Круг

      На следующее утро Гарри заметил, что за завтраком Амбридж выглядела слегка нервной и явно сторонилась Роберта. Сомнений в том, что он поработал над её памятью, быть не могло. Как ни странно, Гарри этот факт вовсе не огорчал, только смутно нервировал: он не знал, что она помнила, а чего нет. Сам профессор по УМГС выглядел как ни в чём не бывало, его волосы вновь были собраны палочкой. При всей своей любви к Гермионе он не смог бы рассказать ей тайну волос профессора — ведь тогда пришлось бы объяснить и то, что случилось вечером. Гарри был уверен — это вызвало бы ещё больше вопросов.       С явной тоской на душе Гарри заметил, что он стал хранить от друзей всё больше и больше секретов: ему казалось, они постепенно начинают отдаляться от него. Как оказалось, старосты бывают очень загружены вечными патрулями по коридорам и приглядыванием за младшекурсниками. А рвение учителей завалить их по горло домашними заданиями было достойно отдельной похвалы. Так незаметно прошли первые две недели учёбы.       Трансфигурация на данный момент была самым слабым его местом. Даже по ЗОТИ дела шли не столь плачевно. Амбридж, казалось, вовсе перестала замечать Гарри и по возможности пыталась обходить его парту стороной — не то чтобы Гарри это расстраивало. Вот только друзья явно заметили что-то неладное, и ему всё же пришлось рассказать часть правды: про перо и наказание. Гермиона, само собой разумеется, пришла в ярость и потребовала, чтобы Гарри незамедлительно всё доложил директору, из-за чего Гарри ощутил острый приступ тошноты. В последнее время ему хотелось держаться от власть имущих подальше. Все они казались ему карикатурой на взрослых, которые заигрались в свои игрушки. Но сильнее всего ему не хотелось подставлять профессора Лестрейнджа, который защитил его.       В попытке скрыться от причитаний подруги и сочувственного взгляда своего лучшего друга Гарри начал активно заниматься трансфигурацией и практикой заклинаний, которые ему плохо давались, за что получил ее одобрение. В один из таких дней, прогуливаясь по Хогвартсу, чтобы найти свободное помещение для практики, Гарри обнаружил внутренний дворик — маленький, с одинокой большой ивой в углу и необъяснимым местоположением. Он находился на седьмом этаже. Но под ногами была земля, а над головой — пасмурное небо. Дворик выглядел пустующим: с небольшими глыбами камней, разбросанными тут и там, с зарослями, опутавшими разбитую пополам скамью, с арками, окружавшими это место по периметру, делая его по-своему уютным, старинным и уединённым. Гарри оно пришлось по душе.       Очередным заданием по предмету профессора Макгонагалл было превращение маленьких млекопитающих в предметы орудия. Например, сделать из мышки молоток — при последней попытке молоток Гарри оказался покрыт шерстью. Забрав мышонка с собой, Гарри решил потренироваться, удобно расположившись у скамьи, он снова и снова пытался трансфигурировать мышь, то и дело поглядывая в книгу. Спустя минут пять попыток боковым зрением Гарри заметил яркое свечение — не прошло и секунды, как в одной из арок появилась сверкающая золотом дверь. Гарри хотел было подняться и посмотреть, в чём дело, но тут дверь с грохотом распахнулась, а из неё вылетело человеческое тело и с размаху ударилось о противоположную стену. Дверь с тем же грохотом закрылась, и Гарри мельком заметил на ней сложный механизм из множества замков чёрного цвета. Он невольно зажмурился из-за обилия действий за считанные секунды и осторожно повернул голову в сторону человеческого тела — и застыл, широко раскрыв глаза. На полу, прислонившись к стене, сидел растрёпанный, почти полуголый Том Реддл. На щеке сияла длинная царапина, торс был покрыт сажей и местами чем-то похожим на кровь, только глаза совсем не поменялись — всё такие же тёмные с багровым блеском. Именно они заставляли сердце Гарри странно робеть, перед их обладателем. — Давно не виделись, Гарри, — прокашлялся он, протирая глаза от пыли. — Да, — нарочито задумчиво протянул Гарри, — прямо с тех пор, как вы убили главу департамента, — он вернул своё внимание к мышке на руке и подобрал книгу с земли, отряхивая её от пыли. Он заметил, как Том на мгновение застыл. — Кажется, она была убита проклятым ожерельем… — начал было он. — Интересное наблюдение, — перебил его Гарри, всё ещё сидя к нему боком, — особенно если учитывать, что нож не может быть тёмным, — процедил он, возвращая Тёмному Лорду его же аналогию, — соответственно, виноват тот, кто использовал нож. — Краем глаза он заметил, как тёмный маг заинтересованно приподнял брови. — Ты горюешь по тому, чьё имя тебе было неизвестно? — попытался защититься Том. Но ключевое слово — «попытался»: Гарри больше не собирался плясать под чужую дудку. — Я горюю по тому, кого пытался узнать, — отчеканил он, в очередной раз пытаясь превратить мышь в молоток. Но мысли упрямо не желали собираться в кучу, из-за чего у его молотка объявились уши и хвост. Гарри раздражённо стиснул зубы, всем своим видом показывая нежелание продолжать беседу. Спустя несколько минут молчания он услышал раздражённый вздох и шуршание одежды. Тёмный Лорд поднялся и направился к Гарри. Подросток напрягся всем телом, готовясь протестовать в случае чего, но, к его удивлению, маг просто прошёл мимо него к двери и присел на корточки, внимательно рассматривая множество замков. Его спина была обнажена и беззащитно обращена к Гарри, что вызвало ещё больше раздражения. «Не замок, а проходной двор», — раздражённо подумал он. То пожиратели смерти туда-сюда снуют, то отчаянные психопатки преподают, то Тёмные Лорды врываются. «Как тут учиться, прикажете?!» С Гарри достаточно — он больше не собирается играть в их игры. Он и без этого чувствует вину перед друзьями за свои тайны. И чувствует себя одиноким из-за внутренней политики директора: запереть и забыть.       Тишина между ними была тревожной и мстительно злобной; по внутреннему двору разносились лишь тихие щелчки замков и тихое бормотание заклинаний. Через несколько попыток Гарри расстроился в конец, когда мышка, запищав, вывернулась из его руки и кинулась прочь. Теперь даже мыши от него бегут. Прекрасно. Просто прекрасно. Послышался ещё один раздражённый вздох со стороны взрослого мага. — Дементоры, которые напали на тебя летом, — начал он, осторожно продолжая раскрывать замки постукиванием палочки, — понятия не имели, кто им приказал. Они лишь получили весточку от министерства, она была подписана печатью Департамента магической безопасности. Кто-то фанатично преданный Фаджу счёл тебя угрозой и, имея некую власть в департаменте, решил устранить тебя; вот только это было бы невозможно без подтверждения самой главы. Она также была причастна к нападению. — Он ненадолго замолчал, но Гарри с кипящим внутри негодованием решил проигнорировать его. Голос Тома звучал достаточно тихо и спокойно. Отчего-то Гарри казалось словно в нем сквозила мягкость. — Её убийство было не только политически оправданно, но и фактически полезно. В департаменте много сотрудников, поиск по одному занял бы много времени, в то время ты был всё ещё жив, здоров и всё ещё был угрозой. Теперь твоё местоположение не будет меняться целый год, Гарри. Дамблдора исключили из Визенгамота, Орден оказался под подозрением. Это развязало руки министру, и оставалось только лишь подсказать ему — и фанатик немедленно клюнул бы на добычу, выползая из норы самостоятельно. Но ты бы оказался под прицелом, и Роб сидит под носом Дамблдора не ради того, чтобы преподавать детишкам, а чтобы не дать тебе умереть. И, в случае чего, ликвидировать опасность — что уже произошло. — Гарри начал обретать понимание ситуации. Том намеренно устроил всё так, чтобы выманить ту женщину и заставить её показать свои истинные намерения, а глава департамента — просто без комментариев. — Как вы узнали о произошедшем? — тихо спросил Гарри, повернув голову и глядя прямо на расцарапанную спину взрослого мага. «Наверное, это больно», — невольно посетила его мысль. Раздался очередной щелчок. — Точно так же, как и ты впервые встретил Роба. — Вы следили за мной, — констатировал он, ощущая сильную тревогу за Орден. — Нет, Гарри, я не следил за тобой, — он уже встал и начал снимать замки на уровне своих глаз, — но могу, и ты это заметишь, — добавил он, ощущая напряжение воронёнка. — Ты ведь заметил? — Гарри вспомнил, как ощущались чужие мысли и эмоции в кабинете Амбридж, и незаметно кивнул головой, запоздало понимая, что тёмный маг его не увидит. — И я настаивал на твоей учёбе отнюдь не ради приличия. Гарри, ты должен научиться думать, анализировать, делать выводы, а не быть безмолвной пешкой в чужих руках. Порой твоя жизнь будет зависеть не только от удачи или сильных заклинаний, но и от твоего мышления и умения увернуться от удара ещё до его нанесения.       Остался последний замок; Том обернулся, и Гарри почувствовал необъяснимое тепло в груди из-за его слов. Одно дело — когда тебя защищают громко, через слова, через слежку, через тюрьму, разрубая твою жизнь, как пожелают; другое — когда тихо и незаметно расставляют защитные барьеры по твоему пути, не мешая тебе идти дальше своей дорогой. Гарри закусил губу от досады. Но повернул голову к магу, глядя ему в глаза: впервые за долгое время он ощутил, как тревога в груди улеглась. И всё это самым неожиданным образом было связано с этим странным человеком. — Как вы сюда попали? — Гарри никогда не признается даже самому себе, что хотел, чтобы их разговор длился чуть дольше. Чтобы маг задержался рядом с ним на мгновение больше. — Ох, это… — он неопределённо взмахнул рукой, нахмурившись. — Сфинкс. Проворная зараза. Он охранял артефакт, который мог призвать жар-птицу на некоторое время… — А взамен предложил отгадать загадку? — Гарри невольно улыбнулся, вспоминая своего сфинкса из четвёртого этапа Турнира прошлого года. Том слегка мотнул головой, соглашаясь. — Вы не отгадали, — улыбка Гарри стала ещё шире — ему почти хотелось засмеяться в голос. Брови Тома нахмурились ещё больше. — Ты не знаешь, что он загадал. — Не знаю, — легко согласился Гарри, — вот только я его загадку в прошлом году отгадал. — Тёмный маг фыркнул. — У меня другой уровень сложности. — Верно, и другой уровень знаний, — невинно заметил он. Кажется, ему сильно нравились эти перепалки с Томом, и сам маг почему-то не возражал. Закатив глаза, он повернулся, чтобы снять последний замок. Веселье Гарри куда-то испарилось, но он крепко-накрепко запретил себе это показывать. Но прежде чем снять последнюю защиту двери, Том обернулся к Гарри и подошёл чуть ближе, приседая перед ним на корточки, чтобы уровень глаз был примерно на одном уровне. — Сможешь одолжить мне свою палочку? — он кивнул на палочку Гарри, которую тот держал в руках. Был уже вечер, и она вряд ли понадобилась бы ему до самого утра, но расставаться с ней он всё равно не хотел. — Это всего на несколько часов, Гарри, я верну её тебе утренней почтой.       После недолгого колебания Гарри всё же протянул ему свою палочку, понимая: если бы Том захотел, он мог бы забрать её силой. Маг улыбнулся уголками губ и протянул руку, но вместо того чтобы взять палочку, потрепал Гарри по голове и уже привычно очертил шрам пальцами. Гарри почувствовал заряд тока при прикосновении, но длилось оно недолго. Взяв его палочку, Тёмный Лорд открыл последний замок, и дверь распахнулась, открывая вид на пустыню, где вдали виднелся силуэт сфинкса. Переступив через дверь, Том обернулся; вид взрослого, державшего по палочке в обеих руках, почему-то вызвал у Гарри восхищённый трепет. Кем бы он ни был — он был невероятен. Кивнув Гарри на прощание, он пошёл дальше; дверь за ним захлопнулась и исчезла.

***

      На следующее утро Гарри с особым нетерпением ждал утреннюю почту. Когда все совы уже прилетели, Гарри всё ещё ждал — и не зря. Вот только прилетела не совсем сова, а громадная птица, ростом почти с первокурсника, с чёрным оперением. Приземлилась она прямо напротив скамьи Гарри, гордо вздёрнув серый клюв. У Гарри появились серьёзные опасения по поводу сохранности своих конечностей, если он попытается взять почту. Чёрный свёрток был привязан к её шее, но она взмахнула головой — и свёрток упал к её ногам. — Это ведь гром-птица, — услышал он шокированный возглас Гермионы. — Кто вообще смог её приручить? — раздалось откуда-то слева. Гарри не обратил внимания — он знал, чья она; кто ещё мог отправить ему палочку столь пафосным образом. Но свёрток был явно большой для палочки. Прежде чем Гарри успел поднять его, он услышал: — Кхм, кхм, — повернув голову на её приторное покашливание, Гарри еле сдержался, чтобы не закатить глаза. — Боюсь, мне придётся это конфисковать, — пропела она и взмахнула палочкой, чтобы призвать к себе свёрток. Но птица грозно щёлкнула клювом и положила на него когтистую ногу, не давая взлететь. Остолбеневшее от шока, лицо Амбридж начало покрываться пятнами от злости. — Профессор Лестрейндж, — прошипела она, поворачивая голову в сторону учительского стола. — Не окажете ли вы любезность? — Боюсь, мэм, не смогу, — хмыкнул тот в ответ со своего места. — Это очень своенравная птица, за обиду может и голову откусить. Лучше позволить мистеру Поттеру самому взять свою посылку.       Что Гарри, собственно, и сделал. Разворачивая свёрток, он обнаружил, что там была книга тёмно-синего цвета с позолоченными краями. Гермиона ахнула. — О... Господи, Гарри! — прошептала она, закрывая рот ладонями. Гарри прочёл название книги: «Магическое древо: Трансфигурация». — Эта книга стоит целое состояние на Косой аллее! Её очень сложно найти, это самое древнее и самое расширенное руководство по трансфигурации, — пояснила она. У Гарри покраснели кончики ушей — должно быть, он заметил его проблемы вчера. Из книги торчал кончик пергамента; вытащив его, Гарри увидел ровный почерк: «Трансфигурация для чайников. От Сам-Знаешь-Кого». Неожиданно для себя он прыснул со смеху. Как оригинально. Когда жабья рука потянулась, чтобы схватить пергамент, он загорелся синим пламенем и исчез. Гарри почувствовал волну удовольствия, глядя на её искажённое от злобы лицо. — Мистер Поттер, будьте столь любезны объяснить, что там было написано и от кого это послание? — прошипела она. — Ох, это, — лениво протянул Гарри, — это подарок от моего крёстного, — он постарался улыбнуться как можно невиннее, прекрасно понимая, как выглядит со стороны. Друзья бросили на него вопросительные взгляды. — В таком случае мы должны его тщательно изучить, — пропела она, протягивая руку. — Если не возражаете, — послышался голос со стороны, к ним подошла профессор Макгонагалл, — Я лично проверю эту книгу, ведь она по моей части, не так ли? — она бесстрастно посмотрела на Амбридж. Та, только открывшая рот, чтобы возразить, резко его захлопнула, покосившись в сторону. Позади Минервы стоял Роберт с самой ледяной улыбкой на лице. — Поттер, — она кивнула на книгу. Со скрежетом в сердце всё же должен был отдать ей книгу — про себя он решил: уж лучше ей, чем Амбридж, — но… — Погодите, профессор, — вымолвил он, шире раскрывая свёрток, — кажется, я уронил туда свою палочку, — он быстро схватил палочку со дна свёртка и протянул книгу учителю. Краем глаза Гарри заметил насмешливый взгляд Роберта. И лишь когда все разошлись по местам, Гарри понял, куда был направлен взгляд профессора. К палочке. К палочке Тёмного Лорда.