Легенда о страннике в клетке и забытом тяньгоу

Сегодня ночь действительно была спокойной. Цзин Юаню первое время даже казалось, что природа снаружи затихла: ни одного шороха, словно вся живность ушла из этих краёв. Перед тем, как полностью уйти в безмятежный сон, в голове крутились лишь мысли о тяньгоу, том самом, чьё имя Жэнь. Юноша со странным трепетом вспоминал чужую внешность, уверенные и, в какой-то степени, незаметные, плавные движения. Вспоминал хриплый голос, что, наверное, прорезался спустя недели молчания, вспоминал об огненных глазах и кончиках волос, о тяжёлых, мягких крыльях. Наверное, Жэнь отвык свободно летать, думается Цзин Юаню. С этими мыслями его разум отключается, и глаза открываются только с первыми лучами рассвета. Комната, которую ему выделили, успела впитать в себя тёплый воздух, и поэтому Цзин Юань осторожно и тихо встаёт с кровати, направляясь к окну. Он посмотрел на горизонт, туда, откуда медленно, но верно поднималось солнце, готовое освещать целый мир. Небо всё так же оставалось чистым — наверняка на улице застывший мороз. Фиолетовые и тёмно-синие тона постепенно уступали светло-голубым, розовым и бледно-оранжевым, а белый, нетронутый снег блестел и отражал рассветный свет. Цзин Юань, кажется, впервые взглянул на эту деревню глазами того мальчика, который жил в нём до событий месячной давности. Здесь.. хорошо. — Господин Цзин! — внезапно парень слышит чужой и тонкий голосок, а так же топот ног. Спустя пару мгновений его дверь в комнату открывается. На пороге стояла обеспокоенная девочка, которая пыталась всеми силами выровнять сбитое дыхание. — Ах, госпожа Байлу, не напрягайтесь так сильно, — заботливо говорит Цзин Юань, а сам усиленно думает: что могло произойти так рано? Неужели разбойники?! Сжав за спиной ладонь, он спрашивает: — Госпожа Байлу, что с вами? Возникли непредвиденные проблемы? — В-ваш учитель.. проснулся! Что-то внутри резко оборвалось от этих слов. — Что? — Я пойду за своим учителем, а вы пока останьтесь с ней, чтобы она не сильно напрягалась, а также объясните ситуацию. Постараюсь в скором времени быть! Байлу мигом выбежала из комнаты, а затем из дома, даже не обратив внимания на свои лёгкие одежды. Какое-то время Цзин Юань не двигался, и лишь слова «она проснулась» крутились в голове снова и снова. Наконец мастер очнулась от долгого сна! Резко выдохнув, юноша сам срывается почти что на бег и преодолевает то короткое расстояние, разделяющее комнаты учителя и ученика. Бежал он совсем немного, но дыхание сбилось основательно. Сердце норовило вырваться из груди, словно оно билось в закрытой клетке. Рука Цзин Юаня уже потянулась было к раздвижной двери, собираясь её потянуть в сторону, но отчего-то остановился. Интересно.. изменилась ли мастер? Цзин Юань в сомнениях. Несомненно, мастер Цзинлю — сильный человек, но разве каждый выдержит испытания судьбы, которая так несправедлива к людям и не отличает добро от зла? Ей плевать, но некоторые жизни так и оставались поломанными. Цзин Юань не знает, можно ли оправдать этим свой страх. В конце-концов, он решился тихо зайти к ней и безмолвно подойти к чужой кровати. Даже в такой момент алые глаза мастера вызывали восхищение своим непрекращающимся анализом и запрятанной в глубине мудростью, словно бледная женщина не лежала здесь месяц без движения. Цзин Юань с осторожностью садится на колени около кровати. В комнате по-прежнему тепло от растопленной печи, одновременно с этим слишком тихо. — Учитель, — негромко произносит юноша, — вы помните последние события или.. меня? Цзинлю, услышав чей-то голос поблизости, заторможенно, едва заметно повернулась на звук. Пока она молчала, пытаясь сфокусировать взгляд на своём ученике, Цзин Юань аккуратно разглядывал её в ответ: белые волосы Цзинлю с небесно-голубым подтоном слегка отрасли, и теперь чёлка небрежно спадала на лоб. Мастер также похудела, но не сильно: госпожа Линша старалась готовить полезные бульоны. Цзин Юань, даже несмотря на такие заметные изменения в учителе, всё равно узнавал ту женщину, которая постоянно путешествовала с ним месяцем ранее и которая постоянно его защищала, заботилась о нём. Больше всего Цзин Юань боялся, что при пробуждении Цзинлю не узнает его. Но все страхи отходят на второй план, когда Цзинлю делает слабый вздох и тихо, хрипло пытается произнести его имя: — Цзин Юань, — глаза её стали смотреть на своего ученика более осознанно, и так мягко, что Цзин Юань понимает простую истину: мастер изменилась всего на мгновение, но юноша всё равно узнаёт ту женщину, за которой он без колебаний следует уже более восьми лет. И Цзин Юань уверен, что так будет и дальше, ведь Цзинлю теперь здесь, рядом. — Господин Цзин, — в комнату проскальзывает госпожа Линша, — могу я попросить вас выйти на некоторое время? Мне нужно осмотреть вашу наставницу и дать ей необходимые лекарства. Перечить целительнице Цзин Юаню не хотелось и поэтому он уступает ей своё место, а сам решает немного проветриться, иначе он не поверит, что всё происходящее — правда. Пока Цзин Юань мерил шагами компактный узкий коридор, за дверью слышались приглушённые переговоры. Он надеется, что всё будет в порядке. Цзин Юань будет готов взять на себя наказание за то, что он из своих собственных страхов и предубеждений решил рассекретить их личности. Но Цзин Юань уже решил для себя, что если бы он снова оказался там, в ту злополучную ночь, то поступил бы точно так же. Ничего нет дороже человеческой жизни — он сам сказал так вчера тяньгоу. Внезапно вспомнив о господине Жэне вновь, Цзин Юань остановился. Неужели?.. Юноша забирает из своей комнаты верхнюю одежду и чуть ли не бегом направляется на гору.

***

— Господин Жэнь! — громко и чётко зовёт парень, придя снова к сгоревшему храму. Утром здание стало выглядеть менее угрожающе. — Господин Жэ- — Не стоит шуметь с утра пораньше в моём пристанище, — Цзин Юань оборачивается, услышав знакомый голос и изящный звук тяжёлых крыльев, — некоторые животные всё ещё спят и отдыхают, совы готовятся ко сну. Будь к ним уважительнее. — Прошу прощения, — Цзин Юань понимает, что действительно сделал непозволительное. Жэнь подошёл к нему чуть ближе. Юноша удивлённо вздохнул, когда тяньгоу своей ледяной рукой стряхнул снег с его головы — кажется, это упало с веток на волосы. — Впервые я вижу тебя таким открытым и эмоциональным, — задумчиво делится мыслью существо, — что произошло? — Вам ли не знать, господин Жэнь, — осторожно начал Цзин Юань, — наставница наконец проснулась. Весь вечер я думал о ваших словах про дар.. это ваших рук дело, господин Жэнь? — Я рад, что ты стал внимательнее и смелее, юнец, — хвалит его тяньгоу, — пойдём, человек, прогуляемся по лесу. Ранние птицы уже запомнили тебя и не боятся. Хочешь с ними познакомиться, пока мы разговариваем? — Не смею отказаться, господин Жэнь, — Цзин Юань едва склоняет голову в знак благодарности. Как и вчера, он двинулся вслед за существом. Какое-то время они оба молчали, и спокойствие леса прерывали лишь редкие проснувшиеся животные. Взгляд Цзин Юаня вновь цепляется за роскошные чёрные крылья, но отрывается от них в тот момент, когда Жэнь наконец начинает говорить: — Ты действительно прав, — Жэнь видит, как Цзин Юань внимательно ждёт продолжения. Свистнув на подобие маленькой птицы, к тяньгоу подлетает пара зарянок. Их мех выглядел мягко. — Не думай слишком много, юнец, для людей это вредно. Я не скажу ничего того, что тебе не понравится. Лучше посмотри на этих двоих. Эти зарянки запомнили тебя ещё с первого дня пребывания в деревне. Одна из зарянок подлетает к Цзин Юаню, и он вытягивает руку. Птица недолго порхает над ней, и только затем садится на указательный палец. Глазки-пуговки смотрели в глаза Цзин Юаня, которые были хищного янтарного цвета. — Ты им нравишься, — констатирует Жэнь, — а теперь слушай. Твою наставницу действительно спас я. Ты уже слышал о том, как работает моя лечащая магия. Ты также знаешь, что рана твоего учителя была серьёзной, но несмотря на то, что она зажила лишь недавно, Цзинлю не подавала никаких признаков жизни помимо дыхания. Как оказалась, её рана крылась не только в теле, но и душе. Поэтому я пришёл с ней поговорить в её же сознании. — Вы умеете и это? — навыки Жэня правда поражали. Цзин Юань не уверен, что у каждого яогуая и существа есть настолько огромная сила. — Раньше я мог делать воистину.. удивительные вещи, — признаётся тяньгоу, — однако многое оказалось забытым со временем. Тебе повезло, ведь этой несчастной частички хватило для моей помощи. Я убедил твою наставницу, что есть смысл возвращаться в реальный мир, ведь у неё есть ученик, который так преданно ждёт её возвращения и пока не может двигаться дальше самостоятельно. — Почему же она так не желала жить дальше?.. — Для тебя это может быть ударом, юнец, но у человека, который решил взять в руки меч, должна быть причина ненавидеть мир и хоть немного желания покинуть его. — Но одновременно с вашим высказыванием.. если этим мечом творят добро, то его хозяин обязан увидеть старость, и его последней мыслью должно быть что-то вроде: «жаль, что я не смог подарить безопасность и защиту каждому, кто в них нуждается больше всего на свете».., — Цзин Юань следит за тем, как птица с его пальца взлетает и удобно устраивается на плече тяньгоу. — И снова мы стоим порознь в своих убеждениях, — с какой-то мягкой горечью произносит Жэнь. Цзин Юань ничего не говорит в ответ — не хочет прерывать появившуюся тишину. Каждый раз, когда тяньгоу молчал, было в этом что-то до невозможного волшебное: и при свете дня, и при тенях ночи — везде его величественная чёрная фигура вызывала странные эмоции, желание прикоснуться, ощутить чужые ледяные руки, на которых повсюду шрамы, любоваться и восхищаться. Цзин Юань всё никак не мог поверить, что мог созерцать нечто прекрасное столь близко. Так близко, что похоже на сон. Жэнь как раз повернулся к нему именно в этот момент. Зарянка спрыгнула с его плеча и улетела вглубь леса вместе со своей спутницей. — Та обеспокоенная целительница и твоя наставница почти закончили обсуждать возникнувшие проблемы. По-хорошему, тебе стоит снова спуститься в деревню. Ты вызовешь подозрения, если будешь так неосторожно и часто прибегать ко мне. Будь умнее, юнец. — Понял вас, — Цзин Юань склонил голову, а затем мягко опустился на колени, прижавшись лбом ко снегу, — благодарю вас, великий тяньгоу, за доброту, понимание и помощь. Моя вера в вас никогда не погаснет. — Вставай, — холодно отвечает на благодарности Жэнь, — тебе не стоит мне поклоняться, пока я сам этого не прикажу. Вставай и иди. Парень не находит сил перечить, и потому встаёт обратно на ноги. — И всё равно я у вас в долгу, господин Жэнь. Если.. если вы не против, можете ли вы сопроводить меня сегодня вечером на обходе территорий? Жэнь склоняет голову, ничего не произнося, а после скрылся за деревьями, и больше Цзин Юань не мог отыскать его человеческими глазами.

***

Он приходит как раз вовремя, когда Линша выходит из дома и замечает его неподалёку. — Господин Цзин, вот вы где. Я испугалась, когда не увидела вас на месте. Что произошло? — девушка, что было видно, любопытствовала. — Я подумал, что мне стоит проветриться, ведь не находил себе и места. Моя наставница.. в порядке? Линша вздохнула, двинувшись в сторону другого жилого дома. — Пойдёмте, господин Цзин. Позавтракаем вместе у меня и обо всём поговорим. Как оказалось в итоге, маленький дом госпожи Линши был уютным, а повсюду пахло лечебными травами. Краем глаза Цзин Юань увидел ещё одну дверь — скорее всего, для ученицы Байлу. Лёгкая улыбка тронула его губы. Переводя взгляд на обеденный стол, он увидел кипяток, разлитый по традиционным чашкам, а также две деревянные тарелки с пресной кашей. — Надеюсь, подобный завтрак подойдёт вам? — задаёт уточняющий вопрос целительница. — Что вы. Я всего лишь гость в вашей деревне и съем всё, что вы предложите. — Ах, господин Цзин, нашему знакомству уже месяц с лишним, а вы до сих пор так скромны, — они садятся друг напротив друга, и девушка снова принимает серьезный вид, — но мы собрались здесь по другому делу. — Моя наставница.. что с ней? — Цзин Юань пытается увидеть эмоции на чужом лице, но тщетно — она хорошо их скрывала, как и подобает врачу. — В плане здоровья всё отлично, не волнуйтесь. Я осмотрела её, и никаких ран на теле больше не осталось. В голове всплывает образ Жэня и его слова о мече. — Что насчёт душевного состояния? Госпожа Линша внимательно посмотрела на него. — Вижу, господин Цзин зрит в корень, — девушка отпивает глоток из чашки, — после того, что она пережила, будут некоторые проблемы с восприятием мира. После стольких дней, сколько ваша наставница провела в забытии, будет сложно поспевать за настоящим. Но.. госпожа Цзинлю сильная. Смотря на неё при нашем разговоре, я сразу поняла, что за неё нет нужды беспокоиться, она обязательно справится. От вас, господин Цзин, требуется только терпение и понимание. Для госпожи Цзинлю это будет самым важным. Её лицо, когда я говорила о вас.. даже словами трудно передать. Такая связь между людьми не появляется за год. Цзин Юань чувствует себя так, будто кто-то схватил его за сердце. Наставница.. он всегда будет восхищаться ею, почитать и.. любить её. Как ученик учителя. Как сын — мать. Цзинлю, подумалось Цзин Юаню, никогда даже не думала стать матерью, но всё равно взяла на воспитание маленького мальчика. Он благодарен, так благодарен, что и тысячи слов не хватит для того, чтобы описать свои чувства к учителю и всем её человеческим качествам. — Благодарю за информацию, госпожа Линша. Если спрашивать лично вас, то сколько уйдет времени на полное восстановление учителя? — Знаете, вы молодец, господин Цзин, иногда я вижу в вас самостоятельного взрослого, если говорить по правде, — Линша кивнула каким-то своим мыслям, — я бы посоветовала вам задержаться ещё на месяц. Там уже стоит ориентироваться на состояние госпожи Цзинлю. — Спасибо, — Цзин Юань некоторое время колеблется, но всё же спрашивает: — Могу ли я..? — Конечно, — по-доброму улыбается целительница, — думаю, она сама этого хочет. Оставшееся время завтрака они провели в тишине, и теперь Цзин Юаню требовалось сделать лишь одно: наконец поговорить с мастером. Если вспомнить, их последняя беседа так и не состоялась. Цзин Юань не знал, чего ожидать, но он точно знал, что отныне ему бояться нечего. Поэтому прямо сейчас юноша сидит напротив учителя за низким столиком, куда ей Байлу заботливо оставила идентичный завтрак. Цзинлю пока не притрагивалась к еде, только и смотрела на своего ученика. Цзин Юань тяжело вздохнул. Если и исповедоваться, то до конца. — Учитель. Прежде всего, я хотел извиниться за свою излишнюю эмоциональность. Извините, что не был таким сильным, чтобы защитить вас. Извините, за мою безрассудность. Из-за меня мы застряли в этой деревне. Но даже сожалея о некоторых своих слабостях и поступках, я отвечу честно: будь я снова там, напротив раненой вас, я бы поступил точно так же. Наше будущее и наши разногласия должны появляться и проживаться нами изо дня в день. Боюсь, поступи я иначе, то и сегодняшняя встреча и разговор не состоялись. Цзинлю долго молчала — скорее всего думала над его словами, а кипяток давно остыл. Цзин Юань был готов вновь заговорить, но наставница наконец произнесла: — Над сделанным уже не думают. Ты выбрал меньшее из многих зол — спас меня, человеческую жизнь. Единственное, за что мне стоит ругать тебя, так это за полное смирение. С чего же ты, Цзин Юань, решил, что при пробуждении я буду на тебя зла? Что? — Но.. я ослушался вас. Выдал тайну наших личностей. Я поступил так, как заблагорассудилось, и за это нужно понести наказание. — Цзин Юань, знаешь.., — она тяжело вздохнула, — иногда мне кажется, что передо мной снова сидит ребёнок, которого я взяла на обучение одним весенним днём. Тогда ты был таким же глупым, но непоколебимым, как и сейчас. Ты спас своего учителя, но смеешь говорить о наказании. Это неуважение и ко мне, и к себе. Ты понимаешь? Цзин Юань поджимает губы. Возможно, наставница и права, но его не оставляет ощущение, что вина лежит на нём. — Я понимаю, мастер, но разве я не заслуживаю наказания хотя бы за то, что не спас вас от того ранения, которое почти стоило вам жизни? — Ты снова игнорируешь истину, — пресекает его слова Цзинлю, — не забывай о важном, Цзин Юань. Изначально это было моей затеей — помогать невинным людям на войне выжить. Ты последовал за мной, даже повлиял на моё конечное решение сразиться на благо мира. Я не жалею о том, что согласилась на это, как и не жалею о том, что чуть не умерла, защищая невинное дитя. Не забывай о том, что на момент битвы ты так же защищал простой народ — это наше с тобой предназначение. Даже если бы я умерла, то это стало бы платой за спасение остальных. — Учитель.. почему вы говорите так, словно ваша жизнь ничего не стоит? Неужели вы согласны на такую смерть? На ту смерть, где вас никто не успевает спасти от гибели? Цзин Юань хочет знать правду, о которой упоминал господин Жэнь, какой бы она ни была. — Над сделанным уже не размышляют, ведь ничего уже не изменить, — коротко парирует она, повторяя свою первую фразу, — сейчас нам следует полностью восстановиться и двигаться дальше. Эта деревня — ни мой, ни твой дом. — Да, мастер, — он склоняет голову, — отдохните, пожалуйста. Я пойду помогу жителям с некоторыми проблемами. Берегите себя. Цзин Юань, выйдя на улицу, взглянул на дневное небо, которое успело скрыться за серыми тучами. Пошёл мелкий снег. Он осознавал, что мастер Цзинлю не подпустит близко к себе ни одного человека после произошедшего. Ей нужно время прийти в себя. А пока он будет делать то, что должен.