Солнце в центре тишины

***

Часы над камином в гостиной Чимина показывали почти полночь, когда ворота открылись, и Гелентваген заехал на территорию дома. Хосок хоть и обещал Юнги, что они с Тэхёном быстро заберут вещи и вернутся, но всё равно приехали ближе к ночи. Уже отъезжая от дома Тэхёна, они оба пришли к мнению, что необходимо заехать в супермаркет за продуктами, ведь содержимое холодильника Чимина явно не было рассчитано на такое количество внезапных гостей. Совершая простые действия, им обоим становилось легче, выбирать авокадо, думать, какую пасту выбрать и с какими ингредиентами она будет, а соус самим делать или лучше готовый взять. Это всяко проще, чем принять, всё что произошло за последние 12 часов. Выходя из супермаркета Хосока внезапно осенило, что они не ели весь день, пришлось заехать в ближайшую забегаловку и купить с собой пару бургеров. Тэхён есть отказывался, но Хосок настоял хотя бы на половинке бургера. В итоге, пока они ехали в сторону Брентвуда, за неспешной беседой ни о чем Тэхён съел бургер целиком и даже запил его банкой колы. Уже на подъезде к дому Чимина раздался звонок от Юри. Хосок вздрогнул, его охватила внезапная паника, пока отвечал на звонок успел надумать много всего неприятного. Но оказалось всё куда проще. Юри просто нужна была информация, они с Чонгуком хотели подробностей. Хосок рассказал, не во всех красках, разумеется, весьма схематично. Тэхён, слушая пересказ событий, снова провалился в свои мысли, ему казалось, что боль, которую он ощущает, больше физическая, чем душевная. Он даже пришел к выводу, что если примет обезболивающее, ломота в костях пройдет, мышцы не будут ныть. Вот только нет таблетки от той боли, которую он испытывал в действительности, нет средства, которое снимет тяжелый груз утраты с плеч. Ужина не получилось. Чимин уснул, Юнги тоже долго не сидел, дождался этих двоих, поворчал, что пришлось их ждать, и скрылся за дверью спальни хозяина дома. Тэхён с Хосоком разложили продукты в холодильник, помыли посуду, чтобы утром было из чего пить кофе и что-то съесть. День предстоял хлопотный, это понимал каждый. Тэхён был задумчив, Хосок не особо его тормошил разговорами, только когда взгляд того упирался в точку и замирал, он начинал задавать вопросы и настойчиво ждать ответы. От внутренних переживаний это не спасало, но Тэхён хоть не успевал уйти в себя и медленно и методично не уничтожал себя. - Тэ, нам тоже надо отдохнуть. И, да, мы сегодня ночуем в одной комнате. Надеюсь, ты не против? - Хосок немного напряженно смотрел на него. - Вот что-то я даже... - растерянно пробормотал Тэхён. - Надо поспать. Завтра уйма дел. Ты нужен хоть немного свежим. А я проконтролирую, чтобы ты спал, ну или поплакал на сильном мускулистом плече, моём, - Хосок был серьёзен до невозможности, настолько, что Тэхён даже улыбнулся краешком губ. - Ну если только порыдать, то - да. Кстати, в сумке упаковка новых трусов. Без принта, но прекрасного лимонного цвета. Думаю, тебе понравится. - Так это же мой любимый цвет! А принт, если приспичит, то я крестиком вышью! - Сколько же скрытых талантов хранит Надежда всея бюро! - хмыкнул Тэхён. - Я только начал открываться миру, не вспугни меня! - Хосок вздернул подбородок. - Ладно, я в душ, и мои плечи будут готовы к твоим соплям. - Иди уже, рыцарь в моих соплях! Самое тяжелое, конечно, ты оставил на мои плечи. Тебе - сопли, а мне постель стелить. Как госзащитник заявляю - это несопоставимые нагрузки! - О, как мы заговорили... - тень яркой улыбки мелькнула на лице Хосока. - Оказывается, есть что-то, перед чем наш герой пасует?! - Да какой я герой, Хо, если девочка меня спасает, а я даже не дернулся... - слова застряли в глотке, и Тэхён понял, что сейчас, и правда, ему понадобится плечо, в которое он точно выльет не одну слезу. - Стели постель, не смей без меня мокроту разводить! - Хосок подхватил сумку с вещами, стремительно направился к лестнице на второй этаж. Вскоре послышался стук двери, потом шум воды. Тэхён постоял немного и тоже направился наверх, у него задание  - справиться с постельным бельем, что само по себе не просто. Он вяло поискал подушки и одеяла, свалил их в кучу на кровать, достал из комода постельное белье, только начал засовывать подушку в наволочку или наоборот, как из душа вышел Хосок. Тэхён поднял глаза и немного залип. Этот нагловатый детектив стоял перед ним в одних трусах, тех самых, лимонного цвета, даже не потрудился футболку надеть. С мокрых волос на голые плечи и грудь падали капли воды. Тэхён несколько раз моргнул, мотнул головой пытаясь вернуть концентрацию. - О, у тебя тут война подушек и одеял, я смотрю. - Помог бы, - Тэхён не улыбался, и Хосок понял, что сейчас не до шуток. В четыре руки они кое-как справились с постелью, Тэхён ушел переодеваться и умываться, а Хосок подошел к окну, нервно сцепив пальцы. Он совершенно не знал, как утешать парня. Хлопнуть по плечу и сказать "Эй, дружище, все нормально!"? Бред. Учитывая, что Суран погибла. А что тогда? Он все это время держался, в голове сумбур - Тэхён-Суран-Чонгук, и так по кругу. Девочку было жалко так, что кровь стыла в жилах, ей бы жить и жить! Чонгук посерел от горя, как он вывезет эту потерю? Сначала потерю любви, потом саму Суран? Хотя, именно сейчас Суран стала только его, уже делить не надо. Но выдержит ли сердце его Гуки? Хосок не знал. И Тэхён, ранимость которого он предполагал, но именно сегодня ощутил всем сердцем. Чонгук принимал внешний образ Тэхёна за самого Тэ. Но здесь нужно было любящее сердце, чтобы за маской выдержанного и несколько  ироничного молодого юриста, увидеть открытое, но раненое нутро человека. Суран увидела. И Хосок увидел. - Эй, где моё обещанное плечо, я плакать буду, - Тэхён стоял в дверном проёме. - Залезай, - преувеличенно бодро скомандовал Хосок и первым забрался под одеяло. - Мое плечо в полной боевой... Но тут Тэхён всхлипнул тоненько, нырнул под одеяло и уткнулся Хосоку в руку. - Знаешь, когда Гук маленьким был, я ему иногда на ночь песни пел. Голос у меня еще тот, конечно, но если негромко, то можно, я думаю, уснуть. Я тебе петь буду, а ты плачь. Только уговор, выплакать надо всё, хорошо? Хосок аккуратно гладил вздрагивающего Тэхёна и еле слышно запел колыбельную, которую сначала ему, а потом и Чонгуку, пела их мама...

***

Чонгук проснулся рано, он почти не спал, лишь проваливался в тягучую дрему. Под его боком, свернувшись в позу эмбриона, сопела Юри, забавно подложив под щечку ладошку. Чонгук стараяся не шуметь, тихо, почти неслышно встал с кровати, укрыл Юри пледом и вышел из комнаты, бесшумно прикрывая за собой дверь. Они говорили и плакали почти всю ночь. Сначала ему совсем не хотелось вести светские беседы, хотелось молча напиться. Но эта маленькая бестия, ураган и солнечный свет в одном хрупком девичьем теле, эта чистая душа заставила его пересмотреть свои планы. Вчера пока ехали от Чимина, в салоне повисло напряженное молчание. Юри всхлипывала, периодически глядя в окно. Чонгук же просто на автомате вел машину. Пока он занимался оформлением бумаг и договаривался с ритуальным агентством – эмоции были задвинуты на второй план, но стоило срочным делам закончится, он снова погрузился на дно своего ада. Там было пусто и холодно. Как в заброшенном старом доме, который оставили жильцы. Его душа это место покинула, ушла вслед за девушкой с глазами цвета фисташкового латте. Везде валялись обрывки воспоминаний, которые подхватывал с черной земли пронизывающий до костей ветер. Юри пару раз пыталась заговорить, но получала лишь грубое: «Отвали». Отвалить? Чонгук правда думал, что она может отвалить? Нет. Никогда. Только не Мин Юри и не от Чон Чонгука. Ей почти 18, она и с парнями встречалась, но Гук для неё навсегда останется первой, детской, чистой влюбленностью. Она никогда не призналась бы ему, просто потому, что это не та любовь, которой Чонгук любит Суран. Это светлое чувство, которое испытываешь к тому, кем восхищаешься безмерно, кого ставишь в идеал и сравниваешь с ним всех, понимая, что никто не дотягивает и не дотянет никогда. Юри видела, как Чонгук, её Гуки, умер внутри вместе с той, кто сердце его похитила и разбила. У Юри в голове зрела мысль, что жизнь несправедлива и жестока к тем, кто искренне любит. Все близкие ей люди страдали из-за любви, кто-то морально, кто-то физически. А ей так хотелось, чтобы все были счастливы. Квартира встретила их тихим уютом. Тут всё пропиталось ароматом парфюма Хосока, который тот литрами выливал на себя, смешивалось с запахом цветочного кондиционера для белья и табаком. Чонгук скинул свои огромные кроссовки, бросил ключи на тумбочку у двери и удалился молча в сторону кухни. Юри аккуратно развязала шнурки на кедах, отставила свою обувь в сторону, рядом аккуратно поставила брошенные посреди дороги кроссовки Чонгука. - Зачем ты здесь? – прозвучало холодно, когда Юри зашла на кухню. - Чтобы ты не был один. - А если я хотел побыть один?! Если я хотел нажраться и уснуть в пьяном бреду?! Но я вынужден думать о том, что тебя надо чем-то кормить, что тебе нужно где-то спать.… Какого черта, Юри?! – Чонук не кричал, но говорил с надрывом, он сдерживал себя, чтобы не сорваться на ни в чем не повинную девчонку. Юри смотрела на него ошарашено. Он ведь сам согласился взять её с собой, не сказал – нет! А теперь заставляет чувствовать себя навязчивой. Но вглядевшись в лицо Чонгука, нарастающая обида начала отступать, он - ранен, ему – больно. Он как щенок, которому хулиганы перебили лапу, внутри плачет, а на руку, которая пытается ему помочь, рычит и зубы скалит. Помолчав немного, Юри первая нарушила тишину: - Расскажи, что произошло? Как это случилось? Я просто ничего толком не поняла. У Юнги спрашивать боялась, а Джин сам ничерта не знал. Чонгук хмыкнул, сел за стол и голову опустил в каком-то смирении. Он вдруг почувствовал себя виноватым перед это девчонкой. Она ведь тоже пережила стресс, она впервые увидела смерть близкого человека, ей страшно и больно. - Я сам знаю не больше, чем ты, все как в тумане было. Когда я приехал, Суран уже в машину скорой грузили, и я поехал с ней. А в больнице обстоятельства не выяснял, не до этого было. - Я позвоню Хосоку. Не знаю как ты, а я хочу знать, что там произошло. Пока Чонгук сомневался, нужно ли ему это, Юри уже набрала старшего Чона. Он кратко рассказал им детали. Слушали молча, но брови ползли вверх с каждым словом, а на фразе «она закрыла Тэхёна от пули» Чонгук от ярости сжал челюсти, и желваки заходили по его лицу. Хосок отключился, а Юри быстро моргала, глядя на Чонгука. Он вдруг сник окончательно, волна гнева отступила и открыла ему глаза на истину. Суран сама приняла решение отдать свою жизнь за жизнь Тэхёна. Но самое главное, что теперь уже совершенно неважно, кого она выбрала, важно лишь то, что её больше нет. - Гук, расскажи, какая она – твоя любовь? – послышался шепот Юри. Вопрос был настолько неожиданным, что Чонгук даже забыл, как дышать. Вдох застрял в горле. Он о своей любви никому не рассказывал, точнее только вскользь брату и, собственно, Юри, но рассуждать о гранях этого чувства он точно не готов. Он знал, что его любовь сложная, больная, невзаимная, состоящая из рваных моментов близости, ссор, секса на эмоциях и по пьяни… но она чистая и искренняя, первая настоящая любовь. И он нашел, что ответить Юри, признаваясь в первую очередь самому себе: - Моя любовь – последняя. Первая и последняя… - Почему последняя? Мне, кажется, Суран хотела бы, чтобы ты был счастлив. - Почему мы вообще это обсуждаем? Раздалась трель дверного звонка, Чонгук пошел забирать заказанную пиццу. Ему есть совершенно не хотелось, но не накормить Юри он не мог. - Ммммм, моя любимая, с курицей и красным чили, - Юри сунула носик в приоткрытую коробку. - Поешь, чай или кофе себе сделай. - А ты? Ты же тоже ничего не ел. - А я пошел спать. – Чонгук уже был на выходе из кухни, когда до него донесся тихий голос. - Пожалуйста, не оставляй меня одну, – на этих словах он обернулся, и сердце сжалось от того взгляда, каким на него смотрела Юри. Её глаза были наполнены слезами, страхом, паникой. - Мне страшно, очень. Суран мертва, её убили из-за этого чертового расследования. Чонгук, подумай сам, наши братья в дерьме по самые уши, и я боюсь, что смерть Суран не будет последней. Человек, на которого Юнги и Хосок открыли охоту, не остановится ни перед чем, а я не хочу, - её голос дрожал, Юри всхлипнула и на выдохе почти прошептала, - я не хочу их хоронить… Перед глазами Чонгука появился образ мамы, она улыбалась ярко с искорками в глазах, потом появился образ отца, он обнял свою жену, поцеловал в висок и смешно наморщил нос. А потом откуда-то появился образ Хосока, он выглядел как в день трагедии, ему было 18, он только поступил в академию, он улыбался как мама. Чонгук представил на мгновение, что старшего брата вдруг может не стать, и комок подкатил к горлу, а глаза жгло. Он понял, чего боится Юри, оказалось, что у него самого точно такой же страх. Страх – потерять. Чонгук сорвался с места и сгреб девушку в объятья. Юри стояла в оцепенении и не решалась даже пошевелиться, потому что боялась спугнуть, ведь, зарывшись в её светлые волосы, плакал как ребенок Чон Чонгук.

***

Находиться в клубе было невыносимо. Намджун это понял, как только они переступили порог «Filtr». Толпа перед входом гудела, как пчелы в улье, основной зал и бар уже заполнились людьми, диджей ставил новые треки, полуголые танцовщицы уже готовились к выступлению. Помещение наполнялось табачным дымом, светомузыка била по глазам. Он проскользнул быстро к лифту и поднялся в пентхаус. Сокджин застрял в районе бара, выясняя у бармена, прчему у него сидят необслуженные клиенты. Намджун продержался не долго, уже через час он стоял на пороге кабинета Джина, готовый покинуть эту территорию безудержного веселья. Сокджин всё понял мгновенно, встал из-за своего рабочего стола, подхватил пиджак со спинки кресла и молча проследовал на выход вслед за Намжуном. Джун аккуратно вел автомобиль, Джин напряженно молчал почти всю дорогу. - Тяжело? - спросил Намджун. - Я что-то ничего не чувствую, только пусто и холодно. - Я управляющему сказал, что ты будешь утром на работе, а я в течение дня подъеду, лады? - А почему я в клуб с утра, а ты - потом? - Сокджин нахмурился. - Утром заеду к Чимину, надо с Юнги поговорить, насколько я понял, эти ублюдки знали Суран, может я что-то смогу вспомнить. Хотя я очень постарался в своё время оборвать все связи, всё, что могло хоть как-то напоминать картель. - А Суран не напоминала? - Нет, что удивительно. Но Суран была светлой девчонкой. Озорной, безбашенной иногда, но честной и правильной, что ли.. - Но пудрить мозги Чонгуку ей это не мешало, - ворчливо протянул Джин. - А ты сам не пудришь мозги никому? - Намджун нахмурился. - Я - нет. И повторю, хотя речь не обо мне, да и несколько не уместно, я не пудрю мозги. Это - твоя ревность, ты и мучайся. - О, пресвятые боги! Вместо того, чтобы просто сказать, что у тебя есть только я, ты что угодно скажешь, только не признаешься.. - Вот, блядь! В чем признаться?! Что это за выражение такое - признаться в любви!? Как будто я что-то спиздил, потом узнал, что ты это знаешь, и я теперь места себе не нахожу, потому как надо признаться в каком-то паскудстве! Не буду я признаваться! Не хочу! - Истеричка, - тихо произнес Джун  и улыбнулся. - У меня сегодня есть полное право истерить! Это я видел, как Суран выносили из офиса, это я всем сердцем чувствовал, как вздрагивала Юри, это на моих глазах доктор говорил, что Суран скончалась! - Сокджин уже кричал. - Джини, Джини, - рука Намджуна легла на ногу Сокджина, а потом перехватила ладонь. Он крепко сжал руку Джина. - Больно, что ты делаешь?! - тот выдернул ладонь из крепкой хватки. - Стараюсь успокоить тебя. - Спасибо, не надо. И я - не истеричка! - Еще какая истеричка, - ласково улыбнулся Намджун. - Пфпф.. - шумно выдохнул  Сокджин. - Возвращаясь к Суран, это видно было, что с Чонгуком у них было не серьёзно с её стороны, он - да, а она - нет. Ей Тэхён нравился, а Тэ - вот здесь не знаю, вроде и да, вроде и нет. Он сам в себе не разобрался. Конечно, ему льстило внимание девушки, но я не думаю, что он любил Суран. - Мне кажется, им двоим сейчас будет весьма паршиво. Какой же всё-таки тонкий у меня психолог тут сидит, - Намджун потрунивал над Джином. - Какой есть! Самый лучший, между прочим, для тебя должен быть. Нет? - Самый, самый! - примирительно согласился тот. - Я везу самого лучшего человека на свете к себе домой. Юнги велел не разлучаться. А кто я такой, чтобы нарушать приказы? - А ты знаешь, что народная поговорка, которую все знают, "о мёртвых либо хорошо, либо ничего", не является таковой? Это выражение одного философа Хилона из Спарты, и звучит оно, на самом деле, чуть по-другому: о мертвом либо хорошо, либо ничего, кроме правды. Совсем другой смысл, чувствуешь?

***

Он вновь звонил уже несколько раз, но на том конце абонент был вне зоны доступа. Этот день, наверное, не закончится никогда! У него уже нервно подрагивали кончики пальцев. Страшно хотелось покурить, это бы его успокоило, наверное. Но сигареты в бардачке машины, а машина совсем не под окнами дома. - Как в сказке, - хмыкнул он, - смерть на кончике иглы, игла в яйце, яйцо в сундуке, а сундук... Вот именно, до сундука еще добраться надо. Придётся не курить. - Ты почему не спишь? - он даже не услышал, как к нему подошли. - Не спится, проверял связь. - Никто не звонил? - Нет, значит, все в порядке. - Тогда пойдем спать, - потянули его к спальне. - Да, сейчас. Воды попью только. - Возьми и мне тоже, пожалуйста. Он налил воду в стакан, осушил почти весь. Взял чистый, наполнил его, тихо пошел в спальню. И впервые почувствовал, как что-то от него ускользает. Неприятное чувство, завтра надо будет выяснить, что это пытается выйти из-под его контроля.

***

- Ребят, я, конечно, ни на что не намекаю, но вы не хотите мне мою тачку вернуть? – огорошил вопросом сидящих утром на его кухне Чимин. Хосок удивлённо вскинул брови, Тэхён нахмурился в непонимании. На лице Юнги, который сидел за барной стойкой и пытался разбудить свой организм чашкой бодрящего крепкого кофе, высветилась табличка «error». - А, что, прости, с твоей тачкой? – опомнился Хосок. - Ну, вообще-то вчера на ней уехала Юри. - Куда уехала? – прохрипел Юнги, моргая, пытаясь хоть что-то понять. - Юн, не тупи. Вчера, когда всё случилось, и Чонгук рванул в агентство, твоя сестрица пыталась рвануть за ним, ну я и дал ей ключи от своей машины. – Взгляд Юнги не предвещал ничего хорошего, и Чимин поспешил договорить. – В свое оправдание скажу, что, во-первых, она собиралась ехать на своем розовом недоразумении в дождь. А во-вторых, не смотри на меня так, ты сам знаешь, что если закрыть перед Юри дверь, она выпрыгнет в окно. У меня не было выбора. - Допустим, - Юнги вздохнул и сделал глоток кофе. - Что «допустим»? Где моя тачка? - Ну, рискну предположить, что она стоит около офиса, - вклинился Тэхён, - наверное… - Заебись. Вот объясните мне, пожалуйста, почему всё время пропадает моя машина? Что с ней не так? Блядь, я реально…., - Чимин задохнулся в своем возмущении, - я на ней в церковь поеду, пусть её там, я не знаю, святой водой обольют, что ли. Ну, это пиздец какой-то! - Чим, спокойно, пригоним мы тебе твою тачку, ничего с ней не случится, - Юнги встал со стула, приобнял возмущенного Чимина и повел его в сторону дивана. – Давай лучше приляг, ты забыл, что у тебя постельный режим? - Мин Юнги, я тебя предупреждаю, если на моей крошке хоть одна царапина будет, я клянусь, я кого-нибудь убью. Юнги усадил Чимина на диван, а сам лег, положив голову ему на колени. - Давай без этого, нам смертей достаточно, - как-то поломано произнес Тэхён. - Привезут тебе сегодня твою машину, успокойся. И вообще, зачем она тебе? Ты дома сидишь, на больничном. - Кстати, об офисе, Юн, нам надо забрать материалы дела и ноутбук Суран. Как думаешь, копы там уже закончили? – резко сменил тему Хосок. - Мне еще вчера вечером отписались ребята, сказали, что если нам нужно что-то забрать, то сегодня уже можно. Они там особо не шарились, приняли мою версию событий, и раскручивать ничего не будут. Храни боженька этих ленивых, неразумных долбозвонов. - Вот она работа доблестной полиции во всей красе, - фыркнул Тэхён. – Зато нормальных выгоняют за всякую ерунду, а потом удивляются, откуда столько висяков или почему посадили не виновного. - Я безусловно с тобой согласен, - Хосок погладил Тэхена по спине и улыбнулся с нежность. – Но в данной ситуации нам такой расклад только на руку. Нам совершенно не нужно, чтобы в наше расследование вмешалась полиция. - Тогда давайте так, мы с Хосоком сгоняем в офис за вещами, - Юнги нехотя поднялся, внутренне желая остаться и провести весь день в объятьях Чимина. – Тэ, ты оставайся и проследи, чтобы этот человек с полыхающим поленом в заднице не нарушал постельный режим. Чимин на это только скорчил рожицу. Он бы с удовольствием не нарушал постельный режим, если б в его постели остался Юнги. Хосок с Юнги быстро собрались, Тэхён вышел на террасу их проводить. - Тэ, где-то через час должен приехать Намджун. Тебе бы с ним поговорить, вспомните дело картеля, может, всплывут в памяти наши два трупа, – Хосок внимательно посмотрел в глаза Тэхёна, стараясь определить степень его готовности к работе. Он сам почти не спал, зато Тэхён после того, как почти час проплакал на его плече, уснул беспокойным сном. Хосок боялся дышать или шевельнуться, лишь бы не разбудить. А утром, когда комната стала наполняться первыми лучами солнца, он вдруг почувствовал себя невероятно счастливым. Да, он не спал, но на его груди покоилась голова Тэхёна. Он закинул на Хосока руку и ногу и тихо посапывал, а Хосоку хотелось, чтобы этот уютный момент никогда не заканчивался. Тэхён кивнул, одними взглядом заверив, что справится. В машине Юнги долго решался задать неудобный вопрос другу, но всё же рискнул: - Хо, мне же не показалось? Хосок закатил глаза. Ну а чего еще он ожидал? Что его проницательный друг-детектив не заметит? Хотя, если уж честно, Хосок надеялся именно на такой расклад. Ведь, как показывал опыт, по части отношений Юнги был не очень внимателен, а уж когда был полностью поглощён работой, то и вовсе слеп. Но не в этот раз. - Если я скажу, что тебе показалось, ты от меня отвалишь? - Не-а, даже не надейся. – Юнги улыбнулся уголком губ. – Хо, серьезно? Тэхён? - Да. Тэхён. И уже давно. – Сказать вслух оказалось куда проще, чем Хосок думал. Юнги присвистнул, или он действительно слепой или его друг весьма талантливый актер. - А он что? Так, стоп! Тэхён же с Суран… Я запутался. - Я уже говорил, что дерьмовый ты детектив? - Да, ты постоянно это говоришь. - Объясню, для тех, кто в бронепоезде. Чонгук любит Суран. Суран любила Тэхён. Тэхён думал, что Суран ему, как минимум, нравится. На этой почве они с Чонгуком грызутся. А я… я просто стоял в стороне. Я как-то утром пришел в офис и нашел у себя в кабинете на диване спящего Тэхёна, он работал всю ночь. Я смотрел на него, а внутри все переворачивалось, как на американских горках. Это было примерно год назад. С тех пор я засыпал и просыпался с его образом перед глазами. - Я может и не спец во всем этом, но почему ты с ним не поговорил? - А почему ты не поговорил с Чимином?  - парировал Хосок. – Я видел их с Суран общение и искренне думал, что я ему нахрен не нужен. - Оказалось, что нужен? - Юн, если честно, то я понятия не имею. Мы не говорили об этом, не время сейчас. Но он меня не отталкивает, а это уже хороший знак, да? Юнги кивнул, достал сигарету и прикурил. Откуда ему знать, хороший это знак или нет? Если бы не вся эта жесть с Чимином не произошла, неизвестно, сколько бы еще они оба тянули, прежде чем прийти к выводу, что нужны друг другу как воздух. Входная дверь в агентство была заклеена крест-накрест желтой полицейской лентой. Юнги сорвал ленту и распахнул незапертую дверь. В нос ударил мерзкий запах крови, моментально возвращая на сутки назад. По телу Юнги пробежал неприятный холодок, Хосок просто замер, на пороге собираясь с мыслями, прежде чем войти. На полу два липких пятна темно-красного цвета, стол Тэхёна никто не трогал, на столе Суран следы дактилоскопического порошка, на диване осталась лежать рубашка Тэхёна, пропитанная насквозь кровью Суран. «Идиоты», подумал Юнги, он не понимал, как можно так работать, это же улика, а полицейские даже не додумались забрать вещдок. - Забери ноут Суран, а я документы соберу и оружие из тайника. Хосок кивнул и полез в нижний ящик стола, где под ворохом папок и бумаг лежал рабочий ноутбук Ли Суран. Постояв полминуты в раздумьях, Хосок принялся собирать вещи девушки. На кухне нашлась пустая коробка из-под бумаги, на её дно опустилось фото в рамке, на котором все они стоят в разноцветных колпачках. В тот день они праздновали день рождения Юнги. Суран организовала сюрприз, сговорилась с Чимином, заманила всех «Filter», это была грандиозная вечеринка. Хосок улыбнулся с горечью. Следом за фото в коробку отправилась любимая кружка-ведро девушки, из верхнего ящика стола Хосок вытащил зеркальце и всякую мелочь, которая казалась ему важной. Он обернулся и заметил стоящий на полу под столом рюкзачок, с висящим на нем брелоком в виде плюшевого зайца на ухе, которого красовалась заколка с зеленым камушком. - Я всё собрал, ты как? – Юнги вышел из своего кабинета с коробкой доверху наполненной папками и бумагами. - Я… - Хосок запнулся. - Я почти всё собрал, осталось только это, - наклонился, выудил из-под стола рюкзак, и тот отправился в коробку с остальными вещами. – Теперь всё. - Окей, тогда грузи это всё в мою машину, а я пойду тачку Чимина найду. Надеюсь, ключи внутри и двери не заблокировались, а то придется вскрывать. Им повезло, aston martin стоял за ближайшим поворотом. Юнги дернул водительскую дверь, и, о чудо, она открылась. Ключи висели в замке зажигания. 

***

Дом Чимина начал напоминать проходной двор, постоянно кто-то приезжал и уезжал. Как и говорил Хосок, Намджун приехал через час. Они с Тэхёном на ступенях террасы курили и вспоминали всех, кого видели в картеле. Чимин сидел рядом в кресле и записывал все имена, которые они называли и особые приметы людей в блокнот Тэхёна. Но на успех этого мероприятия никто не рассчитывал, имена и клички заканчивались, но нужного «Пухлый» так и не прозвучало. Внешность двоих, которые напали на агентство, не подходила ни под одно описание особых примет тех, кого вспомнили Намджун и Тэхён. В воздухе витали отчаяние и безнадежность. Так и не добившись никаких результатов от копания в собственной памяти Намджун уехал, буркнув что-то про свою пустяшную память. К полудню вернулись Юнги с Хосоком. Хосок за рулем спорткара Юнги, а сам Юнги пригнал тачку Чимина, чему тот был несказанно рад. Несколько раз обошел машину вокруг, проверяя на возможные повреждения, а потом зарядил матерную тираду, когда узнал о том, что его крошка сутки стояла у черта на куличиках открытая и с ключами в замке зажигания. К обеду приехали Чонгук и Юри. Хосок всматривался в лицо младшего брата в попытках разглядеть хоть какие-то эмоции. Но у него на лице маска непробиваемая, он ни на шаг не отходил от Юри, казалось, Чонгук в ожидании опасности и у него единственная цель – защитить того, кто сам себя защитить не сможет. Что произошло за эту ночь, Хосок не понимал, но внутри сам для себя решил, что уж лучше Чонгук замкнет свое внимание на малышке Мин, чем будет сходить с ума от горя. Юри же первым делом бросилась в объятья старшего брата. Юнги даже опешил от такого на несколько секунд, но потом опомнился и прижал к себе сестру. Он не показывал, но он боялся за неё так, как ни за кого другого на свете. И пусть большую часть времени Юри трепала Юнги нервы, подкидывала проблем и проверяла на прочность его выдержку, но любовь к ней безусловна и, потерять её равно его собственной смерти. Защитить невинную душу любой ценой, всё чего хотел Мин Юнги. Чимин, Чонгук и Юри вызвались приготовить обед на всех. Юнги пару раз пытался уговорить Чимина лечь в постель и не скакать горным козлом, каждый раз был послан эротическим маршрутом. - Внимание, вопрос! – Хосок смотрел в ноутбук Суран, который требовал пароля. – А кто-то умеет взламывать компы? Все переглянулись и отрицательно замотали головами. - Хо, я может и не умею взламывать компы, но если тебе нужен пароль от ноута, то я могу помочь, -  спокойно и буднично произнес Тэхён и поймал на себе удивленные взгляды пяти пар глаз. – Что вы пялитесь на меня? Мне утром пришло отложенное сообщение на электронку от Суран, я, честно, сам охренел. Точнее, это было системное сообщение, логин и пароль, больше ничего. Я даже не понял, от чего эти данные, но сейчас почему-то думаю, что от её ноутбука. - А какого хуя ты молчал?? – Юнги загремел на всю гостиную, выражая одним вопросом всеобщие эмоции. - Да я только сейчас понял, что к чему! – гаркнул в ответ Тэхён, а затем спокойно продолжил. - Я помню, Суран где-то полгода назад настраивала что-то в своем ноуте, мне стало интересно, и я краем глаза наблюдал за её действиями. Если я правильно все понял, она прописала в настройках системы фишку, что если эту самую систему не включать сутки, логин и пароль направляются автоматически на почту доверенного лица. - И, конечно же, это доверенное лицо – ты. Ну, как иначе-то? По-другому и быть не могло, да же? – плевался ядом Чонгук. - Чонгук! - одернула его Юри, на что он театрально изобразил, как закрывает на ключ свой рот. - А ты всё никак понять не можешь своим скудным мозгом, что я не несу ответственность за выбор другого человека? – Тэхён начал закипать, и Хосок по его глазам понял, что дело пахнет керосином. - Дело не в её выборе, а в твоем. Ты выбрал быть тем, кто исподтишка подглядывает и подбирает, что плохо лежит, – Чонгук говорил спокойно, сам не распалялся, но внутренне радовался тому, как летит к чертям самообладание того, кто всегда был непробиваемым. Юри закатила глаза, а Хосок с Юнги напряглись. Вот только никто из них не успел среагировать, когда Тэхен, сидевший в кресле в двух метрах от Чонгука, вскочил на ноги, преодолел незначительное расстояние в два шага и зарядил тому в челюсть так, что Чонгук с грохотом упал на пол вместе с барным стулом. Сидя на полу Чонгук улыбался, его глаза горели яростным огнем, а из рассечённой губы тонкой струйкой кровь стекала на подбородок и капала на его белоснежную футболку. Он вытянул руку и молча показал Тэхёну средний палец. Это третий. Третий раз за последние две недели, когда Чон Чонгук сидит на полу с разбитым лицом. Третий и последний.