Смерть вражескому генералу!

Когда Рёсин очнулась, перед ней оказался не медицинский кабинет, организованный в полевых условиях. Вокруг были каменные стены, низкий потолок. В углу лежала мертвая крыса, до сих пор державшая в своих маленьких лапках кусочек уже черствого хлеба. Даже при смерти она не отпустила его. Девушка постояла немного на месте, давая глазам привыкнуть к темноте. Небольшое количество света поступало из щели почти под потолком. Рёсин аккуратно попыталась встать на носочки, чтобы заглянуть, но камни были настолько гладкими, что ухватиться за края не было возможности. Она прекрасно знала это место. Тюремная камера. Только сейчас девушка заметила, что она больше не нагая. Ее одели в чьи-то нижние одежды. Голова гудела. Как давно она здесь? Сколько она спала? – Не переживай, прошло не так много времени. – раздался знакомый мужской голос позади, словно прочитавший ее мысли. Сёкан развернулась. За решеткой стоял уже знакомый ей врач, говоривший с ней на одном языке. Среди темных волос слегка проблескивали первые седые пряди. – Вижу, что тебе уже лучше.  – Ты! – Рёсин прильнула к прутьям. Говорить оказалось гораздо тяжелее, чем она думала. Девушка смогла выдавить из себя лишь кряхтение, отдалено похожее на обычную человеческую речь. – Я не желаю тебе зла. – Мужчина поставил перед камерой поднос с миской супа и чашкой воды. – Поешь, я столько с тобой мучился, так что ты не можешь умереть от голода. Это будет просто унизительно для меня, как для врача!  – Почему ты с ними? – голубоглазая не решалась принимать ничего из чужих рук. Она взялась за решетку и опустилась на пол. Холодно. Ноги не слушались. – Ты говоришь на одном языке со мной, но стоишь рядом с ними. Почему не сбежишь? Почему не поможешь? – Мы с тобой одной крови, но ничего более. – отрезал мужчина, тоже присаживаясь. – Я не был на родной земле уже десять лет. Не думал, что встреча с соотечественником пройдет в… такой обстановке. – его взгляд неожиданно смягчился, он перешел на шёпот. – Мне правда жаль, что все сложилось так. Но я не смогу тебе помочь. – Его серые глаза скользнули по камере и вновь остановились на пленнице. – Я…. – О чем Вы тут разговариваете? – послышался вкрадчивый голос позади мужчины. Врач неожиданно развернулся. Перед его глазами предстала генерал.  – Доброе утро, Госпожа. – Акира вскочил и низко поклонился. – Решил проведать пленницу. Принес завтрак.  – И с каких пор они едят как офицеры? – приподняла бровь Юки. Но оправдания военного врача о восстановлении после операций ее мало интересовали. Гораздо больше ей хотелось узнать о той, кто сейчас находится по ту сторону решетки, запертая в своей клетке. Рыжеволосая даже не подняла взгляда на пришедшую к ней гостью. – Какое неуважение… Как ее имя? – Генерал спрашивает твое имя, - повторил мужчина, но на родном языке.  – Что же такого совершил Ваш генерал, что ее волосы так коротки? – Кайдзоку не отрывала взгляд от мужской обуви и тарелки рядом. Сапоги были запачканы грязью и кровью. Она не могла не думать о том, кому она предлежит. Хотя имеет ли это сейчас значение?  – Слишком длинно для имени. – цокнула девушка. – Что она сказала? – Спросила про Ваши волосы. – врач осторожно показал на длину белых волос начальницы. Передние локоны слегка касались подбородка, а задние были еще короче. – У наших воинов есть правило – чем короче волосы, тем больше злодеяний совершил человек.  – Так вот что стало с ее волосами! – беловолосая залилась непривычным хохотом. Мужчина никогда прежде не слышал, чтобы она смеялась в такой ситуации. Она улыбалась в глаза смерти, занося меч над чужой головой. Усмехалась над глупцами, но никогда не смеялась так. – Это война. Мой послужной список можно петь как колыбельную перед сном.  Юки присела, протягивая руку сквозь прутья. Она приподняла подбородок пленницы, крепко сжав его, заставляя их глаза встретиться. Рёсин попыталась вырваться, но чужая хватка была сильнее, чем она могла представить. Смотреть в чужие глаза было невыносимо. Она видела в них нечто пугающие. Она видела в них свою смерть.  – Меня зовут Юки. – каждое слово было произнесено с паузой, чтобы Сёкан смогла разобрать каждую сказанную ей букву. – Мое имя ты точно никогда не забудешь. – Юки наконец отпустила девушку, поднимаясь на ноги. – Я хочу, чтобы она поняла все, что ей предстоит услышать.  – Вы хотите, чтобы я?.. – Уточнил мужчина. Только этого ему не хватало… Ладно, людей штопать, жизнью рисковать, но языку других учить? Это явно не входило в его жалование.  – Я сама ее научу. Мы будем здесь еще пару дней, дожидаясь генерала Исаву с ее отрядом. К ее приходу эта С-ё-к-а-н должна танцевать на задних лапках. Юки скрылась из виду, но мужчина продолжил стоять на своем месте, не смея двинутся. Ему казалось, что если он пошевелится, то стены обрушатся, похоронив его здесь. День только начался, но утро уже выдалось слишком запутанным. Почему генерал ведет себя так? Кем видится в ее глазах эта пленница, которую не то чтобы пытать не будут, а будут учить?! Да еще и главнокомандующая! Акира потер свои виски, ему нужно просто поспать, чтобы избавиться от этого кошмара. – Поешь пока, – приказал он Рёсин. – Кажется, мы гораздо ближе к эшафоту, чем мне казалось…   Когда Рёсин провожала его взглядом, до нее донеслись знакомые слова. Врач молился.  

***

Чуть позже этим же утром Рёсин выдернули из тюремной камеры и отвели в шатер. Она не понимала, что ей говорят, но похоже ей больше не нужно быть в заключении. Теперь ее временным пристанищем стало это место. Оно выглядело гораздо приятнее каменных стен без света, но суть осталось такой же. Камера в красивой обертке. Здесь было почти пусто. Внутри была только кровать из настила, ведро и … огонь! Девушка подбежала к теплой печи, почти касаясь огня руками. Все эти дни она провела практически без одежды, пока на улице бушевала метель. Водоворот мыслей в голове тоже затих, сменяясь тишиной. На улице все также стояли вражеские солдаты, в соседнем шатре находилась их глава, но сейчас девушку интересовало лишь тепло. Она так и уснула, свернувшись калачиком около печи.  Следующие несколько дней к ней постоянно заглядывал врач. Он постоянно справлялся о ее самочувствие, проверял повязку на боку, приносил еду. А еще он рассказывал немного о чужом языке, оставляя разные книги. В основном все книги, что приносил Акира были о медицине, но однажды ей попалась детская сказка о магическом мире и избранном богами мальчике, что вместе с друзьями должен был пройти полный сложностей путь. Девушка начала понимать суть очень быстро. Может быть в экстренной ситуации голова думала быстрее, может быть, чтобы выжить ей необходимо было адаптироваться, а может быть что-то в этом ее увлекало. Больше никто не заходил в ее шатер.  Рёсин ждала врача с книгами как обычно. С ним она говорила на родном языке, потому что практиковать чужой язык он не давал. Каждый раз, когда она говорила слово, он вычурно улыбался и отвечал ей на другом языке. Он не был плохим человеком, это Рёсин знала точно, но у него не хватало духу открыть ей часть себя. Поэтому она молчала и только улыбалась ему. – Добрый день, Сёкан. – штора открылась и ее взгляду предстала знакомая мужская фигура. Сегодня он был без книг.  – Акира-сан! – улыбнулась ему Кайдзоку, кланяясь в пол. – Почему Вы без книг?  – Одевайся, – уклончиво ответил он, протягивая одежду. – Тебя ждет Госпожа.    Рёсин застыла. Она хотела было еще что-то спросить у врача, но он не поднимал на нее своих серых глаз. Разговор сейчас не выйдет. Девушка взяла из его рук сверток. В нем была ее одежда. Темные одежды были выстираны и зашиты. Все выглядело почти как новое. Интересно, кто так постарался? Ей хотелось спросить по чьему приказу какому-то солдату пришлось стирать чужую одежду на морозе. Но Акира так и стоял молча у входа. Девушка без лишних слов скинула на пол вражеские одежды, сменяя образ на привычный.  – И не забудь надеть шубу, на улице все еще метет. – Бросил Акира перед тем, как выйти из шатра.   

***

Их путь был недолгим. Шатер, куда они направлялись стоял на бывшей главной площади небольшого города. Врач поклонился страже, а затем нырнул внутрь. Рёсин последовала его примеру. Когда они оказались внутри, то рыжеволосая девушка чуть было не охнула. Это был не просто походный военный шатер, это были целые переносные хоромы! За столом их ждал вражеский генерал. Она выглядела очень задумчиво, восседая на фоне огромной карты со своими завоеваниями. Несколько мест были порезаны, а в нескольких просто торчали кинжалы.  – Доброе утро, Госпожа. – поклонился Акира. – Я привел ее.  – Оставь нас. – велела главнокомандующая. Мужчина лишь поклонился и вышел прочь. – Ну что, Сёкан, как продвигается изучение языка? – Юки оторвала взгляд от писем на своем столе и переместила их на свою молчаливую гостью. – А ты все молчишь… Похоже, наш врач недостаточно с тобой работал, стоит напомнить ему… – Нет! – вырвалось у Кайдзоку. – Он научил меня хорошо. Я могу понять, но не всегда знать, как правильно сказать. – Их глаза встретились. Рёсин не могла не чувствовать давящую атмосферу от своего врага, но не отводила взгляд. Минута молчания, минута невидимой борьбы. Рыжеволосая отвела взгляд, беловолосая ухмыльнулась.  – Ты знаешь, что будет дальше? – Казалось, что вместе с такими вопросами она должна надеть на вражескую девушку ошейник, как на собачку, и заставить ходить на задних лапах для собственного развлечения. Просто чтобы убедиться, что она понимает сказанные слова. Сейчас очередная хрупкая жизнь тлела в ее руках, но пока не готова была погаснуть. – К нам должны были прибыть гости, но они задерживаются из-за метелей. Мы дождемся их, а затем отправимся в столицу, где тебя казнят. – Юки заметила, как Рёсин замерла после этих слов, пытаясь унять дрожь в теле. Ее ухмылка стала только шире. – Но до этого еще есть время. А сейчас… Ты умеешь охотится, госпожа Сёкан?   

Зачем Юки пёс, если он не умеет кусаться?