Легенда о страннике в клетке и забытом тяньгоу

Цзин Юань мало когда прислушивался ко взрослым в попинах и чайных домах. Что ему, младшему ученику женщины-странницы, можно найти интересного в словах старых пьяниц, не выходящих из города больше половины жизни? Те лишь и умели, что распускать слухи и хихикать между собой, поэтому он сосредотачивался на диалоге учителя с местным информатором, который помогал им выйти на след зла в ближних лесах. Однако бывали и дни, когда Цзин Юань затаивал дыхание. Неважно, бушевал ли за окном зимний ветер, сбивающий с ног, таили ли улицы опасности, или пьяницы шумели на нижнем этаже заведения. Иногда в такие места забредали мудрые, точно такие же странствующие рассказчики. В такие вечера взрослые словно превращались в маленьких детей, слушающих сказки матери, и даже мастер Цзинлю поблизости, как казалось тогда юноше, разрешала себе расслабиться и послушать истории соратников, путешествующих так же, как и она со своим учеником. Рассказы всегда бывали самыми разными. Это могли быть и стихи на разных диалектах, могли быть и истории любви, где в конце она доставалась лишь самым упорным. Быть честным, Цзин Юаню они не слишком нравились. Единственное, для чего паренёк оставлял место в душе, так это для легенд про существ, живущих на одной земле с людьми. Он забывал о ходе времени, стоило юся начать рассказывать о хитрости хули-цзин о маскировке хуапигуй, о нёсшем чуму фэе. Больше всего Цзин Юань любил рассказы о тяньгоу. Для местных тяньгоу было существом, похожим на собаку, однако Цзин Юань до сих пор помнит день, когда впервые услышал о совсем других таких же небесных тяньгоу. Тот рассказчик, поведывавший о новом, пришёл из совершенно далёких земель, сказав о том, чего раньше эти края не слыхали никогда. Оказывается, — говорил старик тогда, — существуют незнакомые нам тяньгоу. Они совсем как вороны: мудрые, свободолюбивые существа с прекрасными крыльями, что ценят справедливость и ненавидят высокомерие, потому люди в тех краях боялись с ними сталкиваться. Оно и понятно. Никто не мог знать, достаточно ли чиста душа его перед тяньгоу. Правда, есть одна интересная деталь.. у крылатых тяньгоу есть любимцы среди нас, земных. Сердце Цзин Юаня быстро-быстро стучало тогда. По сей день он помнит последующие слова. Путники и странники. Именно этих людей тяньгоу одобряли. Дом путников — вся земля, настоящим счастьем было встречать рассветы и провожать закаты, настоящей ценностью же была свобода. И с того самого дня Цзин Юань хранил в себе немую надежду. Возможность быть в благосклонности покровителя неба и гор.. вдохновляла продолжать свой путь и смотреть только вперёд. И, может быть, в один день.. великий тяньгоу благословит его путь и жизнь наставницы, что проложила ему начало той жизни, которую юноша хотел бы проживать из раза в раз. Та история заставила Цзин Юаня по-новому взглянуть на окружающий мир. Ночуя в тёплые времена года прямо у костра на просторной поляне, он восхищённо разглядывал чистое звёздное небо. Помогая местным жителям очередной бедной деревушки с возникшими проблемами, он не забывал перед уходом угощать детей сладостями с денег из собственного кармана. Отдыхая посреди знойного дня на постоялом дворе, он спокойно дремал, прислушиваясь к звукам с главной улицы, где жизнь протекала своим чередом. Цзинлю, кажется, была довольна тем, как Цзин Юань рос, не тая обиды на простой образ жизни и наслаждаясь скромными богатствами обычного странника. Сам же Цзин Юань думал, что не смог бы прожить жизнь лучше этой, где твоя крыша — это небо, а дом — всё сущее. Это дарило спокойствие, тягу к размеренной жизни, где лишь бесконечный путь без видимого конца. Как бы не хотелось верить в это, всему хорошему суждено кончаться. На северные земли перекинулся огонь войны между двумя соседствующими кланами. Стоило наступить зиме, как вражда разгорелась как никогда прежде. Сгорело много лесов, погублено много жизней. Пока армии воевали друг с другом, деревни, располагающиеся рядом с эпицентром, так же страдали от вечных несправедливых нападений, что уносили с собой все запасы пропитания и даже некоторые жизни. Мир признал, что покоя не будет хотя бы до окончания зимы и прихода весны — при лучшем исходе. Мужчины вызваны на войну, женщины и дети остались без пропитания, некоторые и вовсе украдены и порабощены. Это.. ужасно. Цзин Юань знал, что Цзинлю захочет помочь простым деревням спастись от проходящих мимо групп военных, но он видел сомнение в глазах женщины. И он прекрасно знал, что являлся причиной сомнений. Единственное, что тогда сказал ученик учителю, так это: — Не сомневайтесь, учитель. Мир познаётся и через боль. Если вы захотите что-то сделать — я безоговорочно последую за вами. Цзинлю видела решимость в глазах ученика. Понимание. Ей оставалось лишь вздохнуть, опустив голову, и выступить в путь после недели сбора припасов. Первое, на что они натолкнулись спустя два дня ходьбы, так это сгоревшая дотла деревня. Единственное, что их встретило, — сильные ветра, обдувающие последние доски, державшие построение простых домов, а также пепел. Везде: пепел, остатки вещей — единственное, что подтверждает раннее пребывание людей здесь. Даже самые сильные воины не могут успеть на подмогу. Цзин Юань медленно шёл за наставницей. Они бесшумно ступали по протоптанному, грязному снегу. Юноша посмотрел вверх. Надвигалась буря. — Здесь тело, — информирует Цзинлю, прежде чем ненадолго остановиться, — два. По тону мастера Цзин Юань сразу понял, кому принадлежат эти два тела. Чтобы дать дань уважения, они остановились здесь на шичэнь. Половина этого времени ушла на попытки разжать замёрзшие руки матери, чтобы те отпустили тело поменьше. Ещё немного времени хватило на то, чтобы выкопать подходящие могилы недалеко от деревни. Цзин Юань наблюдал за тем, как Цзинлю осторожно опускала остывшие, холодные тела под землю. Вдвоём они сумели насыпать землю сверху и помолиться за благополучие матери и её ребёнка, которого даже при смертельной опасности она защищала до конца. Прежде чем проститься с этим местом навсегда, Цзин Юань сжёг у доски с безымянными умершими бумажные деньги. Пусть их жизнь будет счастливой в загробном мире. Он надеется, что хотя бы там справедливости к народу будет больше. А пока оставалось смотреть, как и всегда, вперёд. Вперёд, никогда не оборачиваясь назад.

***

Время не обратится вспять, не остановится, не пойдёт быстрее. Война тем временем не знает пощады. Как тогда, та, самая первая, уже давняя деревня, что встретила двух странников молчанием и пеплом от прошедшего, как зимняя буря, пожаром. С того момента прошёл уже месяц. Зима стояла такая же суровая, убивая холодом каждую жизнь, что не готова к ней. Маленькие, незначительные населённые пункты продолжали бороться за выживание, находясь рядом с эпицентром войны, однако не у каждого из них получалось отстоять своё право на существование. Тем, у кого больше власти, удаётся с лёгкостью сравнять с землёй места, что не имеют для них никакой ценности. К счастью, некоторые деревни получили помощь от двух искусных спутников. Все, кому удалось увидеть две тени в ночи, описывали их как взрослую женщину и юношу, следовавшего за ней абсолютно везде. Эти две таинственные фигуры стали благословением, ведь кто, как не небеса могли снислать двух мастеров, что будут на стороне обычного люда? Цзинлю и Цзин Юань же считали своим долгом защитить тех, кто не мог защитить себя сам — то был беззащитный народ, чьи грехи чище всего мира. Они не заслуживали смерти. Так, около шести деревень были спасены от зла. Благодаря совершенствованию и у мастера, и у ученика здоровье было крепким, и именно этот факт помог им быстро добираться до пункта назначения и оказывать безвозмездную помощь. Цзин Юаню в такие моменты думалось, что они сумеют сохранить долю мира хотя бы на малом куске земли, что уже можно считать маленькой победой. Ах, кажется, у него было проклятие накликать беду. Как иначе объяснить, что уже в следующей жилой деревне, на которую перекинулся огонь войны, Цзинлю была ранена? Та ночь была тяжёлой для него. После того, как последнее тело недруга пало, Цзинлю подошла к ученику. Он и думать не мог, что вместо привычных слов разбить неподалёку ночлег, женщина пошатнётся, так и не сказав ни слова. Слава Богам, Цзин Юань спас её от падения на грязный снег, но душевного спокойствия это совсем не принесло — в тот же миг одна из его рук, поддерживающая учителя, испачкалась в её крови. Тогда ему действительно стало страшно. Впервые за всю жизнь. Сама мысль потерять мастера приносила с собой душевную боль. И именно тогда маска таинственных спасителей спала и разбилась вдребезги. Цзин Юань принёс тысячу мысленных извинений Цзинлю, но прекрасно понимал: уйдёт он сейчас с телом наставницы, то потеряет её уже сегодня с наступлением рассвета. Юноша не помнил, как сам вышел в свет к тем, кто смог пережить сегодняшнюю битву, и пал на колени под удивлённые вздохи жителей. Да.. в ту ночь он умолял о спасении. Не своей жизни — чужой, такой же важной и такой же одновременно родной, как собственная. И даже защитив этих людей от смерти, он боялся. Боялся, что его не выслушают, обвинят в тех смертях, что не удалось предотвратить. Таким людям, как Цзин Юань, в такие моменты и вправду свойственно бояться зла с той стороны, для которой делал лишь добро. Последним воспоминанием стало то, как старейшина деревни осторожно подходит к нему и ставит руку на плечо. Простой, человеческий жест смог на мгновение согреть сердце перед холодной пустотой. К сожалению, молодое тело не может в полной мере стоически пережить нескончаемые бои и удар по психике. Как герой, что пережил более сотни войн и тысячи сражений. На следующий день Цзин Юань, привыкший к твёрдой кровати в виде земли и холодному морозному воздуху, сначала не понимает, почему вокруг тела распространяется тепло и сам он словно парит. А потом проносятся воспоминания прошедшей ночи. Парень, наверное, никогда в жизни так не подрывался с удобного места, которого он не ощущал более двух месяцев, и одновременно с этим рядом раздался писк маленькой девочки, что чуть не уронила, кажется, какой-то отвар. Пока Цзин Юань боролся с внезапным головокружением от резкого движения, девочка повернулась к нему спиной. — Госпожа Линша, он проснулся! Совсем скоро дверь со скрипом открывается, и перед юношей предстаёт совершенно незнакомая девушка с каштановыми прямыми волосами и прекрасными багровыми глазами. Она уверенно подошла ближе и толкнула Цзин Юаня обратно на кровать. Юноша отчего-то почувствовал обиду за это. Будто действительно.. ребёнок. — Молодой человек, вам нужен покой, — это единственное, что она говорит ему, и парень чувствует острое желание ответить. Такой же острой оказалась и засуха в горле, и вместо слов изо рта вырвался только хрип. Ах, вода.. в последний раз он пил её вчера утром. Горло совсем пересохло от нервов и боя. Госпожа Линша — кажется, её зовут так, — понимает своего больного и даёт выпить ему воды из пиалы, что до этого покоилась на деревянном столике у кровати. Жидкость приятно охладила горло, наконец ощутив хоть что-то кроме привкуса смерти и страха, которому Цзин Юань никогда не давал просочиться наружу. — Где.., — первое слово, которое удалось произнести чётко, — где моя наставница? Целительница вздохнула, прикрыв глаза, прежде чем ответить: — Для начала, от лица всей деревни я хочу поблагодарить вас за помощь, оказанную нам. Если бы не вы, боюсь.., — она мельком посмотрела на юную девочку позади себя, — все жители, а также моя ученица не увидели сегодняшний рассвет. И простите, что мы чуть не отняли эту возможность у вас. Что до вашей наставницы, она невероятно сильная женщина. Любой другой человек на её месте уже прекратил бы борьбу за жизнь, однако она всё ещё жива.. правда, без сознания. Извините, молодой господин, я не знаю, когда она проснётся. Повисло тяжёлое молчание. Цзин Юань впервые за долгое время ощущал гнев и бессилие. Не чьи-то, а свои собственные. Он.. не смог предотвратить это. Не смог.. не смог и ощутить обиду или злость к целительнице перед собой, она и так слишком постаралась ради них двоих. — Огромное спасибо госпоже целительнице за доброту и ответную помощь. Благодаря вам мой близкий человек и дорогая сердцу наставница всё ещё жива и имеет возможность восстановиться. Могу ли я узнать ваше имя? Меня вы можете звать Цзин Юанем. Имя моей наставницы — Цзинлю. Обращайтесь так, как посчитаете нужным. Девушка, кажется, немного расслабилась. — Конечно, господин Цзин, моим долгом является лечить других. Ко мне можете обращаться по имени — Линша. А это.., — она указала на свою помощницу, — как вы поняли, моя преемница — Байлу. — Прошу прощения, если напугал маленькую госпожу, — Цзин Юань, пусть и устал за последнее время, всё так же мог завоевать сердце любого человека, — отныне будет знакомы? Байлу какое-то время промолчала, а затем подошла ближе. — Будем. Спасибо за вашу доброту. Мы с наставницей обязательно вылечим вас, чтобы вы стали полностью здоровым, как и та мечница, ваша наставница! Правду говорят, что за такими скромницами стоит непоколебимый дух. — Госпожа Линша, надеюсь, никто из жителей не против, что мы с учителем остановились здесь? — Бросьте, господин Цзин. Как я сказала ранее, все благодарны вам. Так, а теперь вам стоит отдохнуть ещё немного. Судя по всему, вы близки к эмоциональному выгоранию, а некоторые раны на ногах и спине всё ещё не зажили. Вам пока нельзя вставать, поэтому лежите. Сегодня и завтра Байлу принесёт вам лекарства. Встать можно будет лишь через три дня. Что ж. В отличие от Цзинлю, он действительно отделался лёгкой кровью. — Тогда.. через три дня, можно всё так же остаться в деревне до тех пор, пока не очнётся наставница? Линша, судя по её едва заметному, но изменившемуся лицу, была ошеломлена его осторожностью, но в ответ только мягко кивнула и улыбнулась. — Нужно. Я буду присматривать за вашим мастером столько, сколько потребуется. В тот день Цзин Юань узнал, что такое человеческая благодарность.

***

Птицы не страшились холода. Они летают так свободно, так маняще, будто уже разгар лета, а тёплый ветер щекочет им крылья. Вздохнув, Цзин Юань с подобными мыслями снова мотает головой, чтобы маленький воробушек уже третий раз за день не подумал, что его голова — это наиболее подходящее гнездо для прогревания собственных перьев. Хотелось так же, как и птица, спрятаться от этого холода и не выходить из дома до начала весны, но явно не юноше жаловаться на это. Зима держалась такой же суровой и леденящей, как и месяц назад. Цзинлю так и не двинулась, так и не дрогнули её веки ни на миг, сколько бы Цзин Юань не вглядывался в её черты лица. Стоило признать, что это немного удручало. И вместе с этим стоило признать, что жизнь, кажется, немного наладилась. До того, как он и мастер из-за вынужденных обстоятельств остановились в этой деревне, Цзин Юань потихоньку начал вспоминать, что это такое — жизнь на одном месте. Проходить уже выученные наизусть места из раза в раз за день, приходить в один и тот же дом, видеть каждый день уже знакомые лица жителей и ощущать привычные запахи помещений. Дерево, курильницы, мороз, люди. Изо дня в день. Возможно для того, кто до этого постоянно был в пути, такое покажется мукой, но парень не знал, можно ли обыкновенную передышку назвать таким словом. Цзин Юань в последнее время вообще предпочитал избавлять голову от тяжёлых мыслей, чтобы не наложить на себя руки. Учитель спит крепким сном, он заперт в деревне, война не прекращается. Так чему же здесь радоваться? Единственное, что может слегка разбавить его разум — продолжать защищать деревню от внешних угроз. В тот день, когда юноша и учитель застряли здесь, основной враг был свержен, однако никто не отрицал тот факт, что в деревню могут заявиться и беженцы, и бандиты, для которых грабёж — это последний способ выжить. И на протяжении всего последнего месяца Цзин Юаня преследует стойкое ощущение немой напряжённости. Если посудить, его проблемы ограничивались раненой Цзинлю и внешними, но непостоянными врагами. И даже так юноше казалось, что время стоит на месте, а такое затишье предвещает лишь бурю, с которой ему не совладать. Это пробуждало нервозность и тревогу. Всё то спокойствие, которым Цзин Юань гордился, покинуло его уже давно. Человеческая жизнь может оборваться в любое мгновение. Цзин Юань чувствует себя всё таким же беспомощным, сидя на одном месте. Помощь жителям деревни осуществлялась каждый день. Люди, без сомнений, благодарны, но Цзин Юань не делит их радость. Ах, тоска. Возможно, ему просто хотелось снова путешествовать с наставницей и не знать, что такое война. Наслаждаться жизнью, как раньше, а не считать секунды до начала следующего дня. — Господин Цзин? — у госпожи Линши тонкое чутьё на чужое плохое настроение, иначе ему не объяснить, почему именно в подобные дни она находит его быстрее, чем обычно. — Госпожа Линша. Чем обязан? — Думаю, вам нужно немного проветриться, — лучшее качество целительницы — прямолинейность, — отец одной семьи слёг с простудой. Я взяла на себя его лечение, однако у них закончились дрова для растопки печи. Зимы холодные, жена и сын пожертвуют своим здоровьем, если продолжат в том же духе проводить ночи в холоде. Могу ли я попросить вас взобраться на гору, нарубить деревьев и затем сделать дрова? Как освобожусь, приду на помощь. — Что вы, госпожа Линша. Я и так справлюсь, занимайтесь больными. — Хорошо, — с долей сомнения отвечает девушка, — но я всё равно отправлю кого-нибудь на помощь. Будьте осторожны. Вы провели тут всего один месяц, и не осведомлены о горе. Раньше там стоял храм, посвящённый небесному тяньгоу, но, кажется, наши предшественники сожгли его, решив, что справятся и без помощи посторонних духов, — Линша выглядела огорчённой, — может, поэтому на нашу деревню напали.. — Не говорите глупость, госпожа Линша. Думаю, тяньгоу должен понимать разницу виновных и невиновных, вы не могли это исправить. А он мог освободить себя мыслью, что невиновен, но Цзинлю до сих пор лежит, не сделав и движения. — Надеюсь, это так. Что же.. я желаю вам удачи. Отправляйтесь, как освободитесь от дел. На том и сошлись. Ближе к вечеру Цзин Юань выдвинулся в путь. Благодаря совершенствованию он мог спокойно ориентироваться и на слух, поэтому даже глубокая ночь не была ему преградой. Да и одновременно с этим он сможет пристрелить двух зайцев разом: помочь жителям в очередной раз и защитить от внешних угроз. Именно в темень противники могут появиться. Однако гора выглядела безмятежно. Цзин Юань посмотрел вверх, на вечернее небо и высокие кроны деревьев. Юноша, наверное, немного завидует тяньгоу, что может облететь гору, поместить в своих руках. Что имеет свободу и выбор. Тяньгоу.. он помнит все те легенды и сказания от путешествующих рассказчиков. Это существо никогда бы не направило свой гнев на простой люд. Думая о возвышенном, Цзин Юань точными движениями рубил деревья и подбирал сухие ветки. Что ж, после сбора придётся потратить полночи, чтобы как можно скорее нарубить дров. Лучше нарубить побольше, в конце концов, тогда останется другим жителям. Кар! Цзин Юань вздрагивает и оборачивается. Откуда здесь ворона? Почему она появилась столь незаметно? Разве эти птицы не социальные существа, так почему одна особь встретилась в такой глуши? Поблизости нет ни одной другой. Есть ещё один вариант. Вороны могли прилетать на падаль. Но.. даже если и есть поблизости недавно умершие люди, каким образом они очутились здесь и Цзин Юань совсем не чувствовал запах крови? Клюв вороны был чистейшим. Это.. странно. Если все эти варианты отсеиваются, то что остаётся? Ворона, словно прочитав его мысли, громко взмахнула чёрными крыльями и в одно мгновение скрылась за тенями, что создавали деревья. Цзин Юань даже не заметил, как сделал навстречу шаг. Он.. хотел последовать за ней? Ворона действительно словно указывала путь, хотела ему что-то показать. Заторможенно он оборачивается и смотрит на свою проделанную не до конца работу. Если он оставит это ненадолго, то.. ничего же не случится, верно? Тем более Цзин Юань способен до мельчайших деталей запомнить местность, через которую проходил. Это стало последним сдерживанием своего странного, но манящего желания. Цзин Юань отправился вслед за вороной вглубь леса. Местность, на удивление, была удобной для передвижения: пусть лес и стар, деревья и ветки не преграждали путь, снег под ногами здесь ощущался лёгким, мягким, как облака. Только сейчас Цзин Юань подумал, что, наверное, этот лес действительно отличался от всех других. Здесь необычайно тихо, не слышно животных, даже ветер остался за его пределами, словно он попал в загробный мир. По нему шёл только он и летела ворона, что указывала путь. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, но высокие, пышные деревья только больше усугубили темноту вокруг, и вскоре Цзин Юань начал ориентироваться на собственные слух и осязание. Шорохи взмахов крыльев до сих пор слышались по округе, проносясь эхом, но для идущего юноши они были так точны, будто ворона была совсем рядом. Внезапный холод окатил его спину, и всё то умиротворение, что было раньше, исчезло, как мираж. — Перемены случаются в мгновенье, кто может ручаться даже за сто лет? Цзин Юань с силой выдохнул и посмотрел наверх, откуда послышались знакомые строки. В ответ на него смотрели два багровых глаза. Тело напряглось, посылая сигнал: Стой, или умрёшь.