Круг

      Гарри сидел у окна, когда услышал тихий хлопок — почти беззвучное «пш-ш» в воздухе. Он резко обернулся, и рука машинально потянулась к палочке. Но тут же он услышал голос Аластора Грюма (который, между делом, нашёлся в собственном сундуке после исчезновения подставного профессора). — Всё спокойно, Поттер. Это мы. Собирайся, мы уходим. — отчеканил, уже бывший профессор.       В прихожей уже столпились несколько человек: Грюм, Люпин, Тонкс с ярко-малиновой причёской, Кингсли и ещё кто-то, кого Гарри не сразу узнал. Слишком много людей в слишком маленькой прихожей — он чувствовал себя словно в стеклянной банке. Но все тепло поприветствовали его, а Люпин задал контрольный вопрос для подтверждения личности. Они вели себя так естественно, что Гарри догадался: о его отлучке никто не знал.       Сборы прошли быстро. Он выскользнул за порог следом за Люпином, и через секунду их уже подхватил вечерний ветер, унося прочь от дома Дурслей.       Гарри летел, вцепившись в метлу, стараясь не отставать. Под ногами мелькали крыши, деревья, окна. И всё же он чувствовал, как любит полёты — особенно такие. Полёт над ночным Лондоном оказался даже красивее, чем он ожидал. Правда, спускаться слишком низко не позволяли, и приходилось терпеть ледяной ветер из облаков. Он вспомнил тот странный сон перед тем визитом Волдеморта, когда он чувствовал такой же ветер только с чуть солоноватым привкусом. Ему на грани отчаяния не хотелось что бы полет прекращался, куда бы его теперь не завела судьба, Гарри сильно хотел продлить момент мнимой свободы и бесконечности полета.       И все же, когда они приземлились, перед ним предстал дом на площади Гриммо. Тёмный, давящий, зажатый между двумя другими, он появился словно из ниоткуда. Но даже снаружи он выглядел отталкивающе и Гарри замер у порога не решаясь сделать шаг внутрь. — Вперёд, — коротко бросил Аластор, подтолкнув его к двери.       С тяжелым сердцем, Гарри переступил порог — и сразу понял: этим домом давно не пользовались. Воздух был сырой и тяжёлый, пахло пылью, старостью и чем-то застоявшимся — дом, казалось, долго молчал и не желал быть потревоженным. Стены были выкрашены в тёмные цвета, пол скрипел, свет едва пробивался через щели. На стенах Гарри с ужасом обнаружил отрубленные головы эльфов — и невольно скривился, когда услышал неприятные крики одного из портретов. — Тише, женщина! — рявкнул знакомый голос, от которого у него моментально потеплело в груди. Сириус. Его крёстный. — Как добрался, Гарри? — тепло спросил он, обнимая крестника. Гарри ответил объятием, не скрывая своей широкой улыбки на лице. На фоне громко жаловалась Тонкс о том, как сильно ей надоел полёт. От двери в конце коридора доносились знакомые голоса семейства Уизли. Тревога в груди у Гарри поубавилась. Это место могло стать убежищем, проскочила мысль в его голове. По крайней мере, до слушания в Министерстве. Рядом с людьми, с которыми становилось хоть немного спокойнее.

***

      Когда началось заседание — или как там оно называлось, Гарри так и не разобрался, в чём между этим разница, — и почему их решили столь нагло отстранить от важного собрания, он снова ощутил прилив раздражения. Его словно вновь, без всякой причины, запихнули в клетку, не дав утащить с собой даже крохотный кусочек информации. Но, к счастью, не одного его: друзья остались рядом и стойко приняли на себя удар его злости и накопившегося разочарования. — Мы понимаем тебя, Гарри, — быстро сказала Гермиона, уловив паузу в его тираде. — Но мы дали слово Дамблдору. Мы не могли писать больше, ведь их могли перехватить. — Да нам и самим тут было хреново, — добавил Рон. — Постоянно заняты уборкой, нас тоже не пускают на собрания. Всё, что знаем, — что собрания проходят здесь, и кто-то из Ордена участвует. Глядя на уставшие и виноватые лица друзей, Гарри тяжело сглотнул и поубавил свой пыл. — А как твоё лето? Дурсли сильно доставали? И как, Мордред его подери, ты умудрился столкнуться с дементорами? — продолжил Рон устраиваясь на узкой кровати поудобней. — Да, дементоры… — подхватила Гермиона. — Как всё произошло? Как они вообще могли там оказаться? Думаешь это он их послал? — шёпотом добавила она. — Нет, — поспешно ответил Гарри. По удивлённым лицам друзей понял — слишком поспешно. — Ну… это нелогично. Зачем ему отправлять ко мне дементоров, если он мог убить меня ещё весной? — попытался выкрутиться он, отводя взгляд в сторону дабы не выдать свой резко подскочивший пульс. Он твердо решил пока не говорить ничего своим друзьям. Было в той встрече с Волдемортом, что-то странное. Что-то личное, между ним и его заклятым врагом. Гермиона покачала головой: — Тоже правда. Тогда кто…? Она не успела договорить: снизу послышался шум и крик миссис Уизли: — Ужин готов!       Пока спускались, Гарри едва не столкнулся с близнецами, которые аппарировали прямо у подножия лестницы. — Привет, Гарри! — хором поздоровались они. — А мы гадали, чей это мелодичный голосок пытается разнести дом, — весело добавил один из них. — И вам доброго вечера, — уязвлённо ответил Гарри, поправляя очки на носу. — Я бы послушал ваши мелодичные голоски, если б вас заперли на всё лето с маглами и пригрозили отчислением. — Поверь, отчисление — последнее, чего мы боимся. — Да и в Хогвартсе нас держит исключительно терпение Дамблдора к нашим выходкам, — в один голос расхохотались близнецы, усаживаясь за стол. Через всю комнату Гарри поймал полный недовольства взгляд миссис Уизли, которая видимо отчетливо слышала их разговор.       За ужином шла непринуждённая беседа под причитания Молли о нездоровой худобе Гарри. Это навевало воспоминания о Норе, и тугой узел в груди Гарри начал невольно расслабляться. Уплетая вкусное рагу в обе щеки, он пытался незаметно прислушиваться к разговорам Билла и мистера Уизли, о позиции гоблинов в грядущей войне.       После ужина, когда все уже собирались расходиться по комнатам, спокойную атмосферу нарушил недоумённый вскрик Сириуса: он держал в руках свежий выпуск «Ежедневного пророка». — Это ещё что такое?! — Что там нового, Сириус? — устало спросил мистер Уизли, протирая глаза. — Фадж встретился с Лестрейнджем! Обсуждали условия его содержания в Азкабане, — мрачно прочитал Сириус. — «По словам министра магии и всех, кто ранее знал мистера Лестрейнджа, его заключение в Азкабане считается великой утратой для магического мира. Напоминаем, дорогие читатели: в Азкабане находится человек, являющийся последним наследником одной из величайших магических семей. Его прошлое окутано слухами, но талант и мощь неоспоримы. Он считался одним из преданных соратников Того-кого-нельзя-называть, мастером магического контроля и специалистом по магическим существам. Министр заявляет о своей глубокой печали и надеется, что в скором времени мистер Лестрейндж раскается и вернётся к жизни добропорядочного гражданина. Отметим: несмотря на слухи о его связях с Тёмным лордом, Визенгамот так и не получил ни одного доказательства его причастности к делам того времени. Его арест и заключение были вызваны исключительно отказом опровергнуть свою связь с Тёмным лордом…» Какого Мордреда?! — яростно оборвал Сириус. — Добропорядочного гражданина?! — О, Пресвятой Мерлин… — с ужасом выдохнул мистер Уизли. — Что происходит? — недоумённо спросил Гарри. — Если этот ублюдок выберется из Азкабана, к Волдеморту вернётся его правая рука, — процедил Сириус. Почти все в комнате вздрогнули от его имени, кроме Гарри. — Как Фадж может пойти на это? Одно дело — не верить Дамблдору, другое — отпускать опасного преступника! — возмутился Билл. — Думаю, в этом его стратегия, — задумчиво произнёс Люпин, отпивая горячий чай из кружки. — Он хочет показать, что всё под контролем. Если и выпустит Лестрейнджа, то скорее всего не совсем отпустит, скорее всего сделает «ручную зверушку» для публики. — Я сильно удивлюсь, если эта зверушка не откусит ему руку по локоть, — хмыкнула Тонкс. — Чем бы всё ни закончилось — это не в нашу пользу, — заключил мистер Уизли. — Если не Фадж, то Сами-Знаете-Кто. Освобождение Лестрейнджа из Азкабана было лишь вопросом времени. — Он действительно настолько силён? — спросил Рон, нервно топая ногой по полу. — Этот потомок горгоны настолько силён, что нет ни одного доказательства, что он был Пожирателем, Рон. — процедил Сириус сквозь зубы. — Знаешь, что это означает? Ни одного свидетеля.       После слов крестного у Гарри по коже побежали мурашки. Он всё чаще забывал простую страшную правду: за внешней сдержанностью Волдеморта стоят убийства. Волдеморт был чудовищем. И никакие слова маленького, старого эльфа не могли этого стереть. — Ещё в школе о нём ходили легенды, — продолжил Сириус. — Учителя пели дифирамбы его таланту. Старшекурсники смотрели с восхищением. Но он всегда был одиночкой. Стать добропорядочным гражданином?.. — Сириус усмехнулся. — Его родители были убиты аврорами при попытке ареста. Их подозревали в связях с Волдемортом. А знаешь, что случилось с теми аврорами? — … — Все были убиты через год. Министерство повесило это на Волдеморта, но после возвращения в Хогвартс было понятно — он тоже замешан. А ему тогда было всего четырнадцать.       У Гарри похолодели пальцы. Четырнадцать. Волдеморту было пятнадцать, когда он совершил своё первое убийство. Что-то встревоженно зашевелилось в груди, вызывая острый приступ тошноты.

***

      Позже той ночью, лежа в постели Гарри прокручивал в голове слова Сириуса. Роберт Лестрейндж. Убийца. Правая рука Волдеморта. «Тот, чьих родителей убили…» — прошептал внутренний голос. Не хотя ему на ум пришли слова Тёмного лорда: «Дети и их родители есть по обе стороны баррикад». Куда ни глянь — сплошные жертвы. С такими мыслями он не заметил, как уснул под храп Рона.       Гарри снились абсурдные сны — вроде того, как он получает нагоняй от миссис Уизли, говорящей голосом тёти Петуньи, за то, что не убил домашних эльфов вовремя, и теперь они захватили Хогвартс… Но вдруг сон сорвался — и он оказался в другом месте.       Он узнал это место сразу. Дом Тома Реддла. Гарри никогда здесь не был, но безошибочно понял, где находится: по обстановке, книжным полкам, причудливым лампам, аккуратному беспорядку. Это был один из тех снов, которые на самом деле не рождались его воображением. Такое с ним уже случалось — тогда, перед началом четвёртого курса, когда он стал невольным свидетелем убийства магла. Но в отличие от того раза сейчас Гарри не чувствовал себя сторонним наблюдателем.       Со стороны послышалось лёгкое шуршание, и Гарри с удивлением обнаружил, что держит в руках записную книжку и лениво что-то пишет чернилами. Он сидел в кресле у окна. Снаружи царила ночь. На коленях лежала книга, а у ног... прислонившись сидел... человек.       Мужчина. Гарри понял это сразу — невероятно красив. Волосы, длинные и золотистые, струились вниз, как водопад. Ровный срез чёлки почти касался закрытых глаз, дыхание было ровным и спокойным. Мужчина спал, положив голову на край кресла, совсем рядом с ногами Гарри.       И Гарри почувствовал недоумение. Кто это? Кто может вот так спокойно спать у ног Волдеморта? Кто этот человек, которому позволено быть здесь, в его доме?       Медленно, почти не сознавая своих действий, рука Гарри потянулась и коснулась волос мужчины. Гарри застыл в ужасе, заметив едва уловимую дрожь чужих ресниц. Будь он в здравом уме и в своём теле, Гарри ни за что не осмелился бы потревожить сон этого человека. — Если будешь спать так, утром останешься без шеи и без спины, — лениво проговорил знакомый голос Волдеморта.       Мужчина недовольно пробурчал и открыл глаза. Они были ледяные — серо-стальные, со странной глубиной. Он моргнул пару раз, потянулся всем телом и вернулся в прежнюю позу, только теперь положил голову на сложенные руки. — Я ещё не настолько стар, чтобы сон в неудобной позе меня убивал, — хрипло сказал он, чуть зевая, и пристально уставился в лицо Гарри. Его брови нахмурились, и он резко вскинул голову. — Это что такое?.. — прошептал он, и Гарри с ужасом понял: мужчина смотрит не на Волдеморта, а на него самого. Прямо в лицо. Будто каким-то образом видел его отражение глаз Темного Лорда. «Этого не может быть», — подумал Гарри… прежде чем неведомая сила вытолкнула его из сознания Волдеморта. Но, прежде чем окончательно уйти он смог услышать обрывок фразы: — Роб…? Лёжа в собственной постели с бешено скачущим сердцем, Гарри осознал: тот мужчина — Роберт Лестрейндж. И он точно не в Азкабане.

***

— Хозяин?.. — рассеянно, с тревогой произнёс Роберт. — Тебе не о чем беспокоиться, Роб, — мягко ответил Волдеморт, наконец поняв, в чём дело. — Воронёнок слегка заблудился. Такое иногда случается. — Но… это может быть опасно, — напряжение его не отпускало. Мысль о том, что, глядя на Хозяина, он мог увидеть подростка, вызывала отталкивающее беспокойство. Роберт Лестрейндж был лучшим учеником Тёмного лорда в области легилименции — и постороннее присутствие почувствовал даже в полусне. — Он ведь сейчас в штаб-квартире Ордена? — нахмурился он. — Может следить за нами. Передавать им информацию... — Мог бы, — спокойно ответил Тёмный Лорд, не отрывая взгляда от свежих записей. — Если бы это было не моё подсознание. Или ты уже начал сомневаться во мне? Роберт тяжело выдохнул и снова опустил голову на сложенные перед собой руки. — Разве такое возможно… — Вот и славно. — прервал потом его оправданий Волдеморт. — Ты уже открыл своё поместье? — Пока нет, — отозвался Роберт и вопросительно взглянул на Повелителя исподлобья. — Меня заинтересовала парочка книг. Думаю, найду их в твоей библиотеке. — В любую секунду, милорд, — тихо улыбнулся он и, не дожидаясь ответа, снова закрыл глаза, проваливаясь в сон.