Круг

      Как только ноги Гарри коснулись земли, произошло сразу несколько вещей. Его вырвало прямо на мягкий узорчатый ковёр, несколько предметов вокруг с треском лопнули, а всё здание ощутимо содрогнулось. Если бы не крепкая рука мужчины, удержавшая его за предплечье, Гарри наверняка рухнул бы лицом в испорченный ужин.       Тёмного мага, похоже, не волновали ни испорченная мебель, ни пятна на ковре. Он аккуратно подхватил ослабевшего подростка и уложил на софу, которую тот сначала даже не заметил. Гарри всё ещё трясло, во рту стоял мерзкий привкус, а голова отказывалась думать. Шрам тревожно ныл.       Несмотря на состояние, мальчика жёг стыд — такое унижение ему даже не снилось. Видя полыхавшие красные уши гриффиндорца, Том усмехнулся, сел рядом и кончиком пальца очертил молнию на лбу Гарри — и боль словно рукой сняло. — Ну что ж, поздравляю с первым магическим выбросом, — сообщил он. В голосе его не было насмешки, только констатация факта. — Стало легче?       К удивлению Гарри, действительно полегчало: в голове прояснилось, тошнота ушла, а тело начало понемногу слушаться. Он слабо кивнул, едва шевельнув губами: — Почему это случилось? — Ты был раздражён или напуган в последние сутки? — спросил тёмный маг. Получив ещё один кивок, он осторожно взял руку Гарри в свою и начал рисовать на его ладони непонятные линии. От них расползалось тепло по венам. «Наверно это руны», подумал Гарри безучастно наблюдая за движениями мага. — Магия, — заговорил он спокойно, — сколько бы волшебники ни пытались её понять, остаётся загадкой. Когда эмоции зашкаливают, сила внутри начинает закипать. Если не дать ей выхода или не совладать с чувствами, происходит выброс. Это не смертельно — скорее работает как встроенная защита: твоя магия пытается уберечь тебя от внешнего и внутреннего раздражителя. Тебе стало плохо, потому что энергия копилась, а барьер мешал ей вырваться. Такое чаще случается у детей: взрослые лучше держат себя в руках. — Я не ребёнок! — вспыхнул Гарри, пытаясь отдёрнуть руку и встать.       Раздражение, копившееся всё лето, внезапно рвануло наружу. Все вокруг обращались с ним как с идиотом. Он сражался с василиском, спас Сириуса, дошёл до финала турнира, отогнал дементоров — а теперь его держат взаперти и называют лжецом. Газетные вырезки поносят, Министерство грозит исключением из Хогвартса. И за что? За то, что он попытался спасти чужую жизнь! — Это не справедливо! — сорвался он, на крик. — Все только и делают, что скрывают от меня все, следят украдкой, считают ненормальным! Я сражался, я рисковал своей жизнью — а в ответ они продолжают действовать у меня за спиной! И да, может я не взрослый, но я и не ребёнок! Я сам буду решать, как и что мне делать!       Он зыркнул на Волдеморта зло, слишком зло, только потом осознав, на кого он сейчас орёт. На взрослого тёмного мага, известного склонностью к смертельным проклятиям по настроению.       Тело мгновенно сковало ужасом. Он попытался отползти, но рука Волдеморта мягко, но твёрдо схватила за лодыжку и вернула на диван. Миролюбие исчезло с лица мага; голос стал сухим и ледяным: — Остынь. — бросил он. — И никогда не смей повышать на меня голос, Гарри. Если хочешь казаться взрослым, начни с простого — не срывайся на тех, кто может убить тебя одним взмахом палочки.       Смерив его колючим взглядом, он поднялся с места и отошёл к шкафу. Вытащив оттуда хрустальный флакон с янтарной жидкостью вернулся, молча протянув его Гарри. Это до боли напомнило ему ту кружку воды на кладбище. Но тогда была просто вода — и тогда Гарри ещё не успел выбесить смертельно опасного врага.       Тревога ощутимо давила в груди. Гарри, на свой страх и риск, решил тянуть время. — Зачем вы отправили дементоров? — спросил он, упорно игнорируя флакон с жидкостью. — Это был не я, — спокойно ответил Волдеморт. — Разве я не говорил, что проще — Авадой? Зачем мне подсылать дементоров, если можно закончить дело одним заклинанием? Волдеморт коротко вздохнул — всё это время продолжая держать флакон. — Мир не делится только на Пожирателей и святой орден Дамблдора, Гарри. Посмотри дальше собственного носа — удивишься разнообразию тех, кому выгодно твоё… отсутствие. — Кому могла понадобиться моя… — Гарри споткнулся на слове «смерть» и поправился: — …отсутствие моей души? — Тому, кому эта душа выходит боком. Подумай, чью нелюбовь, в последнее время, ты заслужил? «Твою», — едва не брякнул Гарри, но прикусил язык. Дальше он перебирал имена в голове. Презрительная холодность министра магии, шквал недоверия прессы… — Министр? — выдохнул он скорее себе, чем Волдеморту. — Скорее нет, — задумчиво протянул он. — Корнелиус Фадж славится своей феноменальной трусостью и подслеповатостью, — скривился Тёмный Лорд. — Не спрашивай, как этот человек умудряется управлять магическим сообществом.       Флакон снова оказался под носом Гарри. — Первое правило дуэли? — напомнил Волдеморт. — Не поворачиваться к врагу спиной, — откликнулся Гарри, обрадовавшись, что разговор ещё не перешёл к зелью. — Верно, — усмехнулся Волдеморт, поддавшись всем корпусом ближе. — А первое правило между нами: если закрались сомнения — повторяй «проще — Авадой». Если я не метнул смертельное проклятие, значит, намерения убивать тебя у меня нет, — он кивнул на флакон, явно теряя терпение. — Не люблю сложных путей там, где можно быстро и эффективно.       Тянуть было некуда. Гарри смирился и одним глотком осушил флакон. Тёплая волна разошлась по телу, а тяжесть всего тела, будто наконец отступила. — Что это было? — запоздало спросил он. — Зелье восстановления энергии, — просто ответил маг и, подняв бровь, добавил: — Спрашивать обычно лучше до того, как выпьешь. — А вы бы ответили? — Да, — без тени улыбки сказал Волдеморт и, будто невзначай, растрепал Гарри волосы.       Мальчик ощутил, что его злейший враг настроен не враждебно, и решился на главный вопрос, сформировавшийся в голове, за все время разговора: — Что было бы, если б не случился выброс? Том на секунду задумался, встряхнул тёмными прядями, спадавшими на лоб, и ответил: — Ты бы повредил контроль над магией. Не смертельно, но заклинания, где нужна сила, давались бы хуже. Барьер у маглов работал в обе стороны: защищал тебя и удерживал твою же мощь. Древняя магия крови и любви. Уверен, она не раз спасала тебе жизнь. — Но не спасла её, — почти шёпотом произнес Гарри, вспоминая крик своей матери перед смертью. Перед ним сидел её убийца — и сейчас он поил его зельем, объяснял, как работает защита и… по-своему заботился.       Он отвёл взгляд, опасаясь, что слёзы проступят. — Спасла бы. — голос Волдеморта звучал ровно, но в глазах промелькнуло что-то глубокое, чужое — Если бы она выбрала себя. Но она выбрала тебя, Гарри. Дала тебе жизнь дважды. Так что не растрачивай её дар бездумно.       Гарри поднял взгляд: хоть лицо Тома и оставалось бесстрастным, в тёмной глубине его глаз тлела печаль. Уголок его губ дрогнул, когда он в последний раз провёл пальцем по шраму мальчика. Затем Волдеморт бесшумно вышел из комнаты, оставив Гарри в тишине — с бьющимся сердцем и новым — пугающе тёплым — ощущением в груди.