Фаенон
11 января 2026 г., 06:01
«Привет!
Слушай, я хотел сказать… То, о чём я вчера тебе говорил, — это не мой пьяный трёп, если что, я и правда так думаю. Просто, раз уж ты переживаешь за группу, и хочешь, чтобы я влился в коллектив, я подумал, что мне нужно быть настолько честным с вами, насколько возможно. Так делают хорошие друзья, а я очень хотел бы стать вашим другом в том числе. И мне хочется, чтобы ты это знал. Странно, наверное, читать такое, ты уж прости, но я так чувствую».
И смущённый смайлик. Мидею, когда он прочёл это сообщение от Фаенона, даже показалось, что он вживую услышал неловкий смешок.
Мидей ответил ему тогда:
«Да, не переживай, я так и понял. Думаю, мне важно было это услышать, спасибо».
«Супер! Я очень рад!»
Стикер с широко улыбающимся солнцем. Любит же он солнечные мотивы, и это точно что-то значит.
Так подумал Мидей вчера, прочитав его сообщение. Так подумал он и сейчас, зачем-то перечитывая диалог в мессенджере. А ещё подумал, что Фаенон всё-таки умеет читать мысли, и это может быть опасно.
На базу получилось приехать заранее. Вернее, Мидею попросту не сиделось дома, и он не знал, чем себя занять. Он уже настроил гитару, и теперь от скуки пролистывал соцсети в ожидании руководителя и товарищей.
Анакса собрал их через пару дней после выступления. Похоже, ему более-менее нормально дался концерт, ничего серьёзного не случилось, и он восстановился достаточно быстро. Хотя неприятные мысли всё равно не отпускали: прибежать на репетицию, несмотря на плохое самочувствие — очень в духе Анаксы.
Отбросив телефон, Мидей встал и потянулся всем телом, с хрустом разминаясь. Он сделал несколько бесцельных шагов по помещению, бегло оглядывая яркие пятна, бросающиеся в глаза.
Оранжевое кресло-мешок. Красные узорчатые коврики на полу. Его и Кастории гитары на стойках и стенах: здесь, кажется, половина их арсеналов собралась. Огромная барабанная установка на мини-сцене и синтезатор неподалёку. Рядом — угол с аппаратурой: микшером, комбиками, колонками, микрофонами, проводами и многим другим. Под потолком — фонарики для настроения. На стенах, кроме гитар и звукоизоляционных панелей — красочные постеры A Perfect Blasphemy, 100 Eyes и других групп, что вдохновляли их троих. Были даже постеры с Анаксой времён его сольного проекта. Большинство из них повесила Кастория, но и Фаенон, к удивлению Мидея, недавно притащил парочку.
Мидей улыбнулся, вспомнив, как сам Анакса фыркал и отворачивался от них, а Касс и Фаенон в один голос этому сокрушались и восхищённо обсуждали раннее творчество ворчащего продюсера. Из них четверых Кастория и Фаенон больше всего любили сольные альбомы Анаксы, хотя Мидею тоже нравилось под настроение.
Постеры HER здесь ещё не успели появиться, но памятные фото, любовно собранные Касторией, уже висели вперемешку с плакатами. Мидей подошёл поближе, оглядывая и прокручивая в голове моменты, значимые для каждого из них.
Вот древняя фотка с общего гига рок-музыкантов их города: тогда Геф с Касс впервые работали в команде друг с другом, отыграв пару песен как сессионные участники. Совершенно пьяный Геф держит Касс на закорках, оба хохочут, как безумные. Вот старые фото из периода, когда они втроём ещё притирались друг к другу, и довольным на них выглядит только Геф. На парочке фото даже Анакса есть. Стоит с селфи-палкой и ухмыляется, пока Геф сгребает за плечи чересчур хмурого Мидея и раскрасневшуюся Касс. Много фотографий с джазовых выступлений Касс, сессионных выступлений Мидея и Гефа.
Взгляд Мидея привлекли новые фото, уже с Фаеноном. Кастория, видимо, приходила сюда специально, чтобы повесить их. От этой мысли умиление само расцвело на лице улыбкой, и тепло окутало его, пробившись из самого сердца.
Закулисная фотка Фаенона перед походом в клуб, в том самом «шлюшьем прикиде» и с эпатажной позой. Их селфи перед концертом — собранные, аккуратные, с лёгкими улыбками; и после — разгорячённые, взъерошенные, со смехом обнимающие друг друга. Кастория выбрала самые лучшие фото, где все четверо будто сияют изнутри, и кажется, что впереди их ждёт только самое лучшее: мировой успех, миллионы прослушиваний и просмотров, первые места в чартах и солдауты на каждом концерте.
Мидей осторожно коснулся последней фотографии.
Ощущение надежды на лучшее, стремления к большему словно пронизывало его сквозь глянцевую поверхность. Однажды на этой базе будут висеть постеры HER, возможно, будут образцы мерча. Однажды эту стену украсят фото с концертов на самых больших площадках города, а, может быть, и мира. Самые дерзкие желания и мечты овладели Мидеем, как в детстве, и рациональная его часть, в обычные моменты напоминающая, как сложен и тернист путь к успеху, стыдливо умолкла.
… — О, ты уже здесь?
Фаенон, осторожно открыв дверь и заглянув в помещение, так обрадовался, что Мидею стало не по себе.
— Рановато ты сегодня, что так?
— Оно как-то само вышло, — гитарист пожал плечами и поздоровался с Фаеноном за руку. Тот опустился на диванчик и откинулся головой на спинку.
— Как дела? — улыбаясь, он скосил взгляд на Мидея.
— Ничего особенного. А твои? — Мидей опустился рядом.
— Точно так же, — Фаенон провёл руками по лицу, подложил ладони под затылок и замолчал. С его лица не сходила лёгкая улыбка, а Мидею показалось, что более короткого и бесполезного разговора у него в жизни не было.
— Зачем спрашивать, если самому нечего сказать? — он сразу озвучил своё недовольство.
— Это называется «смолл-ток», Мидей, — улыбка стала шире и теплее. — Обычно на такие вопросы не ждут развёрнутый ответ, а задают их из вежливости.
— Без тебя знаю, — буркнул Мидей и отвернулся, открывая приложение в смартфоне. Лучше бы молчали, честное слово. — Дурацкая привычка экстравертов заполнять пустоту в разговоре.
— А разве разговоры обязаны всегда быть глубокомысленными? Мы же не в большой и умной книжке, можем расслабиться и почесать языками о ерунде, — Фаенон полуобернулся к Мидею, закинув ногу на ногу. — Или, если хочешь, можем помолчать. Неловкие паузы — тоже часть разговора, — он ковырнул пальцем обивку дивана и уткнулся лицом себе в локоть.
Листать ленту Мидею наскучило ещё до того, как Фаенон явился, так что он снова с раздражением отложил телефон и скрестил руки на груди.
Фаенон так и сидел рядом, спрятав лицо в локтевом сгибе. Его лоб и глаза дополнительно скрывали светлые растрёпанные волосы. В узких светлых джинсах и длинной тонкой белоснежной кофте он выглядел по-юношески невинно и хрупко, несмотря на широкие плечи и раскачанные мышцы. Если не знать, что он не следит за языком и… хм, не считает половых партнёров, можно подумать, он просто ангел.
Мидей мысленно одёрнул себя: это совершенно не его дело. Хорошие друзья тоже не считают половых партнёров друзей.
— С тобой очень комфортно молчать, Мидей, — прошелестел голос Фаенона.
Оказалось, он тоже наблюдал за Мидеем из-под полуприкрытых век. Его взгляд лениво блуждал, сканируя Мидея с головы до ног, и лицо не выражало ничего, кроме расслабленности.
— Вот и молчал бы дальше, — Мидей позволил себе лёгкую улыбку краешками рта.
Фаенон отразил его улыбку и собрался было ответить, но дверь снова открылась, и в неё шумно влетел Гефестион, а за ним вошла Кастория.
— О, да мы сегодня не первые, ну ничего себе, — Геф театрально всплеснул руками. — Что же такое в лесу сдохло?
— Щас ты сдохнешь, если я встану, — беззлобно пообещал Мидей. — Привет, Касс.
— Привет, мальчики, — солнечно улыбнулась Касс и подошла к ним со спинки дивана. — Как вы? — она запустила пальцы в волосы Фаенона и взъерошила.
— М-м, ну вот сейчас — лучше всех, ведь пришла наша принцесса, — вокалист довольно зажмурился и развернулся лицом вверх, подставляя голову под прикосновения. Ну чисто как большой и ласковый пёс.
Продолжая трепать Фаенона по голове, Кастория засмеялась — как будто серебристый колокольчик зазвенел.
— А меня погладить? — с шутливым возмущением в голосе Мидей боднул вторую руку Кастории. Что-то непостижимое подначивало его на дурачества в присутствии Фаенона, видимо, такое поведение было заразно.
Кастория с улыбкой запустила пальцы и в его волосы, мягко почёсывая затылок. Из Мидея сам собой вырвался звук, похожий на грудное хриплое мурлыканье, — он сам от себя не ожидал.
— Господи, ты прямо как наглый кот, который просит почесушки, — Фаенон засмеялся и дёрнул Мидея за косичку. — Ревнуешь, что ли? Ты же знаешь, что это бессмысленно.
— Отвали-и-и, — блаженствующе протянул Мидей, расплываясь в широкой, настоящей улыбке, подставляясь под ловкие тонкие пальцы.
— Ребята, не ссорьтесь, — Кастория ласково потянула Мидея за прядку, — почесушек хватит на всех.
— Я считаю, Мидей заслуживает двойных, — Мидей и пикнуть не успел, как на его голову опустилась тёплая большая ладонь, пальцы скользнули по волосам за ухо и погладили там.
Мидей в растерянности замер, уставившись на Фаенона исподлобья.
— Ты как будто привидение увидел, — синие глаза Фаенона смотрели с непонятной грустью, пока губы улыбались, и пальцы хозяйничали в его причёске. — Касси, скажи, он же заслуживает? — Фаенон перевёл взгляд на посмеивающуюся Касторию, и Мидей едва подавил желание встряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения.
— Конечно, заслуживает. Я бы сказала, ему это иногда очень нужно, — заметила Кастория, разделяя пальцами вьющиеся золотистые пряди.
— Да не гони, — Мидей покосился на девушку, стараясь не вертеть головой. Она задумчиво свела брови:
— Не гоню. Всем нам иногда это нужно: почувствовать физически любовь и привязанность тех, кто дорог. Это можно выразить и так, — она уложила длинную прядь на плечо Мидея, выпуская из руки его волосы. Погладив Фаенона в последний раз, она отпустила и его, даже, кажется, сделала шаг назад.
— Рад, что я тоже тебе дорог, Касси, — и взгляд, и голос Фаенона потеплели, пока он рассеянно наматывал прядку волос Мидея на палец. — Спасибо.
— Не за что, — она покачала головой, — ты теперь наш друг, и тоже заслуживаешь всего самого замечательного.
— А я, видимо, вообще ничего в этом мире не заслуживаю, — раздался недовольный возглас Гефа и стук его палочек по расстроенным барабанам, — ни обнимашек, ни почесушек. Я тут вообще лишний, иногда такое чувство. Не мешаю вам случайно, нет?
Кастория встрепенулась и бросилась утешать его, убеждая в обратном, уверяя, что он самый-самый лучший друг и барабанщик, и прочее в таком духе. А Мидей с выжиданием уставился на Фаенона, который так и не убрал руку с его затылка:
— Ну, и? Долго будем так сидеть?
— Хотелось бы подольше. У тебя волосы классные на ощупь, густые такие, длинные, — Фаенон невозмутимо выдержал взгляд в упор, сам глядя слишком очарованно, чтобы оставлять это без внимания. — Можно, я их заплету?
— А ты умеешь? — Мидей скептически поднял брови.
— О, ещё как. Я в детстве с подружками в дочки-матери играл, мне все девчонки завидовали в этом плане, — Фаенон вздохнул с ноткой мечтательной ностальгии в голосе.
— Как-нибудь потом, — Мидей решил не разочаровывать его слишком резко. — Сейчас и правда не лучшее время.
Фаенон наконец убрал руку, и Мидей поёжился: странное чувство холода и пустоты охватило его. Но времени осмыслить это чувство ему не дали.
— Ну, как вы? Как ощущения после первого выступления? — Анакса вошёл, и, кроме привычной уверенности знающего себе цену человека, в его приветственной улыбке Мидей заметил гордость и тепло.
Фаенон тут же подскочил с места, а за ним подтянулись и Касс с Гефом. Мидей тоже встал навстречу.
— Отлично! Но маловато, — хохотнул Гефестион, почёсывая в затылке палочкой. — Кажется, играл бы и играл.
— Я рад, что у вас в этом плане всё нормально, — Анакса обвёл ребят взглядом. — Пока молодые и здоровые, надо дерзать и покорять вершины, — он усмехнулся.
Мидей и Кастория переглянулись, а Гефестион ответил неловким вымученным смешком.
Они трое отлично знали, чего может стоить Анаксе эта усмешка. Значит, концерт прошёл не так уж хорошо?
— Да ладно вам, вы и сам ещё мужчина хоть куда, — Фаенон лихо подскочил к Анаксе и приобнял его за плечи с расслабленной улыбкой. — Такая у вас аура на концертах потрясающая, загадочная и притягательная, до мурашек, — протянул он мечтательно. — Не знаю даже теперь, как вас правильно воспринимать, вы тако-ой интересный, — он взъерошил свои волосы, заправил за ухо и застенчиво опустил глаза с игривым смешком, явно слегка флиртуя.
Руководитель группы HER насмешливо поднял брови:
— Как начальника, не более, — и ткнул Фаенона пальцами в рёбра, заставив ойкнуть и отстраниться. — Я, конечно, довольно либеральный, но не настолько. Оно тебе не надо, поверь, — Анакса скрестил руки на груди, подыгрывая шутливому тону Фаенона, но глядя серьёзно и спокойно.
Фаенон рассмеялся и выставил руки перед собой в защитном жесте. Его лицо тут же приняло выражение мордочки нашкодившего щенка, которому стыдно за свою проделку:
— Простите, я шутя! Я просто не смог удержаться, вы очень крутой. Я под таким сильным впечатлением от концерта, и я горжусь, что мы открывали ваше выступление! Вы просто мой кумир, — он прижал руки к груди, с восхищением глядя на руководителя.
— Пф-ф, подлиза, — Анакса засмеялся и направился к диванчику. — Лучше бы по делу что-то сказал, а не паясничал, — несмотря на ворчливые интонации, в его голосе слышалась улыбка.
Мидей с недовольством подумал: ещё одна такая выходка Фаенона, и он серьёзно с ним поговорит насчёт личных границ. Гефестион же со смехом плюхнулся в кресло-мешок:
— Да я бы вот не сказал, что вы такой либеральный, Анакса, мне бы вы за такое язык вырвали.
Кастория спрятала улыбку в кулачок, а Анакса хмыкнул:
— Ты перегибаешь. Во-первых, не вырвал бы, а во-вторых, ты бы мне такое в жизни не сказал.
— А вот и неправда!
— Правда. Я достаточно хорошо всех вас знаю, и умею предсказывать ваши реакции, — отрезал Анакса и хлопнул себя по коленям, пресекая дальнейшие разговоры: — Ну, хватит языками чесать. Располагаемся и начинаем обсуждение.
Фаенон устроился рядом с Анаксой на диване, Мидей — сбоку от него, Кастория присела на подлокотник. Гефестион подтащил кресло-мешок поближе и устроился в нём поудобнее.
— Для начала хочу сказать, что я вами очень горжусь, и это абсолютная правда. Надо бы говорить вам такое почаще, заслужили, — он оглядел каждого, улыбаясь действительно с гордостью и триумфом в глазах. — Нам очень повезло, что мы нашли друг друга. Мне — со способными учениками, вам — с толковым учителем. Хотя Фаенона, конечно, учить особо не надо было, он очень быстро к нам вписался, всё-таки не зря мы потратили столько времени на поиски такого алмаза, — Анакса усмехнулся краешком рта, увидев, как Фаенон приосанился. — Поэтому для первого совместного выступления вы справились блестяще.
Мидей почувствовал, как в нём тоже разливается гордость за себя и ребят. Пока он прогонял в памяти само выступление, на ум не приходили какие-то серьёзные технические огрехи. Мидей знал много начинающих рок-групп, для которых попадать в ноты и в ритм было серьёзным достижением, а HER давно переступили этот предел, ещё даже не будучи группой. Сценический опыт сессионных выступлений научил их гибкости и живости музыкального мышления, опыт Фаенона в группе, скорее всего, научил его тому же.
Но, зная Анаксу, у него обязательно найдутся предложения по улучшению их положения. И Мидей знал: как он, так и все ребята готовы их услышать, принять, и начать работать.
И верно, Анакса, помолчав, продолжил:
— Несмотря на это, я на сто процентов уверен, что вы со мной согласны: всегда есть место для роста и развития. Правильно?
Ребята ответили утвердительно: кто кивком, кто твёрдым «да».
— Прекрасно, я рад, что мы с вами на одной волне, — Анакса удовлетворённо кивнул сам. — У меня есть некоторые идеи, но, если я выскажу их первым, получится, что грозный дядя-продюсер пришёл и навязал вам своё ви́дение.
Анакса выгнул бровь в ответ на смешки Фаенона и Гефестиона, но сам сдержался и продолжил:
— Я меньше всего хочу быть таким руководителем, который диктует, какую музыку писать и с каким настроением. Вам троим, — он по очереди посмотрел на Касторию, Мидея и Гефестиона, — я в плане музыкального образования дал всё, что мог. Ты, конечно, попал ко мне уже довольно подкованным, — Анакса коснулся плеча Фаенона, — но что более важно — ты подходишь ребятам как никто другой, просто-напросто на духовном уровне. Твой тембр украшает их песни, превращает в сокровище. Если бы я проводил более привычную мне метафору, то сказал бы, что твой голос для этой группы — тот самый недостающий, редкий и ценный ингредиент в рецепте философского камня — того идеала, к которому стремится группа.
Заведя разговор на свою любимую тему для песен, Анакса даже позу принял более расслабленную, начав жестикулировать в такт словам, прищёлкнув пальцами под конец.
— Теперь я уверен в этом даже больше, чем тогда, на прослушивании. Всё-таки я не прогадал, чуйка у меня острая, — он снисходительно хмыкнул, по-ребячески вздёрнув подбородок. — А ты ещё и не верил, — Анакса дружески подтолкнул Фаенона локтем. — Я же говорил, что стоит верить мне, а не Аглае. В этом вопросе истина — я, она же ничего не видит сквозь рябь на воде, которую сама же и создала, — он поморщился и сжал переносицу пальцами. В опущенных уголках его губ спряталось нечто похожее на горькое сожаление.
Фаенон опустил голову и почти прошептал:
— Вы сегодня такие красивые и пафосные вещи говорите, — он тихо и неловко засмеялся. — Спасибо. Это много значит для меня.
Мидей не видел его лица, но по голосу слышал, что Фаенон как минимум тронут.
— Ерунда, не благодари, — Анакса нетерпеливо отмахнулся, — я просто рассказал, как вижу ситуацию. Раз вы теперь полноправная группа, которая отыграла первое выступление, думаю, вам стоило это узнать. Но ближе к делу, — он потёр ладони друг о друга. — Как вам самим кажется, стоит ли что-то поменять?
База погрузилась в задумчивую тишину. Сам Анакса спокойно сидел, забросил ногу на ногу, и ожидал, оглядывая ребят.
— Мне всё-таки кажется, — робко подала голос Кастория, — что нам нужен ещё инструмент. Конечно, если что, это можно будет пустить плейбэком, но раз уж мы говорим о развитии, то было бы неплохо играть на ещё одном инструменте вживую. Как мы, в принципе, и собирались изначально.
Мидей продолжил её мысль:
— Да, мне тоже так показалось. Хотя, что касается гитары, я и правда без проблем могу записывать несколько партий для одной песни, но если бы у нас был ритм-гитарист, то мы с ним поделили бы этот момент.
— Жаль, я на гитаре хуже играю, чем на фортепиано, — тут же с огорчением протянул Фаенон.
— А хотел бы уметь лучше? — прищурившись, спросил Анакса.
— Да, — вокалист кивнул, ничего не понимая. — Только учиться же поздно, наверное? — он вопросительно поднял брови.
Анакса закатил глаза:
— В твоём возрасте всё только начинается, за это можешь не переживать. Подумаем над этим. У кого ещё какие идеи?
— У меня есть мысль, — Геф взметнул вверх руку, — но она не понравится Касс.
— Да ладно тебе, я не такая уж обидчивая, — Кастория подняла голову. — Говори уже, раз начал, даже интересно, — она улыбнулась, но Мидей увидел, как её глаза загорелись нехорошим вызывающим огнём.
Опять он за своё?
— Н-ну… эм-м… — Гефестион замялся, избегая её взгляда. — У нас занудные тексты! Всё, я это сказал, можете меня бить, — он резко выдохнул и закрыл голову руками, будто и правда ожидая ударов.
— Ты опять начинаешь? Ну прости, что я свои проблемы конвертирую в тексты о смерти, а не о горячих вампирках! — Кастория громко цокнула и скрестила руки на груди, закатив глаза.
— А я так не считаю, мне всё нравится… — Фаенон озадаченно перевёл взгляд на Анаксу, затем на Мидея. Гитарист пробормотал, тихо поясняя:
— Да это Гефу, как обычно, кажется, что у нас тексты «для элитки», — он изобразил кавычки пальцами, — когда должны быть для всех.
— Касс, мне правда нравятся твои тексты, у тебя потрясающий талант, — взмолился Геф, глядя на обиженную басистку взглядом побитого котёнка, — но просто, мне кажется, наши песни должны быть немножко более… — он замялся, подбирая слово, — доступными для всех? Я не хочу тебя задеть и не прошу всё перекроить! Меня вообще можно не слушать, я в этом ничего не понимаю! — он тут же вздёрнул руки вверх, будто сдаваясь, увидев, как Кастория хмуро уставилась на него. — Просто… я хочу как лучше, — совсем убито закончил Гефестион и поник головой.
— Это точно, ничего ты в этом не понимаешь, — Кастория мрачно припечатала, не сводя с барабанщика напряжённого взгляда. — Я ещё долго не прощу тебе «занудные тексты». Тебе это дорого обойдётся, — проворчала она, выдыхая, и, кажется, немного остывая.
Мидей не хотел ещё больше обижать Касс, поэтому подавил усмешку.
Всё-таки и Геф научился более тактично высказывать свои хотелки, и Касс отрастила кожу потолще. Хотя другу стоило бы, конечно, раз и навсегда завалить рот и отстать от Кастории. Тот, впрочем, делал в этом успехи, последний такой раз был давненько, Мидей уже и не мог припомнить, когда. Зато Мидей ещё помнил первый раз, когда Гефестион неудачно сравнил тексты Касс с текстами 100 Eyes и в шутку посетовал, что Касс не мужчина и не пишет о «секси демоницах, готовых и забрать душу и трахнуть, причём в том порядке, в котором захочешь, а то и всё одновременно». Помнил, и именно поэтому иногда не верил своим глазам, когда видел, как Геф и Касс сейчас вместе приходят на базу, обмениваются плейлистами, обсуждают музыкальные наработки, советуются друг с другом, болтают о жизни и сердечно дружат, хотя и не обходятся без таких вот конфликтов. Тогда Гефестион довёл Касторию до слёз, а Анакса долго её успокаивал и хорошенько отругал друга, заставив его извиниться перед девушкой как следует. Теперь Мидей видел их дружбу и знал, что в случае спора они в состоянии адекватно разрешить конфликт.
Между тем Анакса немного подумал и заявил:
— Здравое зерно в этом, конечно, есть. Не в плане качества твоих текстов, Кастория, — он бросил на басистку короткий взгляд, — с этим всё прекрасно. Гефестион, наверное, имеет в виду, что популярные песни обычно легки для восприятия и лучше запоминаются. А ещё Гефестион забывает, что частенько это превращает их в жвачку для мозгов, — Анакса усмехнулся и кивнул смущённому барабанщику. — Ну и, в любом случае, зачем специально упрощать тексты, если душа лежит к другому? Нет, тексты мы трогать не будем, по крайней мере, пока не поймём, что это первая необходимость. А вот со вторым инструментом и правда нужно что-то сделать. На выступлении Кастория добавляла грува, конечно, помогала Мидеймосу немного, но этого недостаточно. Я бы остановился всё же на ритм-гитаре. Как считаете?
— Хорошая идея, — согласился Мидей. Конечно, технически их выступление звучало вполне неплохо, да и в эйфории первого концерта вместе Мидей мог что-то упустить, но было бы намного проще иметь в группе ритм-гитариста, от этого они бы только выиграли.
— Фаенон, насколько хорошо, говоришь, ты играешь на гитаре? — Анакса обратился к вокалисту.
— Я могу играть некоторые песни The Reavers, но техники и базы у меня толком нет, — Фаенон в смущении поскрёб в затылке. — Вы собираетесь найти мне учителя?
— Зачем искать, если у нас уже есть отличный гитарист, — фыркнул Анакса и остро взглянул на Мидея поверх головы Фаенона. — Мидей, ты не будешь против?
Гитарист только пожал плечами. Почему-то он знал, что этим всё закончится. Анакса обладал такой волшебной способностью превращать посыл «ты не будешь против?» в «сделай это обязательно». Хотя, возможно, дело вовсе не в Анаксе, а в том, что Мидей, как и остальные, с радостью сделал бы для руководителя очень и очень многое. Потому что сам руководитель прежде сделал для них ещё большее: дал каждому из них новую семью, дал мечту и возможность высказаться через творчество. Родной отец Мидея не сделал для сына и половины этого, и только в радость было возвращать Анаксе сторицей все усилия, платить за безоговорочное доверие энтузиазмом.
— Постараюсь выкроить время, и смотря как он будет учиться. Я не такой хороший преподаватель, как вы.
— Я буду учиться хорошо! — Фаенон тут же, резко обернувшись, заулыбался так светло, что сомневаться как-то расхотелось. — Я быстро схватываю, разве ты не заметил? Как же здорово, что ты будешь меня учить, заодно подружимся по-настоящему!
— Не благодари, — усмехнулся Анакса, наблюдая, как неприкрыто радуется Фаенон. Пронзительный взгляд голубых глаз руководителя встретился со взглядом Мидея, и гитарист на секунду заподозрил неладное. — Тогда, Мидей, я на тебя рассчитываю. Занимайтесь в свободное время, потом отчитаешься мне о его успехах, и будем работать, исходя из этого. На лайвах пока — плейбэк, если что, Кастория на более простых песнях будет играть на шестиструнке. На самый крайний случай могу найти вам сессионщиков, этого добра хватает, только надо будет решить денежный вопрос.
— Можете на нас рассчитывать в этом плане, — кивнул Мидей, Кастория и Гефестион — вслед за ним.
— А что с клавишами?
— Либо плейбэк, либо в будущем снова поднимем вопрос о том, чтобы найти ещё участника, как получится, — Анакса пожал плечами в ответ на вопрос Кастории. — А может быть, и вовсе их добавлять не будем, кто знает. Смотря что вы напишете, — он улыбнулся и, спохватившись, прищёлкнул пальцами: — Кстати, об этом. У кого какие наработки?
— У меня есть кое-что, — Касс встала с подлокотника и пошла рыться в своей сумке. — Но после того, как некоторые высказали своё честное мнение, — она обернулась, чтобы пронзить Гефа уничтожающим взглядом, — даже не знаю, показывать или нет, возможно, эти некоторые могли бы написать лучше, — не сводя с барабанщика глаз, она ехидно прищурилась.
— Касс, пощади! Ну хочешь, я на колени встану? — Гефестион с готовностью бухнулся из уютного кресла коленями о пол.
Кастория, хмыкнув, проигнорировала его, отвернулась и отдала листки Анаксе:
— Что скажете?
— Ну, давай-ка посмотрим, что ты придумала… — пробормотал Анакса, вчитываясь в текст и ноты, и все остальные сгрудились вокруг, заглядывая в листки из блокнота.
… — Отлично, мы возьмём это в работу. Ребята, как вам, не сложно будет? — Анакса быстро, исподлобья взглянул на группу.
— Нормально, — Мидей в задумчивости пробежался взглядом по нотам в последний раз, — думаю, хорошая песня может получиться. Геф, тебе как?
Кастория издала ехидное «ха!». Геф с нервным смешком покосился на неё и пробормотал:
— Симпатично…
— Вот и замечательно. Извинишься нормально, и поработаем с тобой над ритмом, — Кастория уже посмеивалась, но позиции сдавать не собиралась.
— Ладно, — с нарочито убитым видом кивнул Геф. — Бокс сезонных сладостей и большой латте из той лавандовой кафешки пойдёт как «извини»?
— Вполне, — Касс с достоинством кивнула, не теряя лица. Но Мидей прекрасно видел, как засияли её глаза при упоминании любимого кафе, она даже придвинулась к Гефу поближе. Пряча улыбку, он подумал, что Геф — хитрая скотина, но Кастория и правда заслуживает всех плюшек на свете.
— Раз уж мы разрешили все наши недопонимания, — Анакса, выгнув бровь, с иронией оглядел участников ритм-секции HER, — давайте поговорим ещё кое о чём, — он откинулся на спинку дивана и уложил ноги на низкий стеклянный столик, выдыхая с видимым облегчением и лениво продолжая мысль: — Спасибо за фотки с репетиций и закулисья, они здорово вписываются в соцсети. Вы за ними, кстати, следите сами?
— Да, — тут же кивнула Кастория. — Хорошие посты, кстати, делают, это вам спасибо, что нашли человека, — улыбнулась она.
— Видели, что творится после концерта? В ТикТоке и Инстаграме особенно.
Мидей тут же почуял подвох и зашёл на страницу группы. Краем глаза он видел, как остальные тоже полезли в телефоны. Сам он, конечно, подписался, но не особо внимательно отслеживал, что там происходит. Последнее, что он помнил, — после анонса двойного хедлайнера, A Perfect Blasphemy и 100 Eyes, с группой поддержки, HER, у них резко подскочило количество подписчиков.
— Нифига себе, — у Мидея даже голос сел. Сейчас количество подписчиков возросло едва ли не вдвое, подобравшись к четырёмстам тысячам. — Это всё чисто из-за того, что мы выступали с вами? — слабо веря своим глазам, он перевёл взгляд на Анаксу.
— Мне кажется, что не только, — Геф посмеивался, и Касс тоже прыскала в кулачок. А вот Фаенон успел запустить какое-то видео и сидел весь красный, оцепеневший, не поднимая глаз. — Мне кажется, вы с Фаеноном там тоже неплохо постарались, — барабанщик не выдержал и совсем уж неприлично заржал, сгибаясь пополам.
— Спокойно, Гефестион, — попытался осадить его Анакса. Мидей наконец понял, о чём речь, и ему захотелось провалиться сквозь землю.
Нажав деревянными пальцами на экран, он открыл последнее видео, краем глаза увидев зашкаливающее количество просмотров и комментариев.
Их с Фаеноном маленькое шоу со стороны выглядело ещё более дерзко и смущающе, даже слишком… интимно. Мидей зажмурился, испугавшись этого слова. Теперь и он боялся поднять глаза на товарищей, или даже скорее — стыдился.
Хотя, с другой стороны, нельзя не признать, что они с Фаеноном выигрышно смотрелись на сцене в этом амплуа. Совершенно не удивительно, что это притянуло взгляды широкой аудитории: бешеная энергетика чувствовалась даже через экран телефона.
— В-вы зачем это выложили? — тем не менее, еле шевеля языком, он решил высказать запоздалый протест.
— А не надо было? — Анакса спокойно выдержал его взгляд, не меняя расслабленной позы. — Вы здесь вроде не делаете ничего такого, что совсем нельзя было бы показывать людям, это не выходит за какие-то рамки. Ну и, как мне показалось, вы уже достаточно подружились, чтобы легко отнестись к этому. Я ошибся? — по-птичьи склонив голову набок и прищурившись, Анакса с интересом перевёл взгляд с Мидея на Фаенона. — В любом случае, удалять уже поздно, это разлетелось куда только могло, и фанаты всё равно перезальют. Но если не хотите, я больше не буду отправлять такое для оформления ваших блогов, — он приподнял руки, будто сдаваясь, но сразу бросил их плетьми обратно.
— Да я как-то… не знаю, — проворчал Мидей, разглядывая носки своих тяжёлых ботинок. Он и правда понятия не имел, что ему чувствовать насчёт этого. С одной стороны мысли метались в панике, с другой — присутствовал более философский и практический взгляд на ситуацию. В голове заново звучали все слова, которыми Мидей утешал себя сразу после концерта, и аргументы Анаксы казались очень логичными, но вкрадчивый голосок сомнения подбивал малодушно согласиться с руководителем и отказаться от подобных видео. А лучше — в принципе от такого поведения.
— Мидей, прости меня.
Тихая просьба Фаенона прозвучала как выстрел посреди утренней тишины леса: все на него обернулись и замолчали. Взгляд ярких синих глаз отчаянно сверлил Мидея, тёмные брови решительно сдвинулись к переносице, пальцы впились в колени до побелевших костяшек.
— Я должен был спросить разрешения. Или вообще не должен был этого делать, — Фаенон тряхнул светлыми волосами и опустил голову.
— Да ладно тебе… — гитарист даже растерялся, увидев такое искреннее раскаяние. Он бы скорее ожидал от Фаенона шуточек на грани флирта, нежели такой резкой смены настроения. Даже протестовать перехотелось, хотя странные ощущения от видео всё ещё охватывали его.
— Так, — Анакса обернулся к Фаенону. — А что ты сам по этому поводу чувствуешь?
— Я не знаю… настроение такое было, — пробормотал Фаенон, прикрыв глаза ладонью, и Мидея на секунду пронзила ужасная мысль, что он плачет. — Я расчувствовался, я даже не знаю, как это объяснить, — он поднял на Мидея несчастный взгляд. — Я постараюсь больше так не делать…
— Не надо, — перебил его гитарист. — То есть… — он раздражённо цокнул, хлопая себя по лбу ладонью в попытке сформулировать. Мысли спутывались, как комок проводов, не желая собираться во что-то чёткое и адекватное. — Как бы объяснить, я не хочу, чтобы ты затыкал свои эмоции. Я же понимаю: это наш первый совместный концерт, нас наконец-то можно считать группой, мы все долго к этому шли, эмоции зашкаливают и хочется выкинуть что-нибудь эдакое. Я и сам тоже… ну, ты понял, — неловко закончил Мидей. — Я не злюсь, и вряд ли буду, если это повторится. А я думаю, что повторится, эти штуки предсказать и срежиссировать довольно сложно, оно будет выглядеть искусственно, да и в целом эйфория от выступления никуда не девается. Это всё понятно и объяснимо. Просто я нервничаю, когда вижу это со стороны, — он засмеялся совершенно идиотским тоненьким дребезжащим смехом. — И когда представляю, что там понаписали в комментариях.
Геф тут же с готовностью оторвался от тихого обсуждения с Касс:
— О-о-о, дружище, правильно нервничаешь! «Какие они милашки, так горячо смотрятся вместе!», «Неужели они правда встречаются? Не знаю, кому из них завидовать», — с воодушевлением начал зачитывать он высоким манерным голосом. — О, вот это вообще огонь: «Как приятно видеть крепкую мужскую дружбу прямо на сцене!»
— Гефестион, хватит, а?
Фаенон снова обратил на себя всеобщее внимание, заставив притихнуть, кажется, весь мир. Мидей впервые слышал, чтобы он говорил на повышенных тонах, строго и серьёзно, но со смутно ощутимым надрывом.
— Давайте закроем эту тему, — усталым, бесцветным голосом попросил вокалист, обессиленно проведя ладонью по лицу.
— Так нам с Циферой больше такое не выкладывать? — Анакса, нахмурившись, наблюдал за происходящим из-под зеленоватых прядей длинной чёлки.
— Делайте, что считаете нужным, я в этом плохо разбираюсь, — махнул рукой Мидей. — Только комментарии вслух не зачитывайте. Геф, это была хреновая идея с твоей стороны, — он многозначительно взглянул на друга.
— Блин, сорян, — развёл барабанщик руками, — не думал, что вы так отреагируете. Базару ноль, больше не буду, — он спрятал телефон в карман.
Кастория, как самая тактичная из них, вообще не стала высказываться на эту тему и подошла к Анаксе с вопросом:
— Странички ведёт Цифер? Как она там, ещё с мисс Аглаей работает?..
Анакса ответил, и у них завязался тихий разговор, который мало интересовал остальных. Всё, что Мидей и Гефестион знали о Цифер, — она старая подруга Анаксы, помогала ему обустраивать студию и знакома с Касторией. Фаенону её имя и вовсе ничего не сказало бы.
— Блин, ребят, я правда ничего плохого не хотел, — Геф обеспокоенно заглядывал товарищам в глаза по очереди. Он потянулся хлопнуть Фаенона по плечу, но тот увернулся с усталым выдохом:
— Забей, ничего страшного, — и тут же слабо улыбнулся. Несмотря на это, он выглядел странно измотанным и разбитым: плечи опустились, лицо осунулось, и взгляд избегал чужих глаз. Мидея настораживала такая резкая перемена, поэтому он не смог промолчать в ответ:
— Ты не переживай. Я к этому нормально отношусь, честное слово. Это просто непривычно и лучше ощущается в моменте. Как-то… понятнее, что ли.
— Мидей, всё хорошо.
Тихий и непреклонный ответ Фаенона гитариста не убедил. Но он не стал наседать и замолчал. Геф — тоже, бросив обеспокоенный взгляд на друга. Мидей молча пожал плечами и почесал в затылке.
— Ребята, вы там нормально? — закончив шептаться с Касторией, Анакса позвал их. — Давайте переключаться на новый материал, Кастория, вон, наша молодчина, придумала, чем сегодня заняться, — руководитель кивнул на столик с листочками нот и текста. — Чем раньше начнём, тем раньше закончим.
Фаенон без особого энтузиазма потащился к микрофону, а за ним — и остальные. Совместная работа быстро рассеяла неловкость, и вскоре Фаенон уже снова привычно улыбался и перешучивался с Гефом. Но его несчастный и отчаянный взгляд будто отпечатался на обратной стороне сетчатки, и Мидей не мог ничего с этим поделать.
…После репетиции Мидей выходил за дверь самым последним, вместе с Анаксой, запирая с ним базу.
— У тебя настолько плохое настроение из-за комментариев? — тихо спросил руководитель, опуская роллеты и включая сигнализацию.
— Да мне без разницы, правда. Фанаты есть фанаты. Это скорее Геф придурок.
Мидей краем глаза наблюдал за Фаеноном. Выходя с базы, тот припустил за Касторией и поймал её за руку. Коротко поговорив о чём-то, они как раз поднимались с цокольного этажа вместе.
— С Гефом я ещё поговорю, — вздохнул Анакса и покачал головой. — Ведь умный же и толковый парень, а иногда как ляпнет ерунду, так и не поймёшь сразу, во имя каких тёмных богов он это сделал.
— Он тоже такой, какой есть, я уже давно привык, — Мидей пожал плечами и прислонился к холодной бетонной стене. — Уверен, он не со зла.
— Объяснил бы он как следует это Фаенону, он же явно расстроился, — задумчиво протянул Анакса. — С ним я тоже поговорю. А как тебе идея его учить? — внезапно сменил он тему. — Справишься?
— Да чего там, лишь бы он и правда учился, а не… — Мидей поморщился, представив, как Фаенон отвлекается от занятия на переписки со своими мужиками, и тряхнул головой, решительно развеивая это виде́ние. Пора было уже перестать подозревать парня во всех смертных грехах. До сих пор в группе он показывал себя блестяще, и уже становилось трудно вообразить себе повод, по которому его могло бы вдруг переклинить.
Анакса, видимо, расценил его заминку иначе:
— Да нет, он парень старательный, я думал, это заметно. Ну, если не пойдёт, найдём гитариста, и дело с концом. Но попробовать надо, он и сам вон хочет. Начинания молодёжи надо поощрять, — хохотнул он, обивая руки об джинсы. — Выше нос, — Анакса хлопнул Мидея по мощному плечу, — вы вчетвером неплохо сработались. Всё будет нормально.
* * *
Как всегда, Анакса был совершенно прав. Несмотря на случай во время репетиции, Фаенон начал очень стараться ещё на этапе договорённости о первом занятии. Написал первым, попросил разрешения позвонить, подстроился под расписание Мидея, даже выразил готовность купить гитару прямо сейчас. — Да не обязательно прямо сейчас, если не можешь, поиграешь на какой-то из моих. Это недешёвое удовольствие, — опешил Мидей, прижимая плечом смартфон к уху. В сковородке шипел белковый блинчик, и одним глазом Мидей посматривал на него. — Не хочется напрягать тебя, — раздавался из трубки тёплый улыбчивый голос. — И хочу с самого начала серьёзно к этому подойти. Деньги у меня есть, не переживай. К первому занятию куплю. — Так не пойдёт, — Мидей решительно дёрнул рукой вверх, переворачивая блин в воздухе и ловя его на сковородку. — На первых занятиях будешь играть на моей, потом сходим, подберём тебе что-нибудь неплохое. На концертах тоже сможешь на моих играть, если не купишь свою к тому времени. И не напряжёшь ты меня никак, главное, чтоб гитара цела осталась. — Такой требовательный преподаватель, и так доверяет своему ученику, — Фаенон мягко поддел его из трубки. — Тебя Анакса этому научил? — Кто знает, — хмыкнул Мидей, выливая тесто на сковородку. Так они и болтали больше часа. Мидей успел наготовить себе еды на день вперёд, достать из стирки одежду, развесить, и собраться в тренажёрку. Даже пока Мидей туда шёл, они договаривали, никак не могли попрощаться. И, пока Мидей упражнялся с тяжёлыми весами, из головы не шёл сердечный смех друга, а на душе было легко-легко. Давно у него не было такого хорошего настроения. … — Давай сначала посмотрим, что ты умеешь, — попросил Мидей на первом занятии. Они с Фаеноном собрались на репбазе, и теперь вокалист держал в руках гитару Мидея. Конечно, не его любимую концертную — ярко-красную, с золотистой гравировкой. На первое время Мидей подобрал ему одну из своих, с которой начинал сам. — Э-эм, ладно, — Фаенон вдохнул и выдохнул, помедлил пару секунд, и не слишком уверенно вступил со смутно знакомыми аккордами. Возможно, Мидей слышал эту песню, когда знакомился с творчеством его бывшей группы, то ли вместе с ребятами, то ли уже сам. Фаенон пару раз сбился и играл слишком неуверенно. Было заметно, что у него и вправду нет базы, и, скорее всего, он не играл на постоянной основе, а научился этим песням, просто повторяя за кем-то, не особо понимая, что делает. Может, и в той группе он хотел быть вторым гитаристом? — У тебя постановка рук не совсем правильная, — заметил Мидей, когда Фаенон закончил. — Надо вот так, параллельно грифу, — он подошёл и поправил положение, аккуратно взяв Фаенона за запястье. — И сильно вперёд не выгибай. — А как тогда пальцы по грифу переставлять? — удивился Фаенон. — Должна быть опора на большой палец сзади грифа, — Мидей на ощупь проверил положение пальца. — Да, вот так. Просто ещё раз попробуй с такой позицией. Фаенон вступил ещё раз и проиграл мелодию по ощущениям до куплета, уже более уверенно. — Да, так и правда лучше, — признал он, не переставая играть, но тут же сбился. — Чёрт, сложно играть, пока говоришь, — он неловко засмеялся, глядя на Мидея. — Неудивительно, ты играть-то толком ещё не умеешь, — фыркнул гитарист, — а уж одновременно играть и петь — это вообще отдельный навык. Будем учиться, что поделать, — Мидей пожал плечами, — может, Анакса, когда у него выдастся минутка, поможет и подскажет что-то. А пока — практика, много практики, чем больше, тем лучше. Эту гитару можешь пока одолжить, и будешь играть в свободное время. Если не сможешь дома, можешь приходить сюда. У тебя же есть ключи? — дождавшись ответного кивка, Мидей продолжил: — Отлично. Будем разбирать базу и тренировать наши песни, или можем взять, какие захочешь. — Лучше наши. Чтобы я сразу впитал вайб и разобрался в стиле, — Фаенон серьёзно взглянул на Мидея. — Может быть, так самому писать что-то будет проще. — Ничего себе ты замахнулся, — добродушно хмыкнул Мидей, хлопнув его по плечу. — Научись сначала играть нормально, потом уже о сочинительстве думай. Хотя ты изначально музыкант, тебе, конечно, будет гораздо проще, чем абсолютному новичку… — Боишься, что я у тебя отберу славу гитариста и сонграйтера, а? — Фаенон с вызовом усмехнулся, взглянув из-под чёлки. — Ой, завались, — отмахнулся Мидей со смехом, — я вообще не против, чтобы ты что-то писал, славу сонграйтера ты скорее у Касс крадёшь. Смотри пока сюда лучше, — он раскрыл перед Фаеноном тетрадь с упражнениями. — Сегодня разучим ноты и в принципе поучимся читать их с точки зрения гитары… Так и пошло их первое занятие — в принципе, Мидей бы сказал, как по маслу. Фаенон с его музыкальным бэкграундом оказался невероятно способным учеником, и они очень быстро разобрались с темой, у них даже осталось время, чтобы начать понемногу разучивать Wasting the Dawn. Пальцы Фаенона пока слушались плохо, но это и естественно — у гитары совершенно другая механика игры, и на то, чтобы перестроиться, уйдёт какое-то время. Зато он быстрее научится контролировать интонацию и подбирать на слух, это, несомненно, огромный плюс. Прервав наблюдения и размышления Мидея, Фаенону кто-то позвонил. Мидей внутренне напрягся. — О, извини, это очень важный звонок. Я быстро отвечу, ладно? — Фаенон улыбнулся извиняющейся улыбкой и нажал кнопку. Мидей даже не успел ничего сказать и недовольно выдохнул, скрестив руки на груди. Сейчас, небось, последние минуты занятия уйдут на болтовню с очередным бойфрендом. — Да? Привет, — его улыбка посветлела. — Всё хорошо, я сейчас на занятии с гитаристом из нашей группы. Да-да, — он засмеялся, очень счастливо и как-то по-детски. — Ну, я вроде бы делаю успехи, — он отвернулся и собрался было шагать в сторону двери, но завис, только занеся ногу. — Да, хорошо, конечно. Потом ещё созвонимся. Ты что, я всегда рад тебя слышать. В любое время дня и ночи! — он с мальчишеским озорством хихикнул и замолчал где-то на секунд тридцать. — Ты знаешь… — он повернул голову к Мидею, — всё и правда налаживается. Я в это верю. Спасибо тебе, ну… за всё, — он судорожно вздохнул и, попрощавшись, нажал кнопку сброса вызова. Да уж, с бойфрендами так не разговаривают. Такой бодрый, душевный голос обычно включается, когда звонят родители. Ты с ними в хороших отношениях, но давно не виделся, — их нельзя расстраивать, нельзя волновать и показывать, что ты в стрессе и беспокойстве. Лучше, чтоб они считали, что ты в полном порядке. Мидею, конечно, неоткуда было это знать, но он столько раз слышал, как Геф болтает со своими стариками, и сейчас заметил те же интонации у Фаенона. Может, ему тоже звонила мама? Хотя… он же сирота. Возможно, приёмная? Спросить или нет? Мидей так и не решился задать вопрос, который показался ему слишком личным. Вместо этого он кивнул Фаенону: — Закончим? Осталось совсем чуть-чуть. — Да, конечно. Добьём уже это, — лицо Фаенона озаряла совершенно беззаботная, беззащитная улыбка, которая бывает, только пока тебе семь, и ты не беспокоишься в этой жизни ни о чём, кроме того, купит ли мама тебе игрушечную гоночную машинку на день рождения, и не загонит ли домой, когда ты по неосторожности оторвёшься от игры с соседскими ребятами и забежишь попить воды. В голове Мидея отчётливо отпечаталась эта ассоциация, и он даже встряхнул головой, чтобы умом вернуться к нотам и простейшим аккордам. Стоит отдать Фаенону должное, это был чуть ли не первый и последний раз, когда он отвлёкся на занятиях. В остальном Мидей мог назвать его образцовым учеником: Фаенон вовремя приходил, не пропускал занятия без причины, впитывал новые знания как губка и, похоже, действительно много практиковался. И это несмотря на то, что общие репетиции и периодические концерты никто не отменял, да и у Мидея был свой график с записями для разных проектов и, изредка, — сессионными выступлениями. К тому же Фаенон рассказывал, что работает музыкальным репетитором для детей и подростков. Иногда Мидей задавался вопросом, а спит ли он вообще. Учитывая не только его график, но и бурную личную жизнь… Вскоре представился случай узнать о личных делах Фаенона ещё чуть больше. По уважительной причине Фаенон занятия пару раз всё же пропускал: у них с Мидеем не состыковывались рабочие графики. Мидей не возражал и переносил занятие на удобное для них обоих время. Анакса периодически приходил к ним на уроки, когда появлялось свободное время, интересовался, как дела, просил показать прогресс, иногда давал советы. В один из таких разов, после занятия, когда Фаенон уже ушёл, Анакса заметил: — Он быстро учится, очень быстро для новичка. Конечно, он и так хороший музыкант, но гитара — это не фортепиано, это абсолютно другая постановка рук и звукоизвлечение. За несколько месяцев он перестроился и уже чувствует себя вполне уверенно, это отличный прогресс. Ты молодец, Мидей, — он одобрительно взглянул на ученика. — Это, мне кажется, больше его заслуга, — с сомнением отозвался Мидей. — Не скромничай, — протянул руководитель, скрестив руки на груди. — Если бы ты не объяснял ему так доходчиво и терпеливо, ему бы не хватало времени практиковать всё, что ты ему даёшь. Он и так, по-моему, пару занятий пропустил из-за своих концертов. — У него по работе какие-то концерты? — Мидей навострил уши. — Если бы, — вздохнул Анакса. — Он часто даёт благотворительные концерты в детских домах. Наверное, в память о своём прошлом. Он тебе разве не говорил? — Нет, — голос Мидея внезапно сел, и он прочистил горло. С одной стороны, это совершенно не состыковывалось с тем Фаеноном, которого знал Мидей, — юным неформалом нетрадиционной ориентации, который не понимал, что такое личные границы, спал со всеми плохо приколоченными мужчинами и прожигал жизнь в тусовках. Но с другой стороны, это одновременно с ним же и сочеталось, — с его внимательностью, эмпатией и чуткостью, чувствительностью, обострённым чувством справедливости, добротой и дружелюбием. Только слепой бы не заметил этого в нём. Мидей вдруг понял, что у него самого подобных качеств никогда не будет в такой степени. Уважение к Фаенону приятно согрело изнутри, осветив все тёмные углы, в которых притаились остатки сомнений и тревоги на его счёт. Мидей и сам не заметил, как легко и быстро они с Фаеноном сблизились после этого факта от Анаксы. Не то чтобы Мидей постоянно держал новую информацию о Фаеноне в голове и резко изменил своё отношение, просто… Стало очень легко воспринимать раздражающие мелочи, связанные с ним. Да и, положа руку на сердце, так ли уж сильно они раздражали? Скорее, были непривычными. Но Мидей словно получил от Анаксы недостающий кусочек паззла, который помог увидеть чуть более полный образ Фаенона. Это их и сблизило по-дружески. Фаенон с удовольствием воспользовался ситуацией и начал всё чаще таскать Мидея проводить время вместе, когда оба были свободны, — в торговый центр, в кино, на концерты своих любимых певиц, в караоке, и ещё много куда. Вне зависимости от места и их занятия, Мидей всё чаще видел его настоящего, привыкал к нему, и вскоре ему уже трудно было представить жизнь без нового друга. Фаенон, словно шаловливый луч утреннего солнца, пробивающийся сквозь щель между шторами, ярко освещал привычные события дневной рутины — то мемом или смайликом в личных сообщениях, то дружеским спором о музыке, то смехом в ответ на мрачную шутку, а то и вовсе самим фактом существования. Мидей и сам этому удивлялся, хотя и не видел ничего необычного: скорее всего, такой же эффект Фаенон оказывал на жизнь каждого из них. Мидей был готов поспорить, что и на жизнь Анаксы в том числе. Из-за более плотного графика руководитель редко присутствовал на их общих тусовках, но ребята всегда его ждали, и уж если у Анаксы получалось, то он явно выглядел гораздо более расслабленным и счастливым, чем в обычные дни. Мидей надолго запомнил, как однажды они ходили в караоке всей группой, вместе с Анаксой. Фаенон вовлёк гитариста в дуэтный рок-кавер на всем известную Bad Romance. Мидей подпевал Фаенону, глядя в его сияющие голубые глаза, дерзко и горячо выводя вместе с ним строки припева в микрофон, со смехом отвечая на глумливые шутки Гефестиона и добродушные — Анаксы. Мидей делал всё это очень легко и естественно, без внутреннего сопротивления, как хороший друг для всех присутствующих, и, кроме абсолютного счастья, чувствовал абсолютный покой. Потом они втроём с Гефом и Фаеноном орали в микрофон их любимую песню 100 Eyes. Анакса радовал их репертуаром собственной группы, а после долгих уговоров и льстивых просьб — и парочкой старых вещей из первого сольного проекта. Фаенон и Кастория просто балдели, глядя на него с благоговением, а Анакса ворчливо шутил, мол, «только ради щенячьих глаз любимых учеников готов сдувать пыль с позорных страниц своей молодости». Даже Кастория тогда расщедрилась на несколько песен любимых готических вокалисток, и все четверо восхищённо ей хлопали. Весь вечер они катались на машине Мидея по шумному городу с окнами нараспашку, нечленораздельно вопя и смеясь. Анакса торчал головой в люке дольше всех, хохоча счастливо и немного маньячно, а остальные, уже устав смеяться, слушали его и смотрели друг на друга сияющими от счастья глазами. Потом они долго гуляли по набережной, болтая обо всём на свете. Анакса с Фаеноном умудрились вырваться вперёд, запрыгнуть в уже неработающий фонтан, облиться с ног до головы, и, догнав ребят, шли рядом насквозь мокрые, косясь друг на друга с шутливой враждебностью и обещанием реванша в глазах. Вспоминая тот вечер позже, Мидей совсем не удивлялся, почему именно он врезался в память. Особенное ощущение неподдельного счастья и беззаботности редко осознаётся в моменте, но позже часто мечтаешь о том, чтобы вернуть его. Ещё не раз Мидей вспомнит этот вечер, когда — с желанием повторить в том же составе, когда — с сожалением, что время не повернуть вспять. Но в моменте он об этом не думал. Он просто наслаждался днями, проведёнными с близкими друзьями — новой семьёй, которая приняла ещё одного человека. Дни летели, словно ветер, как и счастливые, подобно тому вечеру, так и рутинные, с плотным расписанием, упорной работой и трудностями. Даже Мидей уже не воспринимал Фаенона как новичка в группе. Все четверо под руководством Анаксы увлечённо работали, готовились к записи их первого сингла. Той песни, которая откроет их миру.
