Pride

***

Драко казался еще более замкнутым, чем обычно; вел себя он с настолько дисциплинарной точностью, что это немного пугало. Гарри первые секунды вообще казалось, что Малфой бросит в него проклятием, но ничего подобного не последовало, и он немного выдохнул. Самая сюрреалистичная ситуация в жизни. Том Реддл раздавал указания домовикам Драко как своим собственным, и около получаса после пробуждения Поттера на него совсем никто не обращал внимания. Что вообще следовало делать в такой ситуации? Волдеморт отчасти сам себя воскресил, используя тело Гарри как куклу для команд. Но даже так, Том говорил правду — Поттер сам пришел туда, сам собрал все необходимое и сам решил… Темный лорд обратил внимание на растерянного Гарри только тогда, когда тот попытался найти свою волшебную палочку, не обнаружив ту в кармане. — О, Гарри, не пытайся её найти. Я временно забрал твою палочку, чтобы ты не натворил глупостей. — Звучат слова очень мягко, но пропитаны таким снисходительным ядом, что хочется огрызнуться в ответ. — Я не маленький ребенок, Том, и я пре… Договорить Гарри не успевает, потому что спазмы сильной, неотвратимой боли пронзают его тело насквозь с такой интенсивностью, что из ушей идёт кровь. — Не смей так обращаться ко мне, Поттер. Ты жив только потому, что, побывав в твоей голове, я нашел в тебе что-то поинтереснее твоей глупой бравады об общем благе, — шипит Реддл, но Гарри, очевидно, не слышит его слова. Он слишком поглощен своей агонией. Стандартные две минуты протекают под аккомпанемент криков, а затем Круцио любезно снимают, давая продышаться. — Мне казалось, после стольких лет нашего тесного знакомства ты должен был выучить, как следует себя вести, милый. — Том кривит губы в усмешке. Только сейчас Гарри понимает, где его палочка. В руках у Волдеморта. Прямо сейчас именно его палочкой он пытал его. Вдохнуть удается со второй попытки. Последний раз он ощущал Круцио на себе так давно, что впечатления об этом почти стерлись. Не то чтобы он рад вспомнить их сейчас. — Я не… Я не собираюсь облизывать тебе ноги, Том. Как бы сильно ты ни… — О, поверь, Гарри, если я захочу, ты будешь. — И он улыбается, посылая очередное пыточное проклятье, но на этот раз сильнее, с наслаждением. Малфой сбоку морщится, его глаза пытаются смотреть куда угодно, но не на Поттера. Он успел отправить свою жену подальше отсюда, но всё ещё ощущает волнение за то, что случится с ними в будущем. Вопли отвлекают от размышлений. А кричит Гарри так истошно, что это почти не похоже на звуки, которые может издавать человек. — Попробуем снова, Гарри, — ровно произносит Темный Лорд. — Не забывай об уважении, ну же. Я верю, что ты способен учиться на ошибках. Поттер сплевывает кровавую пену. Внутри него закипает, на удивление, ярость. С такой невообразимой силой, что видно, как дрожат сжатые кулаки и сверкают зеленые глаза. Его губы раскрываются для очевидного оскорбления, но он не успевает его произнести, потому что Реддл делает шаг навстречу и присаживается на корточки возле своей жертвы. Он склоняет голову набок, как хищник, с интересом следящий за своим ужином. Гарри чувствует, как что-то внутри него дрожит, непонятно скручивается, лопается и бурлит. — Каким бы особенным мальчиком ты ни был, нельзя быть таким грубым. — Волдеморт насмешливо улыбается. — Ты же должен понимать, Гарри. Если ты чего-то хочешь, нужно уметь правильно просить. Его черная дыра внутри схлопывается, пуская приятные мурашки по телу, впитывая нахождение возле знакомой до боли души. Поттер даже забывает, что вообще хотел сказать, просто тупо пялится на Реддла так, будто пришествие пророка увидел. Он снова становится нормальным? Самим собой, как в шестнадцать, когда еще не подставлялся под смертельное проклятье. Теплое чувство узнавания заставляет его невольно содрогнуться; приходится приложить усилия, чтобы ненароком не потянуться навстречу. Видимо, метания его написаны на лице, потому что Волдеморт усмехается, а потом прикасается рукой к его лбу. Почти ненормальное удовлетворение и спокойствие — что-то сравнимое с этими двумя понятиями посещает его отчаявшуюся душу. На пару секунд Гарри забывает себя настолько, что подается прикосновению, как домашняя зверушка, позабавив этим Темного лорда. — Гарри, мы ведь уже прошли все стадии принятия, верно? Прекрати держаться за свою несчастную гордость. Со мной это бессмысленное занятие. — Губы мужчины складываются в довольную улыбку. — Ты ведь так скучал по мне, и вот я тут. Благодаря твоим усилиям. Прохладные пальцы очерчивают старый шрам, теперь уже не несущий в себе ничего, кроме истории. Почему-то это прикосновение кажется ностальгичным, и какой-то частью своего разума Поттер ощущает, что происходящее нужно предотвратить, но… Двигаться не получается, говорить — тоже. Он будто замороженный может только смотреть за тем, как Реддл улыбается. Тянущееся нечто внутри него удовлетворено тем, что может находиться рядом с Темным лордом, что наконец-то это не отголоски души в мече, а полноценное, живое существо со своей магией и волей. — Как мило, что твоя магия так рада мне, дорогой. — Рука с его лба пропадает, вынуждая стиснуть челюсть до боли и сосредоточиться. — Как следует обращаться к тому, кто тебе так необходим, Гарри? Ну же, ты ведь прекрасно знаешь, что так будет быстрее. Драко хочется ударить глупого Поттера — от него буквально исходят волны этой непередаваемой сдерживаемой ярости. Гарри бы и сам себе сейчас врезал, если честно. — … Выдавить из себя «правильное» обращение сложнее, чем кажется. При всем внутреннем трепете, чувство невозвратности не дает почему-то сказать заветные два слова. Будто бы произнеси он их вслух, это станет правдой. — М… — Гарри раскрывает рот и закрывает его почти сразу же, бегая глазами по лицу мужчины. На вид Том Реддл находится где-то между тридцатью и сорока. Определить точный возраст трудно, потому что на его лице сохранилась нездоровая бледность и гладкость кожи. Зато у него есть нос. И волосы. То, что его мысли, видимо, теперь открытая книга, становится ясно, когда сразу после размышления о внешности в Гарри летит ещё одно Круцио. На этот раз слабее, скорее больше отрезвляющее, чем стремящееся причинить настоящую боль. — Не отвлекайся на глупости, мальчишка. — Складка между бровями делает лицо Волдеморта пугающе серьезным. — Мой… лорд… — на выдохе сдавленно говорит Поттер. Стоит этой фразе соскользнуть с губ, как его лицо отпускают, дав наконец свободное пространство. Том вновь поднимается на ноги и с некоторым удовлетворением смотрит на него сверху вниз. Высокомерный мудак. — Мне начинает казаться, что тебе просто нравится боль, Гарри. — Сопровождение у этих слов оказывается ожидаемо болезненным. Едва Гарри переводит дыхание, и его снова прикладывают Круциатусом; в какой-то момент даже чудится, что его сердце сейчас встанет от болевого шока. — Хотя, учитывая беспорядок в твоей голове, полагаю, это нормально, что ты пока пытаешься отрицать очевидные вещи. — Реддл скучающе снимает заклинание. — Но я не могу прощать твои мысли каждый раз, Гарри. Тебе нужно научиться быть благоразумным. — Почему не… почему ты не убил… меня? — Привкус крови во рту навевает воспоминания. Встать с пола после таких интенсивных игр в болевые качели сложно, но не невозможно. Пошатавшись пару секунд на негнущихся ногах, Поттер все же плюхается обратно на кровать, с которой совсем недавно выбрался. — А ты бы хотел? Чтобы я тебя убил? — с нескрываемым наслаждением спрашивает Темный лорд. Он даже не пытается спрятать свой внутренний триумф, когда подходит к нему и гладит по голове. Будто и правда собаку ласкает, черт возьми. — Тебе ведь так хотелось моей компании, Гарри. Я прекрасно знаю все твои мысли. Знаю твои переживания и то, почему ты сделал то, что сделал. — Ненатуральная пластмассовая улыбка перетекает в красноречивый оскал. — И мне кажется это любопытным. То, как твоя душа чувствует «утрату». Кстати о душе. Душа у Гарри сейчас явно не на месте. Там, где раньше была пустая пролежня из раздражения и апатии, сейчас бурлит ощущение радостного воссоединения, как-будто внутрь что-то поместили, и теперь оно согревает органы своим присутствием. Поттер предполагает, что это последствия от магии Реддла. Волдеморт применял на нем проклятье, и вероятно, ебанутая тоска внутри решает, что это прекрасный материал для того, чтобы пережевать и проглотить как данное. С другой стороны, сейчас он ощущает силу. Способность что-то сделать, а не бесконечную беспомощность. Это опьяняет. — Из тебя можно сделать что-то путное, если дать раскрыться твоему потенциалу. Я нахожу эту перспективу увлекательной, — мужчина делает короткую паузу, а затем продолжает: — Конечно, это не помешает мне убить тебя, если ты снова полезешь туда, куда не следует, мальчишка. Но мы ведь оба знаем, что сейчас ты наконец-то перестал давить из себя невесть что на потеху публике, верно? Мастерское попадание в больное место. Гарри бы даже похлопал, если бы не бесился от того, насколько филигранно последняя фраза резанула по его чувствам. — Верно? — с нажимом повторяет Волдеморт. — Да, мой лорд, — отвечает Гарри, потирая свое лицо. — Поверить не могу, что я… — Способен принять хотя бы одно решение ради себя, а не блага других? — Да. — Тебе понравится, если будешь практиковать такое чаще. Эльф появляется в комнате, извещая о готовности обеда, и с таким же быстрым хлопком испаряется. Драко глубоко вдыхает, причесав волосы назад и сверкнув глазами в сторону теперь уже «не героя». Гарри смутно понимает, что Малфой, очевидно, хочет поговорить наедине, но пока что Поттер пребывает в слишком смешанных чувствах. — Что… будет дальше, мой лорд? — Обращение оседает на языке чем-то сладким, и Гарри прикусывает язык, намеренно отводя взгляд в сторону. — Мои цели не изменились. — Темный лорд сверкает красными глазами, переводя взгляд с одного волшебника на другого. — Я приду к власти, как и должно было произойти изначально. — Мгм. — Не то чтобы Поттер ожидал услышать что-то новое, но свои мысли на этот счет почему-то внезапно считает безумными. — Ты можешь сказать вслух, дорогой. — Кажется, самодовольная улыбка на лице Реддла стала ещё более… самодовольной. Удобно, когда можешь слышать чужие мысли так легко. Кстати говоря, почему между его разумом и Томом все ещё существует связь, если они уже ничем друг к другу не «приклеены»? Гарри раздумывает пару секунд, прежде чем всё-таки сказать вслух. В любом случае, сейчас уже всё равно, сделанного не воротишь, да и… Он будто снова на своем месте. — Я могу? Эм… — Собрать ворох мыслей в единое предложение оказывается труднее, чем казалось на первый взгляд. — Я хочу… Волдеморт удрученно вздыхает, словно разочарованный своим чадом родитель. — Нам следует поработать над твоим принятием собственных желаний. — Он поднимает подбородок Поттера кончиком палочки. — Давай. Я верю в твою храбрость. — Я… я хочу участвовать в процессе… кхм, в процессе построения нового порядка, — Гарри старается говорить на одном дыхании, но не может из-за внутреннего сладкого трепета. — Отлично. — Том играется с палочкой в руках, поглаживая её древко так, словно она его любовница. — Конечно ты будешь, Гарри. Более того, я думаю, что тебе не помешает начать жить для себя прямо сейчас. Сначала Поттер не понимает, к чему это, но потом вспоминает. Точно. Он же навел столько шума. И его жена… надо бы вернуть Джинни. — В конце концов, лишать тебя ребенка я не намерен. — Темный лорд подходит к двери из комнаты. — Но вот девчонка меня немного раздражает. Эта глупая малышка выбросила мой дневник в туалет. Как невежливо, а ведь мы так хорошо общались. — Джинни нужна. — Возражение вырывается быстрее, чем он успевает подумать. Реддл вопросительно выгибает бровь, а потом очень злорадно улыбается, прищурив глаза. — Понравилась игрушка, Гарри? — Его голова наклоняется, и он смотрит на Поттера с некоторой оценочной расчетливостью. — А хватит ли тебе терпения ухаживать за своей игрушкой так, чтобы она не мешала остальным? Гарри сглатывает. Тягучее чувство сладкой принадлежности стекает по пищеводу вниз, и у него немного кружится голова, будто сам факт общения с Волдемортом на физическом уровне ублажает что-то внутри. Раздражительность утекает из него слишком легко, будто и не было этих лет страданий и попыток как-то справиться с собой. Вот так просто. Достаточно одного человека, и серость становится красочностью. Поттер не до конца понимает природу такой радости внутри себя, но списывает это на адреналин. В конце концов, совсем недавно он сбегал от кучи авроров, а потом возвращал к жизни главного темного мага столетия. Весьма активное развитие событий. Может, ему просто надо успокоиться, и тогда чувство непонятного счастья схлынет, и он перестанет ощущать себя большой домашней собакой, радующейся кинутой хозяином кости. — Я справлюсь. — Поттер потирает лоб, пытаясь сосредоточиться. — В конце концов, последнее время у нас всё было хорошо. Если бы не влезли посторонние, всё и дальше было бы прекрасно. — Хм. В таком случае разбирайся с этим вопросом в свободное время, — небрежно роняет Реддл. Его пальцы опускаются на дверную ручку. — В свободное время? В свободное… от чего? — спросив это вслух, Гарри сразу же понимает, насколько тупым был вопрос. Лицо молчаливого Драко кривится в гримасу осуждения. — От меня, конечно же. — Том улыбается. — В свободное от меня время, Гарри. И после этих слов Волдеморт просто уходит, оставляя Поттера наедине со своими мыслями и младшим Малфоем. Драко будто только и ждал этого момента. Не успевает Гарри даже мысли в голове уложить, как блондин оказывается возле него и со всей дури бьёт. Рукой. Очень по-маггловски. — Ты ублюдок, Гарри, — шипят ему в лицо прямо перед тем, как последовать примеру Темного лорда и уйти. Просто умопомрачительное утро. Что, блядь, вообще дальше делать.

***

Джинни считала, что кризисы в браке — это нормальное явление для любых отношений. Не бывает идеальной семьи. В каждом альянсе супругов возникают разногласия, которые они совместными усилиями должны преодолевать. Она верила, что трудные времена закончатся, когда у них появится что-то общее. Например, ребенок. Мисс Поттер надеялась до последнего, что рано или поздно Гарри выйдет из этого «состояния» и снова станет собой. Если бы она знала тогда. Если бы знала. Первые пару часов без Империуса казались нереальными. Джинни не понимала, почему родители так взволнованы и злы на её мужа, ведь у них всё было хорошо. Только спустя первые полчаса ее разум наконец-то нашел странность внутри себя и подсветил это осознанием. Гарри Поттер держал ее под Империусом. Намеренно. Собственный муж навязал ей свою волю и оставил её в таком состоянии надолго просто потому, что… потому что ему так захотелось? Джинни никогда ещё не позволяла себе так откровенно плакать, но в этот раз она просто не смогла сдержать эту обиду внутри. Человек, которого она любила, предал её доверие. Спокойно выспаться ночью у неё не вышло. После такого длительного воздействия темного заклинания мозг работал слишком интенсивно и непредсказуемо, впрыскивая в ее нервную систему зудящее желание сделать хоть что-то. Только к утру её наконец отпустило, и она смогла уснуть. Беременность сказывалась на ней не лучшим образом, и она жутко переживала о состоянии малыша. Первым делом нужно было сходить к целителям. Гарри Поттер, кажется, сошел с ума. Джинни чувствовала вину из-за того, что не увидела этого раньше, и из-за ее мужа пострадали авроры. Все газеты писали о происшествии в Министерстве, а брат буквально ворвался к ним домой сразу по утру. Рон выглядел так взволнованно, что они не стали говорить об Империусе. Пока что у них была куча других проблем. Знала бы, к чему приведет это решение — сказала бы сразу. Муж возвращается за ней после обеда следующего дня. Возвращается. Гарри проходит сквозь барьеры дома легко и непринужденно, абсолютно не торопясь. Когда родители пытаются напасть на него, он играючи откидывает их каким-то базовым заклинанием и упирается взглядом в неё. Джинни никогда ещё так не боялась. Гораздо страшнее, когда человек, который всегда был добр и заботлив, смотрит на тебя как на кусок мяса. Безразлично по существу, но с практичной заинтересованностью. — Гарри, пожалуйста, подумай ещё раз. Я… — Джинни закрывает свой живот руками, будто это поможет спасти зародыш новой жизни внутри. — Прошу тебя… это ведь и твой ребенок тоже. Пожалуйста… Он смотрит на неё, будто она говорит что-то очень глупое, а потом улыбается. — Ох, Джинни. Я не собираюсь тебя убивать, и нашего ребенка тоже. Я ведь не сумасшедший. Я пришел, чтобы забрать тебя домой. Иди ко мне. — Гарри раскидывает руки в стороны, словно приглашая в объятия, но это выражение на его лице кричит об опасности. Девушка стоит на месте, оборачиваясь на бессознательные тела своих родных. С её мужем что-то не так. Происходит что-то странное. Неправильное. — Н… нет… Гарри, мы должны сначала поговорить. Я… ты наложил на меня… — Империо. Джинни смотрит на него, кивая. — Да, ты наложил на меня Империус! Я же беременна, Гарри! Она делает маленький шажок вперед, расслабляя плечи. — Прости, малышка. Я не хотел. Это было вынужденной мерой, ты же знаешь. — Он все еще стоит на месте, пока Джинни медленно идёт навстречу. Гарри ведь никогда не делал ничего со злым умыслом, с чего вдруг она вообще так испугалась?

***

Вернуть свою жену домой было проще, чем казалось. Гарри почти не прилагал никаких усилий, просто забрал её. Гораздо труднее было разобраться со всем тем шумом, который он навел в процессе заварушки в Министерстве. На ковёр к министру он вернулся сам, неся вместе с собой меч и украденное кольцо. Очевидно, его сразу же попытались скрутить, но Поттер вежливо протянул руки и палочку на милость удивленных авроров. Сначала его хотели просто кинуть в камеру для допроса, но Гермиона предложила позволить объяснить ситуацию, прежде чем выносить решение. И таким образом он оказался в кабинете под бдительным вниманием четырех невыразимцев и двух боевых магов. Гермиона стояла у стола, держа в руках документы, а Кингсли с нескрываемым недоверием сверлил его взглядом. Гарри, конечно, не был мастером — он не мог сравниться с Темным лордом в искусстве обмана и манипуляции, но у него было преимущество. Репутация. Поттер излагал свой «план» по «уничтожению» остатков магии Волдеморта из меча при помощи «связи» с прошлым крестражем довольно долго и подробно, стараясь не пропустить ничего, что могло бы вызвать вопросы. Легенду эту, конечно же, составил ему Малфой, разжевывая и придумывая логичное обоснование всем безумствам, совершенным за последний месяц. Строить из себя героя Гарри умел лучше всего, поэтому с жаром доказывал, что он поступил так, как поступил — во благо. Они хотели ему верить. Грейнджер смотрела на него глазами грустной собаки. Министр, конечно же, не поверил на слово, поэтому пришлось показать ему фокус. Диагностическое заклинание на остаточный след темной магии оказалось очень впечатляющим и убедительным. Настолько, что невыразимцы сразу же конфисковали меч для изучения. Дальше пошла бюрократическая волокита, и в конечном итоге Гарри ограничили радиус аппарации до пределов необходимости. Теперь на каждое несанкционированное передвижение придется давать подробный отчет. Для того, кто буквально поставил на уши всю магическую Британию, отделался Поттер слишком легко. Хоть раз репутация сработала на него, а не против. Внутри все еще полыхал пожар из адреналина и гордости. Каждая клеточка в теле трепетала от сладостного чувства победы. Так просто! Обвести вокруг пальца стольких людей, просто сказав «я старался ради всеобщего блага», ха. Темный лорд пока был занят, поэтому позволил Гарри позаниматься благоустройством своей жизни. Что-то удовлетворенное растекалось по венам, стоило прикрыть глаза и прикоснуться к тонкой натянутой нити между его мыслями и сознанием Реддла. Поттер испытывал откровенное наслаждение от понимания, что каждое его действие известно Волдеморту на подсознательном уровне. Это делало его существование чуть значимее в собственной картине мира. Видит Мерлин, он готов был скрутиться в трубочку, чтобы снова увидеть этот игривый интерес в красных глазах. Спустя годы страданий, наконец-то, Гарри перестал терпеть. Больше не было смысла — сделанного не вернуть, и можно просто смириться и жить в свое удовольствие. — Милая, что сказал колдомедик? — Гарри ощущает себя прекрасно, перешагивая порог собственного дома. Джинни тихо выглядывает с кухни, улыбнувшись и неторопливо просеменив к нему навстречу. — Малыш развивается нормально. Скоро я буду ходить с круглым животиком. — Она привычно прижимается к мужу в объятиях, чмокая его в щеку. — Ты уладил недопонимание с министром? — Да, теперь всё снова будет хорошо. — Он смотрит на неё странным взглядом, а затем гладит по волосам. — Ты счастлива, Джинни? — Угу. — Она прислоняется к широкой груди мужа и прикрывает глаза. — Пойдем спать, дорогая. — Гарри чмокает её в макушку, но почему-то от этих слов у мисс Поттер неспокойно на душе. Она должна сделать что-то для мужа, он так старался ради их брака. Джинни неловко отодвигается и пару секунд смотрит в глаза мужчины, моргая в легкой заторможенности. Порадовать. Надо как-то порадовать его? — Конечно. Но сначала, ты ведь устал, Гарри? — Она фокусирует свое внимание на лице мужа, убирая длинные волосы назад и закрепляя их легкими невербальными чарами. — Да. Пришлось возиться с кучей бумажек. Министерство бывает очень педантично, когда хочет. — Губы Поттера растекаются в сладкой полуулыбке. — Что такое? — Ну… Я подумала, что ты мог бы… немного выпустить пар? — Она прожевывает буквы, не до конца понимая, зачем это говорит. — Я всегда тут, для тебя. Лицо её мужа становится ещё более пугающим, но почему-то она не убегает. Джинни будто знает, что всё нормально. Так и должно быть. — Я так люблю тебя, милая. Спасибо. — Крепкие ладони опускаются на её шею. — Твоя забота очень много значит для меня. Его руки сдавливают горло до всхлипа. Миссис Поттер не может дышать, но не сопротивляется. — Вот так. Да. — Шепчет голос где-то на задворках сознания. — Всё правильно, умница. Мне очень хорошо, милая. Спасибо.