Снегири

___________________________ Фридрих проснулся позже обычного. И не сам — его разбудила Мария. Она стояла у кровати со стаканом прохладной воды и смотрела на него своими зелёными глазами — теми самыми, что он каждое утро видел в зеркале. — Пап, держи, — сказала она и протянула стакан. Фридрих принял стакан, сделал два глотка и только потом спросил: — Гофмейстер заходил? — Ага. Заходил. — Ругал? — Ругал. Говорил, леди не положено над душой стоять. Фридрих усмехнулся и отпил ещё. — А ты что? — А я постояла ещё немножко. Он ушёл, а я осталась. Фридрих посмотрел на неё. Рыжие волосы уже успели растрепаться, коса съехала набок, но глаза сияли. — Молодец, — сказал он. — Правда? — Правда. Мария довольно заулыбалась и забралась к нему на кровать. Просто так, без спроса. Уселась рядом, поджав ноги. — А чего ты так рано встала? — Не знаю. Проснулась и захотела тебя увидеть. Фридрих замер. Стакан застыл в воздухе на полпути ко рту. — Просто захотела, — повторила она. — А ты спишь долго. Я ждала. — Долго ждала? — Ну… — она задумалась. — Минут десять, наверное. Потом пошла воды налить. Потом опять ждала. Ты храпишь немного. — Я не храплю. — Немного храпишь. Но мне не мешало. Фридрих допил воду, поставил стакан и посмотрел на неё. Сидит на его кровати, маленькая, рыжая, в ночной рубашке, и разглядывает его с таким видом, будто он — самое интересное, что есть в этом дворце. — Ты завтракала? — Нет. Тебя ждала. — Дурочка. — Ага, — согласилась она легко. — Папина. Фридрих протянул руку и потрепал её по растрёпанной голове. Она прижалась щекой к его ладони — на секунду, быстро, будто проверяла, можно ли. Можно было. — Ладно, — сказал он. — Пошли завтракать. Вдвоём. — А можно я сегодня с тобой в кабинет? — Можно. — И на совещание? — Нет. — А почему? — Потому что там скучно. — А мне с тобой не скучно. Фридрих посмотрел на неё. Зелёные глаза, упрямый подбородок. И эта лёгкость, с которой она говорит такие вещи, будто это само собой разумеется. — Тогда пошли, — сказал он. — И косу заплети. Сама. — А ты поможешь, если не получится? Он вздохнул. — Помогу. Она спрыгнула с кровати и побежала к двери. У порога обернулась. — Пап? — Что? — Я тебя люблю. И выбежала, не дожидаясь ответа. Фридрих остался сидеть на кровати с пустым стаканом в руке. — Я тебя тоже, — сказал он тихо, в пустоту. Потом встал, подошёл к окну и долго смотрел на серое венское небо, не видя его. За дверью топала его дочь. В груди, под рёбрами, что-то щемило — тепло, больно и до невозможности хорошо. ________________________________