Круг

— Никак не могу понять… — раздражённо пробормотала Гермиона, перелистывая тетрадь с расчётами.       Вечер в гостиной Гриффиндора был на удивление спокойным: в камине потрескивал огонь, кто-то в углу играл в шахматы, другие вполголоса обсуждали домашнее задание. Они втроём устроились у окна, каждый со своей кипой бумаг. — У тебя тоже Марс оказался в Сатурне? — лениво протянул Рон, не поднимая глаз. — Судя по моим вычислениям, дорогой друг, — обратился он к Гарри, утрированно копируя голос профессора Трелони, — вам грозит скоропостижная сме… Шлёп. — Будь серьёзнее, Рон! — Гермиона стукнула его тетрадкой по макушке. — Да не беспокойся ты, Герми, — Рон уселся поудобнее, снова уткнувшись в свою тетрадь. — Трелони в обморок упадёт от радости при виде моих предсказаний.       Гарри хмыкнул. Уже третий год подряд профессор прорицаний с маниакальной настойчивостью предвещала ему смерть. Только вот эта смерть почему-то не спешила наведаться к самому Гарри. — А ты что такое рисуешь? — спросил он, заглянув в записи Гермионы. — Волосы, — ответила она так буднично, словно речь шла об обычных формулах. — Волосы? — переспросил Рон, прищурившись на её шевелюру. — Да вроде нормальные у тебя… — Не мои, Рон. Его. Профессора Лестрейнджа. Рон громко рассмеялся, и Гарри не удержался от улыбки. Ох уж эти девушки. — Прекрати, я серьёзно! — Гермиона ткнула Рона в бок. Тот, потеряв равновесие, шлёпнулся с кресла. — Они неестественные, — добавила она, игнорируя их хохот. — Вы не замечали? Никогда не двигаются. Идеально ровные. Всегда. — А что такого? — Гарри пожал плечами. — У тебя тоже не особо двигаются. — Да потому что здесь нет ветра, Гарри! А на поляне он был. Мне пришлось собрать волосы, чтобы они не мешали. А его — как были идеальными, так и остались. Словно застыли. — Может, он их просто зачаровал? — предположил Гарри. — Может быть… — Гермиона задумчиво закусила губу. — Но даже для чар — это слишком. Гарри лишь кивнул. Ему сейчас было не до чужих волос. Он взглянул на часы. Время. Он нехотя поднялся с кресла, закинув сумку на плечо. — Ладно, я пошёл. А то заработаю себе ещё одно наказание. — Удачи, — сочувственно пробормотал Рон. — И терпения, — добавила Гермиона. Они проводили его взглядами. А Гарри шагал сквозь замок, окутанный вечерней тишиной.       Коридоры Хогвартса в это время казались почти чужими. За окнами сгущалась ночь. Факелы отбрасывали длинные тени, шёпотом переговаривались портреты. В этом было что-то особенное — старая, плотная магия, что пробирала до самых костей. Гарри запрокинул голову. Высокие потолки, мозаики, витражи… Где-то здесь, среди всего этого, его душа вновь находила покой. Почти.       В памяти всплыл совсем другой интерьер — лампы под высоким потолком, старые книги, тяжёлый аромат пыли и специй, мягкий свет… Тот дом, в котором он никогда не жил, но, кажется, уже скучал. Он качнул головой. Нельзя. Не сейчас.       Кабинет Амбридж встретил его, как всегда, ударом по глазам. Розовый. Розовый везде. Кошечки на блюдцах. Рюши. Подушки. И этот сладкий, до тошноты густой запах духов, будто застоявшийся воздух в чулане с мхом и сахаром. У Гарри буквально перехватило дыхание. "Даже Петтигрю вызывал меньше отвращения", — пронеслось у него в голове. — Так-так-так… — раздался её знакомый, нарочито ласковый голос. — Мистер Поттер. Присаживайтесь. Он сдержал вздох и сел на край стула. Пытаясь меньше дышать и больше абстрагироваться. — Сегодня я научу вас больше никогда не обманывать, — продолжила она с улыбкой, в которой сквозили мелкие острые зубы и откровенное удовольствие. — Возьмите листок и начните писать: «Я не должен лгать». Гарри уже было потянулся к своему перу, но она тут же добавила: — Моим пером, пожалуйста.       Он замер. Оглядел павлинье перо, лежащее на её столе. Взяв перо Гарри с неприятным предчувствием начал писать. И сразу понял, почему она была в таком прекрасном настроении. Слова вырезались прямо на коже. На миг вскипев от злости, Гарри с трудом смог совладать с собой. Ну уж нет, он не позволит этой уродливой жабе восторжествовать над ним.       Сильно сцепив зубы, он продолжил писать. Чем дольше он писал, тем глубже становились слова — и тем тревожнее начинал болеть шрам. Сердце Гарри стало биться беспокойно. Ему не нравилось, когда шрам начинал колоть.       Это случилось спонтанно. Гарри с головой захлестнула злость. Не его злость. Чужая. Его.       Пергамент был уже обильно запачкан кровью. Температура его тела начала расти, Гарри ощущал приступ паники. В голове билось: он зол. Он зол. Это не моя злость. Это его. Но Гарри просто не мог это контролировать. Ему хотелось швырнуть стол ей в лицо. Хотелось увидеть, как оно сплющится под ударом. Хотелось увидеть, как стекает её кровь. Гарри испугался. Он вскочил с места. Амбридж снова улыбнулась. — Мистер Поттер, а вы разве закончили? — медленно пропела она. Разодрать ей горло, — мелькнуло в голове Гарри. — Выцарапать ей глаза…       Прозвучал стук в дверь. И всё напряжение мигом схлынуло.       Он повернул голову и увидел у двери холодное, непроницаемое лицо Роберта Лестрейнджа. Внутри у Гарри всё похолодело. Впрочем, как и температура в комнате.       Амбридж встала с места и приторно улыбнулась: — Профессор Лестрейндж, чем могу быть полезна…?       Остаток её фразы потонул в беспомощном хрипе. Гарри ошалело наблюдал, как «идеальные» волосы Лестрейнджа пришли в движение — и через секунду сомкнулись у горла женщины. Они с лёгкостью подняли её в воздух и, судя по хрипам, начали сжиматься ещё сильнее.       В это время сам Роберт спокойно приближался к ней. Обогнув Гарри, он встал прямо напротив неё. Она вцепилась руками в волосы и пыталась их отодрать. Глядя на её попытки, Лестрейндж зло улыбнулся. — Перед прибытием в Хогвартс министр взял с меня обет, в котором чётко говорилось, что я не имею права причинять вред любому ученику Хогвартса. И что же я вижу, Долорес? Быть может, и вам стоило дать подобный обет? — Её лицо распухло и раскраснелось, она не могла вымолвить даже слово, из глаз потекли слёзы. Гарри, чьё тело сковал ужас, молча наблюдал за всем. — А теперь запоминай мои слова внимательно, — он встал к ней почти вплотную, — Ты больше никогда не посмеешь навредить ему. Ты должна влить себе это в мозги. Поняла?       Дождавшись её еле заметного кивка, он удовлетворённо ухмыльнулся. Видимо, он усилил хватку: её глаза закатились, и она потеряла сознание. Волосы отпустили её и снова вернулись за спину своего хозяина, её тело с глухим стуком упало на розовый ковёр. Лестрейндж вытащил свою длинную палочку из светлого дерева и направил на неё, слегка взмахнув. Он присел, пару раз постучал по её лбу, удовлетворённо кивнул и отлевитировал её обратно на стул. Со стороны могло показаться, что она просто уснула.       Когда профессор обернулся на него, Гарри невольно попятился назад, заслужив бесстрастный взгляд голубых глаз. Неспеша Роберт подошёл к нему и, осторожно взяв за локоть, повёл наружу. Все внутренности Гарри натянулись, как струна.       Уже спустя пару минут в своём кабинете Лестрейндж колдовал над миской, стоя за своим столом, пока Гарри смиренно ждал его на стуле. После пары манипуляций профессор протянул ему свою руку. Поймав непонимающий взгляд, он пояснил: — Я обработаю твою рану.       После раздумий Гарри всё же решился протянуть ему руку и с улыбкой подумал про себя: «Проще Авадой». Лестрейндж ведь его слуга, да ещё и самый близкий, — вряд ли стал бы вредить ему. Роберт взял его руку и с помощью палочки начал намазывать слизистую жидкость. Рану стало немного щипать, но вместе с тем Гарри ощутил приятную прохладу. — Спасибо вам за всё, — запоздало поблагодарил Гарри, пока Лестрейндж внимательно изучал рану. — У вас не будет проблем с этим? — У меня никогда не было проблем с этим, — хмыкнул он в ответ. — Это проклятое перо, Поттер. Рана заживёт, но шрам наверняка останется. Больше не приходи к ней за наказанием, она уже забыла о нем. — Это не страшно, — поспешил объясниться Гарри имея в виду еще один шрам на своем теле. — Это будет страшно, если мой Хозяин решит кинуть в неё «Аваду». Нам сейчас это не к чему. — Он… мы не виделись с ним уже очень давно. Вряд ли сейчас объявится, — Гарри изо всех сил старался звучать беззаботно. Судя по выражению лица светловолосого, получилось так себе. Гарри неловко прокашлялся. Тишина между ними затянулась, грозясь стать неловкой. — Ну, это я, наверное, пойду. Уже ночь, не хватало, чтобы Филч поймал в коридоре, — он встал и неловко замялся под пристальным взглядом. — Забери с собой миску и обмакивай в неё руку утром и вечером. Быстрее заживёт. — Угу, спасибо, — кивнул Гарри и направился к выходу. — Спокойной ночи, профессор. — Спокойной, — мягко ответил тот.