Солнце в центре тишины

***

Двумя часами ранее… Тэхён оглядел гостиную и пришел к выводу, что давно здесь не делалась генеральная уборка. Конечно, робот-пылесос крутился постоянно под ногами, как надоедливый кот, но все же поверхности он убрать был не в состоянии, а жаль. - Хосок, как думаешь, нам самим тут убрать бардак или клининг нанять? - они сидели на диване впритык друг другу, как будто в забитом автобусе. Хосок чуть повернулся корпусом к Тэхёну и уставился на него. - Я вот думаю, а почему мы не уезжаем по домам, вроде пора уже... как считаешь? - И к кому мы поедем, к тебе или ко мне?  Мы не говорили об этом, - Хосок чуть склонил голову на бок и положил руку на спинку дивана. Тэхён посмотрел на то, что Хосок делает, вздохнул, уселся поудобнее и положил свою голову к нему на плечо. - К тебе нельзя, там злой Чонгук как доктор Зло и его клон Юри. А если тебя дома не будет? Они же вдвоем меня по молекулам съедят! Не, я не согласен. Хосок тихо засмеялся: - То-то этот доктор Зло тебя вдруг дорогим называет. - Это когда я ему кофе сделал? Да я сам обалдел, решил, что с утра не в ту реальность попал, но потом Юнги все вернул по местам. Они сидели и тихо переговаривались ни о чём. Чимин заснул, Тэхён уже пару раз ходил проверял его сон. Ему не нравилось состояние друга, и мысль о реабилитационной клинике посещала всё чаще. - Тэхён, пойдём спать, пока у нас тут все спокойно, а то неровен час... Тэхён устал, если честно. Он смотрел на Хосока и видел, что тот старался улыбаться, но иногда у него это плохо получалось. Чимин лучше бы вообще этого не делал, потому что он трескался, а не улыбался. Юнги - бледный, с темными кругами, он вообще спал, интересно? Юри торчала перед компом, Чонгук мотался по городу по каким-то злачным местам... а Тэхён устал... - Да, пойдем. Хосок поднялся, подал руку Тэхену и потянул его на себя. Тэхён встал и покряхтел: - Я старый пень, брось меня где-нибудь в углу! - Иди за мной, старый ты пень, лечить буду. Они гуськом поползли на второй этаж, Хосок тащил Тэхёна, Тэхён тащил сам себя. Когда добрели до спальни, Тэхен рухнул звёздочкой поперек кровати лицом в покрывало и сипло заявил: - Я умер, всё свое оставляю тебе. Но не радуйся, у меня почти ничего нет. - Очень хотелось бы ознакомиться со списком причитающейся мне движимости и недвижимости, - Хосок перевернул Тэхёна на спину. - Что мне там полагается? - Из движимого - я, а недвижимость - тоже я, особенно сейчас. - Мне нравится, я согласен, - Хосок взял свое наследство за ноги и развернул головой к подушке. - Ты меня как куклу тряпичную таскаешь по постели, а я не кукла... - Я в душ, а ты хотя бы разденься и ложись в постель нормально, – Хосок хмыкнул, глядя на то, как у Тэхёна слипаются глаза. Он ушел в ванную, а когда вернулся, то не смог сдержать умиления, Тэхён сидел на краешке кровати и отчаянно боролся со сном, периодически заваливаясь на бок. - Ты чего не спишь? - удивился Хосок. - В туалет хочу. И помыться. И вообще, - бурчал Тэхён, с закрытыми глазами направляясь в ванную. - Тебе помочь? - Сам справлюсь. Глядя на себя в отражении зеркала над раковиной Тэхён заметил, что последние две недели отпечатались на его лице. Измученный взгляд,  темные круги под глазами, когда брился - он уже и не помнил, только радовался тому, что не похож на дровосека. Он смотрел на себя и не понимал, на что именно Хосок смотрит с таким обожанием во взгляде. Контрастный душ помог немного взбодриться, и вышел из ванной Тэхён уже значительно бодрее и свежее. - О, недвижимость не такая уж и недвижимая, - Хосок улыбался. – Свет выключай и ложись. Тэхён щелкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму. - Я ни черта не вижу, - пробормотал Тэхён и сматерился, запнувшись о брошенные посреди комнаты тапки Хосока. - Иди на мой голос, Тэхён... - и Тэхён сделал шаг вперед, второй, уперся коленом в край кровати, наклонился, и его сцапали горячие руки Хосока. - Поймал, всё, Тэ, никуда ты от меня теперь не денешься, - прошептал он, оказавшись близко, слишком близко… Кто кого поцеловал первым, они и не поняли, но Хосок крепко прижимал Тэхёна к себе, не отпуская ни на миллиметр. Руки гладили спину, плечи, лицо, Хосок  был счастлив, он отрывался от таких желанных губ только, чтобы оставить россыпь нежных поцелуев на висках, щеках, пройтись по линии подбородка. - Тебе хорошо, Тэ? -  тихо спросил Хосок. - Да,  мне приятно, немного неловко и  необычно, но приятно. Поцелуи становились более глубокими, Тэхён негромко застонал в губы, от чего у Хосока по телу пробежал электрический ток. Его крыло от того, что он мог целовать, вдыхать запах кожи, ласкать тело того, кто занял его сердце. Тэхён же очень осторожно отвечал на ласки Хосока. Ему нравилось целовать его, отвечать на поцелуи, но напрягался от того, что за этим последует. Опыта у него ровным счетом – ноль. Он вообще не думал, что когда-то окажется в объятьях мужчины, что сам будет тянуться к нему всем телом, что ему будет так… комфортно? - Хо, я чувствую себя подростком, - Тэхён прервал поцелуй и попытался спрятать лицо. - Я смущаюсь и совершенно не знаю, что мне делать... - Я знаю, просто доверься мне, Тэ. Если я тебе нравлюсь... - Нравишься, иначе меня бы тут не было. - В твоих волосах однажды утром запутались солнечные зайчики, ты спал и жмурился от солнца, которое мешало тебе, а я не понимал, как я раньше смотрел на тебя и не видел тебя. - Когда это было? Я не помню. - Ты однажды заснул в моем кабинете на диване, я приехал утром, а там ты и солнечные зайчики в волосах. Я думал, у меня сердце лопнет. И сейчас оно еле держится... - Два взрослых мужика обнимаются, целуются и говорят о солнечных зайчиках, - улыбнулся Тэхён. - Предлагаю обсудить работу ткацкого станка или доменной печи, - смех Хосока рассыпался по комнате. - А что, брутально и впечатляет! - Ничего не знаю про доменную печь, но мне больше нравится целоваться, - Тэхён сам потянулся за поцелуем. Кто такой Чон Хосок, чтобы не ответить, кто такой Чон Хосок, чтобы не обнять, кто такой Чон Хосок, чтобы не почувствовать возбуждение свое и возбуждение Тэхёна?.. И Хосок готов был обрушить мир на голову того, кто решил испортить им такой идеальный момент. Телефон зазвонил настолько не вовремя, что сложно было представить. Тэхён отстранился и кивнул головой в сторону звонящего телефона. Хосок недовольно вздохнул, потянулся за ним, увидел на экране "Мин Юнги". - Да что б тебя! Что еще случилось? - он нажал на ответ, - Юн, ну ты где? Мы уже спать собрались... Тэхён подполз поближе к Хосоку, чтобы ему тоже было слышно. На там конце было шумно, голос Юнги заглушали звуки сирен. «Хо, приезжай… срочно!» - голос дрогнул, и короткие гудки сообщили о том, что абонент отключился. - Собирайся, Хо. Там что-то случилось. Я с тобой. - Тэ, на тебе Чимин. Даже не думай, мы справимся. Держи телефон рядом, заряди, и звук проверь, - он быстро прошел в ванную, умылся и через несколько минут вышел. Увидел, что Тэхён уже достал для него джинсы, быстро оделся, проверил документы, оружие, ключи от машины, подошел к Тэхёну и обнял его. - Всё будет,… не знаю как, но я буду с тобой, хорошо? - он с надеждой посмотрел в глаза человека, которого любил. - И я буду с тобой, Хо. Иди, звони мне, только береги себя. Для меня. Хосок поцеловал в лоб Тэхёна и пошёл к выходу. - Бляяя, к Мину ехать чуть ли не час! – негодовал Хосок, пока они спускались по лестнице, -  Всё, я погнал, - и скрылся за входной дверью. Тэхён постоял в растерянности минуту, вздохнул и прошёл на кухню. Включил робот-пылесос, собрал все стаканы и кружки, зарядил посудомойку. Тщательно вытер все поверхности, приготовить чай себе и Чимину. Иногда Чимин очень радовался холодному чаю, который ему готовил Тэхён и ставил на прикроватную тумбочку. Выкинул окурки из пепельницы и подумал, что на террасе пепельница тоже забита наверняка, поставил галочку в голове, не забыть и там навести порядок. Чайник пошумел и отключился, а кухня наполнилась ароматом чабреца и мяты. В душе Тэхёна что-то тревожное копошилось, нехорошее. Он отнес чай в спальню Чимина, проверил, как тот спит. Чимин лежал не двигаясь, в одной и той же позе. Тэхён склонился над ним и прислушался: - Дышит, - выдохнул он. - Отдыхай, Чим, я рядом.

***

Намджун за рулём  - это отдельная песня, думал Сокджин. Сильные руки спокойно лежали на руле, взгляд тоже спокойный, надежный. Джин смотрел на город, который расстилался перед ними, разглядывал пешеходов,  шедших по тротуарам, особенно на красном сигнале светофоров - вот они идут, пересекают проезжую часть дороги, у каждого - свои тревоги, радости, у каждого своя боль. Сокджин любил придумывать жизнь прохожим людям, он мог смотреть на молодого парня, а видеть - бывшего двоечника и любителя задирать девчонкам юбки, который станет, и обязательно станет, дерзким предпринимателем. Юбки в коридорах он, конечно, задирать не будет, он будет их задирать в своем кабинете, используя свое служебное положение. Или вот та смешливая красавица, которая едет в коляске и пустышка закрывает ей пол личика. Сколько потом достойных и недостойных мужчин будет страдать от её холодного сердца? Или вот Суран... - Джуни, - прервал он тишину в салоне машины. - Ты когда-нибудь разговаривал с Суран о будущем? - Нет. Когда мы с ней были в картеле, получилось так, что мы держали друг друга в поле видения, разговаривали мало и только по делу. После того, как Тэхён помог нам уйти оттуда, я лечился, а Суран попробовала устроиться на работу, в нескольких местах поработала, а потом каким-то чудом пришла на работу в агентство Юнги и Хосока. Оказалось, что мир довольно тесен. - Ты никогда не думал, почему у них так ничего и не получилось с Чонгуком? - С Чонгуком и у меня ничего не получилось бы, - хмыкнул Намджун. - Гук классный парень, золотое сердце, но в нем есть то, с чем Суран никогда бы не хотела иметь дело, потому что наелась уже. - Ты про что? - удивился Джин. - Чонгук рисковый, он может влезть не на ту дорожку. Ни Суран, ни я не пришли по своей воле в криминал и потом бежали, еле унося ноги. А Чонгук не боится, сам лезет туда. И Суран это чувствовала. Ей не нравилось это, я точно знаю. Она выбрала свою сторону с криминалом на стороне закона. - Ты хочешь сказать, что Юнги и Хосок с Тэхёном никогда не нарушали закон? А как же сама Суран с ее даркнетом и хакерством? Она же могла взломать практически любую защиту и влезть в базу данных! И она на стороне закона?! - Я уверен, что и Юнги, и Хосок, и Тэхён нарушали букву закона, как и Суран. Если бы Тэхён не нарушил закон, то я бы сидел в тюрьме, а учитывая мое состояние, Джини, я не уверен, что не превратился бы в шлюху за дозу или бы просто сдох где-то в темном вонючем углу. - Сокджин напрягся и молча смотрел на дорогу. - Они все нарушали и будут нарушать закон, но они это делают чтобы вытащить маленького человека из дерьма, которое с ним приключилось. Никто из них не защищает больших бонз, чьи задницы еле помещаются в их высокие служебные кресла. Юнги поэтому и открыл агентство, чтобы выбирать дела, по которым они работают. А Тэхён, мы не были единственными, которых он со своими коллегами выводили из игры. Кого-то отправляли в другие штаты,  помогали прятать свидетелей, затягивали слушание дел, тем самым давая время на подготовку защиты, много чего было. Пока его не попросили уйти по-хорошему. - Он бонзе перешел дорогу? - Не ему, а ей. Тэхён не знает, что я знаю, а я молчу и не собираюсь ему давать знать, что я в курсе, почему его ушли. Его захотела жена одного из генералов, липла к нему, намекала, приезжала на работу, потом раза два к нему домой припералась. Но Ким Тэхён умный малый и осторожный. Да и друзья у него хорошие, держали в курсе, когда эта мадам на охоту выходила. Ни черта у нее не получилось, вот она и разозлилась на него. Наплела мужу, что тот подкатывал к ней, дурак поверил, стал искать компромат на Тэхёна, а его немало, если честно, потому что все следы замести по делам невозможно, тут и его шеф непосредственный просто сыграл на опережение и попросил Тэхёна уйти. Тэхён ушел, попил немного, потом ему Чимин по голове настучал и отправил к Юнги. - Но откуда ты это знаешь? - Мир на самом деле тесен. Я знаю это от его бывшего шефа, он отец моего друга по математическому кружку, мы любили экономические задачки решать у него дома. И я знаком был с его родителями. После моего лечения встречались с другом у него дома, так и выяснилось, что и отец друга, и я знаем человека по имени Ким Тэхён. А потом он уже мне рассказал  эту историю с женой говнюка. Он не думал, что нас судьба сведет так близко, да и я тоже. Я попал к Чимину через Тэхёна, Тэхён к Юнги через Чимина. -  И там его увидел Хосок, - Сокджин загадочно улыбнулся. - И что с того, что Хос увидел Тэхёна?  - удивился Намджун. - А я разве не говорил, что Чон Хосок влюблен в Ким Тэхёна? Ну, так сейчас говорю. Осталось только, чтобы это понял Ким и ответил взаимностью. - Думаешь, ответит? - Я знаю, Намджун, я уверен в этом. Малышка Суран не смогла бы выбрать никого из них двоих. Тэхён бы ей не ответил, Чонгук пахнет криминалом. Двойной зажим. Тут мобильный телефон ожил, на экране отобразилось имя звонившего абонента. - Юнги? Ты время видел? – Сокджин напряженно прислушивался. - Что стряслось? Почему я слышу звуки сирен? Ты где? - через пару мгновений у него вытянулось лицо. - Что? Ты с ума сошел?! Юнги! Юнги, не бросай трубку, Юнги, мы едем, Юнги!... Сокджин опустил руку с телефоном на свое колено и ошалело посмотрел на Намджуна. - Что? - коротко бросил тот. - Едем к дому Юнги. Чонгук и Юри мертвы. Автомобиль затормозил так резко, что водитель и пассажир чуть не влетели в переднюю панель. Повезло, что сзади не было машин, дорога была практически пустая. Автомобиль развернулся, нарушая все сплошные полосы, и стремительно набрал скорость. - Держись, Джини, я буду гнать. Пристегнись, если не пристёгнут!

***

Автомобиль пролетел около пятидесяти метров, затем послышался визг тормозов. Юнги как будто очнулся, убрал ногу с газа и резко выжал тормоз. Что же он творит?! Куда собрался ехать? Хотелось исчезнуть, телепортироваться, куда угодно, только не здесь, не сейчас. Небольшой остаток трезвого рассудка не давал ему сбежать, натворить глупостей. Он обещал сестре держаться, не опускать руки, а сейчас что делал? Боль, боль нестерпимая по венам, по телу, она заполняла пространство и знакомилась с пустотой… Но как бы ни было больно, он просто не мог уехать. Он не мог! Юнги выскочил из авто и бросился назад. Глушить двигатель – зачем? Закрыть дверь – какой в этом смысл? Эти пятьдесят метров казались непреодолимым расстоянием. Хотелось бежать, но ноги ватные и сердце колотилось где-то в глотке. О чем думает человек, глядя на пламя, сжирающее самых близких и любимых людей? О мести? Для него месть – это стимул к жизни. Для него месть – это шанс прекратить страдания. Он остановился в десяти метрах от дома, пламя гудело, черный дым столбом поднимался в небо. Красно-рыжие всполохи отражались в глазах, наполненных слезами. Звук приближался и немного отрезвлял. Дрожь в руках не унималась, но Юнги сумел достать из кармана телефон и непослушными пальцами набрать номер Хосока. Три невыносимо долгих гудка, за которые он пытался сконцентрироваться: - Юн, ну ты где? Мы уже спать собирались. - Хо… - голос хрипел, от осевшей в горле пыли, - Хо, приезжай… срочно! - Что? – Хосок не узнавал голос друга, точнее голос точно был его, но звучал поломано. А еще шум сирен и гул мешали нормально расслышать, что тот говорил. – Юнги, тебя плохо слышно. Что случилось? - Срочно! Садись в свою чертову машину и приезжай к моему дому! – Юнги повысил голос на сколько мог и сбросил звонок. Джин ему нужен, Ким Сокджин. Срочно. Сейчас. Этот человек обладал стойкостью, способностью не поддаваться эмоциям, даже хладнокровием в какой-то мере. Как и сам Юнги, а ему сейчас именно этого и не хватало. В конце улицы уже виднелись фары и проблесковые маяки. Они окрашивали дома в синий и алый. И звук раздражающе-громкий. Джин ответил на звонок быстрее Хосока. - Юнги? Ты время видел? - Ты мне нужен. Срочно… - голос вроде знакомый, точно принадлежал Юнги, но какой-то резкий, от него веяло могильным холодом. - Что стряслось? Почему я слышу звук сирен? Где ты? - Около своего дома. Юри и Чонгук… - Юнги запнулся, слова в горле застряли, не желая озвучивать то, о чем еще пару часов назад даже подумать было страшно. Он сделал глубокий вдох, от которого в легких начало жечь. – Они мертвы… Две машины полиции, три пожарные бригады и две скорых помощи выстроились в ряд вдоль дороги. Началась какая-то суета, полицейские задавали вопросы, принялись оцеплять территорию, пожарные разматывали шланги. Юнги не успел сбросить звонок, и где-то сквозь общий гомон слышался голос Джина, который пытался что-то спросить, узнать, докричаться. Всё было тщетно. Хосок прилетел спустя пятьдесят минут. Намджун и Джин подъехали несколькими минутами ранее, прорваться через оцепление им не удалось, вытащить Юнги тоже. Завидев паркующийся Гелендваген оба вышли из машины и направились к нему. - Какого хрена происходит?? – спросил Хосок, выходя из машины и пытаясь разглядеть через оцепление и пожарные машины, что же там случилось.  – Где Юнги? – он дернулся в сторону оцепления, но крепкая хватка Намджуна не дала ему ступить и шагу. - Хос, подожди… - Джун собирался с мыслями. Ему еще никогда не доводилось сообщать родственникам о смерти члена семьи. А тут Хосок, их солнце и надежда, друг.… На помощь пришел Сокджин. - Хосок, посмотри на меня. – Он встал напротив и заглянул в глаза друга, добиваясь предельного внимания к себе. – Произошел взрыв. Юри и Чонгук погибли. Голос Джина был ровным, он чеканил каждое слово, чтобы сказанное точно дошло до адресата.  Хосок замер. Сначала в его светлых ясных глазах промелькнуло непонимание, затем неверие, а потом взгляд вдруг затуманился, брови нахмурились, он отрицательно замотал головой шепча «нет, не может быть.… Не верю». Хосок поднял глаза на Намджуна в надежде, что тот ему сейчас скажет, что это шутка, очень хреновая, но шутка. Вот только Намджун смотрел на него сочувствием и болью, и сам, казалось, был уже на грани. Судьба никогда не была благосклонна к Чон Хосоку. Ему всегда казалось, что ему предначертано терять. Он за свою жизнь много чего и кого уже потерял. Работу, деньги, любовь, друзей, семью… Он никогда не был суеверным, но в какой-то момент даже задумался, а не проклят ли он. У него на руке браслет серебряный с подвеской в виде половинки солнца. Вторая половинка солнца висела на шее у Чонгука. Они их купили в первой самостоятельной поездке на Гавайи через пару лет после смерти родителей. Пообещали друг другу, что всегда будут рядом, чего бы ни случилось, ведь всё что у них осталось - это ни сами. Они были друг у друга. Были. Когда смысл сказанных Сокджином слов наконец дошел до Хосока, он резким движением вырвал руку из хватки Намджуна и, сделав два шага в сторону оцепления, рухнул на колени. Он не кричал, не впал в истерику, он просто плакал почти беззвучно, его плечи тряслись, а сам он хватался руками за голову и всё ниже к земле склонялся. Он потерял. Снова. Того единственного родного, кто у него был. Того, кого он вырастил и ради кого жертвовал собой, всегда. Хосок человек, который всегда светил, дарил тепло, заряжал энергией, погас в одно мгновение. Кто-то присел рядом и двумя руками крепко прижал к себе. Хосоку было всё равно кто это, он просто прижался к Намджуну и рыдал, рыдал, рыдал… Сокджин же решил, что он должен попробовать прорваться к Юнги. Хосок разбит, но с ним Джун, а человек, на глазах которого всё произошло – один. Он долго объяснял сотруднику полиции, кто он, почему он тут и чего он хочет. В итоге полицейский сдался, кому-то доложил по рации, получил разрешение и пропустил Джина через желтую ленту. Юнги сидел на бордюре рядом с машиной скорой помощи, на бледном лице серые разводы, одежда вся в грязи или песке, волосы, взмокшие и покрыты слоем пыли. Сокджин посмотрел на то, что еще пару часов назад было домом, и поежился. Огонь уже потушили, вся территория залита водой, дыма почти не было, к небу поднимался грязно-серый пар. Крыша провалилась, остались лишь обугленные стены, на месте террасы и входной двери пустота и пепелище. Меньше всего пострадал гараж, пристроенный к дому, но и там обвалилась крыша. Припаркованный у гаража Chevrolet Чонгука почти не пострадал, он был покрыт пеплом, пылью, небольшими обломками, взрывной волной у него выбило стекла. Саперы уже подтвердили, что опасности нет, и на месте работали криминалисты и судмедэксперты. Вокруг бегали, ходили, сновали люди, и только Юнги -  одна неподвижная точка, будто опора,  из которой и происходило всё это верчение вокруг. Сокджин подошел к Юнги, немного наклонился и положил руку на плечо: - Вставай, Мин Юнги! Не время сидеть сиднем. Тот поднял голову и посмотрел Джину прямо в душу. Сухие, воспаленные глаза, они чем-то походили на дно давно высохшего колодца , такие же потрескавшиеся и лишенные и капли жизни. - Дай мне руку, Юн, - Сокджин протянул ему ладонь. - Возьмись за нее и держись. Двумя руками держись. Тебе надо устоять. - Зачем? – первый глухой выстрел словами. - Жить будем, - Сокджин сам взял руку Юнги и потянул на себя. - Вставай, у нас много дел. - Каких? - второй выстрел. - Мы будем хоронить своих погибших, мы будем оплакивать их уход, мы будем жить, как сумеем. Многого не надо, надо сейчас просто встать, Юнги. Мин Юнги крепко сжал ладонь Ким Сокджина, потом добавил еще и вторую, грузно поднялся. Ноги дрожали от тяжести жизни, руки тряслись от груза смертей родных людей... Обугленные тела поместили в патологоанатомические мешки, застегнули молнии, переложили на носилки и закрепили ремнями. Старший медик дал команду загружать тела в машины. Четверо полицейских, взявшись по двое за носилки, вынесли тела с территории дома. Юнги поднял глаза, когда мимо него и Джина пронесли два тела, упакованные в непрозрачные черные мешки. Сколько раз он видел такие мешки, он уже и не вспомнит, сам во время службы находил тела, присутствовал при перевозке, на вскрытиях, опознании, но он всегда был по другую сторону желтой ленты. Сейчас же всё, что Юнги мог - молча наблюдать… и думать. Думать о том, что предварительное заключение пожарных – бред. Эти идиоты пришли к выводу, что взорвался бытовой газ, о чем доложили и страховым агентам, которые в какой-то момент материализовались из ниоткуда, и сотрудникам полиции. Вот только Юнги помнил прекрасно, что он видел, помнил про окурки, помнил момент взрыва и уверен был внутри себя, что это не было несчастным случаем. К нему подошел полицейский, сообщил,  куда отправляют тела, в морг какого участка Мин Юнги должен прибыть на опознание. - Сохранность тел? - резко спросил Джин. - Медэксперты сказали, что полное повреждение где-то 60%, обойдемся без ДНК экспертизы. - Дом взорвался на моих глазах, я видел, как туда входили моя сестра и брат моего друга. Полицейский похлопал Юнги по плечу в знак поддержки, напомнил, что ждут его с утра, и полиция с медиками уехали. - Пойдем, Юн, нечего смотреть на пепелище. Это одно из самых печальных зрелищ на земле. - Которое я буду видеть до конца жизни, - тихий шепот в ответ. - У каждого своя Голгофа,  а иногда их бывает больше, чем одна. Пойдем, я отвезу тебя к Чимину. - Домой, - кивнул Юнги. - Отвези меня домой, к нему.

***

Уже глубокой ночью ворота открылись, и Тэхён с террасы увидел, как на территорию заехал внедорожник Намджуна и Гелендваген Хосока. Он ждал звонка Хосока, сам набирать номер не решался, не хотел отвлекать. От чего? Он и сам не знал. А когда узнал, впал в ступор, минут десять сидел на диване и смотрел в одну точку пытаясь осознать реальность. Осознал. Тэхёну позвонил Намджун, пока они с Хосоком ехали в сторону Брентвуда. Он старался как можно корректнее и мягче преподнести информацию, лавируя между сидящим по правую руку от него шокированным и разбитым Хосоком и беспокоящимся в телефонной трубке Тэхёном. И как рассказать о том, что произошло так, чтобы один понял, а второй не впал в истерику? И как самому оставаться на плаву в этих обстоятельствах? Вот Сокджин сумел бы донести слова правильно и четко. В итоге Намджун пошел по простому пути, тормознул у обочины, вышел из машины и выдал Тэхёну всю правду. Горькую, разбивающую сердце вдребезги, страшную правду. Реальность оказалась отвратительной. В ней тучи черные сгустились и свет померк. Тэхён понимал, что хрупкое счастье, которое еще пару часов назад он ощущал в руках близкого ему человека, которое он чувствовал на своих губах, улетучилось в один миг. Он вышел на террасу, взял со столика пепельницу, уселся на верхнюю ступеньку небольшой лестницы и закурил. Тэхён курил немного, но тут даже не заметил, как вслед за первой он уже затягивался второй, наполняя легкие едким горьким дымом. Еще несколько часов назад все чего он хотел – спать, уткнувшись носом в плечо Хосока и закинув на него ногу. Всё, чего он хотел сейчас, отмотать назад этот чертов день и переиграть его по новой, по своему сценарию и со своим счастливым финалом. Тэхён поднялся, подхватил пепельницу и, спустившись с террасы, опустошил её, высыпав содержимое в стоящий за углом мусорный бак. Мысли в тумане, а ему необходимо было как-то взять себя в руки. Он задавался одним лишь вопросом, а что теперь будет с Хосоком? Тэхён боялся, что эта потеря сломает его. Но выдохнув и выкурив пару сигарет подряд, сам себе признался, что собрать и склеить разбитое в дребезги сердце Хосока он уже не сможет, но на пепелище еще могут вырасти цветы. Тэхён сам себе пообещал, что он это сердце, пусть и растерзанное в клочья, беречь будет. Из машины Намджуна вышли Сокджин и Юнги, внешний вид которого заставил Тэхёна ужаснуться. Он с трудом стоял на ногах, но отмахнулся от подставленной руки Джина и поплелся в сторону дома. Из Гелентвагена вышел Намджун, он что-то говорил, стоя у открытой водительской двери, Хосоку, потом обошел авто и открыл пассажирскую. Тэхён сорвался с места и преодолел расстояние в двадцать метров практически молниеносно, подбежал к машине, кивнул Намджуну, что дальше справиться сам, тот кивнул в ответ и ушел в дом вслед за Юнги и Джином. Хосок сидел уставив взгляд куда-то себе под ноги, лицо бледное, глаза красные, руки тряслись. Он вдруг показался Тэхёну таким хрупким, что даже прикоснуться было страшно, рассыплется. - Хо, -  на выдохе произнес Тэхён, - пойдем в дом. Ответом лишь тишина, и неровное дыхание. Сказать, что Чон Хосоку больно – ничего не сказать. Его боль жгла, пожирала тело и душу, под кожу пробиралась. Он уехал из этого дома несколько часов назад, взволнованный звонком друга, но со счастливой улыбкой на лице и от того, что на кончиках пальцев еще ощущал тепло кожи Тэхёна, и губы его на своих чувствовал. А вернулся словно сам попал под автобус, переломанный. Тэхён молча взял Хосока за плечи и начал потихоньку вытягивать его из машины. Тот как безвольная кукла, тянулся за руками, что вели его к дому. В гостиной тишина холодом звенела. Юнги сидел в кресле в руке держал бокал с виски. Намджун с Сокджином сидели за барной стойкой, молча наблюдая за тем, как их друг из последних сил старался собрать себя по кускам. Тэхён затащил в дом Хосока и усадил на диван. С лестницы послышались неуверенные шаги. Чимин проснулся среди ночи попить воды, но услышав на первом этаже топот ног поднялся. - Вы чего тут? – он оглядел всех присутствующих, но взгляд сам задержался на Юнги. Внутри что-то отозвалось каким-то волнением. Действие успокоительных еще не прошло, и Чимину сложно было быстро соображать или проявлять эмоции. – Юнги… - Чим, ты чего не спишь? – Тэхён подошел к уже спустившемуся и замершему посреди гостиной Чимину. - Что произошло? Тэхён хотел было открыть рот и рассказать, но за его спиной послышался хриплый, уставший и совершенно безжизненный голос Юнги: - Юри и Чонгук погибли. И если бы в этот момент Чимин не был накачан лекарствами он, вероятно, сломался бы, как и Хосок. Но все что мог его уставший мозг и не менее уставшее тело – обойти Тэхёна и опуститься на пол у ног Юнги, что бы положить свою голову тому на колени в знак того, что он рядом, он всё чувствует и понимает, но только проявить не может, не в силах. Они сидели так до самого рассвета, периодически подливая друг другу алкоголь в бокалы и перекидываясь редкими фразами. Хосок плакал, потом затихал и снова плакал. Он отказался от таблеток и алкоголя, и держался за руку Тэхёна как за спасательный круг. Когда сквозь большое окно пробили первые лучи солнца, Юнги молчавший всё это время, вдруг заговорил: - По официальным данным это был несчастный случай, взрыв бытового газа. - А ты считаешь иначе? – Сокджин вздернул брови,  посмотрел на Юнги, потом на Намджуна, в глазах которого тоже промелькнуло то ли удивление, то ли любопытство. - Окурок с красным фильтром. Юнги знал, что не нужно ничего пояснять, этой фразы было достаточно для того, чтобы все поняли. Юри и Чонгук не погибли, их убили.

***

«Ты был у дома Мин?» «Где? О чем ты?» «С каких пор ты мне врешь?» «Что??? Слушай, я, правда, не понимаю» «Окурок…» - Блядь! – зло прорычал Чонир, отбросил телефон на пассажирское сиденье и выжал педаль газа.