивану, на котором лежал его телефон, нажал на иконку видеозвонка рядом с именем «Чимин».  Эти десять секунд, пока шло соединение, казались вечностью. На экране появилось измученное лицо Пак Чимина. - Хо, как же ты вовремя, я больше не могу, спасай! Эти двое сношают мне мозг, я на такой тройничек не подписывался! – На заднем плане послышался тяжелый вздох Тэхёна и матерные причитания Юнги. Чимин показал им фак. - Чимин… - сил у Хосока почти не осталось, он их все бросил на то, что бы эмоции свои под контролем держать, и Чимин это понял по одну только взгляду друга. - Хосок, что случилось? - Ответь мне, глядя в глаза, твой сообщник в деле с пылью Чонгук? От кого Хосок слышал ту треклятую фразу про героин? Да от себя самого. Это его слова, которые его младший брат повторил Чимину, а Чимин вернул их Хосоку. Круг замкнулся. - Хо, я же все уже расска… - Пак Чимин! Да или нет?! Врать Чон Хосоку нельзя, невозможно, не получится. Он прожигал взглядом, он проникал в мозг и перетряхивал там всё, в поисках ответов на свои вопросы. Соврать, глядя в глаза Чон Хосоку Чимин не смог, хотя очень хотел. Хосок не заслужил такой правды, и жизни такой он тоже не заслужил.   - Да. И солнечный свет окончательно погас в ярких глазах, когда отрицание сменилось принятием. И взгляд мягкий и лучистый стал темным и нечитаемым, а на лице с сияющей улыбкой появилась маска непроницаемая. Никому нельзя верить! Никому! Даже родному и единственному, даже тем, кто стал семьей, даже тем, кто были близкими друзьями, даже тому, кто в сердце прочно и, наверное, уже навсегда. Боль разливалась по венам, словно ядом отравляя тело. Нестерпимая боль, от которой Хосоку хотелось кричать во все горло. Какого черта все так? Почему именно с ним? Почему эта сука жизнь совершенно не хочет быть милосердной? Стакан с недопитым виски летит в стену, на которой прикреплены стикеры, записки, копии документов, и рассыпается на мелкие осколки под ногами Чон Хосока, который, казалось, в один миг потерял всё.

***

Голос Юнги в повисшем в гостиной молчании резанул по ушам Чимина и Тэхёна, как будто кто-то пытался ножом вспороть борозду в стекле. В этом звуке строгость металла сплелись с отчаянием и страхом. - Что спросил Хосок? - Юнги, давай не сейчас..., - Чимин съежился под взглядом черных глаз. - Что спросил Хосок? - уже значительно тише отчеканил Юнги. Чимин резко вдохнул, скривился от боли в ребрах, выдохнул и произнес: - Он спросил есть ли у меня сообщник… ты же всё слышал… - Черт возьми, Чонгук, Хосок же его… – до Тэхёна дошла та же мысль, которая в этот момент вертелась и в голове Юнги. - Он его убьет, – прозвучало как приговор. - Убьет, а если не убьет, то покалечит точно. Мне надо уехать.  – Юнги накинул куртку, лежащую на барном стуле, проверил наличие телефона в кармане. - Тэ, останься с Чимином, я вернусь, ночью, к утру, но я вернусь, – убедившись, что ничего не забыл, Юнги подлетел к Чимину, заглянул прямо в глаза - Прошу тебя, перестань играть в героя или злодея и начни уже доверять людям, которые тебя любят. Я вернусь, и ты мне расскажешь всё, - Чимин кивнул, глядя вслед направляющегося в сторону двери Юнги. На пороге он остановился, постоял пару секунд и добавил, - у нас беда в нашем доме. Соберитесь, не время игр и тайн. Похоже, что следующий, кого похитят - Чонгук. И молитесь, чтоб я ошибся. Тэхён смотрел на друга, которого сложило пополам от боли в ребрах. Он уже сделал шаг в сторону Чимина, желая помочь, но тот остановил его, вскинув руку. Чимину на мгновение показалось, что у него начали расползаться швы, а боль практически парализовала его всё еще слабое тело. Ему нужно было сделать вдох полной грудью, но легкие сковало, а в глазах темнело. Тэхёну быстро надоело смотреть на этот акт самоуничтожения и он, наплевав на просьбу Чимина не помогать, все-таки подхватил за талию друга, у которого на сопротивление не осталось сил, и помог ему лечь на диван. - Чим... - тихонько позвал Тэхён. Чимин не слушал и не слышал, он закапывался в себя, окруженный мыслями о том, что он слаб, что не смотря на свой статус и успех он – обуза и проблема. Он пытался сопротивляться этим мыслям, взывая к здравому смыслу в попытках доказать самому себе, что он не тряпка и не беспомощный, что он всё еще он. Физическая боль постепенно отступала, но разум стали наполнять воспоминания, и в груди начало жечь от душевной боли. Он свернулся в клубок в попытках закрыться от всего мира. - Чимин, пожалуйста, хоть от меня не закрывайся. Вспомни о том, что мы обещали друг другу… Тэхён сел на диван, аккуратно положил голову Чимина себе на колени и начал гладить по голове, перебирая светлые волосы пальцами, подмечая как сильно отросли темные корни. - Ты как будто стал в два раза меньше, и такой … - он задумался, подбирая в голове правильное слово. - Хрупкий? Беспомощный? Проблемный? - Ну, не преувеличивай. Мы оба знаем, что это не так. Стал бы ты тем, кто ты есть будь это правдой? Нет. Мир не рухнул, Чимин, все живы и здоровы. Справимся, первый раз, что ли в жопу падать. - Блядь, Тэ, одно дело, когда я один попадаю в дерьмовые ситуации, и совсем другое, когда из-за меня под угрозой все. А Гук… я виноват, что он замазан. - Да когда ж вы все уже перестанете с ним нянчиться и воспринимать его как неразумного ребенка? – Тэхён вздохнул раздраженно. - Он взрослый человек, способный принимать самостоятельные решения. Ты же его не принуждал под угрозой расправы… ну, я надеюсь. - Не принуждал, - согласился с другом Чимин, - но и не сопротивлялся, не отговорил его от идеи вписаться во все это. - Давай только без самобичевания обойдемся. Хватит того, что я и Юнги себя жрем за то, что с тобой произошло, – Тэхён на секунду замер и спросил. - Сами не принимаете? Чимин вздрогнул и отрицательно помотал головой. - Если бы ты начал принимать наркотики, я бы тебя прямо сейчас уволок туда, где тебя ни одна холера не найдет. На цепь посадил бы, лечил, пока тебя блевать бы не потянуло от одного слова наркотик. Со всем остальным - сбыт, распространение, это не легко, но я справлюсь, все же и связи, и опыт по защите у меня есть. - Вот я знал, что ты мне когда-нибудь пригодишься, - еле хмыкнул Чимин. - Придурок! - ему по лбу прилетел легкий удар ладонью. - Я на многое гожусь, это ты просто пользоваться мною не умеешь. Тэхён тихо рассмеялся. - Там Хосок сейчас Гука убивает, наверное. - Все выживут, не переживай. Юнги растащит по разным углам. Чим, если есть, что-то что ты хочешь мне сказать как своему лучшему другу, а не как сотруднику агентства, у тебя сейчас хороший шанс. Можно даже поныть. - Я, кажется, люблю Юнги. – Голос Чимина дрогнул. Он первый раз произнес эти слова вслух, первый раз сам себе в этом признался. - Ну, в этой фразе новое только слово "кажется". Я давно это понял. - Да? - Угу. - А я совсем недавно. Не обижайся, но я те две недели держался только из-за того, что цеплялся за его голос в голове. Он был моим якорем. Сам от себя охуел, когда позвонил ему, а не тебе. Так странно было. А потом он примчался и… - боль внутри стала отступать, и Чимин почувствовал тепло, разливающееся по телу, от которого стало покалывать кончики пальцев, - он просто поцеловал меня, а я так растерялся, но знаешь, он…он такой… Тэхён улыбался, глядя на друга, голова которого всё еще покоилась на его коленях. Из всех тех, кто был в жизни, в сердце и постели Пак Чимина Мин Юнги – лучшее, что могло случиться. - Какой? Холодный, вредный, хамоватый и временами совершенно невыносимый? - Неееет, - Чимин хихикнул, — это не так, ты и сам это знаешь. - Знаю. Его маска треснула и кусками осыпалась, когда он увидел тебя на видеозаписи. Чим, он тот, кто готов был землю рыть, но найти тебя живым. Он тот, кто не допускал даже мысли, что ты может уже ….,- Тэхён запнулся, не рискуя произнести в слух слово «мертв», - короче, я тебе как твой самый близкий человек говорю, не проеби этого мужика, а то я начну сомневаться в твоих умственных способностях. - Ого, какая речь, – не без доли сарказма хмыкнул Чимин. – Я и сам себя буду считать полным идиотом, если потеряю его. - Я переспал с Суран. Чимин замер. Потом перевернулся на спину так, чтобы видеть лицо Тэхёна. - Чего, блядь, ты сделал? Неееет, ты не мог, – он вглядывался в лицо друга, надеясь увидеть хотя бы намек на то, что тот шутит. – Или мог… Ну и нахрена? Тэхён молчал, уставившись куда-то в стену. Он сам мучал себя этим вопросом. Он же так этого хотел, хотел, что бы она была рядом, хотел мир к её ногам положить, хотел быть причиной её улыбки и едва заметных морщинок в уголках глаз. Он мечтал о ней, когда она раз за разом выбирала не его. Так что же пошло не так? Почему стоило ему добиться того, чего он так хотел, он все еще чувствовал себя совершенно пустым? - Вот и я спрашиваю себя - зачем? Суран красивая, живая, очень нежная. Только… не вспыхнуло внутри, хотя я думал, что она та, кто мне нужен. Может я просто не умею любить. - Та, кто тебе нужен? Не умеешь любить? Ты серьезно, Ким Тэхён? – Чимин сел и откинулся на спинку дивана, под непонимающим взглядом Тэхёна. – Что и правда не понимаешь, о чем я? - Нет, и жду пояснительную бригаду. - А, ну тогда, я тебе тоже как самый близкий человек скажу – перестань пиздеть сам себе, придурок! Суран прекрасная девушка, тут сложно спорить, но будем честны, Чонгук – тот человек, который её действительно любит, вопреки всему тому, что она ему устраивает. А ты просто хотел лишний раз ткнуть палкой в мелкого, у тебя с детства нездоровая тяга к соревнованиям и спорам. Это же было дурацкое пари с самим собой, уж не знаю от скуки или потому, что характер у тебя дрянь. И если б я тебя не знал столько лет и не видел бы тебя насквозь, я бы может сейчас и поверил бы в искренность твоих намерений. Но я тебя знаю и вижу тебя, порой, лучше, чем ты сам. А теперь отбрось все свои загоны и эмоции, которые ты сейчас готов на меня вылить, и загляни поглубже в себя. И я готов поставить штуку баксов на то, что того, кто живет вот тут, - Чимин аккуратно коснулся груди Тэхёна в области сердца, - точно зовут не Ли Суран. Тэхён завис. Он не был подвержен всякого рода эмоциональным всплескам, но в этот момент в нем разрасталась буря. Обманывать себя было проще, чем посмотреть в глаза правде. - Бляяяя.. В нашем цирке уродов есть хоть один нормальный человек? – обреченно выдохнул Тэхён, усилием воли утихомирив бурю. Чертов Пак Чимин был прав. Стоило заглянуть глубже в себя, что бы увидеть там далеко не Суран. Там его встретил теплый взгляд солнечных глаз. - Нормальных тут нет, смирись. - Вот хочется поспорить, да аргументов не хватает. В комнате было очень тихо. Чимин снова лег на колени Тэхёна, и тот снова запустил свои длинные пальцы в светлую шевелюру. Каждый из них очень хотел, чтобы это все хоть как-то закончилось. И пусть это по-детски, но не каждый же миг своей жизни мы взрослые. Мы иногда слабые, глупые, дурные. Живые.

***

У входа в “Filter” уже выстраивалась очередь, когда Намджун припарковал свой автомобиль. Толпа ожидающих взвизгнула, стоило им заметить, как он вышел из машины, бросил ключи парковщику, зашагал в сторону больших зеркальных дверей. Намджун был скромным, но не лишенным понимания того, что он чертовски красив. На нем простые синие джинсы с потертостями, белые кроссовки, свободная белая футболка с глубоким вырезом, которая приоткрывала накаченную грудь и ключицы, через плечо была перекинута джинсовая куртка. В ушах поблескивали камушки в маленьких сережках-гвоздиках, на шее красовались пара цепочек с подвесками, на левом запястье часы стоимостью не меньше, чем крыло от боинга, а на пальцах несколько простых, но элегантных колец. Пепельные волосы были небрежно зачесаны назад, а усталые глаза прикрывали темные очки. Он практически никогда не кичился своей красотой, в отличии от Сокджина, например, но мог иногда устроить небольшой перфоманс просто для поднятия самооценки и настроения. Толпа взвизгнула еще раз, когда перед тем, как скрыться за дверями Намджун обернулся и ослепительно улыбнулся. Довольный своей выходкой, он поздоровался с барменом и направился к лифту. В кабинете его ждала неожиданная и не особо приятная картина. За его столом сидел Сокджин, экран монитора подсвечивал его каким-то замогильно-голубым светом, из освещения в кабинете только настольная лампа на его столе. Намджун щелкнул по выключателю, и кабинет наполнился мягким светом. На журнальном столике стояла почти пустая бутылка виски и два стакана, лед в ведерке успел растаять. - Расслабляешься? - спросил Намджун. - А где тебя носит, мой дорогой вот уж и не знаю кто!? - Джин попытался гордо вскинуть голову, и ему это почти удалось. - Джини, ты же все знаешь, я же говорил... - Что ты говорил, я помню. Но я не знаю, где ты был и что делал. И вообще, оказывается, я мало, что знаю. И мне это не нравится. - Только не говори, что ты ревнуешь... - Я не ревную! Много чести! Но я не знаю, где ты был и зачем ты там был? - Издеваешься? Я при тебе договаривался с клубами о своем визите, ты всё слышал! Я запрашивал документы при тебе, а перед тем, как уехать, я зашел к тебе! - И что это объясняет?! Намджун во все глаза уставился на Сокджина, он не понимал, что успело произойти за эти несколько часов, что он провел в других клубах с проверкой кадровых документов. - Так, стоп! Давай-ка по порядку рассказывай, что случилось, хорошо? Зачем ребята вызывали нас? - Зачем?! - Джин взвился. - Чимин свалил из больницы! Кстати, выглядит он хреново и чувствует себя так же, ну это на тот случай, если тебе интересно. Приезжал в агентство, чтобы что-то рассказать, но я не успел, приехал позже, поэтому понятия не имею, о чем они там беседы вели за закрытыми дверями. Потом отвез начальника домой и как бы его не пытал, он мне не сказал, чего такого он скрыл от тебя и меня! Сука, бесит! Я ему мальчик, что ли?! - Джин, мы и компаньоны, и друзья, и свидетели, и подозреваемые... - Чтооо?! - Сокджин побагровел, его трясло от возмущения и непонимания. Он сам мало кому доверял, но привык, что доверяют ему. Чимин для него не был посторонним человеком, да он был начальником, но всё-таки в первую очередь другом. И Сокджина слишком сильно зацепил тот факт, что есть что-то, что ему знать не положено. Да с хрена ли? Он, что, не заслужил за столько лет доверия? - А ты думал, что нет? - Намджун уперся руками в стол и чуть наклонился вперед, - Сокджин, я уже устал говорить одно и тоже, Чимина похитили и держали не понятно где, не понятно зачем, не понятно почему отпустили, да, следы замели вроде, но как-то небрежно, что ли. У нас в филиале сперли 100 штук баксов, девушка, которую Юнги с Хосоком искали, но она нашлась сама, ты знаешь, что она у нас в сети работала? - Сокджин с вытянувшимся лицом смотрел вперед не мигая. - Всё серьёзно, Джини, я не понимаю, в чем смысл этой войны, но она касается нас всех. И если парни пока не делятся с нами своими соображениями, то это нормально. Мы - друзья, но в детали следствия мы посвящены не полностью. Но нас предупреждают, учат держать оружие и учат стрелять, нас пытаются защитить, нам доверяют. Но если и проверяют, то это - нормальный подход к делу! - Ты этому в картеле научился? – Скривился Сокджин.  - А ты думал, что я никогда не хотел оттуда сбежать? И что я не просчитывал свои возможности, людей, кто сдаст, а кому можно доверять? Единственная девчонка, которая вызывала доверие — это Суран. И не потому, что она никогда не врала. Еще как врала! Но она это делала грамотно, преследуя ту же цель, что и я, - вырваться оттуда. Только я наркотой увлекся, а она - нет. И если бы не Тэхён, то хрен бы я тут рассказывал бы тебе эти прописные истины! - на последнем слове Намджун сделал два широких шага к столику, вылил остатки виски в чистый стакан и залпом выпил. Потом развернулся к Джину и спросил, - что такого случилось, что тебе потребовалось выпить почти бутылку виски? - Мне не понравилось, что от меня что-то скрывают! - Ты все финансовые схемы нашей сети клубов знаешь? - парировал Намджун. - Чего еще я не знаю? - Ким Сокджин! Я считаю все деньги, которые проходят у нас по документам. Я считаю и   обкладываю документами все теневые сделки, которые проходят через нашу сеть, если их нужно вывести из тени. Если нет, то веду их в тень. Но мне хватает мозгов понимать следующее — это только те финансовые потоки, о которых мне известно! - он в доказательство хлопнул ладонью по столу и сразу же развёл руки в стороны, - но мне так же хватает воображения допустить, что я не обо всем знаю. У тебя по-другому? – Джин закрыл лицо руками, и его реакция была совершенно непонятна Намджуну. - Конечно, проще выжрать виски и обидеться, чем подумать, да же? - Иди на хер, Ким Намджун. Я уезжаю на два дня... - Да никуда ты не поедешь!!! Задрал ты уже, чуть что - сваливаешь! Хватит бегать, хватит убегать! Что ты как трепетная лань, в конце концов! - Да, блядь! Тот факт, что я был снизу, не дает тебе права думать обо мне, что я течная сука, Намджун! И я не истерю! Ты у нас большая истеричка, только сейчас почему-то включил ментора по кризисным отношениям.  Если мне надо свалить, я свалю. Если мне надо остаться, я останусь. Я сам решу, что мне делать! Намджун смотрел на разъярённого Джина и не понимал, что происходит. - А это тут при чём? - Намджун оторопел. - При чем тут - кто сверху, кто снизу?! Не вали всё в одну кучу! Они стояли напротив друг друга, Джин горделиво тянул подбородок, Джун, наоборот, приопустил голову и как будто пытался заглянуть в глаза снизу. От количества выпитого виски Джин должен был довольно сильно опьянеть, но он не был пьян. Сокджин, и правда, не был особо подвержен эмоциям, как тот же Намджун, например. Так что разгадать загадку, почему его так выбило из колеи из-за того, что Юнги скрывает что-то от них, пока не получалось. - Джинни, что тебя так расстроило? - уже гораздо мягче спросил Намджун. - Повторюсь. Иди на хер. И я уезжаю. Сейчас, без тебя. Завтра в обед буду. Сокджин прямой походкой вышел из кабинета, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Намджун опять посмотрел на пустую бутылку виски. - Тебя вообще пили? - тихо спросил он. И понял, что он понимает всё меньше и меньше из того, что происходит вокруг. Минут через 15 прилетело сообщение: "Завтра с утра я буду на работе. Извиняться ни за что не собираюсь. И нет, я никуда не убежал. Я дома. Вы все меня заебали до усрачки". Намджун хмыкнул, вздохнул и потом уже чуточку облегченно выдохнул. «Ну да, радость моя, ты совершенно не похож на течную суку» - не без доли иронии подумал он.

***

За то время пока спорткар, арендованный Юнги, летел из Брентвуда в Линвуд, он нахватал такое количество штрафов, что даже не решался посчитать хотя бы приблизительную сумму. Он поставил на дозвон по громкой связи номер Хосока, но тот упорно не отвечал. Юнги знал, что Хосок найдет Чонгука в его доме, а еще знал, что тот не постесняется совершить убийство на глазах у Юри. Чёртова семейка Чон! Юнги любил братьев, как родных, но иногда готов был собственными руками выкопать в лесу две ямы, что бы прикопать этих двоих. Хосок сдержанный, позитивный и здравомыслящий, пока дело не касается младшего. В эти моменты у него срывает резьбу. Хосок привязан к Чонгуку той единственной оставшейся ниточкой, которая удерживает старшего на бренной земле. И если что-то или кто-то посмеет эту ниточку разорвать и отнять у него Чонгука… Юнги помотал головой отгоняя жуткие мысли, он не хотел даже представлять, что будет с Хосоком, в кого превратится его лучший друг. Мир этого не переживет. Да, хрен с ним с миром, Юнги этого не переживет. Он хотел уже сбросить звонок, и перенабрать заново, но увидел голосовое сообщение от Тэхёна. - Да что там еще? – вздохнул Юнги и нажал кнопку «прослушать». «Юнги, Чимин уснул,– голос Тэхёна звучал приглушенно, - ты должен это знать. Не знаю, на счет Чонгука, но этот поц все-таки принимал свои наркотики, я его сломал на пороге сна практически. Не знаю, как плотно, но он, говнюк, иногда закидывался. Его лечить надо будет, если мы его не убьём. Но он еще сказал, что если бы он не оказался в больнице вовремя, он бы закончился на следующие сутки. То, чем его кололи в этом подвале – жуткое дерьмо. И его нельзя пускать на рынок. Это - смерть.» Юнги понадобилось десять секунд на то, что бы успокоить рвущийся наружу звериный рев. Чёртов Пак Чимин! Где так нагрешил Мин Юнги, что ему от жизни доставалось со всех сторон?! Решение решать проблемы по мере поступления было самым логичным. Сначала не дать Хосоку убить Чонгука, потом убить Чимина. Бросив машину на обочине у подъездной дорожки, Юнги несся к собственному дому. Взбежал по ступеням на террасу, влетел в дом, но встретила его подозрительная тишина. В гостиной и на кухне никого не было. - Юри! – прокричал на весь дом Юнги. - Чего? – девушка вышла из своей комнаты и вопросительно посмотрела на брата. У него волосы взъерошенные, он весь на взводе и видно, как внутри него нервы натянуты. - Где эти два дебила? - Чоны? – спросила аккуратно Юри. Юнги кивнул. – Хос вломился в дом, выволок за шкирку Гука на улицу, затолкал его в гелик и они уехали. - Блядь! Суукааа! – Юнги сорвался с места и побежал обратно на улицу, уже через 15 секунд не было ни его ни машины. - Я тоже очень рада тебя видеть… - Юри только покачала головой. Эти взрослые мужики вели себя как подростки, но она к этому уже привыкла за столько-то лет. Подъехав к дому, где жили братья Чон, Юнги заметил на парковке Гелендваген Хосока и выдохнул облегчённо. Это означало, что ему не придется шариться по окрестностям в поисках места казни Чонгука. Поднимаясь по лестнице на второй этаж пятиэтажного дома, Юнги продумывал план действий и успокоительную речь. Получалось очень хреново. У двери нужной квартиры он прислушался, стены, конечно, не картонные, но было отчетливо слышно, что внутри кто-то разговаривает на повышенных тонах. Дверь Юнги открыл своим ключом и бесшумно вошел внутрь. - Хос, хорош истерить, бога ради! Хватит думать, что я малолетний долбоеб! – Чонгук стоял у окна на кухне, наблюдая как старший брат меряет пространство шагами. Ссадина с кровоподтеками под его левым глазом кричала о том, что свою дозу пиздюлей младший уже отхватил. - А кто ты тогда?! – Вскинулся Хосок. – Как назвать человека, который отчаянно влезает в какое-то дерьмо?! Я, блядь, почти смирился с делами твоего сервиса, так ты решил, что этого мало и замазался наркотой. Заебись! Молодец! - Ты вообще слушал, что я тебе говорю?! – Чонгук кипел, вены на его лбу вздувались от злости. – Мне на каком языке нужно сказать, что я только свел Чимина с нужными людьми?! Могу на корейском повторить! Я никому ничего не продавал! Я в руках товар не держал! Я не принимал! Услышь меня, еблана ты кусок! - Да ты оху… - А ну завалили оба! – Не выдержал Юнги, который всё это время стоял в дверях кухни, наблюдая за разворачивающейся драмой. Хосок дернулся от неожиданности и обернулся, Чонгук только брови вздернул. – Что смотрите, как будто удивлены моим присутствием? Я вас, ебанутых, сто лет знаю, не поубиваете друг друга, так покалечите. Да, Хо? – он взглядом указал другу на разукрашенное лицо Чонгука. - Вот иди нахер! Он заслужил! - Сам сходи нахер! В другую комнату, покури и успокойся! – Юнги кивнул Хосоку на дверь, - а ты сядь, разговор есть, - обратился он к Чонгуку. - Допрос? – Чонгук сел за стол, и зыркнул на Юнги исподлобья, губы расползлись в недовольной ухмылке. - Надо будет, отвезу в агентство и допрошу официально! Чон Хосок, ты еще здесь?! - А ничего, что я тоже детектив?! Я тоже хочу послушать, что он тут тебе навешает на уши! - Перехочешь! Выйди! – рявкнул Юнги и выставил друга за дверь, захлопнув её прямо перед его носом. «Допрос» Чонгука длился полтора часа. Когда детективу Мин Юнги нужны ответы на вопросы, он их найдет любыми путями. Так он узнал про то, что Чонгук действительно не употреблял. Узнал, что у ребят, которые у него покупают перебитые тачки есть выходы на наркокартели, а те, в свою очередь держат при себе несколько гениальных творцов, таких как Дед. Про Деда Чонгук тоже рассказал, он не был знаком с ним лично, но слухов про него ходило достаточно, он был очень талантливым химиком и мог с легкостью, взяв за основу любой дешевый наркотик превратить его в дорогущий эксклюзивный товар разной силы действия. Да он даже мог сделать так, что наркотик будет вызывать какой-то определенный эффект, все зависело лишь от фантазии заказчика и от суммы. Юнги полностью согласился с выводами Чонгука по поводу смерти Деда – это не могло быть совпадением. Он тоже пришел к выводу, что то, чем пичкали Чимина создал этот самый Дед, а заказчик – Саймон Келли. Вот только автор мертв, а заказчик…  Хосок же, после того как его выставили за дверь, сначала тридцать минут ходил по гостиной как раненый в жопу зверь. Затем выпил двести грамм виски и завалился на диван. Оставшийся час лежал неподвижно, глядя в потолок. Он понимал прекрасно, что спорить с Юнги сейчас не имело смысла, ему нужны ответы, и он их получит, а потом расскажет всё Хосоку. Вот только внутреннее беспокойство никуда не уходило. Хосок, даже невзирая на своё состояние понимал один важный момент – Чонгук засветился, и рано или поздно на него начнется охота, пусть он и не владеет како-то важной информацией, этот факт никого трогать не будет. Ему просто пустят пулю в лоб. Юнги распахнул дверь кухни и позвал Хосока, когда тот уже начал проваливаться в беспокойный сон. - Хос, тащи сюда свою тощую задницу! Хосок вздрогнул, проморгался, осознал реальность и потащился на кухню. Чонгук налил виски в два стакана для себя и брата, перед Юнги поставил чашку с кофе. Они просидели еще час. Братья спорили, ругались, но Юнги вставал между ними стеной. Он хотел, что бы они начали слышать и слушать друг друга. В какой-то момент все притихли, погрузившись в собственные мысли. Хосок первым нарушил тишину: - Гук, я не прощу себя, если с тобой что-то случится. Просто не вынесу этого. - От того, что ты заставляешь меня задыхаться в чрезмерной опеке, будет только хуже, – выдохнул Чонгук. Его взгляд смягчился, да и сам из дерзкого самоуверенного парня превратился в юного мальчишку. Плечи сникли. – Я совершил и совершаю много ошибок, но это мои ошибки. И это нормально, что я набиваю шишки и получаю опыт. Я знаю, что ты беспокоишься за меня, но я хочу приходить к старшему брату за советом и поддержкой, а не за поучениями. Я прошу тебя, пожалуйста, вспомни о том, что ты мой брат, а не родитель. Вспомни о себе и о том, что у тебя тоже есть своя жизнь. Живи её… и просто будь рядом. Хосок допил виски из своего стакана и кивнул. Он может и не принял до конца, но понял Чонгука. Его на столько поглотила жизнь, в которой он заменял младшему брату родителей, что на своей жизни он давно поставил крест. Ему нужно было научиться жить иначе. Ему нужно было научиться жить. 

***

Юнги вернулся в дом Чимина поздней ночью. Тэхён читал какую-то заумную книгу сидя в кресле в гостиной. - Ну что тут у вас? Всё хорошо? — тихо спросил Юнги, аккуратно присаживаясь на диван, стараясь не разбудить спящего Чимина. - Всё тихо. Я поеду домой, мне надо переодеться и поспать хоть пару часов. - Может останешься? У тебя и в этом доме есть во что переодеться, – как бы Юнги не хотел провести хотя бы несколько часов наедине с Чимином, гнать Тэхёна домой среди ночи глупо. - Неее, я поеду, – Тэхён накинул кардиган на плечи, проверил не забыл ли он телефон, подхватил сумку и двинулся в сторону входной двери. – Моё такси уже подъехало. А вам просто необходимо побыть наедине друг с другом. Береги его, Юнги. Юнги только хмыкнул в ответ. А то он сам не понимал, что должен беречь Чимина несмотря на то, что сам Чимин сопротивлялся изо всех сил. - Не слушай его, - послышался, тихий шепот, - он придурок. - Мы тебя разбудили? - Я и не спал, - Чимин сел, поморщившись от боли, - пытался, но не получилось. - Сделать тебе чай? – Юнги подскочил с дивана. - Юнги, сядь. Ты хотел поговорить.  Поговорить. Да, Юнги хотел поговорить. У него было очень много вопросов, ответов на которые он не находил. Всю дорогу от братьев Чон до дома Чимина он думал, выстраивал в голове разные варианты диалога, готовил себя морально к тому, что не должен спускать собак на Чимина, чтобы тот ему не рассказал. А теперь, сидя рядом с ним на одном диване, всматриваясь в мерцающие в его глазах отблески языков пламени в камине уже и не хотелось ничего говорить, ругаться точно не хотелось. Всё что хотел Юнги – прижать к себе измученное тело Чимина, укутать в свои объятия как в пуховое одеяло. Юнги строгий, жесткий, суровый иногда, но не с ним, не с Чимином. - Я хотел, да,  – он опустился обратно на диван и устало уронил голову на спинку.  – Только нет у меня на это сил и желания, я не хочу выяснять сейчас ни-че-го. Я просто хочу находится с тобой рядом, обнимать, целовать и забыть хоть на пару часов о всём том пиздеце, что ждет меня за стенами этого дома. Чимин понимающе кивнул, придвинулся максимально близко к Юнги, и мгновенно был заключен в объятия. - Ты устал. Ты спишь хоть чуть-чуть? - Сплю.  – Юнги чмокнул Чимина в макушку. - Ты такой хороший детектив, человек просто замечательный, мужчина – шикарный, но совершенно отвратительный лжец. Джессика тебе таблетки выписала, ты их принимаешь? - Ну было пару раз, - Юнги вздохнул и притянул Чимина ближе к себе. - Я люблю тебя – три заветных слова сорвались с губ Чимина сами собой, он и сам не ожидал, просто это было необходимо и ему самому и пребывающему в шоке Юнги. Шок прошел быстро и сменился нескончаемым потоком поцелуев, которыми Юнги осыпал Чимина, невесомо касаясь губами каждой ссадины и шрамика на любимом лице. И выдыхал «люблю», раз за разом, касаясь пухлых губ своими. И пусть весь мир сгорел бы к чертовой матери, вместе с Саймоном Келли, наркотиками и всем тем дерьмом, которое проворачивал этот ублюдок. И пусть этот миг никогда бы не заканчивался, убаюкивая боль, что тенью шла за Чимином представая в образе Джефа Сноуберна. Всё что у них было – тишина в центре торнадо. Всё что они хотели – немного солнца в окружающем их мраке.

***

2015 год. Чонир не мог смотреть Саймону в глаза, у него не получалось. Никто ни в чем не виноват, просто они решили какое-то время идти каждый своей дорогой, но... Смотреть в глаза Чонир не мог. Он был убежден, что предает своего друга. - Чонир, перестань так переживать. Мы не навсегда прощаемся. Ты что так переживаешь? - Я волнуюсь, Саймон. Мне кажется, что я не справлюсь без тебя. И эта работа... Я всегда хотел уехать в Англию,  еще ребенком был. А тут как-будто она сама приехала ко мне. Мой врач говорит, что мне надо поработать на простой механической работе, где не надо особо думать и контактировать, даже согласился мою медицинскую историю подправить. Все-таки  диагноз мне так и не поставили, а антидепрессанты сейчас даже коты получают в рацион, так что это не показатель расстройства. Я уеду на какое-то время и обязательно вернусь. Но как ты без меня будешь? Саймон хмыкнул. Покачал головой и еще раз хмыкнул. "Китайский болванчик" чьим-то знакомым голосом пронеслось в голове. - Я разберусь с наследством, съезжу к маминой родне, там тоже надо как-то распорядиться своей долей в делах семьи. Не думаю, что мне будет скучно. - Все равно, если я тебе буду нужен, ты мне только скажи, и я вернусь к тебе, потому что... - Чонир, ради всего святого, займись своими делами, а?! - Но ты и есть моё дело! - Да, блядь! Что с братьями, что с порошком, что с химиками, ты всё наладил, братья без нас смогут все это тащить? - Да, с дилерами договорились, все ждут товар. Единственное, что мы не можем сделать, это залезть в вип-клубы, там прямо оборону держат. - В каком смысле? - Саймон нахмурился. - В прямом. Братья из кожи вон лезут,  чтобы завязать знакомства с барменами, танцорами, официантами, все говорят в один голос - нет, ничего не продают, ничего не знают, сами влезать в это дело не хотят. Вроде у них есть чёткое указание руководства, что если персонал будет застукан за распространение, то с волчьим билетом вылетят с работы. Никто не хочет связываться. - Как интересно, - протянул Саймон. - Хорошо, клубы пока оставь, есть же другие площадки, но дружбу пусть водят с кем-нибудь, так, на будущее. Влезем, никуда от нас клубы не денутся. На том и распрощались. Чонир уехал в столицу, Саймон в Канаду. Как ни странно,  но отец Саймону по завещанию оставил почти все. Свои финансовые активы, недвижимость, только Дом моды передал в полное пользование своему другу Джефу Сноуберн. - Не такой ты и холодный, отец. Зачем только ты меня держал в таком холоде, мне совершенно не понятно, - размышлял Саймон. Флегматичная натура матери, эмоциональная дистанция с упором на интеллект со стороны отца, в результате получился Саймон Келли, красивый молодой человек с запертыми чувствами, с высоким интеллектом, подкрепленным хорошим финансовым родительским состоянием. Дедушка был рад, что внук не стал вмешиваться в процесс руководства активами компании. Он вникал в работу,  давал даже весьма дельные экономические советы, но на окончательном решении не настаивал, казалось, он больше интересуется устройством холдинговых предприятий, чем в присвоении себе полномочий. На радостях, что внук не претендует на руководство, дед выделил очень крупное ежемесячное содержание для наследника своей дочери. - Единственное, что я хотел бы от тебя, мой мальчик, чтобы ты официально вернул свое имя, которое ты получил при рождении. Как ты записан в нашей книге. Но — это мое желание, просьба, а не условие... - старик был очень добр к своему внуку. Саймон напоминал ему дочь, которая так рано покинула этот мир. И где-то очень глубоко, этот пожилой мужчина жалел, что выбрал такую судьбу для нее. Сейчас бы он не решал за других, как им нужно поступать. Особенно за внука. Так Саймон некоторое время жил на две страны. До тех пор, пока в Канаду въехал Саймон Келли и больше официально никогда не покидал её. Потому что в США вернулся красивый молодой человек с совершенно другим именем. Дед помог поменять имя и все документы, которые были связаны с Саймоном Келли. Недвижимость, финансы, фонды, всё, чем владел Саймон после вступления в наследство, было продано, переведено несколько раз через другие пустые фонды, осели на офшорных счетах, и в конечном итоге оказали во владении человека с новым именем. Саймона Келли больше не было.