Круг

      Проснувшись, Гарри первым делом понял, что находится в другой комнате: с окнами до пола, книжным уголком и подозрительно мягкой постелью. Путаясь в ворохе одеяла, он с досадой понял, что одежда на нём тоже изменилась: теперь это была пижама из приятной на ощупь ткани с длинными рукавами.       Вспоминая, что уснул почти на рассвете, Гарри нехотя выбрался из постели и поплёлся к окну. Солнце уже начинало садиться, но снаружи ещё было светло. Он без труда нашёл ванную — просторную, светлую, с зеркалом в человеческий рост — и умылся, прогоняя остатки сна. Самочувствие было отличным — ни тошноты, ни ломоты, ни даже нытья в шраме. Хотя за последнее время он всё яснее замечал: шрам начинал болеть при магических сбоях или напряжении… и, как ни странно, утихал, когда Волдеморт к нему прикасался. Страннее всего было именно это — что Тёмный Лорд, человек, который должен был быть воплощением боли, подавлял её.       Погружённый в мысли, Гарри попытался выйти из комнаты. Ключевое слово — «попытался», потому что с размаху врезался во что-то высотой ему по пояс. — Ох, извините, — пробормотал он, отшатнувшись и глядя вниз.       На него смотрело знакомое существо — и всё же не совсем. На первый взгляд — домовой эльф. Но точно не Добби. Этот выглядел ухоженным, с прямой осанкой, ровной светлой кожей и спокойными глазами цвета фиалки. А главное — на нём была одежда. Не лоскуты и не тряпьё, а настоящий, безупречно сшитый фрак: тёмно-зелёный или тёмно-серый, с бордовым жилетом, белой сорочкой, бабочкой и… обувью. На эльфе были ботинки. Гарри, стоящий в пижаме, ощутил себя крайне нелепо. — Прошу прощения. — Не стоит извинений, молодой господин, — отозвался эльф тихим, почти старческим голосом. — Я ждал вашего пробуждения. Вы голодны? Гарри растерянно кивнул. — Я подам вам блюдо на веранду рядом с хозяином. Вас устроит? — Э… да, конечно, — запоздало ответил Гарри, не в силах отвести глаз от необычного эльфа. — Следуйте за мной, пожалуйста, — произнёс тот с лёгкой усмешкой, от которой Гарри смутился. Он знал это выражение — так смотрят на тех, кто слишком уж таращится. — Простите… — замялся Гарри. — Просто я видел домашних эльфов раньше. Но таких, как вы, — никогда. — Не удивлён, — спокойно ответил эльф. — Не у всех такой хозяин, как у меня. — Вот это удивляет меня ещё больше, — пробормотал Гарри, пока они шли по коридорам.       Дом оказался небольшим, но очень уютным — и совершенно не вписывался в образ «логова чудовища», который Гарри себе представлял. Мягкие ковры под ногами, стены в тёплых оттенках, панорамные окна, лампы с мягким светом вместо свечей. На стенах — картины: пейзажи, водяные змеи, птицы с иридиевым, почти нереальным оперением. Изображения были живыми, но не реагировали — словно жили в своём мире, и это завораживало.       Одна картина поразила его особенно — подводный мир кристальной чистоты, с причудливой игрой света на воде и рыбками, скользящими между водорослями. Гарри не мог оторваться и не заметил, как остановился. — Мой хозяин любит вещи, в которых есть покой, — заметил эльф. — Даже если сам редко бывает в покое.       Дальше, у следующей арки, Гарри замер. Комната за ней разительно отличалась от остального дома: почти пустая, только рояль из тёмного дерева и стеллаж с нотами. Но взгляд притянула картина на противоположной стене.       Фигура мага, стоящего в высокой траве. Прямая спина, руки за спиной, пальцы сжимающие палочку. Волосы его были чуть растрёпаны, лицо скрывалось в тени, лишь линия челюсти едва читалась. Свет падал так, что почти всё было скрыто. Это была неподвижная картина. Магловская. И стояла она в доме Тёмного лорда. Гарри завис на целую минуту, не в силах оторвать взгляд.       Он не мог понять, что выбивает его из реальности: то, что картина магловская, или то, что она здесь. Почему? Это что, сам Том? Ну тогда — верх эгоцентризма. Или кто-то другой? Но зачем? Он усмехнулся. Ну конечно. Великая сила редко приходит без великого эго. — Это не изображение моего хозяина, — прокомментировал эльф, словно подслушав его мысли. — Вы не можете быть в этом уверены, — пробормотал Гарри, поражаясь чуткости собеседника. — Могу. — ответил эльф, тепло улыбнувшись картине. — Эта картина писалась при мне. И я был удостоен чести знать того, кто на ней изображён. — И кто же это?       Последовало пару мгновений молчания, прежде чем домовой эльф все же ответил. — Вы говорите “странно” или “удивительно”. Но что именно вас удивляет? Что мой хозяин — человек? Или то, что он не такой, каким вы его представляли? — Я не думаю, что он человек, — резко отрезал Гарри, вспоминая всё, что знал. — Я знал его с семнадцати, — мягко продолжил эльф. — Видел его ярость, боль, радость. Видел, как он смеётся, как пачкает пальцы чернилами, как забывает есть, когда читает. — Он печально улыбнулся. — Было время, он колдовал просто так. Когда получал удовольствие от искр магии в воздухе... — А потом начал убивать, — холодно бросил Гарри. — Целыми семьями.       Уши эльфа чуть поникли. — Мой хозяин не всегда был таким, — тихо произнёс он. — Когда-то он чаще улыбался. Больше ел. Его глаза не были налиты кровью — они ярко сияли, когда он узнавал что-то новое. Его одежда почти всегда была перепачкана сажей, и колдовство витало в воздухе вокруг. — Он едва заметно улыбнулся чему-то своему, а потом посерьёзнел. — Чем сильнее он становился, тем больше разрушения нёс. Такова была плата за его силу. — Эльф посмотрел Гарри прямо в глаза. — Не стоит судить того, кого вы знаете лишь по книгам и слухам, молодой господин. Гарри подавил очередной протест внутри себя и снова перевел взгляд на картину. Странная она все-таки.

***

      Они вышли на веранду, где, устроившись в кресле, мирно читал книгу Волдеморт. Сейчас он вовсе не выглядел устрашающе — скорее, как отпрыск старой аристократии: рубашка цвета жемчужины, прямые чёрные брюки. Идеально уложенные волосы. — Молодой господин проголодался. Я подам блюда сюда. Будут особые предпочтения? — Горячий чай с бергамотом, Рюк, — отозвался Волдеморт, даже не взглянув на Гарри. Тот раздражённо поджал губы. Вот же индюк, важничает. Спустя некоторое время Волдеморт всё же поднял взгляд: — Ты пыхтишь, как паровоз, Гарри. Если есть что сказать — я слушаю. — И вовсе не пыхчу! — возмутился Гарри, но, вспомнив, к чему приводят вспышки, сдержался. — У меня куча вопросов. И целых ноль ответов. — Но я не услышал ни одного. — А вы бы ответили? — с вызовом спросил Гарри. — Попробуй, — усмехнулся маг. Гарри не успел раскрыть рот — как перед ним на столе возникли горячее рагу и чашка чая. — Поешь сначала, — кивнул Волдеморт. — Потом, задавай свои вопросы. Гарри поспешно расправился с едой, обжёг язык, но не обратил на это внимания. — Что сейчас происходит в магическом мире? — выдал он, попутно вытирая рот. — Даже если газеты молчат, что-то же происходит? — Стороны занимают выигрышные позиции, — ответил маг, отложив книгу и посмотрев на него внимательно. — Война всё-таки будет? — у Гарри все сжалось внутри. — Даже если будет — она не коснётся детей, Гарри. — Она коснётся детей, чьи родители могут быть убиты, — прямо сказал он, глядя в глаза мага. — Конечно. Но не забывай: дети и их родители есть по обе стороны баррикад. Он от нетерпения заерзал на месте. — Тогда, что нам делать? — Учиться. — Учиться? — переспросил Гарри. — Пока вокруг… — Не утрируй. Пока никто не умирает. Но тот, кто не знает даже основы магии, точно не выживет. Учись. Так, будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что так и есть. — Почему вам это так важно? Моя учёба, моё поведение, безопасность… Зачем всё это? — сколько бы он не думал, не мог найти нужные для него ответы. Мотивы, этого человека все еще оставались туманными. — Было бы прискорбно сражаться с неумёхой, — усмехнулся Волдеморт. — В дуэли будешь кидаться проклятиями со второго курса? — У вас уже есть достойный соперник — Дамблдор. — нахмурился Гарри. — Дамблдор — старый маразматик. — Но вы его боитесь. Разве не поэтому ни разу не напали на Хогвартс? — Хогвартс — мой дом, — резко отрезал Волдеморт, и Гарри невольно вздрогнул. Дом. Он вспомнил слова молодого Тома Реддла из дневника: Хогвартс был его домом. — И я сильно сомневаюсь, что ты напал бы на Хогвартс, даже если бы я там лежал без палочки. — Не стал бы, — согласился Гарри. — Вы и без палочки колдовать умеете.       Ему очень хотелось выиграть хотя бы эту словесную дуэль. Широкая ухмылка тёмного мага — почти весёлая, почти озорная — показала, что выпад оценён по достоинству. — Если закончили — тебе пора домой, Гарри. — Домой? — переспросил он. — На твой летний ночлег. Я образно выразился. Пойдём — пока птенцы с нюхом не поняли, что ты отсутствуешь. Высунешься в окно, когда доберёмся, — для убедительности. — Тогда зачем вы вообще меня забрали, если собирались вернуть? — Ты бы справился сам? Гарри промолчал. — Вот и отлично. У нас не так много времени. Разве что ты решил остаться? — Ни за что, — вскинув нос, Гарри вложил руку в протянутую ладонь. Они аппарировали.       Гарри искренне надеялся, что на этот раз его внутренности останутся при нём.