Сквозь тернии к солнцу

Мидей сидел с закрытыми глазами, и предстоящее выступление полностью занимало его мысли. Пушистая кисточка щекотно скользила по векам, чуть надавливая: Кастория начала красить ему глаза и сказала их закрыть. Мидей чувствовал лёгкий запах её духов и знал, что её лицо сейчас выглядит максимально сосредоточенным.  Как обычно, гримёрка слишком тесная для нескольких групп, хотя клубный стафф и организаторы постарались выделить им помещение получше. Как-никак, собираются выступать легенды своих жанров и поколений, ну и HER за компанию.  Запахи духов, алкоголя, сигарет, косметики и пота делают тесное помещение чуть менее выносимым. Мидей к такой атмосфере привычен и просто старается поменьше крутиться вокруг курильщиков. Вокруг стоит балаган, какой обычно и бывает в гримёрке перед концертом. Сотрудники из стаффа снуют туда-сюда, шаркая ногами, отдуваясь от переноски тяжёлых колонок, громко жалуясь на то, что время поджимает, советуясь с группами по настройке звука. Члены обеих групп кто смеётся и шутит, предвкушая, как они пойдут пить после концерта, кто обсуждает программу, кто спорит с всё тем же стаффом. Здесь Мидей узнал голос Анаксы, и губы сами растянулись в улыбке.  — Не лыбься и сиди спокойно, — тут же отреагировала Касс отрывисто.  — Ты же глаза мне красишь, а не рот, — попытался было возразить Мидей, но басистка перебила: — Помолчи и не сбивай меня! — холодные пальцы оттянули веко с краю, и Мидей почувствовал, как та рисует ему стрелку, щекотно проходясь тонкой острой кисточкой впритык к ресницам.  Ладно, стрелки — и правда дело ответственное, как все девушки говорят. Мидей снова послушно замер, терпеливо ожидая, когда она закончит. — Всё, готов, — через целую вечность устало произнесла Кастория, хлопнув его по плечу. — Теперь уйди, мне надо самой наконец накраситься, — она пихнула его коленом в бедро, сгоняя с места.  Мидей, усмехаясь, молча уступил.  Касс раздражается, когда ей мешают работать. Она всегда максимально сосредоточена, ей всегда хочется сделать идеально, и, если люди не ходят по струнке, а путаются под ногами или отвлекают, о своей обычной вежливости и доброте она забывает, даже Анаксе иногда достаётся. Похоже, это касается не только музыки, но и макияжа.  Мидея это умиляло, хотя самой Касс не нравилась эта черта в себе. Её выматывал непривычный способ общения с людьми, и она переживала, что обижает их зря. По мнению Мидея, такая способность приносила больше пользы, чем вреда: иногда раздолбаев типа Гефа совсем не вредно погонять.  — О, бро, уже вышел из салона красоты? — лёгок на помине, Гефестион взял его шею в лёгкий игривый локтевой захват. После Касс всё его лицо — высокий лоб и скулы, нос с горбинкой, даже губы, — сияло и переливалось, как диско-шар, но его смуглой коже это даже шло. Взгляд стал ещё более выразительным, даже томным и каким-то кошачьим, после того, как Касс поработала над его глазами, накрасив веки чёрными тенями. Прямо как у модели на подиуме.  Мидей не сдержался и саркастично озвучил это вслух.  — Спасибо за комплиме-е-ент, — промурлыкал Геф, не обратив внимания на интонацию и прищурившись. — Ты тоже ничё такой, прям рыжий лев с этой своей волоснёй и золотыми блестючками, — пристально разглядывая лицо Мидея, выдал он.  — У самого волосня чуть не до пят, — закатил глаза Мидей, невольно отворачиваясь к ближайшему зеркалу и украдкой оглядывая себя.  Конечно, он понимал, что группа выбрала для себя определённый сценический образ. На сессионных выступлениях, бывало, ему приходилось подстраиваться под остальных участников группы не только в музыке, но и во внешнем виде. Он давно привык и не жаловался, только благодарил всех богов, что он не японский рокер: трешовость их образов у него в стране ещё никто не смог переплюнуть.  Сейчас он тоже выглядел неплохо — Касс бы не выпустила их на сцену в противном случае. Он даже чуть-чуть смахивал на олдовых глэм-рокеров. Растрёпанные вьющиеся светлые пряди, полуобнажённый торс с массивными цепочками и украшениями, узкие кожаные штаны с молниями, высокие массивные ботинки — огонь, в общем, разве что макияж гораздо лучше типичного рокерского. И правда, в лице есть что-то звериное, хищное.  — Налюбовался, златовласка? — ехидно прошептал Геф, и Мидей тут же отшатнулся: — Заебал так меня называть, бесишь.  — Да ладно, шучу, — Геф тут же поднял руки в примирительном жесте. — Что после концерта делаешь?  — Еду домой спать, — буркнул Мидей в ответ, заранее зная, с какой интонацией Геф обзовёт его душнилой.  И друг его не подвёл, разочарованно протянув: — Ну почему ты вечно пропускаешь всё самое интересное? Вот же зож головного мозга, а…  — Ну не пялиться же мне на тебя пьяного, — Мидей с невозмутимым видом скрестил руки на груди, — зрелище так себе, а больше в клубе делать нечего. Домой сам доберёшься, нечего мою малышку эксплуатировать. Ну, или, — Мидей хмыкнул, — любой каприз за ваши деньги.  — Ой, я заплачу за бензин! — обрадовался Геф. — Спасибо, что выручаешь, дружище! — и он от всей души сжал его за плечи.  — И в каком это месте я согласился? — Мидей ехидно покосился на него, но спорить дальше не стал. Всё равно это уже был обкатанный сценарий: Геф веселится и бухает, Мидей подрабатывает его шофёром.  — Только с нами Фаенон ещё будет, с ним договорились пойти потусить, — Гефестион сцепил руки за затылком и с наслаждением развёл локти, хрустнув и пальцами, и всей спиной.  — М-м, ещё один тусовщик, — пробормотал Мидей и зафиксировал в уме: теперь пьяных мешков будет две штуки. — И как вы только успели скорешиться?  — Очень просто, — Гефестион фыркнул, — нормальные люди как раз-таки знакомятся и тимбилдятся в баре. Взяли, сходили пару раз, пацан он хороший, быстро разговорились.  — А по-моему, так делают только алкаши, — отчеканил Мидей.  — По твоей логике весь мир — сплошной алкаш, — Гефестион не остался в долгу, пожав плечами. — Но ладно, я уже давно понял, что убеждённые трезвенники, как ты, просто безнадёжны. Где там Фаенон, кстати? — он закрутил головой в попытках найти вокалиста.  — Вон он, — Мидей развернул Гефа корпусом в нужную сторону.  Оказывается, Анакса улучил минутку, чтобы официально познакомить новоиспечённого вокалиста HER с 100 Eyes. Теперь Фаенон стоял в окружении высоких черноволосых мужчин, как один затянутых в кожаные костюмы с цепями, смеялся и отвечал на их шутки, оглядывая старших коллег восхищённым щенячьим взглядом. Честное слово, будто ребёнок впервые увидел ряженых Санту Клауса и эльфов на детском утреннике. А с другой стороны, не так ли сам Мидей реагировал, ещё когда учился у Анаксы?  — О-о-о, наш юный герой дня купается в лучах славы, — умилённо прокомментировал Гефестион, делая вид, что смахивает слезу.  — Не зазвездился бы зря, — фыркнул Мидей, оглядывая согруппника.  Геф получился томной моделью, Мидей — хищным зверем, Касс, скорее всего, получится мёртвой невестой. Мидей, конечно, не особо разбирался во всех этих стилях, но, по его ощущениям, из Фаенона вышел отличный вампир, который вылез из эпохи Просвещения и вступил в рок-группу. Вроде был даже такой фильм, Касс от подобного фанатела. Касс как-то так хитро уложила Фаенону волосы: казалось, что он прогулялся под дождём или сунул голову под кран, но при этом выглядел не как мокрый воробей, а как стиляга. Винтажная белая рубашка с бабскими рукавами-фонариками, кружавчиками, открытой грудью и искусственной розой на груди внезапно круто сочеталась с огромным крестом, вычурным ожерельем и пошлым чокером, который, впрочем, он и так не снимал. Глядя на его бёдра, обтянутые кожаными штанами, Мидей присвистнул: этот парень явно не пропускает дни ног в тренажёрке. Высокие сапоги на платформе делали его выше остальных на добрых полголовы. По плечам струился плащ из сияющей ткани глубокого тёмно-синего цвета.  В общем, Касс постаралась на славу. Ради такого им пришлось приехать на добрых пять часов раньше, отчекаться раньше, и приступить к наведению марафета. Девчонки в зале точно будут в восторге, может, кто-то из фанатов их старших товарищей положит начало собственной фанбазе HER.  В очередной раз убедившись, что Касс — сокровище группы, Мидей перевёл глаза на столик, за которым подруга заканчивала свой образ.  Рука сама дёрнулась подтолкнуть Гефестиона: — Слушай, там какая-то херня происходит, или мне кажется?  — Где? А, — Геф нашёл глазами Касс, — да как будто нет? Они вроде просто разговаривают, — он присмотрелся, вытянув голову.  — Кто знает, — пробормотал Мидей.  Касторию окружили двое мужчин из стаффа. И правда, на первый взгляд — просто разговаривали с ней. Мало ли, подошли спросить, усилить и выделить ей басы, или наоборот, приглушить. Или ещё что-то такое по настройке звука. Но Мидея не отпускало тревожное ощущение. То ли сальные лица этих мужиков его смущали, то ли их позы, будто отрезающие Касс от окружающего мира, то ли то, что они слишком близко придвинулись.  Лицо Касс, к сожалению, Мидей не видел: она повернулась спиной. Но тут он заметил, как судорожно девушка затрясла головой в ответ одному мужику, мерзко ухмыляющемуся. Потом даже вскочила, видимо, собираясь уйти, но один из мужчин резко схватил её за локоть, а другой — по-хозяйски положил ладонь на талию.  Всё это произошло едва ли за минуту, но медлить дальше было нельзя, и Мидей решительно двинулся в их сторону: — Так, я иду спасать.  Гефестион молча шагнул следом.  Мидей выкатил грудь колесом и нарочито громко откашлялся, привлекая внимание, но его опередил голос Фаенона. Этакий мерзко-тягучий и приторный, как раз как у среднестатистического вампира из фильмов: — Ребята, а вы берега не попутали? Не видите, что не нравитесь девушке и ей некомфортно? Мидей аж притормозил, и Гефестион врезался в него сзади. Фаенон, выйдя из круга мужчин, сделал парочку расслабленных, неторопливых шагов к столику Касс, но Мидей хорошо видел: на деле он весь подобрался, как ягуар, выслеживающий жертву.  — А ты что, её трахаешь и делиться не хочешь? — один из них, тощий, с жидкими усиками, нагло вякнул, не собираясь отпускать Касс.  — Не вашего ума дело, — Фаенон без труда стряхнул чужую руку с талии Касс и осторожно обнял басистку за плечи. — Девушки мне хотя бы дают, а вы, кажется, этим похвастаться не можете, — он издевательски хмыкнул.  Мидей подошёл и встал рядом с Фаеноном, тоже приобняв подругу с другой стороны, показывая, что защитник у неё не один. Вблизи мужики и впрямь были плюгавенькие и жалкие в своих потрёпанных джинсах и засаленных футболках с логотипами рок-групп.  — Чё сказал? — набычился всё тот же наглый с усиками, но его осадил суровый голос Анаксы: — Что тут происходит? Какого чёрта вы не занимаетесь своей работой, а ищете, во что бы пенисы зачехлить? Может, мне подойти к руководству клуба?  Анакса вместе с вокалистом 100 Eyes, огромным мужчиной угрожающего вида, подошёл к ним, и другой мужик, прыщавый, с сальными патлами, дёрнул за рукав наглого, пробормотав что-то вроде «сматываемся».  — Да подавитесь своей шлюхой, — процедил сквозь зубы наглый, и их с дружком словно ветром сдуло.  — Вот поэтому гораздо лучше нанимать собственную команду, а не с такими клубными отбросами работать, — старший коллега, вокалист 100 Eyes, прищёлкнул языком и покрутил головой. — Ничего, со временем всё будет, — он с добродушной улыбкой подмигнул Мидею. — Девочка, ты как?  — Нормально, — пробормотала Касс, обессиленно прислонившись к Мидею. Гитарист чувствовал ладонью, как девушка была напряжена во время неприятного разговора, а теперь её будто разом покинули все силы.  Фаенон встал перед ней и наклонился, пытаясь поймать её взгляд: — Касси, ты же понимаешь, что они совсем не стоят твоих переживаний? Посмотри на меня, — он ласково улыбнулся и осторожно коснулся её подбородка. — Ты наше сокровище, и мы тебя в обиду не дадим. Видишь, какие сильные мужики тебя окружили, да мы бы соплёй их перешибли, правда, парни? — он обвёл взглядом собравшихся, и Мидей отреагировал решительным «да».  — Хочешь, анекдот расскажу? Надо отвлечься и перенастроиться, — с воодушевлением добавил Гефестион, щёлкнув пальцами.  Кастория слабо улыбнулась и отстранилась от Мидея, с благодарностью глядя на Фаенона: — Спасибо большое, я и так рада, что мне очень повезло с группой. Вы лучшие, — она взглянула на Мидея снизу вверх. Тот отметил грусть в её глазах, и кулаки от гнева сжались сами собой. — Жалко только, что настроение перед концертом уже испорчено, — она зябко поёжилась, обхватив себя за плечи.  — Дай ей воды, — до сих пор молчавший Анакса сунул в руки Фаенону наполненный стакан, — а я всё же потолкую с администрацией. Они ответят за то, что нанесли моральный вред моей ученице. Дождавшись, когда чеканные шаги руководителя стихнут и хлопнет дверь в гримёрку, Фаенон неловко засмеялся: — Иногда он меня пугает. Но и восхищает. — Да, что ни говори, а учитель у нас лучший, — Гефестион прикрыл глаза с улыбкой. — А анекдот я всё-таки расскажу! Итак, играет группа на свадьбе…  Мидей закатил глаза, предвкушая отборнейший бородатый кринж, а Фаенон прыснул, прикрыв рот ладонью. Гефестион же невозмутимо продолжил: — ...и тут барабанщик зовёт басиста посреди песни, тот наклоняется. Барабанщик такой: «А что за песню мы играем?», басист отвечает: “«Я тебя очень люблю»”, и барабанщик: «Я тебя тоже очень, а играем-то что?»  Вокалист 100 Eyes одобрительно хмыкнул, а Кастория умилённо протянула: — О-о-о, за что ты такой милый, чем я тебя заслужила? — и она обняла Гефа. Тот неловко погладил её по спине: — Стараюсь для лучшей девочки! — Как бы эти два имбецила не устроили нам подлянку со звуком, — Мидей озабоченно взглянул на старшего коллегу. Тот кивнул: — Пойду передам своим, чтоб тщательно всё ещё раз проверили, и подежурили возле оборудования на всякий случай, пока вы выступаете.  — Спасибо вам большое.  — Да фигня, — мужчина отмахнулся с улыбкой. — Сочтёмся ещё, купишь им пива, всего и делов, — он развернулся и тут же ушёл искать звукарей.  — Я с вами! — метнулся за ним Гефестион. — Вернусь и расскажу, как там и что, — бросил он согруппникам на ходу.  Кастория приняла из рук Фаенона воду и медленно, мелкими глотками выпила её.  — Как ты? — Мидей осторожно положил ей руку на плечо.  Она, видимо, как раз закончила краситься, когда к ней подошли те два ублюдка, и выглядела сейчас очаровательно. Весь образ смотрелся светло и вместе с тем мрачно — с пышным коротким платьем, напоминающим не то хэллоуинский костюм мумии, не то разорванный кукольный свадебный наряд, с тёмным красивым макияжем, полупрозрачными тёмными митенками и чёрной маленькой короной, скорее похожей на терновый венец, чем на королевский символ власти. Украшение из ремней и цепей охватывало её грудь, имитируя рёбра.  — Давно такого не было, уже и забыла, как это отвратительно, — Кастория грустно улыбнулась и сделала пару глубоких вдохов и выдохов. — Хотя то, что рядом вы, спасает ситуацию, — она взглянула по очереди на Мидея и на Фаенона. — Спасибо, это было очень приятно.  — Рад, что помог, — Фаенон лучезарно улыбнулся в ответ. — Мерзко такое слышать, но, надеюсь, ты не примешь это на свой счёт. Они сами себя не уважают, раз так обращаются с девушками, и не заслуживают ничего, кроме пинка под зад, — Фаенон фыркнул и покачал головой. — Не переживай, ладно? Лучше подумай о том, что это наш первый концерт вместе! Как группы! Круто же, а? — Фаенон перевёл взгляд на Мидея.  Синие, нечеловечески яркие глаза сияли, как звёздное небо. Мидей уже знал, что это не линзы, а природный цвет, и каждый раз не мог отвести взгляд от небесной глубины глаз Фаенона. Они всегда выражали искренние эмоции, которыми было чертовски сложно не заразиться.  — Да. Это и правда круто, — Мидей почувствовал, как его губы сами растягиваются в мечтательной улыбке. — Знаешь, то, что такой талантливый вокалист, как ты, нам в этом помогает, — ещё круче. И то, что ты защитил Касторию, — тоже.  Очень захотелось похвалить Фаенона, хотя он ещё даже не вышел с ними на сцену. Пусть будет, авансом. Он и правда заслужил.  В ответ лицо Фаенона просветлело и взгляд наполнился счастьем. Мидей снова невольно задался вопросом, откуда у него взялась эта суперспособность — нести свет одним своим радостным выражением лица.  — Спасибо, — Фаенон положил руку на плечо Мидея, придвинулся поближе, и вдруг его взгляд сверкнул хитрецой, — красавчик. Ладно, ладно, прости, — он с мягким смехом отнял руку, но глаза продолжали лучиться странной игривой нежностью. — Просто ты сегодня действительно секси. И я очень ценю твои слова.  Мидея начал напрягать и его взгляд, и распущенный язык, и в принципе то, что он затеял какую-то ерунду в ответ на простую похвалу. Только и получилось выдавить из себя: — Не заставляй меня о них жалеть.  — Мальчики, я вам случайно не мешаю? — вкрадчивым голосом поинтересовалась Кастория, с такой же хитрой, даже заговорщической улыбкой оглядывая обоих. Фаенон расхохотался и перевёл взгляд на неё: — Вот какого ты из него сделала красавчика: он безжалостно украл моё сердечко, я засмотрелся и наговорил глупостей. Ты прямо волшебница!  — Да, — Касс между тем скромно кивнула, — я умею, — и подвигала бровями, как показалось Мидею, с намёком. Не выдержав, она сразу же рассмеялась, схватив Фаенона за руки: — Вы мне настроение подняли на сто лет вперёд, лучшие просто.  Что ж, если стресс из-за странного поведения их нового вокалиста — это цена, которую нужно заплатить за улыбку Кастории, то Мидей вполне готов был с этим примириться. Пока что.  — Ребята! — Гефестион вихрем влетел в гримёрку. — Очень скоро начинаем. Со звуком всё окей, мы глянули. Оборудование настроено как надо, инструменты тоже в порядке. Звукари пока остались там. Но я знаете что скажу? — он обвёл всех сияющими глазами. — Народу там дохрена, все ждут выступления. Зуб даю, это солдаут. Я уже так хочу на сцену!  — Тогда собираемся, — Мидей махнул рукой Фаенону и Кастории. — Сейчас, думаю, и Анакса со своими подтянется.  Мидей не ошибся: вскоре в полном составе собрались A Perfect Blasphemy. 100 Eyes выходили последними, так что могли потратить ещё немного времени на подготовку. Группа Анаксы почти полностью подготовилась и наводила последние штрихи перед выходом на сцену. К примеру, ударник Гнеус надевал шлем — свою визитную карточку на сцене, а Керкес, переодетая в светлую накидку поверх узких кожаных штанов и тяжёлых ботинок, надевала корону, похожую на рога из ветвей дерева, — часть образа, по которой её узнавали многие фанаты альтернативного метала. Заметив ребят, гитаристка приветливо кивнула и подошла, а вслед за ней — и Анакса: — Как вы? Извините, что не проведала раньше, мы обсуждали программу, и ещё у нас, как всегда, эксперименты со звуком, — улыбаясь, она незаметно покосилась на Анаксу. — Всё хорошо, — вежливо улыбнулась Кастория. — Волнительно немного.  — Тебе вообще сегодня досталось, насколько я слышала, — Керкес погладила Касторию по плечу, в огорчении сдвинув брови. — Всё будет хорошо. Сконцентрируйся на выступлении, и скоро ты забудешь эту неприятность, как страшный сон.  — Тем более что мы с вами всё хорошенько прорепетировали, у вас эти песни уже от зубов отскакивают, — вставил Анакса. — Проблем быть не должно. Программа у вас пока маленькая, но всё же постарайтесь как следует. Если вдруг что, импровизируем, не боимся быть яркими, — Анакса хлопнул по плечам Мидея и Фаенона, которые стояли ближе остальных, и пристально оглядел всех. — Возникшие проблемы и вопросы обсудим потом, на репетиции.  — Вот и зачем ты их сразу на обсуждение проблем настраиваешь? — вздохнула Керкес. — Чтоб сильно не расслаблялись, это их первое выступление вместе, — невозмутимо ответил Анакса. — Я уверен в вас, но, думаю, вы со мной согласитесь, что нет предела совершенству.  Ребята закивали почти одновременно.  — Видишь, — Анакса вскинул руку, триумфально глядя на гитаристку, — они бы первыми собрали совет, ещё и прямо после концерта. Но лучше это делать на свежую голову, — он дружески подмигнул. — Давайте, зажгите их. У вас получится.  Мидей в этом не сомневался, но то, с каким теплом и гордостью на них смотрел руководитель, лишь подогревало в нём уверенность. По сияющим лицам ребят он понимал, что и в них — тоже.  — В этом нужен баланс, я считаю, — заметила Керкес. — Расслабиться так, чтобы настроиться зажигать, но не забывать фокусироваться на том, что и как вы играете. Я за вас тоже болею, малыши, — Керкес сердечно обняла всех по очереди. — Вам выходить через минут пять. Помните, куда?  — Да, — кивнул Мидей, и за ним — остальные.  — Я пойду с вами и буду рядом, — приободрил их Анакса. — Поснимаю вас. Идёмте.  Выход на сцену был очень близко от гримёрки. Пройти по длинному коридору, повернуть, подняться по ступенькам — и вот он, выход к их любимым инструментам, к их рабочему месту, их источнику силы и вдохновения, их исповедальне. Выход на сцену, которого они так долго ждали.  Гефестион, с силой выдохнув, ушёл первым — выскочил на сцену молодым жеребчиком. Мидей видел, как он замахал залу руками, прежде чем сесть на своё место.  — Привет, народ, как дела? — весело прокричал он в микрофон. — Готовы зажигать?  Аудитория отозвалась разрозненными голосами.  — Не слышу вас, ну-ка-а-а! — подначил Геф. — Готовы?..  Зал откликнулся уже громче, стройнее, ровный гул утвердительного восклицания многих людей раздался по танцполу.  Рассыпав мощную дробь по томам и тарелкам, Гефестион начал играть соло из задорных сбивок, разбавляя его трюками с палочками.  Пока он играл и вовсю рисовался, на сцену вышел Мидей, спокойно и величественно. С поднятой рукой он прошёл к другому концу сцены, приветствуя зал, и вернулся на своё место, вешая на плечо гитару.  — Всем привет, — кратко поздоровался он.  Мидею показалось, что он оглох от ответного крика аудитории, хотя в реальности, скорее всего, это было не настолько громко. Он глубоко вдохнул и выдохнул, постарался переключиться с мыслей о зрителях и настроиться на выступление.  К ударному соло присоединилось гитарное, украшая его низкими риффами и мелодичными нотными переливами. Восхищённый крик зрителей подстегнул Мидея принять более выигрышную позу, встав под софиты, и отбросить волосы назад движением головы. Губы тронула усмешка — он тоже имеет право повыделываться, в конце концов, ему есть чем.  Кастория вышла следом, плавно ступая прямо к своему углу сцены.  — Приветствую всех зрителей, — мягко и приветливо произнесла она в микрофон. — Хорошо проведите время сегодня!  Одобрительный гул был ей ответом. Ожидаемо — преимущественно мужской. Мидею показалось, что он слышал даже какие-то отдельные выкрики, но он тут же постарался сосредоточиться на своей игре.   Кастория небрежно пробежалась пальцами по грифу, вступая в мелодию Мидея, дополняя её низкими, глубокими звуками, согласуясь с ритмом, который задал Гефестион. Они с Мидеем оба синхронно подняли головы и взглянули друг на друга, и улыбка на лице Кастории, казалось, раскрыла за спиной Мидея крылья. Он покосился назад, жалея, что за установкой Гефестиона не видно, но и так знал, что тот чувствует похожее.  Настала очередь Фаенона выходить.  Он появился медленно, не торопясь вышел на сцену, высоко подняв голову и простирая руки над всеми, будто благословляя. Мидей краем глаза видел его безупречно прямую спину, театральные жесты, видел его изящный полупоклон-полуреверанс.  — Мы, HER, открываем это шоу. Покажите нам, как этот город тоскует по хорошему концерту! Дайте услышать ваш голос! Фаенон с первых минут на сцене невероятно преобразился. Начал свою мини-речь он спокойно, вкрадчиво, но с каждым словом его голос обретал силу и мощь профессионального шоумена, и последнюю реплику он уже яростно прокричал, воздев руки в воздух.  Гефестион выдал мощный бласт-бит, подкрепляя его слова, и Мидей довёл соло до кульминации, создавая вибрирующий высокий звук зажатыми струнами.  На пару мгновений они притихли, даже Фаенон опустил голову. Толпа, оживившаяся было с его последним вскриком, затихла вместе с ними. Даже свет приглушили: для первых песен в их небольшой программе интенсивное освещение плохо подходило.  Это был тот самый правильный момент, чтобы вступить с минорным началом Wasting the Dawn. Песня, которая сплотила троих, и четвёртый её дополнил, — начинать с неё казалось самым логичным, и все четверо на этом сошлись, Анакса только поддержал.  Сейчас эту песню наконец слышит кто-то ещё, кроме их самих и их наставника. Толпа завороженно, практически беззвучно следит за ними, кто-то даже снимает. Где-то там — Мидей знает — их снимает ещё и Анакса, и гордится ими.  Они же выкладываются на полную, показывают лучшую свою игру, вкладывают все свои навыки. Через мониторинг Мидей слышит идеальный ритмический рисунок, который выстроили Гефестион и Кастория. Гитара в его руках плачет и жалуется на боль утраты, а голос Фаенона, кажется, ни на одной репетиции не был таким искренним и печальным, не выражал чувства их всех настолько точно, чтобы к горлу подкатывал вяжущий комок.  Мидей и Кастория немного подпевали Фаенону на припевах, и на втором кто-то из зрителей, кажется, уже пытался петь вместе с ними. Даже если бы бэк-вокал не был запланирован заранее, Мидей бы не удержался — Фаенон стоял в лучах прожектора, как спаситель, спустившийся с небес, и его голос неумолимо вёл за собой, заставляя присоединиться.  Минорное соло Мидея ввело зрителей в транс до самого конца песни, но когда отзвучали последние аккорды, бо́льшая часть зрителей захлопала и одобрительно закричала.  — Спасибо за тёплый приём, — Фаенон хрипло засмеялся в микрофон. — Теперь мне снова нужна вся сила ваших лёгких, чтобы почтить память одного человека. Брэндон Ли, слышишь ли ты нас?! — его голос пронёсся по сцене раскатом грома, и толпа одобрительно загудела в ответ — словно зашумел прибой.  Мидей заиграл вступительные аккорды следующей их песни, We Are Doomed.  Перед глазами, как кадры фотоплёнки, мелькали приятные воспоминания. Они втроём, плюс Анакса, смотрят «Ворона» — один из любимых фильмов Кастории. Мидей видит актёров, играющих Эрика и Шелли, и, прикрыв глаза, представляет себя и Касс на их месте. Он уже знал от Касс, что Брэндона Ли постиг трагический конец прямо на съёмках «Ворона», но тогда это только обостряло его чувства.  Сейчас забавно вспоминать, что он тогда был влюблён, как мальчишка. Когда Мидей смотрел на Касс — лёгкую, как пёрышко, почти прозрачную в светлом наряде, — ему казалось, что в этом плане ничего не изменилось. Хотя он и научился за все эти годы просто быть рядом, заботиться о ней и хранить чувства глубоко в сердце.  Только от её текстов он чувствовал такое вдохновение. Фильм тогда всем понравился, даже Анакса не очень язвил, и Касс от избытка чувств написала новый текст. Из него и родилась эта песня.  Фаенон на репетициях во всеуслышание заявлял: он завидует, что не принимал участия в создании этого шедевра. И Мидей чувствовал тепло внутри от того, что тот даёт этой песне новую жизнь, вдыхает в неё чуть больше лёгкости и хрупкости. По забавному совпадению вокал для её демо-версии записывал тот же человек, что и для демо Wasting the Dawn — вокалист 100 Eyes. Ребята, похоже, тоже держали волну лёгкости. Мельком оглядываясь на Гефестиона, Мидей видел, с каким упоением и кайфом тот играет, размахивая палочками и тряся волосами. Кастория тоже разошлась: раскованная поза, по-мужски расставленные ноги, носок белой туфельки на комбике, сама — вызывающе кивает аудитории и залихватски дёргает толстые струны.  Фаенон же и вовсе с самого начала будто оказался в своей стихии. Будто сцена — это его настоящий дом, место, которому принадлежит его душа. Естественные, уверенные движения, мимика под контролем, голос даже лучше, чем на репетициях.  Такой способности можно было только позавидовать, другие приходят к такому спустя годы накопленного опыта и тысячи концертов, удачных и не очень. Но сейчас Мидей об этом не думал. Его охватывала эйфория от того, что это первое выступление группы HER, что всё идёт отлично, что Фаенон и правда — лучший вокалист, которого они только могли пожелать.  “Just like the moon does We rise and shine and fall Over you that I rise and shine and crawl Victims, aren't we all?  …Aren't we all? Aren't we all Angels?..” Песня закончилась, как только Фаенон прошептал в микрофон последнее слово, и раздались одобрительные крики с аплодисментами.  … — Следующую песню, скорее всего, знают многие из вас, — Фаенон снял микрофон со стойки и подошёл ближе к возвышению. — И я обещаю, что наша версия зажжёт в ваших сердцах страстное пламя, так что будьте осторожны, не обожгитесь, — он издал игривый смешок, картинно поправив волосы.  В тишине раздался его голос акапелла, на свободных, высоких нотах: — And I don't wanna fall in love…  Восхищённые крики некоторых зрителей, узнавших песню. Троекратный стук палочек друг о друга — знак для Мидея и Кастории.  Гитарист провёл пальцами по грифу, извлекая нарастающий звук, и вступил тяжёлыми, низкими риффами, перемежая их высокими переливами. Он ступил ближе к сцене и встал ногой на колонку, встряхивая волосами в такт песне.  Тут уже пошли навстречу Мидею, который обожал высокие гитарные соло в духе хеви-метала 80-х, и однажды по фану переписал известную песню Криса Айзека, ускорив её темп и украсив своим любимым стилем. Кастории и Гефестиону очень нравилось её играть, да и Фаенон пришёл в полный восторг, увидев и услышав, как они трое её исполняют.  Как и ожидалось, его голос сделал кавер в тысячу раз ярче и лучше. Мидей вряд ли признался бы вслух, но на высоких нотах Фаенона в припеве его сердце замирало и обрушивалось вниз, словно камень в колодец, особенно когда он видел лицо вокалиста. Полуприкрытые глаза, пальцы, чувственно обхватывающие микрофон, брови в отчаянном, умоляющем изломе…  Мидей встряхнул головой, перебрасывая волосы за плечо и одновременно избавляясь от образа, вставшего перед глазами. Вот так всегда — когда он растворяется в музыке и игре, на ум приходят странные вещи, иногда даже ком к горлу подкатывает на пустом месте. Ничего необычного: когда вкладываешь в творчество все чувства, что у тебя есть, срастаешься с ним всем собой, оно вполне может в ответ затрагивать уязвимые струны внутри, но… при чём тут Фаенон?  Да ни при чём. Он просто чертовски хороший вокалист, который умеет вызвать ответную волну вдохновения, да и попросту растрогать своим голосом. Даже таких, как Мидей, которому трудно вытаскивать на свет свою хрупкую, чувствующую сторону. Чёрт, как же им с ним повезло.  Фаенон завёл первый куплет, низко, но осторожно, даже в какой-то степени нежно, протягивая руку к зрителям, будто ища среди них ту самую, лирическую героиню, которую герой так хотел. Мидей и Кастория оттеняли мрачную сладость его голоса тяжёлыми повторяющимися риффами и густыми, ритмичными отзвуками.  Голос Фаенона поднимался всё выше и выше, и достигал пика высоты в припеве. Фаенон взывал, обнажал душу, умолял и надеялся, и Мидей отвечал ему в свой микрофон, предупреждая, что «этот мир лишь разобьёт тебе сердце».  Разгорячённый собственными соло, игривыми переглядками с Касторией за спиной у Фаенона, и — совсем немного — вокалом, который стоило бы запретить на законодательном уровне, Мидей двинулся ближе к центру сцены. Ближе к Фаенону, который заставлял кричать всю женскую часть аудитории.  Пришло время самого яркого соло за всю песню, и Мидей собирался выжать из него всё.  Он выгнулся, зажимая струны и закусывая губу, заставляя гитару стонать в экстазе. Тело само изгибалось в такт струнным переборам, взгляд затуманивался, Мидея бросало в жар от собственной игры.  Неудивительно, что он упустил момент, как Фаенон приблизился и опустился на одно колено.  Впервые за концерт Мидей смотрел на его лицо так близко и не мельком, не имея сил отвести взгляд. Фаенон, похоже, полностью вошёл в образ — смотрел с неприкрытым, смущающим благоговением.  “World was on fire, No one could save me but you It's strange what desire  Will make foolish people do” Тихий, осторожный третий куплет — передышка после соло на пике всех эмоций, исторгающего душу из тела. Не отводя взгляда и медленно вставая, вторя притихшей гитаре Мидея, Фаенон выводил текст, глядя гитаристу прямо в глаза с решимостью и прямотой. Мидей тоже смотрел прямо в глубину его блестящих глаз, принимая вызов с дерзкой ухмылкой.  “…no, and I never dreamed that I'd  Love somebody like you And I'll never dream that I  Lose somebody like you, no!..”  Фаенон, пользуясь ситуацией, приблизился настолько вплотную, насколько смог. Мидей видел каждую прядь его художественно растрёпанных влажных волос, видел, как капля пота ползёт вниз по виску, с лёгкостью мог рассмотреть его грудь из-за расхристанной рубахи. Но главное — глаза, пылающие, умоляющие, и голос — чувственный, жаждущий.  Что ж, Мидей тоже умел так — нагло и не стесняясь.  Фаенон как раз очень удобно держал микрофон, чтобы Мидей смог приподнять голову и петь свои строчки прямо так, не отрывая взгляда, задевая губами его пальцы, а лбом касаясь его лба. Удобно, что они почти одного роста, особенно в этих ботинках.  “And I don't wanna fall in love (This world is only gonna break your heart) And I don't wanna fall in love (This world is only gonna break your heart) With you…”  Эти пять коротких строчек продлились целую вечность, пока они кожей чувствовали жар дыхания друг друга и пытались разглядеть в глубинах глаз друг друга ответ на вопрос, что это такое сейчас было. Рациональная сторона Мидея говорила — обычный фансервис и дофаминовый всплеск, пытаясь заглушить робкий, неразборчивый писк стороны романтичной, непонятно откуда взявшейся.  Ухмыляясь, Мидей двинулся в сторону, к Кастории, с готовностью развернувшейся. Хорошенького понемножку, Фаенон.  Касаться могучей спиной её острых торчащих лопаток и чувствовать щекотку её волос где-то в районе затылка почему-то ощущалось гораздо привычнее и спокойнее, чем то, что пару секунд назад провернул вокалист. «Девчонки в зале небось обделаются от счастья», — проскочила мимоходом в голове саркастичная мысль и тут же исчезла: Мидей всё равно слишком глубоко погрузился в свой мир и мир всей группы. Всё, что имело значение, — они четверо и их игра.  Конечно, позже Мидей узнает, что от их с Фаеноном импровизированного перфоманса женская половина зала сорвала голос, а мужская оглохла — такой крик стоял среди зрителей. Он узнает, что видео с их выступления, запечатлевшие этот момент, разлетелись по всем фанатским форумам и запустили волну горячего интереса к молодой группе.  Но пока он не думал вообще ни о чём — его несло на волнах возбуждения и животного восторга.  Фаенон закончил песню на драматичной ноте, с чувственным вибрато и придыханием, стоя в единственном луче прожектора с простёртой ввысь рукой. Затем погас и этот свет, и тьму огласили восхищённые вопли аудитории, с одобрением принявшей молодую группу.  Мидей физически ощутил, как время на миг замедлилось в этой точке и лёгким сквозняком по коже двинулось вперёд.  История HER началась.