Легенда о страннике в клетке и забытом тяньгоу

Даже не думалось, что с того момента прошло два года. — Мастер. — Хм? Цзинлю отвлеклась от чаши с чаем, посмотрев на своего ученика. Только-только наступила осень, и деревья вокруг едва ли пожелтели, погода же всё ещё походила на летнюю. В спокойном городке на постоялом дворе стояла даже более спокойная атмосфера, чем обычно. Цзин Юань полностью вписывался в картину, подумалось Цзинлю. — Как думаете, действительно ли тяньгоу наблюдают за нами с неба и защищают от невзгод? — Тебе так запомнился рассказ того юся? — мальчик запоздало кивнул, продолжая смотреть в небо через открытое окно. — Если хочешь знать моё мнение, тогда слушай внимательно: полагайся только на себя. Безусловно, быть в благосклонности тяньгоу — это величайшая честь. Однако.. Цзин Юань наконец взглянул на наставницу, поняв, что она не договорила. — Однако..? — Цзин Юань, запомни мои следующие слова, — Цзинлю проследила за тем, как редкий пожелтевший лист срывается с ветки и аккуратно опускается в чашу, — судьбу выбираешь ты сам. Тяньгоу выбирает только тех, кто предан своему пути, кто не сдаётся перед жизненными трудностями и лицом опасности. … — Так говорила твоя наставница, да, человек? — существо перед Цзин Юанем замерло, как хищное животное перед прыжком. — Судьбу выбираешь ты сам, нужно быть преданным своему пути и никогда не сдаваться.. можешь ли ты прямо сейчас поклясться, что следуешь этой истине? Цзин Юань продолжал неподвижно стоять. Абсолютно все мысли покинули голову, оставив холодную пустошь. Его взгляд мог вылавливать лишь чужие багровые глаза и раскинувшиеся чёрные крылья. Такие роскошные. — Или ты слишком юн, или слушком глуп. Перед теми, кто сильнее тебя, нужно склонять колени и молить о пощаде. — Существо медленно двинулось к нему. Цзин Юань смог издать лишь тихий вздох, когда между ними осталось меньше метра. Близко, так близко, что юноша чувствует запах смерти. — А также отвечать на любые вопросы. Спрашиваю по-другому, человек.. Ледяная, бледная рука приподнимает лицо Цзин Юаня, устанавливая зрительный контакт. Когти на руке едва царапали кожу, и Цзин Юаню стоило бы бояться своего положения. — С чего ты решил, что можешь приходить на территорию того, кого почитаешь? Разве не ты был в благоговейном трепете, думая о небесных тяньгоу, разве не ты был предан своему пути? Так почему же ты не можешь сказать ни слова, почему не счастлив встрече со мной? — Что вы хотите от меня услышать, тяньгоу? — Цзин Юань пытался сохранять спокойствие, пусть ситуация и была смертельно опасной. Цзинлю, проснувшись, была бы разочарована, узнав, что её любимый, единственный ученик погиб таким образом. Точнее, исчез. Тяньгоу не позволит другим забрать свою добычу — Цзин Юань почему-то уверен. — Хотите знать, почему я решил остаться в этой деревне, бросив свой истинный путь? Или почему я так переживаю о своём учителе? Тяньгоу щурится. — И всё же в твоей душе есть стержень, раз в этот момент я вижу в твоих глазах ту дерзость, подвластную лишь вам, смертным, — существо с интересом рассматривало правильные черты лица юноши и родинку под глазом, — я хочу знать, что ты будешь делать дальше. Твой мастер лежит, не шевелясь уже более месяца, а твой огонь в глазах с каждым днём всё больше потухает. Твоя жизненная энергия совсем слабая, как у того, кто умирает от старости — медленно. Твоя судьба вызывает только жалость, мальчик, чьё имя Цзин Юань. Никогда бы тот мальчик, что верил в легенды о Тяньгоу, не мог поверить, что повстречал его здесь и сейчас. Не величественного, не с жаждой справедливости и свободы, а это. Нечто, что действительно является тяньгоу, но Цзин Юань чувствует от него только исходящую ауру смерти и.. словно привкус того странного отчаяния. Оно едва заметно, но так давит на грудь, что почти невозможно дышать. Это ощущение преследует юношу уже месяц, не даёт спокойно спать, подкидывает в сознание ту самую злополучную ночь. Руки мечника, что никогда не должны были дрогнуть, теперь бесконтрольно дрожат, заставляют чувствовать себя беспомощным, отвратительным самому себе. Отвращение, беспомощность, печаль, немая разлука. Но.. Разве в этом не заключалась человеческая, благородная суть, что заложила природа? Не даны им чувства, эмоции и отношения между собой для того, чтобы быть живыми? Ощущать собственный пульс, желание оседлать ветер и увидеть мир с высокой горы. Люди могут сражаться, разворачивать войны, таить злость и обиду, думать, что сами Боги приняли другую сторону. Но у каждой монеты есть две стороны. С другой людей ждёт счастье, искренность, свобода.. воссоединение. Если плата Цзин Юаня — собственная беспомощность и выкованная клетка из своих же чувств, то он готов подождать хоть ещё год. Или два. Если за свои муки он получит долгожданное счастье, в котором Цзинлю просыпается и он сможет заново жить так, как жил до этой зимы — так тому и быть. Цзин Юань вытерпит всё. Даже если всё подразумевает под собой что-то нечеловеческое. Взгляд Тяньгоу, например, который всё ещё выжидающе смотрит на него прямо сейчас, словно пытается питаться чужой слабостью. — Великий, — медленно, уважающим тоном начинает Цзин Юань, будто боится спугнуть — тяньгоу или свою смелость — неясно, — возможно, вы правы. Я изменил своё направление, отказался в угоду другого от своего первоначального пути.. и тот огонь, который вы видите в людях, возможно, во мне его даже и нет. Но я не уверен, что это плохо. Если для вас люди — это те, кто как фарфоровые куклы трескаются и созданы лишь для того, чтобы проходить жизненный путь без стремления к недостижимому, то вы.. Тяньгоу наклоняет голову, подобно хищной сове на охоте, но Цзин Юань смотрит в упор. Хочет быть услышанным самими небесами. — Глубоко ошибаетесь. И по лесу разлетается гулкий смешок. Возможно, существо впервые видит настолько наглого мальчишку, который считает, что имеет право указывать на ошибки того, кто может одним лишь желанием забирать человеческие жизни так, словно лишь тушит свечи лёгким дуновением ветра. — Мальчик, судя по твоему мировоззрению и тону, твоя жизнь будет скоротечной. Мне от этого ни горячо, ни холодно.., — честно признаётся тяньгоу, — потому ты, возможно, мне и нравишься. Я оставлю тебя в живых. Пойдём со мной, мальчик. Если струсишь, я пойму. В любом случае, отказываться Цзин Юань не намерен. Этот тяньгоу несёт смерть и что-то тёмное, грешное. Юноша хочет разгадать, что же с ним не так. Шаги тяньгоу широки, но медленны, он будто плывёт по земле. С каждым выдохом изо рта не вырывается пар, и на мгновение думается, что перед Цзин Юанем и правда нечто, что даже не дышит как то делает человек, пусть и похож на него внешне. В оставшемся свете большие роскошные крылья продолжали плестись за хозяином. Могло показаться, что они живут собственной жизнью, но за всё прошедшее время они так и не двинулись с места. Может, они сломаны. До поясницы каскадом спускаются тонкие, ломкие чёрные волосы, отражающие на самых кончиках багровый рыжий, как от садящегося солнца. В этом существе всё кричало о загадочности и, внезапно, боли. — Всё моё существование ведётся к тому, что я — клинок небес, несущий их волю, — между тем произносит тяньгоу, приоткрывая завесу тайн, — уже здесь моя свобода, как птицы, закончилась. — Существо, несущее волю других, уже не свободно, — тихо проговаривает Цзин Юань в ответ, даже не ожидав, что на его слова едва заметно кивнут. — И тем самым и небеса, и я сам решили даровать мне лишь одно подходящее имя — Жэнь. Клинок. Неужели небеса не уважительны к хранителям людей? Цзин Юань сжал губы, понимая, что даже над могущественными существами есть что-то выше, ещё сильнее. Несправедливость не только на поверхности земли. — Этот лес стал моим домом давно. Возможно, прошло около пяти столетий. — Остаётся только восхищаться вашей силой воли и мудростью, — тихо произносит Цзин Юань. — О? Мне не послышалось? — Жэнь повернулся к нему на мгновение. — Только недавно ты дал мне отпор, а теперь восхищаешься мной. Или твоё сердце растрогано частью моей истории? — Любое несвободное существо заслуживает любви и жалости, — искренне отвечает юноша, не видя лица тяньгоу. Тот тихо хмыкает. — Люди и правда слишком эмоциональны. Что насчёт твоих слов про мудрость и силу воли… не думаю, что эти понятия относятся ко мне. Думаю, ты поймёшь, почему. Тяньгоу останавливается, и его крылья впервые сделали вольное, слабое движение. Цзин Юань настолько залюбовался этим движением, что не сразу заметил здание впереди. Неужели.. сгоревший храм, принадлежащий раньше Жэню? Храм был не совсем высоким, всего-то высотой с два дома, положенных друг на друга. За уродством, оставленным огнём, была видна искусная работа архитекторов и ремесленников, но теперь всё здесь давно осталось в забытии, как и само божество. Невольно вспомнились слова госпожи Линши о том, что давным-давно предки маленькой деревушки у подножия леса сожгли здесь этот храм, решив больше не поклоняться великому тяньгоу. Цзин Юань вполне понимает, почему за столько веков никто не осмелился вновь подняться сюда, извиниться за прошлые грехи и начать с чистого листа: это попросту невозможно. Здесь история не заключается в том, что плачущего ребёнка можно спокойно угостить сладостью с рынка, и тот, счастливый, замолчит. Стоя в лесу у сожженного храма и духа, Цзин Юань даже не осмелился уверенно проводить подобную параллель. Храм выглядел действительно старым, ужасающим. Возможно, Жэнь был весьма ярким и очевидным отражением того, что произошло с его обителью для поклонений. — Внутрь не стоит проходить, — неожиданно предупреждает тяньгоу, — я сам не до конца понимаю, отчего крыша всё ещё не обвалилась. Давно пора. — Понял вас, — коротко отвечает Цзин Юань, усиленно думая над новой информацией, — объясните, почему люди решили к вам так отнестись? Тяньгоу мельком смотрит на юношу, а затем запрыгивает на крепкую ветку старого дерева, удобно устраиваясь на ней. Чёрные крылья мягко укрывают облачённое в темную традиционную одежду тело. — Это не поучительная история, юнец. Она поведает тебе лишь о том, как сильно человеческие сердца могут быть отравлены.

***

Жэнь всегда знал, что человеческие сердца отравлены злобой к целому миру. Одни — отчего-то творят добро: создают семьи по любви, помогают нуждающимся деньгами и заботой, некоторые даже спасают животных, что попали в беду. Другие же — убивают своих ближних, насмехаются над нищими и охотятся на животных, страшащихся смерти больше всего иного на свете. Жэнь не понимает, и от того небеса решили наделить его силой, превосходящей каждого человека на земле. Нужно признаться.. в начале пути тяньгоу любил свою жизнь. Он сам, как любопытный ребёнок, изучал окружающий мир, взлетал высоко над горой и порой наблюдал за деревней у подножия, которая совсем скоро узнала о том, что около них поселилось что-то.. потусторонне, сильное, сверхъестественное. И, что людям свойственно, они начали молиться ему. Иметь своего покровителя с нечеловеческой силой — что может звучать лучше, чем это? И совсем скоро в лесу появился храм, посвященный тяньгоу. Главной ошибкой Жэня было допускать это. Чем выше ты летишь, тем больнее будешь падать. Падение же принесло Жэню только страдания и разочарование, коих не бывало до этого момента. Неважно, сколько живут люди на земле, сколько поколений сменяет друг друга на протяжении всей истории — войны будут всегда. И одна из таких произошла при нём в светлое время. А что Жэнь? Тогда он не был тем, кто мог начать или остановить войну по своему хотению. Единственное, с чем он помогал своей ближней деревне, так это любовью и лечением ран. Тяньгоу никогда не владел искусством медицины, но тело было особенным: Жэнь мог оставлять порезы на себе в тех местах, где люди становились уязвимыми, и тогда человеческая плоть заживала спустя короткое время. Так его тело начинали украшать всё новые и новые раны, которые со временем становились шрамами с особыми историями. Люди жаднее Богов. Жертва их покровителя казалась им недостаточной. И пусть многие жизни оказались не в загробном мире благодаря тяньгоу, некоторые потери всё же были, от чего люди и обозлились не только на Жэня, но и на весь мир, на друг друга.. Той ужасной ночью храм пылал ярче прочего, и только снег размеренно падал на землю, пока тяньгоу, опустив крылья, наблюдал за тем, как его пристанище, как его вера в людей сгорает у него на глазах. Той ужасной ночью сгорел не только храм, но и половина жизней в деревне от рук чужаков с саблями, мечами и стрелами, которые обрушились туда. Жэнь издалека лишь апатично смотрел, как одному мужчине отсекают руку, как какая-то молодая девушка задыхается в собственной крови из-за стрелы, попавшей ей в горло. Кого-то запирают в горящем доме, а кому-то меч пронзает плечо. В ту ужасную ночь, когда сгорел храм и половина жизней была отнята, Жэнь решил бездействовать. Он решил, что, раз люди не принимают его помощь, раз люди не обращают внимания на то, что теперь его тело изувечено из-за них всех, он не будет помогать, а будет лишь смотреть, как жизни людей потухают, словно звёзды на небе. Жэнь мог самостоятельно вырвать себе руку, и тогда бы эта энергия направилась к тому мужчине, возвращая потерянную конечность. Жэню это не принесло бы проблем — тело бы справилось, рука бы снова восстановилась, как у ящерицы оторванный хвост. Жэнь мог пробить себе шею в том месте, куда ранили девушку. Направив энергию на неё, она бы перестала умирать. Жэнь мог незаметной тенью проскользнуть в соседний горящий дом, сгореть заживо и направить свою жизненную энергию к тем, кто плавится рядом. Тогда бы у них был шанс вырваться из дома, и только пару ожогов могло остаться на коже. Жэнь и после такого мог жить. Жэнь мог и помочь тому парню, у которого меч насквозь прошёл плечо. Жэню несложно. Но Жэню и так же не сложно смотреть на то, как с наступлением рассвета половина жизней была утеряна. Лишь самые сильные остались стоять на ногах. Деревня продолжит своё существование, и пусть. Жэню безразлично. И именно в тишине Жэнь начал проживать свою тихую жизнь в тени, где ему всегда и было место. Дни протекали медленно, в мучениях, и так продолжались бесконечные дни, в которых тяньгоу лишь наблюдал, как день сменяет ночь, как весенние грозы валили вековые, старые деревья. Почему, раз Боги гневаются, они не могут убить и его? Почему он остался в забытии даже у них, если он желал отвернуться только от людей? Жэнь в скором времени разочаровался и в себе. Тяньгоу хотел покоя, хотел небытия, но теперь он волочет бесполезное существование из-за чьей-то ненависти. И только раз в столетие Жэнь спускался с горы непозволительное близко к деревне. Иногда ему становилось интересно, как те самые люди поживали спустя столетие.. или же они наконец прекратили своё существование? Но нет. Каждый век их жизнь текла размеренно. После самого ужасного момента в жизни та война закончилась спустя месяц, и это пошло на благо миру. И этой деревне, кажется, тоже. Один раз в столетие Жэнь сидел на одном и том же старом, как и он, дереве, наблюдая за очарованием человеческой жизни, которой в обычное время ничего не угрожает. Может, спустя тысячи дет Жэнь найдёт силы вновь помогать им, но не сейчас. Однако в последнее столетие произошло нечто странное, неожиданное. Его увидел человек. Ребёнок. Это была девочка, у которой были красные глаза и светлые волосы. Жэнь невольно подумал, что она похожа на дитя зимы, и белый снег вокруг только украшал её необычную внешность. — Господин, вы не боитесь упасть оттуда? Достаточно высоко.. Жэнь не знал, что на это ответить. Он думал, что если сказать девочке о том, что с ним всё будет в порядке, даже если он упадёт, она не поймёт. Показав на деле, тяньгоу взмахнул чёрными резвыми крыльями и спустился перед маленькой девочкой. Она заворожённо следила за тем, как крылья постепенно собираются вместе и едва касаются земли. — Господин, вы — человек? — ха, какой уточняющий вопрос она задаёт. — Не человек, — подтверждает он, — только пообещай мне кое-что, девочка, и я оставлю тебя в живых. Она смотрит в его точно такие же красные глаза и ждёт продолжения. Кажется, слова о смерти совсем не смутили её. — Никому не рассказывай о том, что ты меня видела, даже своей маме, хорошо? Какое-то время девочка думает, а затем кивает настолько серьезно, что вызывает у Жэня непонятную, лёгкую улыбку, которую невозможно контролировать. — Хорошо, господин. Тогда пообещайте и мне, что я смогу завтра снова сюда прийти. Я хочу быть вашим другом. А.. а ещё я хочу сказать вам своё имя. Жэнь переосмысливает её слова, не успевая ничего ответить. — Цзинлю. Моё имя — Цзинлю. Берегите себя, господин. Надеюсь, мы увидимся здесь завтра! Её маленькая фигура исчезает вдали, и при входе в деревню девочку встречает мама. Жэнь долго думал над тем вечером и той встречей.

***

Цзин Юань долгое время молчал, и за это время на землю полностью опустилась ночь. В темноте светились только глаза и кончики волос тяньгоу. Судьба обошлась с Жэнем несправедливо, и юноша чувствует только печаль и злость. Кем же была та девочка, что сумела создать трещину в каменном сердце клинка небес? — Как думаешь, юноша, — глухо звучит голос тяньгоу, — поступил ли я правильно, решив не помогать тем людям? — Не мне решать, господин Жэнь, — мягко начинает Цзин Юань, говоря то, что думает, — ничего нет ценнее человеческой жизни и в моих, и в чужих глазах, но если люди сами решили отвернуться от того, кто помогал им такой же бесценной силой.. я не понимаю предков этой деревни. — Думаю, ты понимаешь, что я с подозрением отношусь к твоим сладким, лестным речам. — Я прекрасно осознаю, что обычному человеку не удастся завоевать доверие такого, как вы. И я сам не стремлюсь к этому, лишь говорю свои мысли. Тяньгоу молчит, и Цзин Юань продолжает: — Прошу прощения за мою бестактность, но.. для чего вам я? Вам не понравилось, что я извольничал на вашей территории? — Я не могу дать тебе точный ответ, юнец. Возможно, в тебе я увидел ту странную человеческую девочку.. иначе я бы не показался перед тобой так просто. — Вы наблюдали за мной всё то время, пока я жил в этой деревне вместе с учителем? — Верно, юнец. Отчего-то твоя душа, тусклая до невозможности, всё равно кажется мягкой, обнадёживающей. Это меня и заинтересовало. Заинтересовало и то, как ты с честью защищал эту деревню от гибели. Даже не знаю, проклята ли эта земля или нет. — Но я не понимаю. Что я такого сделал, что вы доверили мне такие сокровенные тайны? Вы любите таинственность и тишину, так почему.. Цзин Юань смотрит на тяньгоу, желая получить правдивый ответ. — Я чувствую, что тебе нужна помощь, и тебе не важно, от кого её получить. Но даже стоя передо мной, ты не смеешь сказать или попросить лишнего. Ты забавный человек, который ставит эгоистичные желания ниже, чем собственную совесть и мораль. Возможно, спустя пять веков я готов единожды поддастся всему человечеству вновь. Жэнь плавно спускается перед Цзин Юанем, в последний раз кидая на него изучающий взгляд. — Да.. ты отличаешься от тех людей, что я видел ранее. И ты похож на неё. Тяньгоу прикрывает глаза и вздыхает. Спустя некоторое время Жэнь проходит мимо него и начинает спускаться по заснеженной тропе. — Пойдём, юнец, не стоит тебе здесь задерживаться. Я отведу тебя обратно в деревню. — Но мне приказывали вернуться с дровами и сухими ветками.. — Даже пережив самую страшную встречу за свою короткую жизнь, ты всё ещё думаешь о помощи другим, — кажется, отчитывает его тяньгоу, а затем продолжает, — мы пройдём через то место. Не думай, что за твои уважение и сострадание ко мне ты не получишь свою награду. Цзин Юань в непонимании наклоняет голову набок, но всё равно начинает следовать за Жэнем, не произнося больше ни слова. После их более близкого знакомства Цзин Юань по-новому взглянул на тяньгоу. Теперь Жэнь не выглядел тем, кто способен использовать свою устрашающую силу во имя зла. Цзин Юань скорее видит в нём.. укрытие. Жэнь выглядит притягательно, надёжно, словно под его крылом ждёт только защита и ничего более. Около него любая проблема станет легче, не такой тягостной, как обычно. Рядом с Жэнем.. безопасно. Совсем скоро они оказались у того самого места, где Цзин Юань оставил свои следы и срубленные дрова. Он точно помнил, что не успел выполнить свою работу до конца, но то, что он видел сейчас, кажется нереальным и смешным до жути. На снег опускается очередное бревно, которое положил не кто иной, как животное — лось. — Что- — Пока я вёл с тобой беседу, животные по моему приказу доделали твою работу. Я уже в курсе, для какой семьи ты сейчас трудишься, местные птицы мне всё рассказали в деталях. Та семья состоит не из самых ужасных людей, поэтому они заслуживают чьей-то помощи. Бери и ступай обратно в деревню. Цзин Юань низко кланяется. — Благодарю великого тяньгоу за помощь. Я никогда не забуду это. — Славно, — которого отвечает Жэнь, — и напоследок: сегодня спи спокойно. Поддашься моей силе, и за это будет тебе мой дар. Поклонившись ещё раз, Цзин Юань не смеет более задерживать его. Уже у подножия горы его ждёт обеспокоенная Линша с фонарём в руке. — Господин Цзин, как хорошо, что с вами всё в порядке! — целительница облегчённо выдыхает. — Я уже было думала, что вы стали похищенным тяньгоу. Цзин Юань тактично промолчал. Можно ли его вообще отныне считать таковым? — Не волнуйтесь зазря, госпожа. Лучше покажите, в какой дом отнести дрова. — Да, конечно, идём. Пока он следовал за девушкой, звёздное небо приветливо сверкало ему. Это явление весьма редко для зимней ночи. Сегодняшняя встреча что-то изменила в нём. Былые напряжение и отчаяние словно испарились, оставляя за собой какое-то странное, светлое чувство.. Надежда.